По правую руку от Бога

❝ Если счастье существует в этом мире, то оно должно быть похоже на бесконечную пустоту. Небытие – это когда у тебя ничего нет, и нет ничего, что можно потерять.❞

Улькиорра Шиффер

Три недели. Эта мысль пульсировала в сознании Айзена, пока он наблюдал за работой Орихиме. Хогьёку сиял всё ярче с каждой минутой, его свет наполнял зал, отражался от белых стен, заставлял тени плясать на куполообразном потолке. Сфера больше не была тусклой и сонной. Она оживала. И Айзен чувствовал, как сила, дремавшая в артефакте месяцами, начинает пробуждаться, откликаясь на зов отвергающих щитов. Орихиме стояла перед постаментом, вытянув руки. Шесть фей Шун Шун Рикка кружились вокруг Хогьёку, и их золотистые следы сплетались в мерцающий узор. Капли пота катились по её лбу, дыхание стало тяжёлым, но она не останавливалась. Её барьер пульсировал, посылая волну за волной в сердцевину сферы, и каждая волна приближала Хогьёку к полному пробуждению. Стоя у стены, Ичиго наблюдал за работой девушки, смотрел на Хогьёку и видел не просто артефакт. Он видел будущее, в котором не надо прятаться. Не надо доказывать право на существование и бояться, что за тобой придут с клинками только потому, что твоя душа устроена иначе, чем предписано. Каждая минута воздействия исключительной силы приближала Айзена к тому, чтобы стать богом. К тому, чтобы сокрушить старый порядок, прогнивший до основания, и построить новый – справедливый, сильный, свободный от лицемерия Сообщества Душ. Ичиго смотрел на сияющую сферу и чувствовал странную надежду. Он вспомнил ту ночь. Ночь в Каракуре, когда Рукия появилась в его окне, чтобы предупредить о подписанном приказе. Бьякуя Кучики и Кенпачи Зараки. Они пришли в его мир не разбираться и не судить. Они пришли убить, за то, что он носил в себе силу пустого. За то, что был угрозой для их драгоценного порядка, в котором нет места тем, кто не вписывается в правила. «Я обещаю, что смерть будет быстрой. Это большее, что я могу тебе дать.» Беззвучно хмыкнув, Ичиго прикрыл глаза. Слова Бьякуи звучали в ушах так отчётливо, будто были произнесены вчера. Холодный, бесстрастный голос полный непоколебимой уверенностью в собственном праве судить и казнить, решать, кому жить, а кому – нет. И самое страшное – Бьякуя не был чудовищем. Он был идеальным служителем системы, которая веками оттачивала умение превращать живых людей в инструменты. В нём не было личной ненависти к Ичиго, только долг и приказ, продиктованный законом. Законом, который они сами и написали. Вот почему он стоит здесь сейчас. Не потому, что поверил Айзену безоговорочно или вдруг перестал видеть в нём тьму. А потому, что мир, который он защищал, показал своё истинное лицо, в то время как самый главный враг стал единственным, кто протянул ему руку и не только сохранил жизнь, а дал четкую цель. Если этот мир можно изменить, только разрушив его до основания – что ж, он готов разрушать. Если для этого нужно стоять рядом с Айзеном Сосуке – он будет стоять. Чтобы никто больше не был убит за то, что отличается. — Достаточно. Голос Айзена прозвучал неожиданно и даже резко. Орихиме вздрогнула и открыла глаза. Её барьер погас. Феи Шун Шун Рикка, уставшие, но довольные, вернулись в заколки. — Но я ещё не закончила, — произнесла она, тяжело дыша. — Хогьёку... — Ты сделала больше, чем я ожидал. — Айзен подошёл к сфере, которая теперь сияла ровным, тёплым светом, и провёл над ней рукой. — Три недели – и она пробудится полностью. Это намного меньше, чем месяцы, на которые я рассчитывал. Твоя работа превосходна. — Я могу продолжить. Я могу сократить этот срок ещё. — Можешь, — Айзен повернулся к ней. — Но не стоит. Наши гости приближаются. Они уже