Фикция на двоих

То, что Пак Чимин и Мин Юнги на дух друг друга не переносят, было главной негласной аксиомой факультета искусств. ​Чимин был звездой кафедры современной хореографии — яркий, громкий, с идеальной осанкой и привычкой забирать всё внимание в любой комнате, куда бы он ни вошел. Юнги же, старшекурсник с кафедры композиции, предпочитал существовать в полумраке звукозаписывающих студий, пил слишком много черного кофе и смотрел на всех с таким видом, будто они мешали ему разгадать тайну мироздания. ​Их вражда началась на первом курсе Чимина из-за банальной драки за бронь лучшей репетиционной аудитории, и с тех пор переросла в холодную войну. Они обменивались ядовитыми комментариями на общих лекциях, саботировали презентации друг друга и соревновались за гранты так яростно, будто от этого зависела их жизнь. ​Так было до злополучного утра вторника. ​Чимин сидел в студенческом кафетерии, ковыряя вилкой салат, когда его телефон завибрировал от уведомления в общем чате потока. Следом пришло личное сообщение от Тэхёна — его лучшего друга, который сейчас сидел напротив и почему-то давился шоколадным молоком, пытаясь сдержать истерический смех. ​Тэ-Тэ: Ты просто обязан это прочитать. Ссылка ниже. ​Чимин подозрительно прищурился, глядя на Тэхёна, который уже спрятал лицо в ладонях, сотрясаясь от беззвучного хохота. Рядом с Тэхёном сидел первокурсник Чонгук, выглядевший одновременно напуганным и заинтригованным. ​— Что там? — вздохнул Чимин, открывая ссылку. ​Она вела на анонимный студенческий форум. Заголовок гласил: «За закрытыми дверями аудитории 304: Симфония ненависти и страсти». ​Чимин пробежался глазами по первым строчкам, и его брови поползли вверх. ​«Мин Юнги снова бросил на него этот убийственный взгляд. Все думали, что это от ненависти. Но только Чимин знал, как горят эти темные глаза, когда они остаются одни в пустой студии. "Ты снова опоздал, Пак", — прорычал Юнги, делая шаг вперед и вжимая его в прохладную стену...» ​Чимин поперхнулся воздухом. Экран телефона чуть не выскользнул из его ослабевших пальцев. ​— Какого... — прохрипел он, чувствуя, как краска заливает шею и щеки. — Что это за бред?! Кто это написал?! ​— Это висит в топе форума уже два часа, — выдавил Тэхён сквозь слезы. — Там уже сорок комментариев. Люди делают ставки, кто из вас сорвется первым. ​— Хосок-хён сказал, что это написали девчонки с литературного, — робко добавил Чонгук. — Они говорят, что между вами «искрит неразрешенное сексуальное напряжение». ​Чимин хотел крикнуть, что между ними искрит только взаимное желание скинуть друг друга с крыши кампуса, но тут дверь кафетерия распахнулась. ​Вошел Мин Юнги. В своей привычной черной толстовке, с наушниками на шее и стаканом ледяного американо. Он шел к своему столику, где его уже ждали Намджун и Сокджин. Джин, заметив друга, широко ухмыльнулся и похлопал по месту рядом с собой, явно с трудом сдерживая смех. Намджун просто тактично отвел взгляд в потолок. ​Юнги сел, бросил рюкзак на пол и, нахмурившись, посмотрел на друзей. Джин молча придвинул к нему свой планшет. ​Чимин наблюдал с другого конца зала, как Юнги читает. Как его глаза сужаются. Как он медленно, очень медленно поднимает взгляд. ​Их глаза встретились. ​Обычно в таких ситуациях Чимин бы закатил глаза или показал средний палец под столом. Юнги бы скривился в презрительной усмешке. Но сейчас... сейчас всё было иначе. ​Чимин вдруг вспомнил строчку из фанфика про «тяжелое