По правую руку от Бога

❝ Я – змея. С холодной кожей и отсутствием эмоций. Я скольжу повсюду, ищу добычу с помощью языка и проглатываю тех, кто выглядит аппетитно. Вот кто я на самом деле. ❞

Гин Ичимару

Ночь в Лас Ночес была неотличима от дня. Всё тот же призрачный полусвет лился с высоких сводов, всё та же тишина, нарушаемая лишь шелестом песка за стенами да редкими шагами слуг, спешащих по своим делам. Но Ичиго давно научился различать время по едва заметным признакам: по тому, как тускнели световые сферы в коридорах, имитируя сумеречный цикл, по тому, как редели шаги, по тому, как сама атмосфера дворца становилась более... приглушенной. Словно огромный организм Лас Ночес погружался в дрёму, не засыпая полностью, но замедляя ритм. Ичиго не спал. Он сидел на краю кровати, уперев локти в колени и опустив голову. Зангецу стоял рядом, прислоненный к стене, и его черное лезвие, казалось, впитывало скудный свет. Прошло три дня с момента демонстрации Супремо, и все эти три дня мысли не давали ему покоя. Он вспоминал безжизненное, лишенное даже той искры голода, которая была у самых низших пустых, лицо Супремо. Вспоминал его быстрые и механические движения. Однако больше всего его беспокоили слова Заельапорро: «Его воля подчинена мне – абсолютно и безоговорочно». Не сила Супремо и не его способности. А то, кому он подчинялся. Заельапорро Гранц – Восьмой Эспада. Ученый и садист. Арранкар, который коллекционировал души, как другие коллекционируют бабочек, и препарировал живых существ ради чистого любопытства. Тот, кто создал целую серию модифицированных арранкаров, и большинство из них погибло или сошло с ума. И теперь у этого существа был в распоряжении солдат, созданный по образу и подобию Ичиго. Гибрид шинигами, пустого и человека. Возможно, нестабильный. Не обладающий ресуррексионом – пока. Но уже сейчас достаточно сильный, чтобы в одиночку справиться с большинством Нумерос. А если Заельапорро найдет способ пробудить его занпакто? Если он создаст не одного Супремо, а десяток? Сотню? Ичиго поднял голову. Его глаза, карие с золотыми искрами, смотрели в стену, но видели совсем другое. Он видел Лас Ночес, погруженный в хаос. Эспад, сражающихся друг с другом, и Айзена, поверженного не внешним врагом, а тем, кто стоял слишком близко, чтобы нанести удар в спину. Заельапорро был не просто ученым. Он был терпеливой, хладнокровной змеёй, готовой ждать годами, прежде чем нанести удар. И если Супремо был его козырем, его тайным оружием, то удар этот мог оказаться смертельным. Ичиго поднялся, взяв Зангецу, и закрепил его на поясе. Он знал, что должен сделать. Центральная башня Лас Ночес в этот час была почти пуста. Слуги, встречавшиеся Ичиго по пути, жались к стенам, уступая дорогу Десятому Эспаде. Он не замечал их. Его мысли были сосредоточены на предстоящем разговоре. Он знал, что рискует. Обвинение в адрес одного из Эспад – это не шутка. Особенно если это обвинение не подкреплено фактами, а основано лишь на подозрениях и интуиции. Айзен мог не послушать или счесть это паранойей. Мог даже разозлиться. Но Ичиго слишком хорошо знал историю, в которой Айзен сам был на месте Заельапорро – доверенным капитаном, которого никто не подозревал, пока он не нанес удар. Если кто и мог понять его опасения, то именно Айзен. У дверей личных покоев Айзена стояли двое стражей – высокие, молчаливые арранкары в белых одеждах. Они не преградили Ичиго путь – Десятый Эспада имел право требовать аудиенции у Верховного Правителя в любое время. Один из них скрылся за дверью и через минуту вернулся. — Господин Айзен примет вас. Входите. Кабинет