Денис Сновидица, или Извини, Валирия, мы валим

Голова не просто болела. В ней будто кто-то методично отбивал кухонным молотком кусок мороженого мяса. Катя попыталась сглотнуть, но в горле пересохло так, словно она полночи жрала песок. Память выдавала информацию рваными, несвязными кусками. Так, вчера была пятница. Точно. Танька защитила диплом, и они решили это «чисто символически отметить». Символизм закончился где-то на третьем баре. Катя смутно помнила неоновые вывески, липкие стойки, какой-то зелёный коктейль в бокале размером с аквариум, потом шот с корицей, потом пиво... Или это было до? Миллиард коктейлей. Абсолютно точно, вчера в неё поместилась недельная выручка ликёро-водочного завода. — О-о-о-ух… — застонала Катя, пытаясь перевернуться на бок. Под рукой оказалась не привычная скрипучая пружинная кровать из общаги и даже не Танькин продавленный диван. Пальцы нащупали что-то невероятно гладкое, прохладное и шёлковое. Катя с трудом разлепила веки. Свет полоснул по глазам, заставив её зажмуриться до слез. «Где я, чёрт возьми? К кому меня унесло?» — паника лениво зашевелилась на дне желудка вместе с тошнотой. Она снова приоткрыла один глаз. Потолок был высокий. Очень высокий. Из какого-то белого, идеально отполированного камня с золотой лепниной. Никакой побелки, никаких следов протечек от соседей сверху. Катя повернула голову. Комната была огромной, полупустой и дико дорогой. Резная мебель, тяжёлые портьеры, странные светильники. — Так, Катька, без паники, — прохрипела она. Голос прозвучал как-то странно. Слишком высоко, слишком чисто, без её привычной утренней хрипоты курильщика. Она подняла руку, чтобы потереть виски, и замерла. Рука была чужая. Её собственные пальцы всегда были чуть пухлыми, с обкусанными заусенцами и простеньким маникюром, который она делала сама. Сейчас перед её лицом застыла изящная, бледная кисть с длинными, тонкими пальцами aristocrat-style. Кожа казалась почти прозрачной. Катя рывком села, наплевав на то, что комната перед глазами сделала кульбит. На неё упали пряди волос. Длинные. Ниже плеч. И они были… ослепительно, неестественно белыми. Как платина. Или как дешёвый гидроперит из сельпо, только волос мягкий и блестел как шёлк. — Что за… Катя сбросила тонкое одеяло и уставилась на свои ноги. Тоже длинные, худые, чужие. На ней была надета какая-то полупрозрачная сорочка из тончайшей ткани. Она резко, до хруста в ногтях, ущипнула себя за предплечье. Раз, другой, прямо ногтями впиваясь в бледную кожу, пока не выступила тёмная капелька крови. Боль обожгла руку, но комната не исчезла. Потолок не превратился в потолок общаги. Катя уставилась на каплю крови на руке, чувствуя, как сердце начинает стучать где-то в районе горла. — Ну ты и ушаталась, Катюха… — прошептала она, и в голосе уже звенела откровенная истерика. — Белочка. Это официально белочка. Допилась. Она сползла с кровати. Ноги были ватными, чужими, но слушались. Катя сделала три неровных шага в сторону огромного открытого проёма — там, за лёгкой занавеской, угадывался балкон или терраса. Из окна тянуло странным воздухом: жарким, сухим, с отчётливым, удушливым привкусом тухлых яиц и гари. Сера. Она отодвинула занавеску и зажмурилась от резкого порыва горячего ветра. Перед ней расстилался город. Но не её родной задымленный мегаполис с хрущёвками и высотками. Это было какое-то безумное нагромождение исполинских зданий из чёрного и белого камня, уходящих уступами куда-то вниз, к морю. Архитектура выглядела древней, но при этом циклопической, невозможной для обычного средневековья. Но главное было не это. Прямо за городом, на горизонте, вздымались огромные, уродливые чёрные горы. Над их вершинами дрожал раскалённый воздух, а из трёх жерл лениво поднимались густые клубы серого дыма. Вулканы. Целая гряда. И прямо в этом дыму, в небе, что-то кружилось. Катя задрала голову, судорожно хватаясь руками за мраморные перила балкона. В синеве неба, прямо над крышами, хлопая кожистыми крыльями, пролетела огромная тварь. Она была размером с хороший пассажирский самолёт, чешуйчатая, с длинным хвостом. Тварь открыла пасть, и до Кати донёсся глухой, вибрирующий рёв, от которого затряслись стёкла в комнате позади. Следом за первой ящерицей из дыма вулкана вынырнула вторая — поменьше, золотисто-красная. Катя смотрела на них, не мигая. Ветер трепал её чужие белые волосы. Мозг, воспитанный на исторических справочниках, лекциях по археологии и поп-культуре, отчаянно пытался выдать логичный ответ. «Вулканы. Огромные. Много. Белые волосы. Драконы…» — Да ну нет, — Катя