Укус Куфии

      Круглов и Рогозина. Коля и Галя. Их история началась вовсе не с привычного «жили-были» и не с любви с первого взгляда. Она началась с короткого представления генерала Султанова, произнесенного в коридоре нового структурного подразделения в составе МВД России - Федеральной экспертной службы.              Тогда никто из них не придал этим словам особого значения. Никто не мог знать, что за сухим официальным знакомством скрывается начало истории длинною в годы. Истории о двух сильных людях, которым предстояло научиться доверять друг другу, пережить потери, разочарования и победы, чтобы однажды понять: они давно стали неотъемлемой частью жизни друг друга.              - Прошу знакомиться, майор Круглов Николай Петрович, ваш заместитель. Я думаю, вы сработаетесь - голос генерала Султанова эхом разлетелся по коридорам.              Николай Круглов, до этого изучающий женщину, поднял голову и замер. Она была не просто красива; в строгом черном брючном костюме, с идеально прямой осанкой и холодным, сканирующим взглядом, она казалась воплощением абсолютной власти и неземного совершенства.              Николай почувствовал, как у него перехватило дыхание, а язык прилип к небу. Он лишь молча кивнул, чувствуя себя полным идиотом под её внимательным взором.              Сам не понимая почему, вместо того чтобы проявить уважение или хотя бы вспомнить про устав, он мгновенно ощетинился. Возможно, это был инстинкт самосохранения перед лицом такой сокрушительной силы, возможно - уязвленное самолюбие. Галя стала его прямым начальником, и этот факт вызывал глухое раздражение.              С первых же минут их совместной работы между ними пошла невидимая нить соперничества. Если Рогозина отдавала приказ ровным, спокойным тоном, Круглов выполнял его так, словно делал ей одолжение. На летучках он отпускал язвительные комментарии, маскируя их под «конструктивную критику», и постоянно оспаривал все решения, идя в разрез с её стратегией.              Галина Николаевна, надо отдать ей должное, держалась с ледяным профессионализмом. Она не повышала голоса, но её взгляд, после очередной выходки Николая, становился тяжелее свинца. Это бесило его ещё больше. Он видел в ней только препятствие, заносчивого начальника, который, по его мнению «в бирюльки еще не наигралась …ей бы в пионеры, будет чемпион по Зарнице».              Осознание пришло внезапно, на второй день этой необъявленной войны. Они остались в кабинете одни: он сидел за приставным столом, демонстративно игнорируя её присутствие, а она работала за компьютером, щелкая клавишами.       Николай украдкой наблюдал за ней из-под ресниц. Она устало потерла переносицу. Этот простой, человеческий жест разрушил образ неприступной скалы. И в ту же секунду он поймал себя на мысли, которая обожгла его изнутри похлеще кипятка.              Эта неприступная скала манила его всеми фибрами души и тела. Именно поэтому он вёл себя как последний «балван». Агрессия была единственной доступной ему броней против этого притяжения.       Её холодный профессионализм, военная выправка, острый ум - всё это было не препятствием, а самым мощным магнитом, какой он когда-либо встречал.       Он злился на неё не потому, что она была плохим руководителем, а потому, что боялся оказаться слабым перед ней. Боялся, что стоит ему показать хоть каплю симпатии, как эта женщина снесёт все его защитные барьеры одним движением брови. И от этого страха хотелось колоть больнее, говорить резче, доказывая самому себе, что он всё ещё контролирует ситуацию. Но контроль уже был потерян, она за два дня заняла в его сердце основательное место.              Он резко отвернулся к своим документам, пытаясь сосредоточиться на бессмысленных строчках текста, пока сердце отбивало бешеный ритм, а в голове билась одна-единственная мысль:              «И угораздило же тебя, Круглов».