Imprinted

Стекло разбитых витрин хрустит под подошвой, привлекая непрошенное внимание. Еще вчера здесь кипела жизнь, магазинчики поменьше сводили концы с концами, сетевые гиганты втюхивали раззявам очередную чепуху по акции три по цене четырех, дети выпрашивали у уставших матерей карточку с робаксами, пока их отцы потягивали пенное, поглядывая на молоденьких продавщиц в ювелирном, а подростки оккупировали очередной уголок молла, донимая прохожих гоготом и обсуждением тиктоков. Сегодня же Бог, по воспоминаниям Киры и до того избегавший этот город енотов, окончательно покинул американскую землю. Весь ли штат погряз в кошмаре, вся ли Земля, оставалось только гадать – связи не было. Никакой. Совсем рядом раздался рык, больше напоминающий стон, и по рукам побежали мурашки. К такому нельзя привыкнуть. Точно не за двенадцать часов. Стараясь ступать бесшумно, Кира направилась к первому за что зацепились глаза – музыкальный магазин. Разбитые витрины и дорожка из спекшейся крови на удивление выглядели безопаснее чем остальные магазины на этаже. Хлюпая юшкой по кафелю, Кира заглянула внутрь. Часть пластинок и CD разбросана по полу, тут и там кровь, но постер Stray Kids чудесным образом оказался невредим. — Сабрину Карпентер то за что… — пробормотала Кира, оглядывая разрушенный стенд с ее новым альбомом. Взгляд скользнул за прилавок. Мальчишка, совсем молодой, в потасканной кепке Hard Rock cafe и фирменной рубашке магазина, мертвыми глазами уставился в потолок. В его шею кто-то впился, растерзав ту в клочья, а затем откусил часть лица. — Господи… Земля тебе пухом. Будни тебе отпуском. Ты только не вставай. Справа раздался скрип, а сразу за ним шлепок. Не сдержав эмоций, а на деле просто не успев привыкнуть к новой жизни, Кира вскрикнула. Она покосилась на консультанта, но тот оставался неподвижен. Резким движением руки она направила свет фонарика направо. Ничего. Открытая дверь коморки. Свет скользнул вниз. На полу лежал картонный мужчина. Краски выцвели, но ослепительная улыбка не потускнела. Это лицо она узнала сразу. Это лицо еще пару лет назад сияло глупостью и очарованием на каждом баннере, в каждой рекламе, в каждом топе Спотифай. Пока однажды не случился скандал с обвинениями. Пока самовлюбленного, но в лучшем смысле простого дурочка не отменили. Пока он не пропал без вести. Джеймс Даймонд, алмаз которому не хватило прочности. — С ума сойти… Даймонд? Ты? — Кира беззвучно посмеялась, присаживаясь на корточки рядом с новым другом. Трясущимися от страха, усталости и голода руками она стерла пыль с идеального лица, — Упал духом, смотрю? Устал и сдался? Или просто отдыхаешь? Ты смотри, я же завидую. Сейчас как лягу рядом, а что дальше-то? Печальный финал. Мы же не для этого боролись. Кира подняла картонного друга с пола и аккуратно облокотила о стену. С нежностью она еще раз протерла высокие загорелые скулы Джеймса. — Не время сдаваться, Даймонд. Я хочу верить, что ты жив. Что ты ушел в подполье, а не в мир иной. Что ты не сдался и справился. А ты верь в меня. Верь, что я смогу. Не знаю, правда, что, но смогу. Дожить до интернета, да? Кира посветила в кладовку. В коробке пылились нераспроданные диски его последнего альбома. Она взяла один из них, большой палец погладил фото на обложке. — Они реально продавали CD в эпоху Спотифай… — Кира подняла взгляд на Джеймса, — Давай уговор. Я выживаю и наконец слушаю твой альбом. А ты рвешь глотку как в последний раз, чтоб я заплакала от счастья, чтоб побежала фанфики про нас писать. Даже неприличные. Особенно неприличные. Диск полетел в рюкзак. Указательный палец уткнулся в картонную грудь. — Базар? То-то же. И чтоб больше не падал. Тем более духом. Она в последний раз окинула взглядом фигуру. Красивый, поганец. Жаль, что не живой.