Денис Сновидица, или Извини, Валирия, мы валим

Дверь распахнулась, и в комнату вернулся запыхавшийся Эйнар. За ним семенил сгорбленный старик в длинной тёмной мантии, от которого за версту несло сушёными травами, уксусом и какими-то резкими аптечными настойками. — Вот, мэтр, смотрите на неё! — Эйнар затолкнул лекаря в комнату и указал на Катю, которая так и стояла у балкона в одной сорочке. — Она бредит. Называет меня «красавчиком», не помнит своего имени и несёт чушь про какие-то «коктейли» и «Помпеи»! Старик нацепил на нос толстые линзы в серебряной оправе и подошёл ближе. — Так-так, благородная дева… Позвольте ваш пульс. Вы помните, какой сегодня день от основания Республики? Помните имя вашего отца, лорда Эйнара Таргариена-старшего? Вы понимаете, что вы — кровь Дракона, младшая дочь дома Таргариен? Из всего этого медицинского допроса Катя услышала главное. Дом Таргариен. Младшая дочь. Всё сошлось. Окончательно и бесповоротно. В этот момент её земная психика, перегруженная алкоголем, переносом тел и осознанием скорого ядерного апокалипсиса, окончательно дала сбой. Катю накрыла чистая, звенящая истерика. — Какая, к чёрту, кровь дракона?! — взвизгнула она, отпрянув от лекаря. — Мы все тут сгорим! Вы понимаете, что эти ваши горы — это тектоническое оружие замедленного действия?! Земля треснет, море закипит, нас всех намотает на вулканический пепел! Хватит меня щупать! Нам валить надо! Срочно! — О боги, у неё лихорадка ума! — ахнул лекарь, пятясь. — Денис, тихо, тихо! — Эйнар, наплевав на приличия, подскочил к ней, обхватил за плечи и насильно прижал к себе, пытаясь удержать. — Мэтр, сделайте что-нибудь! Дайте ей успокоительный отвар! Катя колотила его кулаками по груди, ревела в три ручья и что-то кричала про Помпеи, пока лекарь судорожно вливал ей в рот какую-то горькую, приторную микстуру. В глазах быстро потемнело, ноги подкосились, и Эйнар аккуратно перенёс обмякшую девушку на кровать. Проснулась она глубокой ночью. За окном было темно, но небо подсвечивалось зловещим, багровым заревом от Четырнадцати Огней. Воздух был тяжёлым. Эйнар спал в кресле неподалёку, положив руку на эфес короткого меча. Охранял. Катя лежала, уставившись в потолок, и её голова наконец-то была абсолютно трезвой. Ночная тишина и перспектива заживо свариться в лаве дико прочищают мозги. Паника ушла. Включился холодный расчёт студентки, которая привыкла выживать в общаге на пачку ролтона. «Так, подведём итоги, — думала Катя, кусая губы. — Я — Денис Таргариен. Младшая дочь. В Валирии я сейчас никто, звать меня никак. Дракона у меня нет, влияния на отца — ноль. Если я завтра приду к главе семейства и скажу "папа, собирай чемоданы", меня в лучшем случае запрут в подвале». Она повернула голову и посмотрела на спящего Эйнара. В неверном багровом свете вулкана его профиль выглядел чертовски красиво. «Он — старший брат. Наследник. Любимчик отца. Вот мой билет отсюда. Раз по канону валирийцы женятся на своих, значит, у меня есть все карты в руках. Подумаешь, брат. Генетически мы чужие люди, я Катя, а не Денис. Будем охмурять». План в её голове выстроился чёткий, как курсовая работа: 1. Приручить Эйнара. Использовать то, что он уже начал смотреть на неё не как на сестру. Влюбить его в себя, стать для него незаменимой. 2. Сымитировать пророческие сны. По канону Таргариены верят в сновидцев. Нужно обставить всё максимально жутко и эпично, выдавая реальные факты про извержение. 