нервно хихкнула, отступая обратно в тень комнаты. — Нет-нет-нет. Такого не бывает. Это галлюциногены. Нам что-то подсыпали в баре. Сейчас приедет скорая, меня откачают… В этот момент тяжёлая дубовая дверь в комнату с грохотом распахнулась. В комнату размашистым шагом влетел парень. Катя онемела. Высокий, породистый, с точно такими же серебристыми волосами, небрежно перехваченными сзади кожаным шнурком. Одет в какой-то полукамзол-полутунику из тонкой тёмной кожи с серебряным шитьем. А лицо… Ну просто обложка глянца. Скулы острые, как бритва, нос прямой, подбородок волевой. Он стремительно пересёк комнату, на ходу бросая на стол какой-то свиток. На Катю, которая стояла посреди спальни в одной полупрозрачной сорочке, едва прикрывающей бёдра, он даже не взглянул. Вообще ноль эмоций. Будто перед ним стул стоял, а не голая девка. «Ого… — Катя на секунду зависла, позабыв про вулканы. — Ни хрена себе. Где их тут таких делают?! Так, стоп, Катюха, собери слюни! Будем разбираться с ним потом… Если это, конечно, не глюки от палёной текилы». Парень тем временем раздражённо выдохнул и повернулся к ней: — Денис, ты почему ещё не одета? Отец в бешенстве. Верховный жрец Огня опять требует отчёта по десятине, а ты… Он резко замолчал на полуслове. Его взгляд, до этого скользивший мимо неё, вдруг зацепился за её лицо. Катя сама не заметила, как уставилась на него. Обычная студентка истфака, привыкшая оценивать парней по шкале «пойдёт под пиво» или «о, симпатичный с потока», сейчас смотрела на этого эльфийского красавца абсолютно плотоядным, оценивающим взглядом. Без капли девичьей стыдливости, без страха, чисто по-нашему: «М-да, хорош, чертяка». Парень поперхнулся воздухом. Его высокомерное выражение лица на мгновение сменилось полным ступором. Он привык, что его сестра Денис — тихая, забитая или вечно витающая в облаках девчонка, которая при его появлении стыдливо кутается в простыни. А сейчас на него смотрела женщина. Наглая, рассматривающая его как кусок сочного стейка на витрине. Он как бы её раньше вообще как женщину не воспринимал — так, элемент семейного интерьера. А тут у него аж кадык заходил ходуном. — Ты… чего так смотришь? — парень сделал невольный шаг назад, и его взгляд против воли опустился ниже её лица, плавно проехавшись по тонкой ткани сорочки. Кончики его ушей неуловимо порозовели. Катя мысленно ухмыльнулась. Хватку она не потеряла даже в теле древней валирийки. — Голова болит, — хмуро буркнула она, решив косить под тотальную амнезию. — И я ни черта не помню. Ты вообще кто, красавчик? Парень вытаращил на неё свои фиалковые глаза так, будто у неё прямо сейчас вырастала вторая голова. — Ты… как меня назвала? — парень моргнул, и его благородная спесь окончательно дала трещину. — Денис, чьими молитвами ты так набралась с утра пораньше? Он сделал шаг вперёд, намереваясь, видимо, покрутить пальцем у виска, но Катя даже не шелохнулась. Она продолжала стоять, скрестив чужие изящные руки на груди, и разглядывать его с чисто академическим и слегка циничным интересом. — Повторяю для глухих, — раздельно произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал от накатывающей паники. — Я. Ничего. Не помню. Включая то, кто ты такой. Так что давай, просвети меня, о прекрасный. Парень замер. На его лице отразилась такая гамма чувств, будто его любимый дракон только что чихнул на его парадный камзол. — Эйнар, — медленно, как маленькому ребёнку, выговорил он, пристально вглядываясь в её глаза. — Меня зовут Эйнар. Твой брат. Старший. Тот самый, который три дня назад отбивал тебя у кузенов из дома Беллайрис, когда они пытались споить тебе вино из огненных ягод. Ты что, действительно… — Эйнар, — прикинула в уме Катя. Имя показалось знакомым — кажется, где-то слышала. — Ладно, допустим. А вот то, что за окном дымит и плюётся огнём — это что за курорт? Помпеи местного разлива? Парень — то есть Эйнар — перевёл взгляд на балкон, где над Четырнадцатью Огнями кружили драконы, потом снова на сестру. На лбу у него залегла глубокая складка. Из всего её бреда он не понял ровно ничего, кроме одного: Денис несёт полную, несусветную чушь, смотрит на него как голодная волчица и даже не пытается прикрыться. Когда она сделала к нему шаг, Эйнар чисто рефлекторно отпрянул, уперевшись спиной в тяжёлый дубовый стол. Его взгляд опять предательски мазнул по её полуобнажённой фигуре. Ситуация становилась максимально странной. С одной стороны, перед ним была его привычная, вроде как, сестра. С другой — от неё за версту несло какой-то дикой, пугающей уверенностью, которой у