дыхание и мозолистые пальцы музыканта», и его бросило в жар. Юнги, судя по тому, как он судорожно сглотнул и отвел взгляд, покраснев до кончиков ушей, вспомнил что-то не менее компрометирующее. ​Это было абсолютно глупо. Это была неправда. Фикция. Больная фантазия скучающих студентов. ​Но когда на следующей совместной лекции по истории искусств они случайно потянулись за одним и тем же маркером и их пальцы соприкоснулись, оба отдернули руки так резко, словно обожглись. ​Слухи росли как снежный ком. На форуме появлялись новые главы. Их стычки в коридорах из громких скандалов превратились во что-то странное: напряженное молчание, случайные взгляды, неловкие переминания с ноги на ногу. ​Вражда никуда не исчезла, но теперь к ней примешалось что-то совершенно новое, что заставляло сердце Чимина биться быстрее каждый раз, когда он видел знакомую черную макушку в толпе. И ему казалось, что Юнги чувствует то же самое. Прошло две недели. Напряжение между ними достигло такой концентрации, что, казалось, от одной искры взорвется весь кампус. Фанфик на форуме оброс десятками глав, и каждая новая деталь, каждая придуманная сцена заставляла их обоих скрежетать зубами от злости. Они не сдались. Наоборот — их война стала еще более жестокой, изощренной и... странно личной. ​Был вечер пятницы. Кампус опустел, за окном хлестал осенний дождь. Чимин, вымотанный до предела после репетиции, шел по темному коридору. Проходя мимо аудитории 304, он услышал резкие, агрессивные аккорды. Юнги лупил по клавишам так, словно хотел их сломать. ​Чимин толкнул дверь. Он не собирался мириться. Он собирался высказать Мину всё, что думает о его саботаже на вчерашнем семинаре. ​Юнги резко оборвал игру. Его глаза потемнели от ярости, когда он увидел на пороге взмыленного, тяжело дышащего танцора. ​— Какого черта тебе нужно, Пак? — прорычал Юнги, поднимаясь с места. — Пришел проверить, не повесился ли я от твоей бездарной презентации? ​— Пришел сказать, что ты ублюдок, Мин, — огрызнулся Чимин, делая шаг внутрь. — Ты специально подменил мои слайды. Ты играешь грязно. ​— Я играю на победу. А ты просто слишком много отвлекаешься на то, чтобы строить мне глазки в столовой, — Юнги криво усмехнулся, сокращая расстояние между ними. ​— Я?! Строю глазки?! — Чимин вспыхнул от гнева и шагнул навстречу, так что они оказались вплотную друг к другу. — Да меня от тебя тошнит! Ты невыносимый, заносчивый мудак, который думает, что ему всё дозволено! ​— Тогда почему ты стоишь так близко, Пак? — голос Юнги упал до хриплого шепота. Он смотрел прямо на губы Чимина, и в этом взгляде не было ни капли нежности — только голод и желание победить. — Почему ты дрожишь, когда я просто стою рядом? ​— Пошел ты к черту, — выплюнул Чимин и с силой толкнул Юнги в грудь. ​Но Юнги даже не сдвинулся. Вместо этого он перехватил запястья Чимина, с силой дернул на себя и впечатал его спиной в тяжелую дубовую дверь. Замок сухо щелкнул. ​— Пусти, — прошипел Чимин, пытаясь вырваться, но хватка музыканта была железной. ​— Заставь меня, — бросил Юнги вызов и в следующую секунду впился в его губы. ​Это не было похоже на романтику из фанфиков. Это было столкновение на поражение. Поцелуй был грубым, злым, с привкусом крови, потому что Чимин тут же укусил Юнги за нижнюю губу. Старший глухо зарычал, свободной рукой зарываясь в волосы танцора и больно оттягивая их назад, заставляя открыть рот шире. ​Чимин не сдавался. Высвободив руки, он схватил