прошли через трёх нумерос и одного бывшего Эспаду. Ещё немного и они будут здесь. Я не хочу, чтобы они помешали процессу, и не хочу, чтобы ты пострадала. Орихиме опустила руки. Её плечи дрожали от усталости, но в глазах горел упрямый огонёк. — Вы обещали, что я смогу уйти. — И я держу слово. — Айзен посмотрел на Ичиго. — Десятый. Проводи Иноуэ Орихиме. Она свободна. Ичиго оттолкнулся от стены. — Да, Господин Айзен. — Ичиго. — Айзен задержал его взглядом. — Там, в коридорах, твои друзья. Они идут за ней. Ты знаешь, что делать. — Знаю. Он подошёл к Орихиме, которая смотрела на него – усталая, но с надеждой. Он не ответил на этот взгляд, просто развернулся и пошёл к выходу. Она последовала за ним. Коридоры Лас Ночес были бесконечным, полным развилок и ложных проходов лабиринтом. Ичиго знал этот лабиринт. За месяцы, проведённые здесь, он изучил каждый поворот, каждый тупик, каждый тайный ход. Он вёл Орихиме через него уверенно, не останавливаясь и не оборачиваясь. Они вышли в большой круглый зал, с высоким потолком и множеством арок, ведущих в разные коридоры. Здесь было тихо. Светящиеся сферы под потолком мерцали приглушённым светом, пол был выложен белыми плитами с чёрными прожилками, образующими сложный узор. Ичиго остановился в центре зала. Орихиме остановилась рядом. — Почему мы здесь? — спросила она. — Потому что это перекрёсток, — ответил он. — Все коридоры ведут сюда. Если твои друзья идут за тобой, они пройдут через этот зал. Отсюда я смогу... проводить их. — Проводить? Или встретить? Он не ответил. Он смотрел в темноту одного из коридоров – того, откуда, как он знал, они придут. Его лицо было бесстрастным, но внутри бушевала буря. Он чувствовал их приближение. С каждой секундой всё ближе. — Ичиго, — тихо позвала Орихиме. — Ты уверен, что хочешь этого? Встретиться с ними? — У меня нет выбора. Рано или поздно это должно было случиться. — Но ты можешь... — Я ничего не могу. — Его голос прозвучал резче, чем он хотел. — Я сделал свой выбор, став арранкаром и последовав за Айзеном. Это факт. Факт, который они должны принять. — А ты сам его принял? Он не ответил, и это вселило в Орихиме ложную надежду на то, что сам Ичиго еще сомневается в правильности этого пути. Шаги. Сначала едва слышные, затем всё громче. Они приближались из главного коридора, что вёл от входа в цитадель через все уровни. Четыре набора шагов. Лёгкий, уверенный, грузный и характерно чёткий. Ичиго стоял в центре зала, положив руку на рукоять Зангецу, и ждал. И вот они здесь. Первой была Рукия. Её шихакушо было разорвано в нескольких местах. На щеке алела кровоточащая царапина, а левая рука была прижата к рёбрам. Но её огромные, фиолетовые глаза горели решимостью. Она шагнула в зал, и её взгляд сразу упал на две фигуры в центре. — Иноуэ! — выдохнула она, и на её лице мелькнула радость. А затем она увидела вторую фигуру. Ренджи вошёл следом. Забимару в правой руке, левая вывихнута и безжизненно висит, на лбу запеклась кровь. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и замер. Чад остановился рядом. Он увидел Ичиго и остановился как вкопанный. Исида, замыкавший строй, вбежал в зал с луком наготове. Он поднял глаза, поправил очки и застыл. Тишина. Долгая. Оглушительная. Полная неверия. — Ичиго... — прошептала Рукия. Это было даже не слово, скорее ошеломленный выдох. Она смотрела на него и не могла поверить. Белая одежда. Костяной фрагмент маски на левой скуле с выступом, похожим на сломанный рог. Круглая дыра в груди, зияющая пустотой в распахнутой куртке. Чёрный клинок на поясе и золотистые искры в карих глазах. — Этого не может быть, — произнёс Ренджи. Его голос дрожал, вобрав в себя целую гамму эмоций. — Этого просто не может