3. Свалить на материк. Убедить его уговорить отца собрать всех драконов, золото, рабов и уплыть на Вестерос, к чёрту на кулички, на этот их Драконий Камень. Катя тихонько сползла с кровати. На цыпочках подошла к спящему Эйнару. Она наклонилась к его лицу, коснувшись серебряной прядью его щеки. Парень заворочался во сне, нахмурился. — Ну что, Эйнар… — едва слышно прошептала Катя, и на её губах появилась опасная, чисто земная улыбка. — Завтра у нас с тобой первое свидание. И начнётся оно с моего первого кошмара. Утро началось без будильника — вместо него в окно ударил трубный рёв взлетающего дракона. Катя подскочила на кровати, на секунду дезориентированная, но тут же вспомнила: так, ладно, план «Помпеи-2» в силе, за работу. Времени раскачиваться не было. Кате предстояло пройти экспресс-курс по становлению валирийской аристократкой прямо на лету, иначе первая же служанка спалит, что благородная дева Денис Таргариен ведёт себя как пацанка из общаги истфака. Когда в покои вошли рабыни с кувшинами тёплой воды и грудой шелков, Катя включила режим «высокомерная стерва». Она молча, сквозь зубы, терпела, пока её мыли, чесали и затягивали в умопомрачительное платье цвета бледного золота с глубоким вырезом. Главное — спину прямо, подбородок выше, взгляд — будто все вокруг должны ей крупную сумму денег. Методом тыка и наблюдения она за полчаса поняла, как правильно приподнимать подол на мраморных лестницах и как величественно наклонять голову. Историческое образование помогло: она просто копировала повадки римских патрицианок из учебников. Эйнар ждал её на террасе за завтраком. Выглядел он уставшим — видимо, караулил её полночи — но при виде сестры замер с кубком вина у рта. Вчерашняя замарашка в сорочке исчезла. Перед ним стояла идеальная, холодная валирийская дева. Вот только взгляд фиалковых глаз остался прежним — наглым и оценивающим. Катя царственной походкой подошла к столу. Вместо того чтобы скромно сесть напротив, она обошла стол и опустилась в кресло прямо рядом с ним. Слишком близко по местным меркам благородного этикета. — Доброе утро, братец, — мурлыкнула она, наклоняясь к его уху так, что её серебряные волосы коснулись его плеча. — Как спалось? Надеюсь, я не слишком громко кричала ночью? Эйнар кашлянул, поперхнувшись вином, и поспешно отодвинул кубок. — Денис… Мэтр сказал, что твоя лихорадка отступила. Ты… в порядке? — он окинул её взглядом, явно пытаясь нащупать прежнюю дистанцию, но Катя лёгким движением руки перехватила инициативу. Она потянулась к блюду с фруктами, «случайно» задев своей тонкой ладонью его пальцы, и заглянула прямо в его фиалковые глаза. Пора было пускать в ход подкаты из двадцать первого века — тяжёлую артиллерию, против которой у древнего валирийца просто не было иммунитета. — Со мной всё отлично, — тихо сказала она, прикусив губу. — Просто ночью я поняла одну вещь. Земля под нами может в любой момент расколоться, Эйнар. Жизнь слишком коротка. И я подумала… если бы Валирии суждено было сгореть прямо сегодня, с кем бы я хотела провести свои последние часы? Эйнар буквально застыл. Валирийские девушки из хороших семей так не разговаривали. Они говорили о политике, драконьих яйцах, чистоте крови или молчали. А тут — прямая, концентрированная атака на мужское эго, замешанная на интимности. Его кадык снова дернулся. — И… с кем же? — хрипло спросил он, против воли наклоняясь к ней ближе. Катя загадочно улыбнулась, откусила кусочек инжира и протянула оставшуюся половинку к его губам: — С тем, кто сможет меня отсюда увезти, когда Огонь проснётся. Попробуй. Сладко. У Эйнара окончательно поплыл мозг. Он машинально принял угощение из её рук, не сводя с неё ошарашенного и уже совсем не братского взгляда. Денис Таргариен, бывшая серая мышка, прямо сейчас переписывала правила игры, а он даже не понимал, что его уверенно ведут на поводке. Первый этап плана сработал идеально. Парень был