По правую руку от Бога

❝ Свершившие зло, да будут наказаны. Если приговор вынесен так тому быть, таков закон. Родственные чувства, какая бессмыслица. Существует закон, а эмоции пустая трата времени. Если мы не будем подчиняться законам, как это можем требовать от других? ❞

Бьякуя Кучики

Возвращение в Сейрейтей вышло горьким. Рукия и Ренджи шли через главные ворота, и стражи у входа провожали их долгими, изучающими взглядами. Весть о несанкционированной миссии в Уэко Мундо уже разнеслась по казармам. Слухи в Готее распространялись быстрее лесного пожара. Рукия чувствовала эти взгляды кожей, но не замедляла шага. Её спина была прямой, подбородок вздёрнут. Если им суждено предстать перед судом, она встретит этот суд с достоинством. Ренджи шагал рядом, и его лицо было мрачнее тучи. Забимару на поясе казался тяжелее обычного. Он молчал всю дорогу от Каракуры, и Рукия знала: он прокручивает в голове возможные сценарии. Капитан Кучики, его капитан, брат Рукии, наверняка уже знал о самовольной отлучке. И наказание будет суровым. Их вызвали в Главный Зал Совета на следующее же утро. Зал был огромен. Высокие своды терялись в полумраке. Знамёна свисали со стен, тринадцать полотнищ, символизирующих тринадцать отрядов Готея. В центре, на возвышении, стоял Генрюсай Шигекуни Ямамото. Его массивный и древний посох ударял оземь с мерным, тяжёлым ритмом. Его единственный открытый глаз смотрел на вошедших с выражением сурового, неумолимого ожидания. Вдоль стен, занимая свои места, стояли капитаны. Слева – Шунсуй Кьёраку, как всегда с ленивым, полусонным выражением лица, но его глаза под шляпой были остры и непривычно внимательны. Рядом с ним был бледный, но держащийся прямо, несмотря на болезнь, Джуширо Укитаке. Сой Фон стояла навытяжку, и её лицо было каменным. Бьякуя Кучки с неизменно непроницаемым лицом стоял справа, рядом с Кенпачи Зараки, который прислонившийся к стене, скалился в предвкушении чего-то интересного. А Маюри Куроцучи, капитан двенадцатого отряда, смотрел на происходящее с тем же выражением, с каким смотрит на редкий образец под микроскопом. У самого края строя, скрестив руки, стоял Тоширо Хицугая, самый молодой из капитанов, и его ледяные глаза были мрачны. Рукия и Ренджи остановились в центре зала и опустились на одно колено. — Рукия Кучики, — голос Ямамото прокатился по залу, как раскат грома. — Лейтенант Абараи. Вы обвиняетесь в самовольном пересечении границы Уэко Мундо, в нарушении прямого приказа и в ведении несанкционированных боевых действий на вражеской территории. Что вы можете сказать в своё оправдание? Рукия подняла голову. — Главнокомандующий. Капитаны. Мы не отрицаем своей вины. Мы действительно пересекли границу Уэко Мундо без приказа. Мы проникли во дворец Лас Ночес и вступили в бой с силами Айзена. — Она перевела дыхание. — Но мы сделали это, чтобы спасти нашего друга. Иноуэ Орихиме была похищена новым видом пустых, называемыми арранкарами. Айзен создал их с помощью похищенного Хогьёку, дав пустым силы шинигами. Мы не могли ждать, пока Совет примет решение. Время работало против нас. — Похищена? — переспросил Укитаке. — Зачем Айзену понадобилась человеческая девушка? — Её сила уникальна, — ответил Ренджи. — Шун Шун Рикка. Она способна отвергать реальность. Исцелять, отменять события. Айзен использовал её, чтобы ускорить пробуждение Хогьёку. При слове «Хогьёку» по залу прокатился шёпот. Капитаны переглянулись. Даже Бьякуя, невозмутимый Бьякуя, чуть сузил глаза. — Хогьёку, — произнёс Ямамото. — Украденный артефакт. Вы хотите сказать, что девушка смогла воздействовать на него? — Да, — подтвердила Рукия. — Когда мы нашли её, она уже завершила