Денис отродясь не водилось. — Так… — Эйнар осторожно выставил ладони вперёд, стараясь не смотреть ей ниже подбородка. — Стоп. Ты упала? Ночью был толчок, кровать сдвинулась, ты ударилась головой о мраморный угол? Скажи честно. — Да я без понятия, обо что я ударилась! — Катя раздражённо всплеснула руками. — У меня в голове три литра коктейлей и полное отсутствие геолокации! Эйнар побелел ещё сильнее, если это вообще было возможно для валирийца. Психические расстройства, родовые проклятия или яд конкурентов — в Валирии за такое можно было быстро лишиться статуса, а то и головы. Если отец увидит её в таком состоянии на совете, их дом опозорится перед всеми Четырнадцатью. — Стой здесь, — быстро заговорил он, пятясь к двери и стараясь держать Денис в поле зрения. — Никуда не выходи. Одежду не трогай. Я… я сейчас приведу лекаря. И мага крови. Нет, мага крови не надо, они сдерут три шкуры. Просто лекаря. Из наших, верных. От греха подальше… Он нащупал позади себя дверную ручку, распахнул дверь и буквально вывалился в коридор, напоследок бросив на неё ещё один короткий, ошарашенный и странно долгий взгляд. Дверь с грохотом захлопнулась. Катя осталась одна посреди роскошной мраморной залы. — Ну отлично, Эйнар, — пробормотала она, подходя к зеркалу и рассматривая свои новые фиалковые глаза. — Значит, братец. Симпатичный. Катя вцепилась руками в край мраморного трюмо, во все глаза разглядывая своё новое лицо. Кожа — фарфор, ресницы длинные, а глаза… Ну не бывает у людей таких глаз. Густой, насыщенный фиалковый цвет. Настоящий аметист. — Красивая, зараза, — прошептала она, трогая пальцами острые скулы. — Ладно, хоть с физиономией повезло. Не прыщавый гоблин, и на том спасибо. Шок от встречи с Эйнаром немного утих, уступив место профессиональному любопытству. Катя снова медленно подошла к балкону, стараясь не наступать на капли собственной крови на полу. Занавеска колыхалась от горячего ветра. Она опёрлась о перила и уставилась на панораму гигантского города. Что-то во всём этом — в этих безумных чёрных башнях, в серебряных шевелюрах, в раскалённых жерлах вулканов и летающих ящерицах — упорно скреблось на задворках сознания. Какая-то мысль, навязчивая и очень знакомая. «Так, стоп, — Катя наморщила лоб, сощурившись на очередного пролетающего дракона. — Архитектура не римская. И не греческая. Для Атлантиды слишком много огня… Что это за хрень? Я же где-то это видела. Или слышала?» И тут её осенило. Ну конечно! — Это же Юлькина тема… — выдохнула Катя, и её сердце пропустило удар. Юлька, её соседка по общаге, была повёрнута на фэнтези. У неё вся стена была увешана плакатами с блондинами, а из колонок вечно играл один и тот же эпичный саундтрек. Юлька скупала тонны толстенных книг какого-то бородатого автора и постоянно пересматривала сериалы. «Как она их там звала? — Катя судорожно перебирала в памяти обрывки Юлькиных восторженных криков во время ночных посиделок. — Драконы… Всякие там Деймоны, Рейниры… Визерис… Джон Сноу… Да это же… Игра Престолов!» Катя похолодела. Пальцы, сжимающие тёплый мрамор перил, мгновенно задрожали, а к горлу подступил липкий, удушливый ком. — Ебаааать… — сорвалось с её губ, и этот звук потонул в далёком рёве огромного чёрного дракона. — Нет-нет-нет… Пожалуйста, только не это. Нет! Вся её археологическая спесь и минутная уверенность испарились, оставив только дикий, первобытный ужас. Она ведь помнила Юлькины спойлеры. Помнила, как та с придыханием рассказывала предысторию этого мира. Древняя Валирия. Самая крутая цивилизация. Магия, золото, абсолютная власть. И Рок. Рок Валирии. Мощнейший взрыв, который разнесёт весь этот грёбаный полуостров на куски. Вулканы взорвутся, земля расколется, море закипит. Выжгет всё и всех в радиусе сотен километров. Никаких выживших. Сплошной радиоактивный пепел и кипящая грязь. Катя схватилась за голову, запуская пальцы в серебристые волосы. «Я в эпицентре. Я, блин, сижу на бочке с порохом, к которой уже горит фитиль! И я понятия не имею, КОГДА это бабахнет — через год, через месяц или прямо сегодня после обеда!» Времени на панику не было. Если верить Юлькиным лекциям, Таргариены спаслись только потому, что одна девчонка увидела пророческий сон и уговорила семью свалить на какой-то унылый остров. Денис. Это была Денис! — То есть… это должна сделать я? — Катя дикими глазами посмотрела на свои ладони. — Если я их не убечу, мы все тут превратимся в запечённый шашлык? Дверь в коридоре глухо скрипнула. Кажется, Эйнар возвращался, и, судя по торопливому шарканью, он действительно притащил лекаря.