был освещен мягко, почти интимно. Сферы под потолком были приглушены до минимума, а сам Айзен сидел в кресле у окна, выходящего в пустыню, и держал в руке стакан, вероятно, с чаем. Его идеально зачесанные волосы, казались почти серебряными в этом свете. Он не выглядел уставшим, его никогда таким не видели, но в его позе было что-то... расслабленное. На миг можно было подумать, что он обычный человек. — Ичиго, — произнес он, не оборачиваясь. — Поздний визит. Должно быть, что-то важное. — Важное, — подтвердил Ичиго, останавливаясь в нескольких шагах от кресла. — И срочное. Айзен повернул голову. Его темные, проницательные глаза встретились с глазами Ичиго. — Я слушаю. Ичиго глубоко вздохнул и начал. Он говорил долго. Старался быть логичным, последовательным, не поддаваться эмоциям. Перечислил всё, что знал о Заельапорро: его экспериментах, его методах и особенно характере. Напомнил о том, что Восьмой создал целую серию модифицированных арранкаров, и почти все они вышли из-под контроля или погибли. Упомянул о судьбе Дордони, являвшегося бывшим кандидатом в Эспаду, которого Заельапорро превратил в подопытного кролика и выбросил за ненадобностью. Затем перешел к Супремо. — Этот гибрид создан с использованием клеток Заельапорро и образцов моей силы. Он утверждает, что он абсолютно подконтролен, но откуда мы знаем, что это правда? Откуда мы знаем, что он не заложил в Супремо скрытые команды и что он не нападет на тебя по его приказу в самый неожиданный момент? — Ты предполагаешь, что Заельапорро планирует переворот? — Голос Айзена был подозрительно спокоен. Ни удивления, ни возмущения, только интерес. — Я предполагаю, что Гранц – это ты год назад, — прямо сказал Ичиго. — Капитан, работающий на благо Готея, которому все доверяли. И который в итоге предал всех. Заельапорро – умный, амбициозный и абсолютно беспринципный. У него есть секретная лаборатория, в которую никто не имеет доступа. У него есть проект, о котором никто не знал до последнего момента, а теперь у него есть солдат, созданный из силы, которую он не должен был брать без разрешения. И он сказал, я слышал это собственными ушами, что для завершения проекта ему нужен «катализатор». Когда говорил это, он смотрел именно на меня. Айзен отпил из стакана. Его лицо оставалось непроницаемым. — Ты думаешь, он нападет на тебя? — Я думаю, он нападет на любого, кто встанет между ним и его целью. — Ичиго шагнул ближе. — Но я не о себе беспокоюсь. Я беспокоюсь о тебе, Лас Ночес. Обо всем, что мы строим. Ты создал Эспаду, дал нам силу. Ты объединил пустых, которые веками только и делали, что убивали друг друга, и теперь один из твоих собственных офицеров создает оружие, которое потенциально может быть использовано против тебя. Я не говорю, что Заельапорро уже планирует переворот. Я говорю, что у него есть возможность его совершить. И эта возможность – Супремо. Он замолчал. В кабинете повисла тишина. Айзен смотрел в окно, на белую пустыню под вечной луной и его пальцы медленно вращали стакан. — Ты знаешь, почему я сделал тебя Эспадой? — спросил он наконец. Вопрос застал Ичиго врасплох. — Ты уже спрашивал. Из-за моей силы и не только. — Сила – это лишь часть. — Айзен повернулся к нему. — Я сделал тебя Эспадой, потому что у тебя есть то, чего нет у большинства арранкаров. Интуиция. Стратегическое мышление. Способность видеть угрозу до того, как она становится очевидной. То, что ты говоришь сейчас – это именно то, о чем я сам думал последние три дня. Ичиго моргнул. — Ты... уже знал? — Я подозревал. — Айзен поставил бокал на подоконник и поднялся. — Заельапорро – гениальный ученый, но его амбиции всегда были... чрезмерны. Когда он только присоединился к Эспаде, он пытался изучать мою собственную силу. Я запретил – он подчинился, однако лишь внешне. Я знаю, что он продолжает свои исследования в тайне. Супремо лишь вершина айсберга. Он прошелся по кабинету, заложив руки за спину. — Ты прав в своих опасениях, Ичиго. Этот Супремо опасен, но не своей силой – ею меня не удивить. Он опасен тем, что мы не знаем его истинных возможностей. Восьмой утверждает, что Супремо не обладает ресуррексионом. Но он часто лжет, возможно, лжет и в этом. — Что ты планируешь делать? — То, что должен. — Айзен остановился. — Я вызвал Заельапорро. Он будет здесь через несколько минут, и я хочу, чтобы ты присутствовал при этом разговоре. — Я? — Ты – потерпевшая сторона. Твоя сила была использована без твоего согласия, так что ты имеешь право голоса. — Айзен слегка улыбнулся. — Кроме того, ты пришел ко мне с этими опасениями. Будет справедливо, если ты увидишь, как я на них отреагирую. Ичиго кивнул и отступил к стене, занимая позицию наблюдателя. Он чувствовал странное волнение, смесь предвкушения и тревоги. Сложно предположить, что скажет Айзен и как отреагирует Заельапорро. Однако то, что этот разговор может изменить многое, можно было утверждать точно. Восьмой Эспада явился через десять минут – быстрее, чем ожидал Ичиго. Он вошел своей обычной, чуть танцующей походкой, и его сладкая, самодовольная улыбка была на месте, но, когда он увидел Ичиго, стоящего у стены, его бровь едва заметно дрогнула. — Господин Айзен! — Он поклонился с преувеличенной грацией. — Вы вызывали меня в столь поздний час. Надеюсь, ничего срочного? — Срочное, — ответил Айзен. — Присаживайся. Арранкар опустился в кресло напротив Айзена, поправил волосы, одернул манжеты. Всем своим видом он изображал непринужденность, но Ичиго чувствовал его напряжение – тонкое, как вибрация натянутой струны. — Твой проект, — начал Айзен. — Супремо. Ты утверждаешь, что он полностью подконтролен тебе. — Абсолютно, Господин Айзен. Я лично разработал систему подчинения. Супремо не может действовать против моей воли. — А против моей? Заельапорро моргнул. — Простите? — Ты говоришь, что Супремо подчиняется тебе, но что, если ты прикажешь ему напасть на меня? Он выполнит приказ? В комнате повисла тяжелая, удушающая, как влажный воздух перед грозой, тишина. Улыбка Заельапорро застыла, а его пальцы, только что поправлявшие манжеты, замерли. — Господин Айзен, — произнес он медленно, — это... странный вопрос. Я никогда не прикажу Супремо напасть на вас. Вы – мой господин. Моя верность вам абсолютна. — Я не спрашиваю о твоей верности. — Голос Айзена был мягок, почти ласков, но в этой мягкости звенела сталь. — Я спрашиваю о технической возможности. Если я сейчас пойду в твою лабораторию и попытаюсь уничтожить твое детище, сможешь ли ты остановить меня? Или ты прикажешь ему защищаться? А если прикажешь – на чьей стороне он будет? На твоей или на моей? Заельапорро побледнел. Его кожа, и без того светлая, стала почти белой, как стены Лас Ночес. — Супремо – это оружие, — продолжил Айзен, поднимаясь. — Оружие, которое ты создал в тайне и для которого ты использовал силу Десятого Эспады без его ведома. Оружие, по твоим собственным словам, подчиняющееся только тебе. Скажи, Заельапорро, как я должен к этому относиться? — Я... — тот запнулся. Его самообладание, обычно непробиваемое, дало трещину. — Я не думал... — Ты не думал, что я могу воспринять это как угрозу? — Айзен склонил голову набок, изучая Восьмого Эспаду с тем же холодным, научным интересом, с