работу. Она сказала, что до полного пробуждения Хогьёку осталось три недели. — Три недели, — повторил Шунсуй, и его ленивый тон исчез. — Это... мало. — Это катастрофически мало, — резко произнёс Хицугая. — Если Хогьёку пробудится, Айзен получит силу, способную изменить реальность. Он уже нарушил все границы, создав пустых с нашими силами! Мы должны атаковать немедленно! — Погодите, — перебил его Шунсуй и перевёл взгляд на Рукию. — Ты сказала «арранкары». В каком смысле «новый вид» пустых? Объясни толком, с чем мы имеем дело. Рукия выпрямилась. Она ждала этого вопроса. — Арранкары – это пустые, которые сломали свои маски и обрели силы шинигами. Айзен использовал Хогьёку, чтобы провести эту трансформацию. Каждый арранкар обладает занпакто, способностью к сонидо, нашему аналогу шунпо, но более резкому и быстрому, а также может использовать серо и баллу. И их кожа обладает иерро – естественной бронёй, делающей их невероятно прочными и тем опасными в ближнем бою. — Занпакто у пустых? — Сой Фон нахмурилась. Её голос прозвучал резко, как щелчок хлыста. — Это невозможно. — Возможно, — возразил Ренджи. — Я видел это своими глазами. Мы сражались с несколькими из них. Гантенбайн Москеда. Бывший кандидат в Эспаду. Он использовал два браслета с выкидными двухконечными кинжалами. Мы едва справились вчетвером, а он был всего лишь нумеросом – солдатом, не входящим в десятку сильнейших. — Бывший кандидат в Эспаду? — переспросил Кенпачи, подавшись вперёд. В его единственном открытом глазу зажёгся опасный, голодный огонёк. — Это ещё что за звери? Рукия набрала воздуха. Она знала, что следующие её слова определят многое. — Эспада – это десять сильнейших арранкаров, элита армии Айзена. Они пронумерованы от десяти до одного, и чем ближе номер к единице, тем выше ранг и сила. Каждый Эспада – это не просто сильный противник, а самая настоящая угроза. Мы столкнулись с Девятым Эспадой – Аарониро Арруруэри. Он поглотил десятки тысяч пустых и обладал их способностями. Мы победили его с огромным трудом, только он был слабейшим из всей десятки. По залу снова прокатился шёпот. Капитаны обменивались короткими, напряжёнными взглядами. Даже Ямамото, казалось, стал ещё мрачнее. — Выходит, — медленно произнёс Укитаке, — в Уэко Мундо существует десять созданий, каждое из которых по силе сопоставимо с капитаном или даже превосходит его? — Как минимум десять, — подтвердила Рукия. — Подожди, — подала голос, стоящая во главе строя, капитан Унохана. — Вы сказали, что проникли в Лас Ночес. В самое сердце вражеской территории, полное этих созданий. Как вам это удалось? Кто вас пропустил? Рукия и Ренджи обменялись взглядами. Момент истины настал. — Нас не пропустили, — произнёс Ренджи. — Мы пробились. Через Девятого Эспаду. Через нумерос. Но в самом конце нас встретил... не враг. — Кто? — спросил Бьякуя. Это было первое слово, произнесённое им за весь совет. Рукия глубоко вздохнула. — Куросаки Ичиго. Тишина, наступившая в зале, была оглушительной. Казалось, даже факелы на стенах замерли. Капитаны смотрели на неё, не веря своим ушам. — Что ты сказала? — голос Бьякуи прозвучал до того низко, что даже у Ренджи по затылку и спине побежали мурашки. Но тут уже встрял Кенпачи, грубо и громко расхохотавшись. — Повтори. — Ичиго?! Этот пацан в Лас Ночес?! Он что, тоже полез спасать девчонку? — Нет, — тихо ответила Рукия. — Он не спасал. Он... охранял её. Смех Кенпачи оборвался. — Что? — Куросаки Ичиго – Десятый Эспада, — с огромным трудом выдохнул Ренджи. — Он служит Айзену. Он прошёл полную трансформацию и стал арранкаром. В зале поднялся шум. Капитаны заговорили одновременно: кто-то с возмущением, кто-то с