Навязчивое проклятие

В сыром и полумраке подземелья, на уроке Зельеварения атмосфера всегда была удручающей, тоска накатывала тягучей волной. Но сегодня у Драко Малфоя был слишком веский повод отвлечься от нудной лекции Слизнорта. Повод этот был слишком раздражающий, вязкий, притягивающий взгляд, заполняющий мысли. И Драко просто не мог думать ни о чём другом. Он сидел за своей партой в окружении Блейза и Пэнси, лениво помешивая серебряной ложечкой кипящий раствор в котле. Его зелье, как обычно, выглядело безупречно. У Малфоя всегда всё было идеальным. Но время от времени его холодный серебристый взгляд против воли возвращался к дальнему столу в самом углу класса. Там сидела она. Совершенно одна. Драко пристально наблюдал, как эта новенькая усердно отмеряла сушёные златоглазки, аккуратно нарезала корни валерианы и буквально не поднимала головы от пожелтевших страниц учебника. За весь час она не посмотрела в его сторону ни разу. Ни единого случайного взгляда. Полное, абсолютное игнорирование. «Надо же, какая драма», — с холодным презрением подумал Драко, чуть сильнее сжав пальцы на черенке ложки, так что побелели костяшки. — «Вчера вешалась на шею, утром строила из себя обиженную сиротку, а теперь решила поиграть в примерную независимую ведьму? Пытаешься привлечь внимание своей напускной гордостью?» Его это откровенно злило. Намеренное, демонстративное усердие казалось ему дешёвым трюком. В его мире аристократы делали всё с ленивым изяществом. А так отчаянно горбили спину над котлами только грязнокровки вроде Грейнджер или те, кому очень нужно было выслужиться перед хозяевами. Когда урок закончился, Драко не торопился. Он дождался, пока новенькая наполнит свой флакон готовым зельем и направится к столу профессора, чтобы сдать свою работу. Он намеренно скорректировал свой маршрут так, чтобы пересечься с ней у шкафа с ингредиентами, когда вокруг не будет лишних ушей. Малфой резко шагнул вперёд, преграждая ей путь к выходу, и заставил девушку остановиться почти вплотную к нему. Между ними снова вспыхнуло то самое опасное расстояние, на котором Елена могла уловить удушающе манящий шлейф его парфюма. — Надо же, какая поразительная прилежность, — тихим, зловещим шёпотом прошипел Драко, наклонив голову набок. На его губах играла опасная, насмешливая улыбка, а взгляд в упор сверлил её лицо, пытаясь найти хоть каплю прежнего обожания. — Весь урок глаз не поднимала. Скажи мне… ты так отчаянно пытаешься доказать, что у тебя есть мозги, или просто надеешься, что если ты перестанешь на меня пялиться, я сам обращу на тебя внимание? Должен разочаровать. Твоя новая тактика выглядит так же глупо, как и предыдущая. Девушка подняла на него глаза. В них не было злости. Только та самая глубокая, сладостная истома ночного воспоминания, скрытая за маской усталости. — Я ничего не пытаюсь доказать, Малфой. Она обошла его, обдав легким потоком воздуха, и направилась к дверям. Драко на мгновение замер, его серые глаза опасно потемнели. «Малфой»? Значит, вчера она едва ли не заглядывала ему в рот, вымаливая право посидеть рядом, а сегодня решила примерить маску холодной леди? И снова трусливо сбегает, разворачиваясь к нему спиной! Он не двинулся с места и не побежал за ней. Малфои ни за кем не бегают. Но его ледяной, насмешливый голос догнал её прямо у самого выхода из класса, заставив пару проходящих мимо студентов испуганно обернуться. — Хвалю за попытку, — негромко, но отчетливо произнес Малфой, и в его интонациях сквозило ядовитое торжество. — Гордо уйти — классический прием. Вот только твоя спина выглядит слишком напряжённой для человека, которому всё равно. Смотри не споткнись на лестнице, пока будешь бежать. Блейз, ждавший его у дверей, негромко рассмеялся, оценив ядовитую шпильку. Драко не спеша закинул сумку на плечо и вышел в коридор, абсолютно уверенный в том, что эта напускная гордость расколется при первой же следующей встрече. Ему даже стало любопытно, на сколько её хватит.

