Take it to the good times, see it through the bad times

1986 год Когда Эдди впервые просыпается в больнице после Изнанки, ему кажется, что ему всё это приснилось. На тумбочке у кровати лежит пачка дешёвого печенья из автомата. С шоколадной крошкой. Он знает, что медсёстры такого не оставляют. На следующий день там появляется ещё одна. Солёные крекеры. На третий – комикс. На четвёртый он находит прямо на подушке кассету с надписью: «НЕ СЛУШАТЬ ТРЕК №7. СЕРЬЁЗНО. СТИВ.» Конечно же, Эдди слушает именно седьмой трек. Там Харрингтон случайно записал себя. – Блин. Записывается? Серьёзно? Робин, как выключить эту штуку?.. Щелчок, конец записи. Эдди смеётся так сильно, что швы немного кровоточат. В основном на кассете всё то, что нравится Стиву. Однако приятно греет душу «Angie» роллингов. Даже странно. Когда его наконец выписывают, как-то так получается, что Стив приезжает каждый вечер. Появляется на пороге Касы де Мансон как данность. В руке пакет с фруктами, в кармане – пачка жёлтых Кэмел («по одной в день, Эдди, иначе больше не куплю») и долгожданная новинка: альбом «Turbo» от Judas Priest. Откуда он только узнал? Однажды Эдди открывает холодильник и видит контейнер. На крышке наклейка: «Греть 3 минуты. Надеюсь, это съедобно. – С.» После очередного такого контейнера с едой, Эдди сидит за кухонным столом и смотрит в стену. Рефлексия, как одно из многочисленных хобби, приводит его к интересному выводу. Никто никогда о нём так не заботился, кроме Уэйна. И теперь ещё... Он идёт умыться холодной водой, потому что думать эту мысль пока страшно. Выпускной проходит в школьном спортзале. Директор делает вид, что проходной бал Эдди получил честно. – Эй, встаньте рядом, – Джонатан поднимает фотоаппарат. Стив закатывает глаза, но улыбается и обнимает счастливого Эдди за плечи. Щелчок – фотография готова. Через неделю Стив приходит к Джонатану домой. – Можно одну копию? – Конечно. – Только маленькую. – Насколько маленькую? Стив достаёт из кармана кошелёк и трясёт им в воздухе. Байерс не находит слов, молча кивает. – Ничего не говори. – Я ничего и не сказал. Фотография остаётся в кошельке сорок лет. 1988 год Никто уже не помнит, когда они начали встречаться. Однажды Робин спросила: – Так когда был первый поцелуй? – Не помню, – Стив в привычной манере закатывает глаза и отворачивается от подруги, чтобы избежать этого разговора. – Что значит не помню? – Не помню. – Как можно не помнить такое? В субботу 4-го апреля 1987 года песня «Nothing's Gonna Stop Us Now» группы Starship заняла первое место в чарте Billboard Hot 100. В 18:45 того же дня, когда они с Эдди сидели вдвоем в машине, эта песня заиграла по радио. Тогда они и поцеловались впервые. Стив запомнил эти дату и время до конца своей жизни. Но Робин об этом знать не нужно. Летом они часто собираются в новом трейлере Эдди. Там так же жарко, как и в старом, несмотря на открытые окна и свежий вечерний ветерок. Они развалились на диване и смотрят только вышедшую в прокат «Красную жару». Стоит ли говорить о том, что боевики совершенно не впечатляют Мансона? Стив, слыша его тихое сопение где-то у себя под мышкой, думает, что не стоит. Позже тем же вечером Уэйн выходит на кухню за водой и останавливается в дверях. Стив боится совершить малейшее движение, потому что во-первых, боится разбудить Эдди, а во-вторых, потому что боится дядю Уэйна. Но тот лишь тихо усмехается. – Неудобно? – Немного. – Тогда почему не разбудишь? Стив смотрит на спящего Эдди. – Давно он так спокойно не спал. Уэйн кивает. Больше нет вопросов, на которые он хотел бы получить ответ. Он понял всё ещё год назад. 1991 год – Нет. – Что значит нет?! – Нет значит нет. – Стив Харрингтон! – Ты не можешь делать предложение в супермаркете! – Почему?! Стив считает, что ответ здесь не требуется. Через неделю Эдди пробует снова, уже в укромном месте на озере Влюбленных. Он стоит на одном колене и держит в руке обычное акриловое кольцо чёрного цвета. В глазах невиданная прежде уверенность. – Выходи за меня. – Ты идиот, – Стив улыбается. Невозможно смотреть на Мансона без улыбки. Что-то щиплет в глазах, заставляет быстро заморгать, и он говорит: – Конечно да. Ночью они сидят на крыше трейлера. – Знаешь, – говорит Стив. – Мы ведь даже пожениться не можем. – Это пока не можем. – А если никогда не сможем? Эдди берёт его руку, целует костяшки. В груди растёт что-то огромное и тёплое при виде кольца. – Тогда просто будем мужьями без бумажки. Снова эти закатанные глаза, но губы всё равно улыбаются, когда Стив говорит: – Это не считается. – Для меня считается. Что ещё ему нужно знать о любви Мансона, чтобы понять её глубину? – Муж, – шепчет Стив, пробуя это слово на вкус. – Муж. Этот момент что-то меняет внутри них. Поцелуй отдаёт током в коленки и ощущается совсем по-новому, хотя их было уже около миллиарда. – Папочка. – Что? – Зови меня «папочка», Стиви. – Боже, замолчи. 