недоверием, кто-то с холодным, расчётливым интересом. Ямамото ударил посохом об пол, и грохот перекрыл все голоса. — Тихо! — Его глаз обвёл собравшихся. — Рукия Кучики. Лейтенант Абараи. Доложите подробно. Всё, что вы видели и что узнали. Без утайки. И Рукия рассказала. Она долго говорила о том, как они проникли в Лас Ночес, как сражались с Аарониро и Гантенбайном, как нашли Орихиме, и как впервые увидела Ичиго в белой одежде арранкара, с маской на лице и дырой в груди. О словах самого Куросаки, что трансформация позволила ему слиться со своим внутренним пустым, и что обратного пути нет. — Он признал, что стал другим, — произнесла она. — Но он не напал на нас. Сам вернул нам Иноуэ и помог уйти. — Он дал вам уйти, — медленно повторил Укитаке. — Значит, он всё ещё... — Он всё ещё Ичиго, — перебил Ренджи. — Где-то там, внутри. Он сказал, что сделал свой выбор и присягнул Айзену. Но я видел его глаза. Он не хотел с нами сражаться. — Это ничего не меняет, — холодно произнёс Бьякуя. — Если он служит Айзену, он – враг. Независимо от его чувств. — Брат! — Я говорю не как твой брат, Рукия. Я говорю, как капитан Готея. — Бьякуя посмотрел на неё, и в его глазах не было ни тепла, ни сочувствия. Только долг. — Куросаки Ичиго перешёл на сторону врага. Он стал арранкаром и помог пробудить Хогьёку. Это неоспоримые факты. Факты, которые делают его угрозой. — Угрозой, которую мы должны были устранить раньше, — произнёс Ямамото, и его голос прозвучал как приговор. — Совет принял решение ликвидировать Куросаки Ичиго. Это решение было правильным. Мы опоздали. И теперь мы пожинаем плоды нашего опоздания. — Правильным?! — Рукия вскочила на ноги. — Вы объявили его угрозой за то, что он носил в себе пустого! За то, что спас меня! За то, что спас всех нас! И теперь, когда он действительно стал врагом, вы говорите, что ваше решение было правильным?! Это вы толкнули его к Айзену! — Рукия, замолчи! — прошипел Ренджи, хватая её за руку. — Нет, я не замолчу! — Она вырвала руку. — Я видела его! Я говорила с ним! Он стал таким, потому что у него не было выбора! Потому что мы – мы! – не смогли его защитить! — Кучики, — голос Ямамото был холоден, как лёд. — Вы забываетесь. Ваша привязанность к Куросаки Ичиго понятна. Он спас вас. Он был вашим другом. Но эмоции не должны затуманивать рассудок. Куросаки Ичиго – враг. Он помог Айзену, стал частью его армии. Он представляет угрозу для Сообщества Душ, для мира живых, для самого равновесия. Как бы ни было больно это признавать – это факт. Рукия стояла, сжимая кулаки, и слёзы текли по её щекам. Она не вытирала их, глядя на Ямамото, на Бьякую, на всех собравшихся капитанов, и видела только холод. Только долг и бездушный закон. — Мы не можем спасти его, — произнёс Укитаке, и в его голосе была грусть. — Но мы можем попытаться остановить его. Пока он не зашёл слишком далеко. — Слишком поздно, — резко бросил Маюри. — Судя по докладу, он уже зашёл. Полная трансформация, слияние с пустым, освоение техник. Он не просто враг – он враг высшего уровня. Его необходимо уничтожить при первой же возможности. Или изучить, — добавил он с улыбкой, от которой у Рукии кровь застыла в жилах. — Гибрид шинигами и пустого, прошедший полную трансформацию. Какой ценный образец. — Ты не тронешь его, — прорычал Ренджи. — Это не тебе решать, лейтенант, — отрезал Маюри. — Довольно, — произнёс Ямамото. — Совет принял решение. Куросаки Ичиго объявляется врагом Сообщества Душ. При встрече – ликвидировать. Никакой пощады. Никаких переговоров. — Он перевёл взгляд на Рукию и Ренджи. — Рукия Кучики. Лейтенант Абараи. За самовольную миссию вы понесёте наказание. Однако ваш доклад был