Навязчивое проклятие

Глубокая ночь опустилась на подземелья, превращая зелёную гостиную в склеп из тёмного камня и глухих теней. Елена лежала в своей постели, уставившись в балдахин, но сон не пришёл ни через час, ни через три. Слова Малфоя — дворняжка, пустое место — застыли в груди тяжёлым, острыми осколками. Физическая боль в сердце была настолько осязаемой, что ей казалось, будто всё пространство ополчилось против её существования. И кто-то слишком сильный и жестокий прямо сейчас оставляет на сердце свежие кровоточащие раны, а тупая давящая тошнота накрывает сверху. Не выдержав этого невыносимого состояния, она набросила на плечи шёлковый халат и тихо, босиком, выскользнула из спальни. Ей просто нужно было смыть с себя этот день. Смыть ощущение позора, которое Пэнси и Драко так старательно на неё навесили. В общий душ идти не хотелось. Она представила, как несколько часов назад Пэнси там, под жемчужными струями воды, отмывала своё идеальное тело. И поёжилась от накрывшего её ледяного осознания. Соперница. Блестящая, уверенная, дерзкая. Именно такая нужна Драко. Её Драко. Пусть он в её сторону и не смотрит. А если и смотрит, то исключительно с презрением. Но всё равно она не может не считать его своим. Нелепо, глупо, убийственно наивно. Но по-другому не получается. Коридор, где находилась ванная старост, отдавался эхом гулкой пустоты. Здесь глубокой ночью никого быть не должно. А пароль она услышала случайно, наблюдая в очередной раз за Драко, украдкой, из-под опущенных ресниц. Его сияющий друг, Блейз Забини, жаловался, что ему негде провести время со своей горячей рыжей бестией. Вспомнилась та восхитительная рыжая девочка с Гриффиндора. Но эта нелепая мысль стремительно улетела в небытие. Не может такая открытая, чистая девушка встречаться со Слизеринским снобом. Драко тогда предложил своему другу ванную старост. Шёпотом проговорил пароль. А влюблённая девушка, изучившая уже каждое микроскопическое движение этих прекрасных губ, прочитала два заветных слова по губам. Елена шла на цыпочках, стараясь не создавать шума и не привлекать внимание. Ей казалось, что все давно спят, но всё же страх быть замеченной окутывал, обнимал за плечи сковывающим холодом. Она с содроганием представляла тот позор, что накроет её, если кто-то заметит её появление в этом запретном месте. Толкнув дрожащей рукой тяжёлую резную дверь, ведущую в предбанник закрытой душевой в ванной старост, она замерла. Воздух здесь был плотным, лениво клубящимся от горячего белого пара. И сквозь этот туман до неё донёсся знакомый, сводящий с ума аромат: дорогой парфюм, горький мороз и едва уловимые нотки зелёного чая. Сердце девушки оборвалось и полетело вниз. Разум кричал: «Беги! Уходи, пока тебя не поймали, ты не сможешь отмыться от такого позора!» Но ноги словно вросли в холодный мраморный пол. Сквозь приоткрытую матовую дверь душевой кабины, куда устремлялись потоки обжигающей воды, она увидела его. В полумраке, разрезаемом лишь одним тусклым магическим факелом, Драко Малфой стоял под летящими струями. Без своей безупречной серебристо-зелёной мантии, без маски надменного принца, он выглядел пугающе настоящим. Его платиновые волосы, обычно идеально уложенные, сейчас потемнели от влаги, превратившись в мокрое серебро, и тяжёлыми прядями прилипли ко лбу и шее. С блаженством на прекрасном, расслабленном лице он гладил себя нежно, медленно. Вода крупными, тяжёлыми каплями стекала по его бледным плечам, очерчивая рельефные мышцы спины и острые лопатки. На его коже не было глянцевой идеальности. Девушка видела, как от контраста горячей воды и холодного воздуха подземелий его пробивает едва заметная крупная дрожь. Он низко опустил голову. Струи воды ударили ему в затылок, скрывая лицо, но Елена заметила, как тяжело и рвано вздымалась его грудь. В этой позе не было превосходства. Лишь запредельная, глухая усталость человека, который несёт на своих плечах непосильный груз. Девушка прижала ладонь к губам, чтобы не выдать себя прерывистым вздохом. Слёзы, которые она сдерживала весь день, хлынули из глаз — горячие, застилающие зрение. Ей было больно за себя, но ещё больнее — за него. Она увидела то, что Малфой никогда бы не позволил увидеть