Юнги за воротник рубашки, притягивая еще ближе, отвечая на агрессию с той же яростью. Они буквально рвали друг на друге одежду. Треск пуговиц потонул в шуме дождя за окном. ​— Ненавижу тебя, — задыхаясь, прошептал Чимин, когда Юнги перешел на его шею, оставляя багровые, почти болезненные засосы на чувствительной коже. ​— Взаимно, — тяжело выдохнул Юнги. Он резко развернул Чимина, толкая его грудью к холодной стене студии. ​Чимин тихо ругнулся, когда Юнги без церемоний стянул с него спортивные штаны. Танцор уперся руками в стену, его мышцы напряглись от сопротивления, но бедра предательски подались назад, навстречу горячему телу старшего. ​У них не было времени на нежность. Юнги использовал смазку, найденную в рюкзаке, и вошел в него — резко, почти жестоко. Чимин вскрикнул, до побеления костяшек впиваясь пальцами в звукоизоляционную обивку стены. ​— Больно? — с издевкой выдохнул Юнги ему на ухо, начиная двигаться. Медленно, тягуче, мучая их обоих. — Можешь умолять меня остановиться, Пак. Скажи, что сдаешься. ​— Скорее... сдохну, — простонал Чимин, скрипя зубами. Он резко подался назад, насаживаясь глубже, перехватывая инициативу, заставляя Юнги сбиться с ритма и тихо выругаться. — Двигайся, Мин... или силенок не хватает? ​Этот комментарий стал последней каплей. Юнги схватил Чимина за бедра с такой силой, что там точно должны были остаться синяки, и начал вколачиваться в него в бешеном, рваном темпе. Звуки шлепков кожи о кожу эхом разлетались по пустой аудитории. ​Они боролись даже сейчас. Чимин отказывался стонать в голос, кусая свои губы до крови, пытаясь сохранить остатки гордости, пока Юнги безжалостно бил по его самым чувствительным точкам, стремясь сломать этот контроль. Танцор выгнулся дугой, его ногти оставляли глубокие царапины на руках Юнги, державших его. ​— Скажи это, — требовал Юнги, ускоряясь, заставляя Чимина терять связь с реальностью. — Скажи, чье это место. ​— Иди... нахер! — всхлипнул Чимин, не в силах сдерживать дрожь. Возбуждение скрутило живот тугим узлом. Он обхватил себя рукой, отчаянно двигаясь в такт грубым толчкам Юнги. ​Они сорвались почти одновременно. Чимин кончил с задушенным криком, роняя голову на руки, чувствуя, как ноги отказываются его держать. Юнги с хриплым, животным рычанием излился внутри него, наваливаясь тяжелым телом на спину младшего и тяжело дыша ему в макушку. ​Несколько долгих минут тишину нарушало только их бешеное дыхание. ​Как только силы немного вернулись, Чимин резко оттолкнулся от стены, заставляя Юнги отстраниться. Он не смотрел на музыканта. Молча натянул белье и штаны, трясущимися руками поправляя сбившуюся футболку. ​Юнги тоже молчал, застегивая джинсы. На его губе запеклась кровь от укуса Чимина, а ворот рубашки был безнадежно испорчен. ​Чимин поднял свой рюкзак, закинул его на плечо и наконец посмотрел на старшего. Его глаза всё еще блестели от пережитого оргазма, но взгляд был холодным и упрямым. ​— Это ничего не меняет, Мин, — чеканя каждое слово, произнес Чимин. — На конкурсе грантов на следующей неделе я размажу тебя по стенке. ​Юнги стер каплю крови с губы большим пальцем и криво, хищно усмехнулся. В его глазах горел тот же соревновательный азарт. ​— Попробуй, Пак. Жду не дождусь, чтобы снова увидеть, как ты скулишь от поражения. ​Чимин показал ему средний палец и вышел из студии, громко хлопнув дверью. ​Их война не закончилась. Она только что вышла на совершенно новый, чертовски опасный уровень.