ценным. Вы предупреждены об опасности. Не усугубляйте свою вину попытками спасти того, кого спасти нельзя. Рукия опустила голову. Её плечи дрожали, но она не произнесла больше ни слова. Ренджи стоял рядом, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Свободны, — произнёс Ямамото. Они вышли из зала. Двери закрылись за ними с глухим стуком. В коридоре было пусто, и Рукия прислонилась к стене и закрыла глаза. — Мы ничего не можем сделать, — прошептала она. — Они уже всё решили. — Я знаю, — ответил Ренджи. — Но мы всё равно будем искать способ. Если не как шинигами, то как друзья. — Нас могут казнить за это. — Пусть. — Он посмотрел на неё, и в его глазах горел тот же упрямый огонь, который когда-то зажёг в них Ичиго. — Я лучше умру, пытаясь спасти друга, чем буду жить, зная, что даже не попытался. Рукия долго смотрела на него. Затем кивнула. — Тогда мы найдём способ. И они пошли прочь от Главного Зала, оставляя за спиной холод и закон. Впереди была война, но где-то в сердце ещё теплилась надежда. В Лас Ночес время текло иначе – неспешно, как песок в вечных часах. После ухода друзей Ичиго несколько раз возвращался в тренировочный зал. Ему нужно было двигаться. Нужно было бить. Нужно было заглушить то, что рвалось из клетки внутри. В этот раз Гриммджо уже был там. Он сидел на обломках очередной разрушенной колонны и вертел в руках Пантеру. При виде Ичиго он оскалился. — О, новичок! А я думал, ты сегодня не придёшь. После вчерашнего... ну, ты понимаешь. — Я в порядке. — Ичиго вытащил Зангецу. — Давай. — Даже не расскажешь, как всё прошло? — Гриммджо поднялся и встал в стойку. — Я слышал, ты отпустил их. Просто так. Без боя. — Это была не битва. Это было... прощание. — Прощание? С друзьями? — Гриммджо без предупреждения атаковал. Ичиго блокировал. — Ты странный, новичок. Друзья – это обуза. С ними больно. Без них проще. — Ты никогда не говорил о своих друзьях. — Потому что их нет. — Гриммджо нанёс серию быстрых, опасных ударов. Ичиго уклонялся и парировал. — Я всегда был один. Даже когда был мелкой тварью в песках. Даже когда стал адъюкасом. Даже сейчас. Одиночество – это свобода. — Свобода? Или пустота? Гриммджо расхохотался. — А разве есть разница? Они продолжали бой. Зангецу и Пантера сталкивались снова и снова, высекая искры. Ичиго чувствовал, как напряжение уходит из мышц, уступая место чистому, незамутнённому азарту битвы. Это было то, чего он не мог получить нигде больше. Только здесь и только в бою. Через час, когда оба выдохлись и лежали на каменном полу, глядя в высокий сводчатый потолок, Ичиго заговорил: — Они хотели, чтобы я вернулся. — А ты? — Я не могу. Даже если бы хотел. Трансформация необратима. Я — арранкар. Это не изменить. — Он помолчал. — Но это не единственная причина. Я не хочу возвращаться. Там... там я был другим. Слабым. Зависимым от чужих решений. Здесь я сам выбираю свой путь. — Вот это правильно! — Гриммджо хлопнул ладонью по полу. — Ты – Эспада. Один из нас. Забудь о прошлом. Думай о будущем. О битвах и победах. О том, как мы разнесём Сейрейтей в щепки. Ичиго ничего не ответил. Он просто смотрел в потолок и думал о том, что сказала Рукия. «Мы ещё встретимся». Да. Встретятся. И тогда всё будет иначе. Вызов к Айзену пришёл вечером. Ичиго поднялся в центральную башню, в уже знакомый кабинет с чёрным столом и окном, выходящим в пустыню. Айзен сидел в своём кресле, держа в руке бокал с тёмной жидкостью. Кажется, сегодня это был не чай. Хогьёку, теперь сияющий ровным, и ярким светом, парил над столом. — Ты хотел меня видеть, — произнёс Ичиго, останавливаясь перед столом. — Да. — Айзен жестом указал на стул. — Присядь. Разговор будет