каким энтомолог изучает редкое насекомое. — Ты не думал, что создание арранкара, обладающего гибридной силой и подчиняющегося исключительно тебе, может быть воспринято как подготовка к перевороту? Странная недальновидность для такого гения, как ты. Заельапорро молчал. Его лицо, обычно такое подвижное, такое живое, застыло маской и Ичиго видел, как его пальцы мелко дрожат и это был не страх. Он унижен и зол. — Я требую, — произнес Айзен, и это слово прозвучало как удар хлыста, — чтобы отныне Супремо находился под двойным контролем. Твоим и моим. Ты передашь мне все протоколы управления. Все команды и коды доступа. Если твой проект – оружие, то оно должно быть оружием Лас Ночес, а не оружием Заельапорро Гранца. — Но... — Это не просьба. — Айзен посмотрел на Восьмого, и в его взгляде не было ничего, кроме абсолютной воли. — Это приказ. Заельапорро опустил голову. Когда он заговорил, его голос был тихим, почти шипящим: — Как прикажете, Господин Айзен. — Кроме того. — Айзен продолжил, и его тон стал чуть мягче, самую малость. — Все эксперименты по созданию гибридов отныне будут проходить под моим личным надзором. Ты представишь мне полный отчет о всех текущих проектах. О всех образцах. У тебя есть другие Супремо? Другие прототипы? — Нет. — Арранкар покачал головой, не поднимая глаз. — Только один. Создание даже одного требовало огромных ресурсов. Я не мог позволить себе дублировать эксперимент без вашего ведома. — Рад это слышать. — Айзен вернулся в свое кресло. — И последнее. Ты использовал силу Куросаки Ичиго без его согласия, тем самым нарушил протокол, превысив полномочия. За это ты понесешь наказание. Восьмой вздрогнул. Его глаза метнулись к Ичиго, в них на мгновение вспыхнула такая чистая ненависть, что Ичиго физически ощутил её, как удар. — Какое наказание? — спросил Заельапорро глухо. — Твоя лаборатория будет опечатана на неделю. Всё оборудование, образцы и все записи. Ты не будешь иметь к ним доступа. Это время ты проведешь в своих покоях. Без слуг, ассистентов и связи с внешним миром. — Айзен тонко, почти незаметно улыбнулся. — Для такого ума, как твой, неделя бездействия – это хуже любой пытки. Не так ли? Заельапорро стиснул зубы. Его челюсти сжались так, что на скулах проступили желваки, но ответил он ровно, почти спокойно: — Как прикажете, Господин Айзен. — Свободен. Восьмой Эспада поднялся. Его движения были скованными, лишенными обычной грации. Он коротко, несколько резко поклонился и направился к выходу. Проходя мимо Ичиго, он задержался на долю секунды, встретившись с ним взглядом. «Я этого не забуду», — говорили глаза Заельапорро. «Я на это и рассчитываю», — ответил взгляд Ичиго. Дверь закрылась. Ичиго и Айзен остались вдвоем. — Ты доволен? — спросил Айзен. — Я не знаю, — честно ответил Ичиго. — Ты поставил его на место, но также дал ему повод ненавидеть нас обоих. Особенно меня. — Ненависть – это предсказуемая эмоция. Предсказуемый враг – это управляемый враг. — Айзен взял бокал и сделал глоток. — Заельапорро будет зол и будет искать способ отомстить. Но в то же время он будет напуган. Он знает, что я наблюдаю за ним и что ты – тот, кто раскрыл его. Это сделает его осторожным. — Или отчаянным. — Возможно. — Айзен кивнул. — Именно поэтому ты должен быть настороже. Он не нападет на тебя в лоб – слишком умен для этого. Однако он может попытаться навредить тебе через других. Через твое окружение, например, фрасьонов. Ты должен быть готов. — Я готов. — Ичиго помолчал. — Спасибо. — За что? — Ты выслушал и принял меры. Другие на твоем месте могли бы отмахнуться. Сказать, что я параноик или просто