на крючке. Теперь нужно было переходить ко второй части — жуткому «пророчеству», от которого у него должны были встать дыбом волосы. Катя судорожно прокручивала в голове всё, что видела в земных фильмах, тиктоках и сериалах. Жить хотелось так сильно, что её внутренний актёрский талант прямо сейчас выдавал исторический максимум. В ход пошло всё: драматичные паузы, томные взгляды из-под ресниц, лёгкое покусывание губ — чистый Голливуд на выезде, замешанный на первобытном страхе свариться в лаве. Она резко откинулась на спинку кресла, изменившись в лице. Улыбка исчезла. Катя уставилась в одну точку на стене, сделав взгляд абсолютно стеклянным, как у безумной прорицательницы. Эйнар, который только что расплывался от её флирта, мгновенно напрягся. — Денис? Что с тобой? — он подался вперёд, пытаясь поймать её взгляд. Катя медленно повернула к нему голову. Её пальцы мелко дрожали (тут даже притворяться не пришлось, страх-то был настоящий). Она схватила Эйнара за запястье, впиваясь ногтями в его кожу. — Я видела это снова, Эйнар… — прошептала она сорванным, леденящим душу шепотом. — Тот же сон. Только ярче. Гораздо ярче. — Какой сон? — парень нахмурился, но руку убирать не стал. Напротив, он накрыл её ладонь своей, защищая. Катя сглотнула, заставив свои фиалковые глаза расшириться от «ужаса». Воспоминания со второго курса истфака о раскопках Помпей и лекции о пирокластических потоках легли в основу её валирийского перформанса. — Горы… Наши Четырнадцать Огней. Они не просто дымят. Они взрываются, Эйнар. Все разом. Небо станет чёрным, как смола, посреди дня. Я видела, как земля разверзлась прямо под городом, и из трещин хлынула раскалённая кровь земли. Дома… наши прекрасные мраморные башни крошились, как сухие сухари. Она сделала паузу, прерывисто вдохнула и посмотрела на него с такой отчаянной мольбой, что у бедного валирийца, кажется, сердце пропустило удар. — Люди бежали к морю, но море закипело. А драконы… Эйнар, их крылья горели в воздухе! Они падали, как подстреленные мухи, прямо в огонь. Никто не спасся. Наш дом, отец, ты… Вы все были покрыты серым пеплом. Застывшие, как каменные статуи. Катя закрыла лицо руками и тихо, натурально зарыдала, слегка содрогаясь всем телом. Ловушка захлопнулась. Эйнар сидел бледный как полотно. Валирийцы были дико суеверны, когда дело касалось снов — все знали, что в их крови течёт магия. А тут его сестра выдаёт такие подробности, от которых мороз по коже. — Это… это просто кошмар, Денис, — неуверенно произнёс он, но его голос заметно дрожал. Он придвинулся ближе, обнимая её за плечи и прижимая к себе, чтобы успокоить. — Горы стоят тысячи лет. Маги крови держат их под контролем. Катя уткнулась носом в его кожаный камзол, вдыхая запах дорогого парфюма и кожи. «Ага, держат они, как же. Держи карман шире», — подумала она, но вслух лишь жалобно всхлипнула: — Они не удержат. Огонь внутри них злится. Если мы не уйдём, Эйнар… Если ты не поможешь мне убедить отца собрать вещи и уплыть на запад, за море… я потеряю тебя. А я этого не переживу. Она подняла на него заплаканное лицо, снова прикусив губу — на этот раз с видом высшего отчаяния и преданности. Эйнар смотрел на её пухлые губы, на фиалковые глаза, полные слёз, и в его голове происходила жестокая битва между здравым смыслом и бурлящими гормонами. Младшая сестрёнка только что фактически призналась, что её главный страх — потерять его. И это чертовски льстило его эго наследника. — Тихо… — он нежно отвёл серебряную прядь от её лица. — Я поговорю с отцом. Не прямо о побеге — он поднимет меня на смех. Но я заставлю его выслушать тебя. Катя мысленно победно вскинула кулак. Первый раунд за истфаком!