1995 год Индианаполис оказывается сложнее, чем они думали. Маленькая квартира, работа, счета, усталость. Совместный быт. Первая настоящая ссора происходит из-за мусора. Через двадцать минут они уже кричат о вещах пятилетней давности. Через сорок – сидят по разным комнатам. Спустя два часа какого-то непонятного грохота и общения Мансона с дьяволом – как ещё объяснить то, что он так часто выкрикивал его имя? – Стив слышит тихий и осторожный стук в дверь. Выжидает какое-то время, чтобы открыть её и… Ничего. А нет, на полу перед ним тарелка, на ней – кексы с изюмом. Любимые Стива. Совершенно кривые и слегка подгоревшие. Сверху записка: «Я всё ещё считаю, что ты не прав, но люблю тебя больше, чем хочу победить в споре.» Стив приходит на кухню, где Эдди нервно жуёт свой ноготь. – Ну? Стив откусывает кекс. – Отвратительно. – Спасибо. – Самые вкусные отвратительные кексы в моей жизни. Через минуту они уже целуются, Эдди тащит Стива в спальню и убеждает его, что он мастер не только на кухне, но и ещё кое в чём. Кое в чём, что рифмуется со словом «кекс». – Ну что ты не понимаешь, Стив? Это же простейшая загадка, какой ещё «рефлекс»? А мусор так и остаётся стоять у двери. 2001 год Они должны были увидеть Нью-Йорк. Всемирный торговый центр. 107-й этаж. Вид на весь город. Но рейс задерживают. То ли Эдди какая-то муха укусила, то ли он просто недоволен тем, что пришлось подниматься в четыре утра, но он психует, и вот уже весь аэропорт Индианаполиса слушает скандал на пустом месте, просто потому что они оба нервничают и уже порядком устали. Потому что иногда любовь не спасает от раздражения. А потом люди вокруг них замирают. Все смотрят на экран, где транслируют новости. И мир меняется. Стив первым прерывает спор, чтобы понять, что так привлекло внимание толпы. Горящие башни. Место, где они сами должны были быть. Стив начинает плакать, и Эдди притягивает его к себе и крепко обнимает. – Мы живы, – шепчет он Стиву в щёку и целует. – Да. Они повторяют это ещё много раз, как молитву. Через два месяца выходит первый фильм о Гарри Поттере. Стив понимает, что ближайшее время их совместная жизнь будет похожа на психушку. И он не уверен, на кого из них придётся надевать смирительную рубашку. Эдди по новой перечитывает все четыре книги. Дважды. 2015 год Когда Верховный суд наконец легализует однополые браки по всей стране, Стив приходит домой раньше обычного. Молча включает телевизор и садится рядом с Эдди. Они долго молчат, прежде чем Стив шепчет: – Теперь можем. Свадьба проходит 1 декабря. В кругу семьи и друзей, в кругу людей, которые помогли им дожить до этого дня. Когда приходит время обмениваться кольцами, взгляд Эдди цепляется за первый ряд. Там, слева от Дастина, два пустых стула с табличками. Уэйн Мансон Элизабет Мансон Он сглатывает, и Стив замечает это. Конечно замечает, он всегда всё замечает. Сжимает его ладонь, и Эдди понимает, что люди, чьи имена на табличках, всё равно здесь. Пусть не физически, но точно в каждом счастливом моменте этой жизни. Через неделю у Эдди на запястье красуется новая татуировка: IV.IV Стив никогда бы не подумал, что Эдди помнит этот день. Никто не знает, как это могло произойти, но ещё через неделю на запястье Стива красуется ещё одна важная дата. XII.I 2026 год Они сидят на веранде своего дома. Летний вечер, ветер тёплый и приятный. Им по шестьдесят. Боже, им уже по шестьдесят. – Старичок? – зовёт Эдди. – Что? – Что говорят твои колени насчёт погоды на завтра? Стив смеётся. – Солнечно. Завтра и всегда. Они улыбаются друг другу, как улыбаются люди, прожившие вместе почти сорок лет. Без необходимости впечатлять друг друга. Стив смотрит на закат. – Знаешь... иногда мне кажется, что всё это произошло с кем-то другим. – Изнанка? – Всё. Ты и я. Жизнь. Эдди долго молчит, кладёт голову ему на плечо, как делал тысячи раз до этого. В метре от них, опираясь на невысокий крашенный заборчик стоит красотка-гитара – Epiphone EJ-200, давний подарок Стива на десять лет отношений. – Стив? – Мм? – Спасибо за эту жизнь. Стив тихо смеётся и в груди у него то же тепло, что и сорок лет назад. – Старичок? – снова зовёт Эдди. – А? – Может, мы умрём уже завтра… Стив вздыхает. – Ты умеешь портить момент, Мансон. – От Мансона слышу. Дай договорить. Из груди Стива вырывается тяжёлый старческий вздох. Эдди переплетает их пальцы, прежде чем снова заговорить. – Может, мы умрём уже завтра, но я рад, что у меня была эта жизнь. Стив долго ничего не отвечает, смотрит на седые кудри Эдди, которые теперь больше похожи на одуваний пух, затем шепчет: – Я тоже, дедуля. Они остаются сидеть на веранде, пока солнце медленно уходит за горизонт, как два человека, которые давно поняли главное. Любовь – это не первый поцелуй. Не кольца, не свадьба. Любовь – это когда спустя сорок лет ты счастлив, потому что подарил кому-то целую жизнь. А тебе в ответ подарили свою.