хочу свести счеты с соперником. — Ты не параноик. — Айзен посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Ты начинаешь думать наперед и видишь угрозы, которые другие не замечают. Это редкий дар. Я ценю его. Он поднялся и подошел к Ичиго. — Знаешь, многие из Эспады верны мне из страха, или из амбиций, или просто потому, что им некуда идти. Но ты – другое дело. Ты выбрал меня. Не сразу и далеко не легко, но ты выбрал. И сегодня ты доказал, что твой выбор был осознанным. Ты пришел ко мне не с жалобой и не с доносом. Ты пришел с анализом. С желанием предупредить и защитить не себя, а наш план. Это то, что отличает солдата от соратника. Он положил руку на плечо Ичиго, уже слишком привычным жестом. — Ты становишься не просто сильным бойцом, Ичиго. Ты становишься тем, кому я могу доверять. Это ценнее любой силы. Ичиго молчал. Странное чувство поднималось в груди – теплое, почти забытое. Так с ним говорил только один человек. Давно, в другой жизни. Ишшин Куросаки, его отец, когда хвалил его за что-то действительно важное. — Я просто сделал то, что считал правильным, — ответил он наконец. — Именно это я и имею в виду. — Айзен убрал руку. — Иди отдыхать. Завтра у нас много работы. Мы должны готовиться к грядущему. Ичиго вышел из кабинета. В коридоре было пусто. Он прислонился к стене и закрыл глаза. Разговор с Айзеном прошел лучше, чем он ожидал. Намного лучше. Айзен не просто выслушал его – он отреагировал немедленно. Жестко и решительно, так как Ичиго сам бы поступил на его месте. Но была и другая мысль. Мысль, которую он не озвучил и которая беспокоила его больше всего. Айзен сказал, что знал о подозрительной деятельности Заельапорро. Сам думал об этом последние три дня, но если так – почему он ничего не предпринял до того, как Ичиго пришел к нему? Ждал, пока кто-то другой укажет на угрозу? Проверял его лояльность? Или была другая причина, которую Ичиго пока не видел? — Айзен никогда не делает что-то без причины, — прошептал он себе под нос слова Нелл. — И его причины редко бывают простыми. Он оттолкнулся от стены и пошел к своим покоям, там его ждали Нелл и Дордони. Нужно было рассказать им о том, что произошло, предупредить о возможной мести Восьмого и готовиться к худшему. Потому что одно Ичиго знал точно: Заельапорро Гранц не простит унижения и его месть, когда она наступит, будет страшной. В пустыне за стенами Лас Ночес ветер гнал белый песок по дюнам. Луна смотрела на мир пустых холодным, безразличным взглядом, а в своей башне Заельапорро сидел в запертой комнате, лишенный доступа к лаборатории, и его пальцы, сжимающие подлокотники кресла, побелели от напряжения. А в покоях Десятого Эспады Ичиго Куросаки сидел напротив своих фрасьонов и рассказывал о том, что сделал и что война приближается не только снаружи, но и изнутри. И Нелл, слушая его, видела, как он изменился. Ичиго больше не был тем растерянным мальчишкой, который прибыл в Лас Ночес год назад. Он стал воином и стратегом. Тем, кто способен не только сражаться, но и думать. Просчитывать свои шаги и намерения врагов уже не в прямом бою, а задолго как этот бой начался. — Ты поступил правильно, — сказала она, когда он закончил. — Айзен теперь знает и Заельапорро под контролем. Но будь осторожен, загнанная в угол змея кусает особенно ядовито. — Я знаю. — Ичиго посмотрел на Зангецу, стоящий у стены. — Я буду готов. И он был готов. И к мести, и к войне. Ко всему, что грядет, потому что он больше не был одиночкой. У него были верные фрасьоны, Айзен доверял ему. И самое главное, у него была цель. И он никому не позволит разрушить то, что он строит.