ни Пэнси, ни Блейзу, ни собственному отцу. Она увидела его уязвимость. Его личный, скрытый от всех ад. Так отчаянно, до судорог захотелось подойти к нему со спины. Обнять эти мокрые, дрожащие плечи. Прижаться щекой к холодному камню рядом с ним и просто разделить эту тяжесть. Она любила его так сильно, что её собственная обида в эту секунду растворилась вместе с горячим паром. Она была готова простить ему каждое жестокое слово, лишь бы этот мальчик перестал так мучиться. Вдруг Драко резко выключил воду. Шум прекратился, и в наступившей звенящей тишине душевой раздался лишь его тяжёлый, прерывистый выдох. Он провёл ладонями по лицу, убирая мокрые волосы назад, и медленно повернулся к выходу. Его серо-стальные глаза, затуманенные какой-то внутренней глухой яростью, уставились прямо на матовую дверь, за которой пряталась наблюдавшая за ним девушка. Она в ужасе отшатнулась назад, вжимаясь в тень за колонной. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук эхом разносился по всему подземелью. Если он обнаружит её здесь — это конец. В наступившей звенящей тишине душевой звук её собственного дыхания показался оглушительным. Пытаясь отступить глубже в полумрак, девушка слишком резко качнулась назад. Шелковый подол едва слышно скользнул по влажному мраморному косяку, но этот мягкий, почти невесомый шорох в замкнутом пространстве прозвучал как предупреждающий набат. Драко замер. Его голова резко дёрнулась в сторону выхода. — Кто здесь?! — его голос, хриплый после горячего пара, хлестнул по нервам ледяной плетью. Силуэт за матовым стеклом стремительно двинулся к двери. — Паркинсон, опять твои дешёвые трюки? Мерлин, ну сколько можно тебе повторять?! Девушка даже не успела осмыслить его слова. Что у них там происходит с Пэнси? Сквозь матовое стекло она увидела, как его силуэт стремительно двинулся вперед. Юношеская ленивая небрежность исчезла. Сейчас он двигался с хищной, опасной маневренностью ловца. Одним резким движением он сорвал со скобы тяжёлое чёрное полотенце, перебрасывая его через бёдра, и рванул на себя дверь кабины. С содроганием девушка смотрела, как в клубах обжигающего пара стоял её прекрасный герой, её личный палач. Тяжёлое влажное полотенце висело на бёдрах, а его серо-стальные глаза горели искренним, леденящим раздражением. — Немедленно прекрати ломиться в мою душевую, Пэнс, тебе здесь ничего не светит, — процедил он сквозь зубы, высокомерно растягивая слова. — Твоя навязчивость вызывает у меня только тошноту. Если ты прямо-таки сгораешь от нетерпения и у тебя там всё настолько сильно дымится, обратись к Нотту. Тео всегда рад помочь таким изголодавшимся девочкам, как ты. Сделай одолжение, избавь меня от этого жалкого зрелища. Паника затопила разум. Пока Малфой раздраженно откидывал назад мокрые платиновые пряди, уверенный, что отчитывает Пэнси, у дрожащей, испуганной девушки оставались считанные секунды. Развернувшись, она бесшумно, едва касаясь босыми ступнями холодных каменных плит, бросилась прочь из купален. Её темная мантия взметнулась за спиной, словно крылья испуганной ночной птицы. Драко выскочил в предбанник секундой позже. Его серебряные глаза хищно сузились, когда в самом конце тёмного коридора, у самого выхода в гостиную, он успел перехватить мимолетное движение — тонкий силуэт и край взметнувшегося тёмного шёлка, растворившийся в зеленоватом полумраке. — Чертовщина… — процедил Малфой сквозь зубы. Грудь его вздымалась тяжело и рвано, а пальцы судорожно сжались в кулаки. Резким, почти яростным жестом он зачесал назад потемневшие от влаги платиновые пряди, открывая бледный лоб. Крупные капли обжигающей воды всё ещё лениво стекали по его обнажённому торсу, прорисовывая резкие контрастные тени на коже, но он этого не замечал. На его холодном, словно высеченном из мрамора лице застыло выражение дикого, яростного недоумения. Кто-то посмел смотреть на него без привычной брони чистокровного принца и безупречных манер. Его увидели беззащитным, изломанным удушающей ночной тоской. И этот призрачный свидетель только что ускользнул прямо у него из-под носа, оставив после себя лишь шлейф растерянности в сыром воздухе. И это точно была не Пэнси. Паркинсон никогда не стала бы трусливо