***

Замок постепенно погружался в вечерние сумерки. Драко возвращался из библиотеки в одиночестве. Редкий случай, когда он не был окружен своей верной свитой и мог побыть наедине с собой и не держать лицо. В руках он нёс тяжёлый свиток готового эссе по истории магии, погруженный в собственные невесёлые мысли о делах отца. Повернув за угол на третьем этаже, он вдруг заметил её. Елена стояла у огромного готического окна, делая вид, что увлечённо разглядывает залитый осенним дождём внутренний двор. Но стоило шагам Драко раздаться по звонкому каменному полу, как её плечи заметно встрепенулись. Для него всё было настолько очевидно, что он довольно ухмыльнулся. Она либо караулила его здесь, откуда-то зная его маршрут, либо, как минимум, отчаянно молила магию об этой «случайной» встрече. Драко притормозил в нескольких шагах от девушки. Лениво прислонился плечом к каменной арке, скрестив руки на груди. В полумраке коридора его платиновые волосы казались тусклым серебром. — Надо же, какая неожиданность, — протянул он, окинув её высокомерным взглядом сверху вниз. — Опять ты. И снова на моем пути. Твоя великая гордость продержалась целых три часа? Я разочарован. Я думал, ты сможешь игнорировать меня хотя бы до завтрашнего утра. Девушка не стала оправдываться. Она лишь горько улыбнулась своим мыслям и поправила сумку на плече. — Уже ухожу. Не буду раздражать тебя своим присутствием. Она сделала шаг, намереваясь пройти мимо, но Драко тихо, издевательски рассмеялся. Этот страдальческий тон и маска невинной мученицы забавляли его даже больше, чем её утреннее бегство на зельеварении. Он не сделал ни единого движения, чтобы преградить ей дорогу, но его взгляд буквально пригвоздил её к месту. — О, какая драма! Мерлин, да тебе нужно было поступать в Гриффиндор с такими дешёвыми театральными замашками, — протянул он, лениво отталкиваясь от каменной арки и делая медленный, тягучий шаг в её сторону. — «Не буду раздражать своим присутствием»… Ты правда думаешь, что эта детская игра в жертву сработает на мне? Он остановился в паре шагов, заставив её смотреть на себя снизу вверх. Его лицо оставалось ледяным, но в серых глазах вспыхнул опасный, торжествующий блеск охотника, который загнал добычу в угол. — Ты ведь сейчас отчаянно ждёшь, что я остановлю тебя, верно? Надеялась, что я скажу, как сильно ошибался, или попрошу остаться? Посмотри на себя. Ты произносишь все эти слова, но сама даже с места не сдвинулась. Ты так очевидно, так предсказуемо ждёшь моей реакции. Драко пренебрежительно фыркнул и снова сложил руки на груди, окончательно и безжалостно разрушая её попытки сохранить лицо. — Так вот: не дождёшься. Твои жалкие попытки вызвать у меня жалость выглядят ещё более убого, чем вчерашнее навязчивое преследование в гостиной. Раз уж драматично объявила о своем уходе — уходи. Но делай это молча. Перестань вести себя так, будто твое исчезновение — это великая потеря, ради которой я должен тебя уговаривать. Свободна. Девушка замерла. Внутри неё на секунду вспыхнула уязвлённая гордость, смешанная с невыносимой усталостью от его вечных ударов. Она посмотрела на него в упор, прямо в эти холодные глаза. — Да я бы с удовольствием перевелась на Гриффиндор, если бы это было возможно. Слова о Гриффиндоре заставили Драко на секунду по-настоящему опешить. Его губы дрогнули, а затем растянулись в ядовитой, презрительной усмешке. Для потомственного слизеринца, чья семья веками презирала этот жалкий львятник, эти слова звучали слишком дико. Это было не просто глупостью, а прямым оскорблением веры в чистую кровь и амбиции, которые так ценились на их факультете. Но