На разных языках

Утро началось с того, что Кристиан забыл шарф. Осознал он это только на полпути к университету, когда холодный ветер решил напомнить ему о существовании шеи. «Просто замечательно», — подумал мужчина и поднял воротник пальто. Возвращаться домой было лень, и он просто продолжил путь. К десяти утра выяснилось, что шарф — не единственная забытая вещь или потеря дня. Ручка исчезла где-то между кафедрой и третьим этажом, кружка с чаем осталась в преподавательской, а ещё он каким-то образом пришёл не в ту аудиторию. То ли на него так влияла сонливость, то ли что ещё, но Кристиан уже ожидал, что в итоге потеряет самого себя где-нибудь между корпусами. Зайдя в аудиторию, он ощутил на себе взгляды двадцати студентов, которые молча смотрели на него. Кристиан смотрел на них. Студенты смотрели на Кристиана. Повисла пауза. — Простите, — наконец сказал он. — А вы кто? — Экономисты, — ответил один из студентов, сидевший за первой партой. — Тогда это многое объясняет. Он развернулся и вышел. За дверью, по счастливой случайности, стояла секретарь деканата мадам Максим. — Опять? — спросила женщина. — Не опять, а снова. — Когда-нибудь вы всё-таки запомните расписание. — Не хочу лишать вас удовольствия наблюдать за этим процессом, — проговорил Штоц и удалился в сторону нужной аудитории. К лекции он опоздал на пять минут. Студенты уже начали шуметь. Кристиан поставил сумку на стол и сказал: — Доброе утро. — Вы опоздали, — заметила одна из язвительных студенток. Кого-то это ему напоминало. — Верно, — сказал он, посмотрел на часы, затем снова на аудиторию. — Значит, сегодня мы начнём с практического занятия по терпению. Кто-то засмеялся, кто-то закатил глаза. Лекция началась. Где-то в середине пары телефон в кармане коротко завибрировал. Кристиан привычно проигнорировал уведомление. Потом ещё раз. И через пару минут ещё. Когда студенты получили задание для обсуждения, он всё-таки достал телефон. На весь экран всплыли сообщения от Яна. Штоц очень удивился: он не думал, что парень всё-таки напишет, да ещё и с самого утра. «Я попытался не брать на себя ответственность за всё» «Но по ощущениям мир вынуждает» «Йонас — идиот» Кристиан ухмыльнулся и не задумываясь напечатал ответ: «Очень содержательное заявление». Он отложил телефон в сторону. Лекция после выполнения задания шла своим чередом, как вдруг телефон профессора начал разрываться от сообщений, но тот оставлял их без внимания до самого конца занятий. Открыв сообщения перед второй лекцией, Кристиан, по ощущениям, окунулся в океан возмущения и негодования, который адресовал ему Ян. «Йонас — идиот» «Полный идиот» «Он забыл ОЧЕНЬ важные документы» «Почему его вообще признали дееспособным?» Прочитав это, профессор улыбнулся. Складывалось ощущение, будто он ведёт переписку с друзьями, а не со студентом-должником. Он напечатал ответ: «Всякое бывает в жизни, даже у взрослых и дееспособных людей», — и отложил телефон до конца занятий. Ближе к обеду профессор решил прогуляться до дальнего кафе, где подавали великолепные десерты. По мнению коллег, путь занимал слишком много времени. По мнению Кристиана, хорошие эклеры стоили любой логистики. Именно поэтому через двадцать минут он стоял перед закрытой дверью кафе. На стекле висела табличка: «Закрыто по техническим причинам». Кристиан несколько секунд смотрел на неё, потом кивнул сам себе, подумал: «Убедительно», — и просто пошёл дальше искать кофе. Через пару минут прогулки телефон Штоца завибрировал. Что-то ему подсказывало, что это снова Ян. Он ловким движением достал телефон. «Пациент устроил скандал» «Вот в жизни не угадаете причину» «Из-за температуры чая» «Я серьёзно» Кристиан невольно улыбнулся и напечатал ответ: «Горячий или холодный?» Ответ пришёл почти мгновенно: «Недостаточно горячий» И через секунду: «Но при этом слишком горячий» Ещё через секунду: «Я ненавижу людей» Кристиан задумчиво посмотрел на экран. «Судя по вашей специальности, это неудобно». Сообщение было прочитано сразу. Ответ не приходил секунд двадцать. Потом: «Справедливое замечание» «Но сегодня особенно». Кристиан убрал телефон в карман и продолжил путь. Шёл он медленно и неторопливо, наблюдая за тем, как опавшие листья кружат по тротуару. Штоц по привычке попытался поправить шарф, но, обнаружив пустоту, немного поёжился. Когда отсутствует привычная вещь, всё-таки складывается ощущение, что чего-то не хватает в тебе самом. Дойдя до маленького кафе, он спешно зашёл туда и сел за дальний стол в углу. Кафе оказалось крошечным, но безумно уютным — из тех мест, где каждая чашка, штора и трещинка на столешнице хранят свою историю. Хозяйкой заведения была пожилая женщина, и сегодня она работала не на кухне, как обычно, а в зале. Это придавало атмосфере особую, почти домашнюю теплоту: она сама принимала заказы, неслышно передвигалась между столиками, и казалось, что всё здесь держится на её спокойном, неторопливом присутствии. Штоц заказал маффины и кофе. Не успел он доесть даже первый