***

Бабахнуло прямо во время обеда. Катя как раз пыталась элегантно орудовать странной трехзубой вилкой, когда пол под ногами ушел вправо, а затем резко влево. Посуда на столе оглушительно зазвенела. Тяжелый кубок с вином перевернулся, заливая белоснежную скатерть багровой лужей, подозрительно похожей на кровь. За окном раздался коллективный, панический рёв сотен драконов, а Четырнадцать Огней выплюнули в небо такое плотное облако черного пепла, что день на секунду превратился в сумерки. Рабыни с визгом попадали на колени. Эйнар мгновенно вскочил, хватаясь за рукоять меча и дикими глазами оглядывая террасу. Валирийцы привыкли к легким толчкам, но этот был сильнее обычного. Для Кати это был идеальный режиссерский момент. Жить хотелось до безумия, а значит, пора было врубать манипуляции на полную мощность. Страх, ревность, инстинкты — в ход пошло всё. Она не просто испугалась. Она с безупречным таймингом побледнела, зажала рот ладонью и уставилась на Эйнара взглядом «Я же говорила!». — Это начало… — прошептала она, сорвавшись на крик, когда за окном грохнуло еще раз. — Эйнар, горы просыпаются! Вместо того чтобы просто забиться в угол, Катя рванула к нему, но на полпути «споткнулась» об подол золотого платья. Она полетела бы на мрамор, если бы Эйнар на чистых рефлексах не поймал её. Катя намертво вцепилась в его кожаный камзол, буквально врастая в его тело. Она дрожала всем организмом, заставляя его почувствовать каждую строчку её хрупкого (но теперь чертовски привлекательного) тела. — Мне страшно, Эйнар… Земля горит! Если мы останемся, я умру, ты умрешь… — она выставила ладонь и коснулась его щеки, заглядывая прямо в душу своими фиалковыми глазами. — Скажи, что ты не отдашь меня огню. Обещай мне! Эйнар, у которого адреналин и так зашкаливал от землетрясения, от близости сестры и её отчаянного тепла окончательно потерял голову. Он сжал её в ответ так, что у Кати хрустнули ребра. — Не отдам, — рыкнул он, и в его голосе прорезались собственнические нотки. — Клянусь тебе, Денис. Но Катя на этом не остановилась. Экспресс-курс приручения требовал закрепить результат ревностью. Мужчины — существа простые, особенно высокомерные валирийские лорды: то, что хотят другие, становится для них сверхценным. Когда толчки утихли, и в галерее показались гвардейцы их дома во главе с кузеном — тем самым красавчиком из дома Беллайрис, о котором Эйнар упоминал утром — Катя мгновенно сменила тактику. Она мягко отстранилась от Эйнара, поправила растрепанные серебряные волосы и, когда кузен подбежал с вопросами «Всё ли в порядке с леди Денис?», подарила тому такую слабую, беззащитную, но многообещающую улыбку, что кузен аж дышать забыл. Катя сделала вид, что теряет равновесие, и на секунду оперлась на руку Беллайриса. Эйнар переменился в лице. Его фиалковые глаза буквально налились кровью. Он шагнул вперед, бесцеремонно отпихнул кузена плечом и снова притянул Катю к себе за талию, давая понять всем вокруг: Моё. «Попался, голубчик», — мысленно ухмыльнулась Катя, утыкаясь ему в плечо, чтобы скрыть торжествующий блеск в глазах. Реалии Валирии были суровы: здесь правили сила, чистая кровь и драконы. Но против женской тактики XXI века, замешанной на жестком психологическом прессинге, местный альфа-самец оказался абсолютно беззащитен. Эйнар уже был готов ради неё на всё, лишь бы она смотрела только на него и пророчила