вместо того, чтобы взорваться гневом, Малфой лишь окончательно утвердился в своём превосходстве. Он даже не шелохнулся, когда она в очередной раз развернулась, чтобы сбежать. Его холодный, режущий голос полетел ей в спину, отчетливо и гулко отдаваясь от каменных стен пустынного коридора: — Гриффиндор? Какое точное признание в собственной ущербности. — В его интонации сквозило абсолютное, жестокое торжество. — Что ж, это многое объясняет. Там как раз любят слабоумное безрассудство, дешёвый драматизм и полное отсутствие гордости. Распределяющей шляпе стоило подумать, прежде чем осквернять гостиную Слизерина твоим присутствием. Малфой проводил удаляющуюся фигуру девушки ледяным взглядом, пока она не скрылась за поворотом. На его лице застыла маска глубокой брезгливости, но внутри, под рёбрами, почему-то заворочался странный, удушливый гневный комок. «Гриффиндорка в зелёной мантии. Жалкое, истеричное зрелище», — подумал он, резко поправляя лямку сумки на плече. Теперь она упала в его глазах еще ниже. Если это вообще было возможно.

***

Прошло несколько дней. Новенькая, кажется, действительно из кожи вон лезла, чтобы обходить Драко стороной. Во всяком случае, усердно делала вид. Малфой был по уши занят учёбой и жёсткими, изматывающими тренировками по квиддичу, но её глупая выходка на третьем этаже оставила странный раздражающий осадок. Ему чертовски не нравилось, когда кто-то смел дерзить ему, а потом трусливо сбегал, оставляя последнее слово за собой. Сегодня в гостиной Слизерина было не протолкнуться. Факультет бурно праздновал победу в тренировочном матче. Сливочное пиво лилось рекой, повсюду с треском взрывались зелёные хлопушки, заполняя воздух ароматным дымом. Драко сидел в самом центре большого кожаного дивана, вальяжно откинувшись на спинку, и снисходительно принимал восторженное восхищение сокурсников. И именно в этот момент в гостиную вошла она. Девушка выглядела бесконечно уставшей. Мантии на ней не было, только школьная блузка с расстёгнутым воротом и слегка растрёпанные тёмные волосы. Её взгляд — Драко готов был поставить на это всё золото сейфов Малфоев в Гринготтсе — вопреки всей её великой гордости снова принялся лихорадочно искать его в толпе. И, конечно же, нашёл. Малфой сделал медленный глоток из своего кубка, не сводя с неё пристального, сканирующего взгляда. На его губах заиграла опасная, предвкушающая улыбка. Охота продолжалась. Он ждал, сделает ли она хотя бы шаг навстречу или продолжит свою нелепую, детскую игру в прятки. Девушка нацепила маску полного безразличия и отправилась прямиком к лестнице, ведущей в спальню девочек. Её маршрут пролегал как раз мимо дивана, где Малфой сидел, вальяжно развалившись и широко раздвинув свои длинные, изящные ноги. Эти попытки казаться независимой выглядели в его глазах настолько фальшиво, что это уже начинало утомлять. Для него всё было до абсурда очевидно. Вся эта демонстративная отстранённость — не более чем очередной глупый способ привлечь его внимание. Когда её аккуратные туфли поравнялись с его диваном, Драко со стуком поставил кубок на низкий столик. Шум в гостиной мгновенно притих. Слизеринцы прекрасно знали этот тон своего лидера и предвкушали очередную порцию жестокого шоу. — Какое поразительное, леденящее равнодушие, — раздался его ленивый, привычно растянутый голос, заставивший нескольких третьекурсников у двери испуганно втянуть головы в плечи. — Жаль только, что перед тем, как разыграть эту нелепую сцену невидимости, ты всё равно первым делом отыскала взглядом меня. Он вальяжно поднялся с дивана, засунув руки в карманы брюк, и сделал пару шагов