Глубокое погружение

      Хэ Ин не пришла на следующий день. Уён прождал её в бассейне с шести до половины восьмого, проплыл тридцать дорожек, потом сел на бортик и уставился на входную дверь. Мимо прошла женщина с ребёнком, потом пожилой мужчина, и больше никого. В семь тридцать он оделся и поехал на работу. В мастерской забыл надеть перчатки и пролил масло на рукав комбинезона. Хозяин покосился, но ничего не сказал.       Она пришла через три дня. Снова вечером, снова на трибуне, но на этот раз — в купальнике под шортами и футболкой, с полотенцем и новыми дешёвыми очками в руках.       — Извини, — сказала она, спускаясь к бортику. — Я думала. Боялась.       — Чего?       — Что ты передумал.       Уён посмотрел на её очки — прозрачные, без диоптрий, купленные в спортивном магазине на первом этаже торгового центра.       — Я не передумал. Раздевайся, вода тёплая.

***

      Флэшбэк. Ей семь лет. Пляж в Канныне, мелкий, пологий, вода прогрета до парного молока. Хэ Ин стоит по колено, сжимая руку матери. Вокруг бегают дети, ныряют, брызгаются. Ей хочется к ним, но ноги не двигаются.       — Боишься? — спрашивает мать.       — Да.       — Там неглубоко.       — Не хочу.       Она не умеет объяснить. Вода — красивая, синяя, манящая. Но стоит зайти дальше колена, как сердце начинает биться быстрее. Кажется, что под водой нет дна, что кто-то тянет вниз. Она пятится обратно, к берегу, садится на песок и наблюдает. Наблюдает за другими — как они плывут легко, свободно, не боясь. Особенно за мальчиками, которые ныряют с пирса, смеются, брызгаются. Она завидует им. Остро, до боли в груди.       Позже, когда мать спросит: «Хочешь, запишем тебя на плавание?», она покачает головой. Лучше рисовать. Рисование не требует заходить в воду.

***

      — Заходи по пояс, — сказал Уён, стоя рядом в воде. — Не больше.       Хэ Ин стояла на лесенке, держась за поручни обеими руками. Её лицо бледное даже при ярком свете ламп.       — Я боюсь, где не чувствую дна.       — Ты чувствуешь. Здесь метр двадцать. Достанешь.       Она отпустила одну руку, сделала шаг. Вода дошла до груди. Она замерла, часто дыша.       — Дыши ровнее, — сказал Уён. — Не спеши.       — Легко тебе говорить. Ты рыба.       Она сделала ещё шаг — теперь вода подобралась к подбородку. Хэ Ин поджимала губы, но не кричала. Уён видел, как она борется со страхом. Боится, но идёт.       — Молодец, — сказал он тихо. — Теперь попробуй лечь на воду. Я поддержу.       — Нет.       — Хэ Ин.       — Нет. — Она схватилась за его плечо, пальцы впились в кожу. — Не сегодня. Не могу.       Он не настаивал. Они стояли в воде, она держалась за него, как за спасательный круг. Молчали. Где-то за стеной слышно, как хлопает дверь — кто-то вышел из раздевалки.       — Спасибо, — прошептала она.       — За что?       — Что не смеёшься.       Он смотрел на её пальцы, побелевшие на его плече, и думал, что когда-то она держала его так же. И он тогда не понял.

***

      Флэшбэк. Три года назад. Кофейня в районе Хонгдэ. Друзья подруги приводят Чонхо. Он улыбается, заказывает ей латте, спрашивает, чем она занимается. Хэ Ин отвечает: иллюстратор. Он говорит: «Круто». Он вообще много говорит «круто» и смотрит на неё с обожанием.       Ей не противно. Даже приятно. Чонхо стабильный, заботливый, работает менеджером в логистической компании, копит на квартиру. Он не пугает её глубиной — ни настоящей, ни метафорической. Он всегда рядом, всегда готов помочь, никогда не оставит. Он безопасен.       Когда он делает предложение — без кольца, просто за ужином, — она соглашается. Думает: «Почему бы и нет? Любовь — это не всегда пожар. Иногда это тепло».       Но где-то в глубине души она знает, что согласилась не потому, что любит. А потому, что устала ждать пожара. Потому что Уён не пришёл. А Чонхо пришёл.

***

      После бассейна они сидели в маленьком кафе напротив. Хэ Ин пила зелёный чай, Уён — американо. За окном темно, горят уличные фонари.       — Почему ты не пришла в тот раз? — спросил он. — В первый день.       — Думала. — Она отставила чашку. — О тебе. О нём. О том, правильно ли я делаю, что ищу встречи.       — И как, правильно?       — Не знаю. — Она смотрела ему в глаза. — Но когда я рядом с тобой, мне не страшно. Даже в воде.       Уён отвёл взгляд. Ему хотелось спросить про Чонхо — что он думает, знает ли, где она сейчас. Но он не спросил. Он боялся ответа.       — Завтра придёшь? — спросил он вместо этого.       — Приду.       — Тогда до завтра.       Она кивнула, встала, пошла к выходу. На пороге обернулась.       — Уён?       — Да?       — Ты ничего не боишься?       — Боюсь, — сказал он честно. — Но я умею плавать.       Она улыбнулась и ушла в темноту. А он остался сидеть, глядя на её пустую чашку. На дне осталась зелёная заварка, похожая на тину. Он думал о том, что они оба тонут. Только в разной воде.

***

      Дома он смотрел на банку с камушками. Взял самый гладкий — чёрный с белой прожилкой. Поднёс к свету. В детстве ему казалось, что внутри камня скрыт океан. Теперь он понимает: это просто камень. Красивый, но бесполезный.       Он положил его на место и ложится спать. Перед сном написал Сонхва сообщение: «Она пришла. Учимся плавать».       Сонхва ответил через час: «Я же говорил. Не облажайся».       Уён усмехнулся. Выключил свет. За окном шумел город, где-то далеко плакал ребёнок, лаяли собаки. А ему слышался плеск воды и тихий голос Хэ Ин: «Когда я рядом с тобой, мне не страшно».       Он заснул с этим голосом в голове. И впервые за долгое время не видел во сне воду. Видел берег. Песок. И её — стоящую на суше, протянувшую к нему руку.