побег в его объятиях. — Господи боже, если я когда-нибудь выберусь отсюда и напишу мемуары — знайте, я чокнулась, — беззвучно, одними губами прошептала Катя, утыкаясь лбом в плечо Эйнара. Давайте честно: вы когда-нибудь соблазняли кого-нибудь в условиях надвигающегося апокалипсиса? Вот и Катя — нет. Она в принципе никогда никого в своей жизни не соблазняла. До этого треклятого месяца. В общаге истфака её максимум — это стрельнуть сигарету у симпатичного парня с потока или неловко пошутить про раскопки на первом свидании, которое заканчивалось френдзоной. А тут приходилось импровизировать на ходу, когда под ногами буквально плавится земля. Всё, что она делала — это была чистая, концентрированная паника, замаскированная под роковую женственность. Её трясло не от страсти, а от мысли, что пирокластический поток не пощадит её свежеприобретенные фиалковые глаза. Но Эйнар, выросший среди суровых валирийских реалий, принимал этот дикий, загнанный блеск в её глазах за пробудившуюся древнюю магию и порочную тягу к нему, старшему брату. Катя осторожно высвободилась из его медвежьих объятий, пока он окончательно не сломал ей ребра. Колени всё ещё подгибались после землетрясения. — Мне нужно присесть, — выдохнула она, театрально придерживаясь за стену и косясь на перепуганных рабынь, которые судорожно собирали осколки посуды. Эйнар стоял рядом, тяжело дыша, и ревниво поглядывал на дверь, куда только что убрался кузен Беллайрис. Его кулаки то сжимались, то разжимались. — Денис, — его голос прозвучал глухо и как-то непривычно низко. — Тот сон… Ты видела, когда именно это произойдет? У нас есть время? Катя мысленно судорожно перебрала все свои скудные знания по геологии и поп-культуре. «Блин, Юлька, почему я не слушала тебя внимательнее, когда ты пересказывала эти чертовы книжки?!» — в панике думала она. Назвать точную дату — самоубийство. Ошибется на день — и её план рухнет, а её саму признают сумасшедшей. Нужно действовать как типичный экстрасенс с телеканала ТНТ: нагнать туману и жути. — Время уходит, Эйнар, — Катя подняла на него тяжелый, измученный взгляд, аккуратно скопировав выражение лица профессора на провальном экзамене. — Горы дышат. Каждый толчок — это шаг к нашему концу. Точного дня огонь мне не открыл, но я видела, что когда Четырнадцать Огней выплюнут черную кровь в третий раз — бежать будет поздно. Это был первый сильный толчок. Нам нельзя ждать третьего. Эйнар помрачнел еще сильнее. Логика у Кати была железная, подкрепленная реальным, только что пережитым землетрясением. — Отец не поверит просто словам, — Эйнар подошел к балкону, всматриваясь в багровое марево над вулканами. — Таргариены — не самый сильный дом в Валирии. Если мы начнем распродавать земли и собирать флот, другие дома — те же Беллайрисы или Целигарисы — решат, что мы слабы, и просто уничтожат нас ради наших драконов. Нам нужно действовать хитро. Катя тихо выдохнула. Братишка начал думать в правильном направлении. Он больше не спорил, он искал варианты. — Значит, мы должны показать ему силу, — Катя поднялась, расправила плечи своего золотого платья и подошла к Эйнару со спины, аккуратно положив ладони ему на плечи. — Ты — наследник. Он слушает тебя. Скажи ему, что видел знамение. Или… покажи ему меня. Я разыграю перед ним такой кошмар, что он сам прикажет паковать чемоданы. Жить-то все хотят, Эйнар. Даже великие лорды драконов.