долгим. Ичиго сел, прислонив Зангецу к подлокотнику. Он знал, о чём пойдёт речь. — Твои друзья, — начал Айзен. — Ты отпустил их. — Да. — Почему? У тебя была возможность задержать их. Или даже уничтожить. Они были изранены, истощены. Ты же свеж и полон сил. Почему ты их отпустил? — Потому что они не были угрозой, — ответил Ичиго. — Они пришли за Иноуэ. Я вернул её. Их миссия была выполнена. Убивать их не было необходимости. — Необходимости? — Айзен чуть улыбнулся. — Ты рассуждаешь как стратег. Но я спрашиваю не о стратегии. Я спрашиваю о чувствах. — Чувства – это слабость, — произнёс Ичиго. — Ты сам учил меня этому. — Я учил тебя контролировать чувства. Не отрицать их. — Айзен отпил из бокала. — Я знаю, что встреча с ними была для тебя тяжёлой. Я знаю, что ты до сих пор думаешь о них. Это нормально. Ты был человеком. Ты был их другом. Это не исчезает в одночасье. Ичиго молчал. Его лицо было холодным, но внутри всё кипело. — Я не буду скрывать правду, — произнёс он наконец. — Да. Это было тяжело. Видеть их. Слышать их голоса. Знать, что они всё ещё надеются меня вернуть. Я до сих пор не хочу, чтобы они пострадали, но мой выбор сделан. И как бы они ни старались, они не смогут это изменить. — Ты уверен в этом? — Абсолютно. Трансформация необратима. Белый уже давно часть меня. Я не могу отделить его, не могу снова стать просто шинигами. Даже если бы захотел. А я не хочу. — Он поднял глаза на Айзена. — Ты дал мне силу, дал мне цель. Ты дал мне место в мире, когда мой собственный мир отвернулся. Я этого не забуду. Моя верность принадлежит тебе. Айзен долго смотрел на него. Его лицо было спокойным, но в глубоких, проницательных глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Или на гордость. — Я знаю, — произнёс он. — Я знал это с того дня, как ты принял мою руку. Но я хотел услышать это от тебя. После встречи с ними. После того, как ты увидел их лица и услышал их голоса. Я хотел знать, поколебался ли ты. — Я не колебался. — Голос Ичиго звучал ровно. — Я сделал выбор. И не меняю решений. — Это качество, которое я ценю больше всего. — Айзен поднялся и подошёл к окну. — Знаешь, многие считают меня чудовищем. Они думают, что я манипулирую всеми вокруг. Что я использую людей, а затем выбрасываю. Отчасти это правда. Я действительно использую тех, кто может быть полезен. Но есть те, кого я не выбрасываю. Те, кто доказал свою ценность не силой, а верностью. Ты – один из них. Он повернулся к Ичиго. — Я не обещаю тебе лёгкого пути. Война будет жестокой. Твои бывшие друзья станут твоими врагами. Твои бывшие союзники снова попытаются тебя убить. Ты будешь страдать. Но при этом ты будешь расти. Станешь сильнее, чем кто-либо мог представить. И когда придёт время, ты будешь стоять рядом со мной на вершине нового мира. — Я готов, — ответил Ичиго. Айзен улыбнулся. — Я знаю. Ты всегда был готов. Даже когда сам не понимал этого. Он вернулся к столу и взял бокал. — Завтра я проведу собрание. Мы обсудим дальнейшие планы. До полного пробуждения Хогьёку осталось меньше трёх недель. Сообщество Душ наверняка попытается нанести удар до этого. Мы должны быть готовы. — Мы сделаем все возможное. — Не сомневаюсь. — Айзен поднял бокал в безмолвном тосте. — За тебя, Десятый Эспада. За твою верность, силу и твоё будущее. Ичиго не ответил. Он просто кивнул и вскоре вышел из кабинета. В глубине души, в клетке, куда он запер старые чувства, что-то дрогнуло от осознания. Его путь был выбран. Его мост сожжён, и назад дороги не было. Он и не хотел назад. Он хотел вперёд. К новым битвам. К новой силе. К новому миру, который построит Айзен. А его друзья... они останутся в прошлом. Там, где им и место.