вперед, физически перекрывая ей путь к лестнице. На его губах играла холодная, торжествующая улыбка хозяина положения. — Кого ты пытаешься обмануть этой напускной гордостью? Окружающих? Или саму себя? — Драко наклонился чуть ближе к её лицу, понизив голос, но так, чтобы Пэнси, Блейз и половина курса всё равно всё слышали. — Ты можешь сколько угодно пробегать мимо с высоко поднятой головой, но мы оба знаем правду. Ты думаешь обо мне каждую секунду. Твоя фальшивая холодность пахнет отчаянием. И это выглядит… убого. Может, всё-таки прекратишь этот цирк и признаешь, что просто не можешь спокойно пройти мимо меня? Казалось, что всё пространство вокруг замерло. Остановилось время. И посреди этого застывшего безмолвия раздался оглушительный вздох. Девушка подняла голову, смотря прямо в глаза своему чарующему мучителю. — Дай пройти, Малфой. Этот тихий голос прокатился под сводами в мерцающем полумраке гостиной. И вернулся мягким ударом прямо по уязвимому, раненному сердцу внешне холодного принца Слизерина. Он стоял не шелохнувшись, а хрупкая девушка протянула руку, коснулась его плеча и тихонько отодвинула не сопротивляющегося парня. Он повернулся, гипнотизируя её удаляющуюся спину. Девушка уже скрылась за поворотом винтовой лестницы, а Малфой всё смотрел ей вслед, пока стук её шагов не затих окончательно. В гостиной по-прежнему никто не шевелился. Зеленоватый полумрак подземелий, секунду назад казавшийся праздничным и хмельным, вдруг налился свинцовой, удушающей тяжестью. Зелёные хлопушки больше не взрывались, а весёлое шипение сливочного пива в кубках казалось кощунственным в этой звенящей, мёртвой тишине. Все взгляды были прикованы к Драко. На его плече, там, где только что остался мимолётный, невесомый след её пальцев, словно тлел невидимый обжигающий уголёк. Его безупречная мантия, его идеальная осанка — всё это сейчас казалось слишком непрочной бронёй, которую впервые в жизни пробили без единого заклинания. Пробили лишь тихим, лишённым страха голосом. Пэнси медленно опустила ладонь, так и не донеся кубок до губ. Её ехидная, победоносная ухмылка сползла с лица, сменившись растерянным, слегка испуганным выражением. Она перевела взгляд с лестницы на Драко, но не посмела произнести ни слова. Блейз тоже перестал улыбаться. Он помрачнел, внимательно вглядываясь в окаменевший профиль друга, в котором сейчас, в полумраке камина, читалась дикая, подавленная буря. Каждый слизеринец в этой комнате, с детства обученный читать между строк и тонко чувствовать расстановку сил, вдруг ощутил, как по ногам пронёсся ледяной сквозняк. Это не было очередной глупой размолвкой Малфоя с навязчивой поклонницей. Это было чем-то гораздо более опасным. Каким-то новым, тектоническим сдвигом. Прежний, привычный мир подземелий, где Драко безраздельно властвовал, а эта новенькая была всего лишь беззащитным, уязвимым пустым местом, только что дал глубокую, невозвратную трещину. Вернуться к празднику уже никто не смог. Веселье умерло, так и не успев закончиться. Студенты начали тихо, почти шёпотом переговариваться, поодиночке и парами спешно расходясь по своим спальням. Громкий смех затих, музыка смолкла, словно люди пытались поскорее укрыться в темноте от подступающей, неминуемой грозы. Все они... И Пэнси, и Блейз, и сам Драко, всё еще стоящий посреди опустевшего зала и сжимающий кулаки до белизны костяшек, отчетливо понимали сейчас, что в подземельях Слизерина только что зародилось нечто сокрушительное. Пугающее, ломающее все вековые правила и традиции. И что-то великое грядёт вслед за этой ночью. И когда эта буря наконец разразится, она не пощадит никого из них.