маффин, как резко зазвонил телефон. Чей-то нервный голос на том конце потребовал срочно явиться на заседание кафедры. Штоц попросил завернуть оставшуюся выпечку с собой, торопливо расплатился и, на ходу застёгивая пальто на все пуговицы, спешно покинул заведение. Угловой столик опустел, а пожилая женщина лишь молча убрала посуду — она привыкла к таким посетителям, которые приходят согреться и так же внезапно исчезают. Кристиану казалось, что это заседание будет вечным. Минуты тянулись безумно медленно, будто издеваясь над ним. За те полчаса, что шло заседание, он успел пересчитать всех по головам, вспомнить, что и с кем в последний раз обсуждал, и как случайно облил из лейки для «Гарри» одного из профессоров. За этот случай ему было до сих пор стыдно. «Ну правда, какой здравый человек будет подкрадываться к другим в туалете? Ладно бы он подал признаки присутствия, так нет же. Специально подошёл на цыпочках, чтобы напугать меня. Старый…» — подумал Кристиан, но поток его мыслей прервала вибрация телефона. Он осторожно выудил его из кармана. Снова сообщение от Яна. «Лена не отвечает маме уже три часа» Через минуту ещё одно: «Мама переживает» Ещё через минуту: «Теперь переживает отец» Пауза. «Теперь мама переживает за отца» Пауза. «Теперь отец переживает, потому что мама переживает» Пауза. «Я тоже переживаю. Только уже за всех» Кристиан смотрит на экран. Печатает: «А Лена?» Ответ приходит сразу: «Она на паре» «Вам не кажется, что во время пар многие не готовы отвлекаться на телефон?» Кристиан быстро напечатал сообщение и положил телефон экраном вниз, чтобы любопытные взгляды не смогли узнать, что он переписывается со своим студентом в такой неподходящий момент. Пришло ещё одно сообщение, но его профессор оставил без внимания. Заседание кафедры закончилось только спустя два часа. Это были самые невыносимые два часа за сегодняшний день Кристиана. Теперь он просто хотел пойти к себе в кабинет, проверить работы студентов и отправиться домой спать. Он всегда не любил эти формальные обсуждения чужих ошибок, согласование мероприятий и обязанностей. Слишком всё это было для него геморройно. Он мог взяться за любую работу с лёгкостью и выполнить её быстро — главное поручите. Но нет, нужно осветить событие срочным заседанием кафедры. Жуть. Только подойдя к кабинету, он вспомнил про непрочитанное сообщение и про те, что пришли за время собрания. «И что?» «Она утром выключила телефон, так как весь день должны были писать разные тесты» «Я только сейчас об этом вспомнил» «Теперь уже я чувствую себя идиотом» «Кажется, я начинаю понимать, о чём вы говорили» Штоц быстро пробежался глазами по сообщениям и написал короткий ответ на последнее: «Соболезную». Закрывшись в кабинете, профессор начал погружаться в размышления студентов над цитатами. Просидев в одной позе и просто меняя листы с эссе, Штоц почувствовал, как затекла спина. Он только собрался потянуться в не самом удобном кресле, как в дверь постучали. — Войдите, — дежурно отозвался Кристиан. На пороге появился Ян. Выглядел он очень уставшим, раздражённым, с каким-то пакетом документов. И выглядел так, будто последние восемь часов лично удерживал мир от катастрофы. Штоц смотрит на него пару секунд, потом на часы и снова на парня. — Судя по количеству сообщений, конец света всё-таки отменили? Ян после этого просто падает в кресло и отвечает: — Пока да. — Ян, вы ведёте себя так, будто мир держится исключительно на вас. Это очень тяжёлая работа. Особенно если мир об этом не знает. Ян несколько секунд смотрел в пол, потом устало провёл рукой по лицу. — Знаете, что самое неприятное? — Что? — Сегодня вообще ничего серьёзного не произошло. Штоц молча ждал продолжения. — Йонас забыл документы. Их потом привезли. — Удивительно. — Пациент устроил истерику. — Выжил? — К сожалению. — Печально. Ян фыркнул. — Лена просто сидела на парах. — Возмутительно. — Именно. Несколько секунд они молчали, потом Ян тихо заговорил: — Но весь день было ощущение, будто сейчас всё рухнет. И вот тут Штоц стал серьёзнее. Пододвинувшись на край кресла и опершись локтями о стол, он начал: — Потому что вы привыкли реагировать на возможность катастрофы так, словно она уже произошла. Скажите, Ян, когда вы ждёте плохого развития событий и оно не происходит… вы испытываете облегчение? Парень крепко задумался. Надолго. Слишком надолго. — Нет. — Вот именно. — Что значит «вот именно»? — Вы не успокаиваетесь. Штоц откинулся на спинку кресла. — Вы просто начинаете искать следующую проблему. Ян нахмурился, хотел возразить, сказать, что это неправда, что он просто ответственный, что кто-то должен думать наперёд, но вместо этого вдруг вспомнил сегодняшний день. Забытые документы, разбушевавшийся пациент, Лена, которая отключила телефон и не отвечала на звонки родителей.И неприятно понял, что ни одна из этих проблем так и не стала проблемой. Они существовали только у него в голове. — Это прозвучало оскорбительно, — наконец сказал он. — Зато честно. — Ещё хуже.