Я тебя ни с кем не делю

Роппонги как всегда сиял огнями. Из панорамного окна из квартиры на 40-м этаже открывался вид на весь район — бесконечные неоновые вывески, ночные клубы и дорогие машины каких-то богатеев. Риндо же етот вид ненавидел. Особенно сейчас — в три гребаных часа ночи, когда он сидел один в гостиной крутя в пальцах стакан с золотистым напитком — виски, который на свету как будто переливался, а Ран же черт его б побрал где то среди этих огней развлекается. И Риндо конечно же знал с кем он развлекается, с очередными девицами, хотя они вроде как договаривались что больше не будут ето делать. Но старший Хайтани решил что он закон и делал по своему. Спустя час — дверь открылась в половину четвертого. Ран буквально вплыл в прихожую с ленивой грацией сытого кота которого накормили рыбой и дали молока. Его чёрно-желтые косички растрепались, рубашка была расстёгнута на три пуговицы а запах женских духов был настолько сильным что ударил в нос Риндо ещё до того как старший соизволил зайти в гостиную. — О, так ты не спишь.– улыбнулся Ран стягивая с себя куртку поверх рубашки. — Скучал по мне? Риндо медленно поставил стакан с золотой жидкостью на стеклянный стол и поправил очки которые съехали на переносицы. Его голос звучал тихо, но с той самой интонацией которая означала – просто разговора уж точно не будет: — Ты ебланище или так, притворяешься? Ран картинно удивился, прижав руку к груди: — Ого. Сразу с козырей! Что на етот раз? Опять молоко убежало? — От тебя воняет так будто ты выебал весь персонал стрип-клуба. – процедил Риндо вставая с дивана подходя к Рану. — Одновременно. — Всего лишь троих, — усмехнулся Ран, проходя к бару который был в их большой квартире и наливая себе выпить. — Не ревнуй, Рин, это мелочно. Стакан виски который Риндо схватил со стеклянного стола полетел в стену рядом с головой Рана и разбился вдребезги. — Троих? — голос Риндо сорвался на крик еле еле сдерживаясь чтобы не начать идти с кулаками. — Ты, блядь, серьёзно? Я сижу тут, жду тебя, как ебаный цербер, а ты где-то трахаешь шлюх и заявляешься домой весь в их помаде? Ран обернулся. С его лица наконец сползла ухмылка. — А ты у нас кто? Моя жена? — Ран отпил прямо из горла бутылки даже не удосужившись взять стакан. — Мы братья, Рин-Рин. Я тебе отчитываться не обязан. — Братья? — Риндо шагнул ближе, сжимая кулаки. — Ты две недели назад трахал меня на этой самой кухне, а сегодня «мы просто братья»? Ты себе головой не ударялся, или у тебя там место занято мыслями о юбках? Ран фыркнул, сделав ещё глоток не сильно воспринимая слова Риндо: — Ой, да ладно. Ты трахаешь меня или я тебя — я трахаю кого-то ещё. В чем проблема? Или ты решил, что у нас эксклюзив, как в брачном агентстве? Риндо сорвался. Он схватил Рана за грудки и впечатал спиной в стену — так, что с полки слетела какая-то ваза. Наплевать. Стекло хрустнуло под ногами. — Проблема далеко не в етом. – прошипел Риндо в самое лицо брата, их отделяли всего-нечего 2 сантиметра. — Проблема в том что я не собираюсь делить тебя с каким-то сучками. Ты мой. Понял? Мой, блядь! Ран облизнул губы. Его глаза блеснули опасным весельем — он явно наслаждался етим. — Ух ты, собственник то какой..–протянул Ран, не пытаясь вырваться и даже не делая попыток. — И что ты мне сделаешь? Отшлепаешь? — Хуже, — выдохнул Риндо и впился в его губы поцелуем который не оставлял попыток сопротивления. Это был не нежный поцелуй. Это был оскал. Риндо кусал губы брата до крови, врывался языком, рвал пуговицы на его рубашке. Ран отвечал с не меньшей яростью — запустил пальцы в светлые пряди Риндо, сжал в кулак, оттягивая голову назад. — Ты псих, — выдохнул он в перерыве между яростными укусами. — А ты блядина, — огрызнулся Риндо, сдирая с него остатки рубашки. Они рухнули на диван. Риндо навалился сверху, придавливая брата коленом. Всем было все равно на бокал разбитый и на разлитый виски, сейчас самое главное сузилось только до них. — Снимай штаны, — приказал Риндо, расстёгивая ремень. — Может, тебе ещё станцевать? — Ран закатил глаза, но брюки стянул, не