быть! — Может, — ответил Ичиго спокойным, но слишком отстраненным, для знавших его друзей, голосом. — Но как?! — Рукия шагнула вперёд, забыв о сломанном ребре и пронизывающей боли. — Мы искали тебя! Мы думали, ты скрываешься! Что ты в бегах! Что ты где-то прячешься от Готея! А ты... ты здесь?! С ними?! — Я не прячусь, — ответил Ичиго. — Здесь мой дом. Я – Десятый Эспада. — Эспада?! — Ренджи почти выкрикнул это слово. — Ты – один из них?! Ты – один из тех, кто служит Айзену?! Тому, кто пытался убить Рукию, и предал всех?! — Тому, кто дал мне выбор, когда Сообщество Душ приказало меня убить, — резко и даже зло ответил Ичиго. — Или ты забыл, Ренджи? Ямамото подписал приказ о моей ликвидации. Бьякуя и Кенпачи пришли за мной. Они хотели убить меня за то, что я ношу в себе пустого. За то, что я спас вас всех. Айзен предложил мне место. Я его принял. — Но это же Айзен! — Рукия сжала кулаки. — Он манипулирует тобой! Он использует тебя! Ты не можешь этого не понимать! — Я понимаю больше, чем ты думаешь. — Ичиго посмотрел ей прямо в глаза. — Я понимаю, что мир, который вы защищаете, – это ложь. Что Готей – армия, созданная для поддержания этой лжи. Айзен хочет изменить это. И я пойду за ним. — Ты сошёл с ума, — прошептал Ренджи. — Ты просто сошёл с ума. — Нет, Ренджи. — Ичиго покачал головой. — Я просто перестал притворяться. Чад шагнул вперёд. Его лицо, обычно такое спокойное, сейчас выражало глубокую, искреннюю боль, какой Ичиго никогда раньше у него не видел. — Ичиго, — произнёс он, и его голос, низкий и глухой, дрогнул. — Ты – мой друг. Ты всегда был моим другом. Я не верю, что ты стал врагом. Это... это какая-то ошибка. Тебя заставили. Тебя... — Меня не заставляли. — Ичиго встретил его взгляд. — Я сам сделал выбор. Айзен дал мне силу, дал мне цель. Он дал мне место в мире, когда мой собственный мир отвернулся от меня. Я не жду, что ты поймёшь. Но я жду, что ты примешь это как факт. Исида молчал. Он смотрел на Ичиго сквозь стёкла очков, и его лицо было непроницаемым, однако пальцы, сжимающие лук, побелели. — У тебя в груди дыра пустого, — произнёс он наконец. — Кем ты стал? Неужели таким же арранкаром, которых мы встретили здесь? Поэтому твоя аура изменилась и я не мог узнать тебя. — Верно. — И обратного пути нет? — Нет. — Ичиго посмотрел на свою бледную руку. — Процесс необратим. Белый, мой внутренний пустой, больше не существует как отдельная сущность. Он слился со мной. Я – это он, а он – это я. Разделение невозможно. — Но ты же всё ещё ты! — со слезами на глазах воскликнула Рукия. — Ты всё ещё Ичиго! Ты всё ещё тот, кто спас меня на холме Сокьёку! Тот, кто защищал Каракуру! Это не могло просто исчезнуть! — Не исчезло. — Ичиго посмотрел на неё, и в его взгляде на мгновение мелькнула тень прежнего, упрямого и несгибаемого Ичиго. — Но это изменилось. Я больше не тот, кого вы знали. Я – арранкар. Десятый Эспада в армии Айзена. И я не вернусь. — Мы можем помочь тебе! — Рукия шагнула ближе. — Урахара! Он что-нибудь придумает! Он... — Урахара не сможет отменить то, что уже стало частью меня. — Ичиго покачал головой. — И я не хочу отменять. Я принял то, кем стал. Это мой путь, и я пройду его до конца. — Даже если этот путь ведёт против нас? — тихо спросил Чад. Ичиго посмотрел на своего лучшего друга, который всегда был рядом, всегда поддерживал и верил в него. Глубоко в душе что-то болезненно сжалось, но его лицо осталось таким же бесстрастным. — Даже так, — ответил он. В зале повисла полная отчаяния тишина. С дрожащими плечами Ренджи опустил Забимару. — Я не могу, — произнёс он. — Я не могу поднять на тебя клинок. Ты – мой друг. Ты спас Рукию, сражался рядом со мной. Я не могу... — Я тоже не могу, — прошептала