прятаться в тенях и, тем более, убегать. Она вошла бы прямо в его кабину, небрежно и нагло, с той самой ленивой, собственнической грацией, которую ей прививали с детства. Обвила бы своими прохладными, скользкими руками его талию, прижимаясь всем телом, как делала это уже десятки раз. И Драко снова пришлось бы подавлять внутреннее раздражение, деликатно и мягко давая ей понять, что он не хочет её ласк. Правила приличия и статус их семей не одобряют столь развратное поведение. А потом ему снова пришлось бы весь следующий день тратить на утомительные извинения, усмиряя гордость обиженной подруги. Но эта ночная гостья была другой. Она сбежала, словно боялась дышать с ним одним воздухом. И от мысли о том, что по подземельям теперь бродит кто-то, укравший его истинное, обнажённое лицо, Драко Малфою впервые в жизни стало по-настоящему не по себе. Нет, сейчас здесь было что-то другое. Таинственное, непредсказуемое, неожиданно вызывающее сладкую тяжесть внизу живота. Драко тряхнул головой, сбрасывая это туманное наваждение, и прямо так, с полотенцем вокруг бёдер направился в родную гостиную. Следующий день стал для Елены настоящим испытанием на прочность. Проснувшись на рассвете, она обнаружила, что мир вокруг изменился, налившись новыми, пугающими и одновременно прекрасными красками. Вчерашняя горькая обида от его жестоких слов отступила, сгорев в огне ночного воспоминания. Вместо неё тело и душу затопила тяжёлая, сладостная истома. Это было совершенно новое, взрослое и запретное чувство, которое расцветало внутри, заставляя кожу гореть при каждой мысли о той чарующей сцене, за которой она так вероломно подсматривала. Весь день её преследовало это навязчивое видение. Тяжелые капли воды, медленно очерчивающие острые лопатки и рельефные мышцы его спины. Мокрое платиновое серебро волос, прилипающее к бледному, сияющему лицу. Глухой, рваный выдох в пустоту душевой, обнаживший скрытую боль холодной души. Она носила это воспоминание как драгоценное, украденное сокровище. Казалось, что на её лице всё написано, и каждый студент в Большом зале может прочесть её тяжёлую, тёмную тайну. Было стыдно и сладко от мысли, что теперь она знает о Драко то, чего не знает никто. Она видела его настоящим. На совместном уроке трансфигурации девушка сидела, опустив голову, и изо всех сил пыталась сосредоточиться на превращении фарфоровой чашки в сову. Но пальцы плохо слушались, а по телу то и дело разливалась волна ленивого, томительного тепла. Драко сидел через три ряда от неё. Он выглядел как обычно. Безупречный чистокровный лорд, застёгнутая на все пуговицы мантия, ленивый равнодушный взгляд. Но наблюдавшая за ним украдкой девушка замечала детали, которые раньше ускользали от неё. Она видела, как напряжена его идеально прямая спина. Видела, как его длинные изящные пальцы нервно крутят волшебную палочку. В какой-то момент, словно повинуясь неведомому импульсу, Малфой медленно повернул голову. В лучах осеннего солнца, пробивающегося сквозь высокие готические окна, его глаза казались прозрачным, холодным льдом. Его взгляд принялся медленно, сканирующе обходить класс. Он искал. Искал ту самую ночную тень. Охотничий инстинкт заставлял его вглядываться в каждую девчонку на факультете. Когда его взор остановился на ней, сердце на мгновение остановилось, а потом забилось где-то в горле. Внутренняя истома вспыхнула на её щеках ярким, предательским румянцем. Она судорожно опустила глаза, упрямо уставившись на свою чашку, а её дыхание мгновенно сбилось. Драко прищурился. В его голове, привыкшей к расчётливым ходам, что-то щёлкнуло. Эта новенькая наивная дурочка сегодня вела себя иначе. В её поведении больше не было той жалкой, просящей навязчивости, которая так раздражала его вчера в гостиной. Она не искала его взгляда. Напротив, отчаянно, почти панически пряталась от него, кутаясь в воротник мантии. Но неистово бьющийся пульс на её тоненькой шее был виден даже издалека. Малфой лениво откинулся на спинку стула, не сводя с неё пристального, теперь уже по-настоящему опасного взгляда. На его губах медленно появилась новая, хищная и понимающая ухмылка. Он нашел свою ночную гостью. И теперь игра обещала стать куда более интересной.