переставая ухмыляться. — Ты такой горячий, когда бесишься. Прям трахни меня, а то я не понял, что ты злишься. — Заткнись, — Риндо перевернул его на живот, прижав лицом к подушке. — Или я заткну тебя по-другому. — О, обещаешь? — донеслось приглушённое. — А то я уже заскучал. Смотри не промахнись, дорогой, а то вдруг перепутаешь дырки. Риндо сжал его ягодицы с такой силой, что останутся синяки на следующий день. Смазка обнаружилась тут же в ящике столика рядом с диваном — будто специально ждала. Он выдавил холодный гель прямо на ложбинку, заставив Рана шипеть, и вошёл пальцами без предупреждения. Два сразу. — Блядь! — выдохнул Ран, но тут же рассмеялся но немного поморщился. — А ты не церемонишься. Что, совсем меня наказать решил? Думаешь, я раскаюсь и стану монашкой? — Я думаю, — Риндо двигал пальцами резко, почти грубо растягивая в манере ножниц, — что ты заткнёшься, когда я тебя выебу. — Мечтай, — простонал Ран, толкаясь назад. — У меня рот не закрывается даже во сне. Спроси у тех девиц. Риндо вынул пальцы и начал сам раздеваться полностью, сняв брюки с боксерами где уже был виден возбуждённый член он приставил головку ко входу. Вошёл одним толчком — до упора. Ран вскрикнул, вцепившись в подушку. Но даже сейчас, с лицом, искажённым смесью боли и удовольствия, он не замолчал: — Ох, ебать... Ну, давай, братик, покажи, как сильно ты меня любишь. Еби так, будто пытаешься вытрахать из меня воспоминания о бабах. Старайся, может, получится. Надежда умирает последней. Риндо зарычал и начал двигаться — быстро, жёстко, без нежности. Каждый толчок отдавался шлепком, кожа горела, пот стекал по вискам обоих. Ран под ним извивался и продолжал комментировать сквозь стоны удовольствия: — Знаешь... ах... если я сдохну от твоего члена, на моей могиле напиши: «Умер от братской любви». Или нет, лучше: «Выебан насмерть ревнивым младшим братом». Черный юмор — самое то для наших отношений. — Ты договоришься, — прорычал Риндо перевернув Рана на спину, закидывая его ногу себе на плечо и меняя угол. — О да, вот так... — у Рана закатились глаза. — Кстати, ты не находишь забавным, что мы с тобой трахаемся, как кролики, а официально числимся братьями? Семейные ценности, мать их. У нас с тобой инцест, Рин-Риг. А ты переживаешь из-за каких-то шлюх. Лицемер ебаный. — Я переживаю не из-за шлюх, — прохрипел Риндо, ускоряясь. — А из-за того, что ты ведешь себя так, будто между нами ничего нет. — Между нами сейчас очень даже что-то есть, — Ран толкнулся навстречу, насаживаясь глубже. — И это что-то трахает меня в задницу на дорогущем диване. Ирония, блядь. Скажи спасибо капитализму. Риндо обхватил его член и начал дрочить в такт толчкам помогая тому разрядиться. Ран наконец перестал шутить — из горла вырвались только сбитые стоны. Ещё несколько движений, и он кончил, излившись на кожаные подушки которые были рядом с ними. Риндо последовал за ним, войдя особенно глубоко и изливаясь внутрь с глухим стоном. Тишина. Только тяжелое дыхание обоих. Они лежали на диване, мокрые, перемазанные. Ран перевернулся на спину и, глядя в потолок, хрипло рассмеялся: — Ну что, полегчало? Или мне ещё и расписку написать, что я больше ни с кем не сплю? Риндо приподнялся на локте. Снял заляпанные очки, протёр их краем простыни. — Я серьезно, Ран. Если ещё раз увижу тебя с кем-то — следующая сцена будет не на диване, а в травмпункте. — Ревнивый маньяк, — Ран потянулся и поцеловал его в плечо. — Ладно. Уговорил. Можешь считать меня своей эксклюзивной блядью. Только синяки так не оставляй, а то люди подумают, что меня избили. — Ты сам напросился. — Ага. И мне понравилось. Риндо вздохнул и уронил голову ему на грудь. Ран лениво перебирал его волосы. За окном всё так же сиял Роппонги, но теперь ему было плевать. — Кстати, — пробормотал Ран, — если когда-нибудь надумаешь завести гарем, предупреди заранее. Я хоть успею купить попкорн. — Заткнись. — Люблю тебя. — Я серьёзно, заткнись. — И я серьезно. Риндо промолчал. Но руку с его груди не убрал. Так и продолжилось их очень странные отношения, но определено страстные.