Рукия. Слёзы текли по её щекам, но она даже не обращала на них внимания. — Я искала тебя. Все эти месяцы. Я думала о тебе каждый день, боялась, что ты умер. А теперь... теперь ты стоишь передо мной, и я не знаю, что делать. Я не могу сражаться с тобой. Но и просто уйти я не могу. — Ты должна уйти. — Ичиго взял Орихиме за плечо и слегка подтолкнул её вперёд. — Забирайте её и уходите. Пока никто из Эспады не решил вмешаться. Орихиме шагнула к своим друзьям. Её лицо было бледным, уставшим, однако при виде друзей все равно не смогла сдержать легкую улыбку. Она подошла к Рукии и взяла её за руку. — Рукия, — тихо сказала она. — Я в порядке. Он... он защищал меня. Всё это время. Он не причинил мне вреда. — Но он стал... — Я знаю. — Орихиме обернулась и посмотрела на Ичиго. — Я знаю, кем он стал. Но я всё ещё верю в него. И вы должны поверить. Ичиго встретил её взгляд. Ничего не сказал и не сделал, стоя белой фигурой на фоне таких же стен, знакомый и совершенно чужой. — Уходите, — повторил он. — Прямо сейчас. Главный коридор, третий поворот налево, затем направо, вниз по лестнице, и выйдете к боковому выходу. Там нет патрулей. Я позаботился об этом. — Ты... помогаешь нам? — удивлённо спросил Исида. — Я возвращаю вам то, за чем вы пришли. — Ичиго перевёл взгляд на Орихиме. — Она свободна. Айзен сдержал слово. Забирайте её и уходите. И не возвращайтесь. В следующий раз я не смогу вас отпустить. Рукия смотрела на него. Смотрела долго, пытаясь найти в его лице что-то, хотя бы проблеск прежнего Ичиго, знак того, что всё это обратимо. Но видела только равнодушие. Золотистые искры в карих глазах и дыру в груди, зияющую пустотой. — Мы ещё встретимся, — произнесла она. — Я не знаю, когда и как, но мы встретимся. И тогда... — Тогда и поговорим. — Ичиго развернулся. — А сейчас – уходите. У вас мало времени. Он пошёл прочь, в темноту одного из боковых коридоров. Его белая спина удалялась, и каждый шаг отдавался в сердцах его друзей тяжёлым, болезненным ударом. Орихиме смотрела ему вслед, и две грустные слезинки скатились по её щекам. — Идём, — тихо сказал Чад, кладя руку ей на плечо. — Он прав. Нужно уходить. Четверо друзей израненные и измученные двинулись в указанном направлении, и с ними была Орихиме, ради которой они пришли. Они достигли цели, спасли её. Но потеряли того, кого даже не ожидали найти. Коридоры Лас Ночес были пусты. Патрули, как и обещал Ичиго, отсутствовали. Они шли быстро, молча, каждый погружённый в свои мысли, и, только когда белые стены остались позади, а впереди замаячил выход в пустыню, Рукия остановилась. — Мы вернём его, — произнесла она. — Не знаю как, но мы должны вернуть его. Никто не ответил. Шок и неверие встали комом в горле у каждого и слишком больно было возвращаться к тому залу даже на словах. Еще будет время, чтобы обсудить все произошедшее, сейчас они должны были покинуть логово врага. В глубине Лас Ночес, в пустом тренировочном зале номер три, Ичиго Куросаки стоял один, сжимая рукоять Зангецу. Ему нужно было выпустить пар – выплеснуть всё, что скопилось внутри и давило на рёбра изнутри, грозя прорвать с таким трудом выстроенный контроль. Он рубанул воздух, раз, другой, третий, вкладывая в каждый взмах всю ярость, всю горечь и тоску, которую не позволил себе показать там. Мышцы горели, дыхание сбивалось, но он не останавливался, потому что остановка означала бы необходимость думать, а думать сейчас было невыносимо. Перед глазами всё ещё стояло заплаканное, растерянное, но полное той же упрямой решимости лицо Рукии. И её слова всё ещё звенели в ушах. «Мы ещё встретимся». Он знал, что это правда. Война только начиналась. И их следующая встреча, скорее всего, не будет такой мирной.