Imprinted

На первом этаже молла раскинулся скромный по сравнению с обособленными от других зданий Волмарт. Генераторы питания доблестно поддерживали работу морозилок и лампочек, но, к сожалению, посетители были слишком заняты поиском живого мяса, чтобы выразить благодарность освещению и нерастаявшему мороженому. В отделе завтраков раздался ужасающий крик. Некто, то ли девушка, то ли молодой парень, по голосу было не понять, отчаянно умолял о пощаде тех, кому не знакомы ни речь, ни сострадание. Кира побледнела, голодная боль быстро превратилась в тошноту, а уставшее тело бросило в жар. Звуки пытки не прекращались. Невозможность увидеть сцену, скрытую несколькими рядами подгузников и детского питания, вырисовывала в разуме сцены, которые Кира всегда избегала в фильмах. Гуро. Кровь. Мясо. Отделившийся от тела шмат кожи. Может, лопнувший от тупых резцов мертвеца прямо в черепе глаз. Или погнутые наружу ногти, так безуспешно пытавшиеся зацепиться за скользкий от крови кафель. Испытывали ли монстры наслаждение? Или, подобно ужу пожирающему лягушку, выполняли волю природы? «Но я-то не уж. Я человек.» Мысль отрезвила, и руки сами сжались вокруг биты. Казалось, мораль придала Кире сил, отпугнув и жар, и тошноту, даруя уже часов 12 как потерянную уверенность. Трупный запах, перемешанный с собственным потом, перестал заострять на себе внимание, давая возможность пробиться сладкому, успокаивающему аромату, эффект которого сравним с легким опьянением. Наверное, кто-то разбил духи. А может так пахнет человечность. Она разогнулась, показывая покрытое ссадинами тело из-за морозилки. За спиной раздался хлопок — раздвижная дверца этого же морозильника. Кира замерла. — Ты ей уже не поможешь. Да и смысл, даже если спасти, все равно станет… ну… эээгхххх, — юный, даже мальчишечий голос за спиной пытался повторить хрип восставшего мертвеца. Кира не рискнула обернуться. — …ты сейчас зомби из майнкрафта спародировал? — КЛАСС, Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ВЫКУПИШЬ ОТСЫЛКУ!! По тебе это видно! — Блять, не ори! — Кира резко развернулась, и чуть не выронила биту. Возможно, это от сладкого запаха. Возможно, потому что его ослепительная улыбка грозилась сжечь ее сетчатку, а несправедливо пышные ресницы глуповато хлопали, делая эффект от 32 белоснежных зубов еще сильнее. Возможно, ее насторожило, что атлетичное тело под два метра было покрыто кровью, а владелец как ни в чем не бывало слизывал мороженое с пластиковой ложечки. Или, потому что владельцем этого тела был Джеймс Мать Его Даймонд. Тот самый. С картонки. — Смотри, смотри! Эрррккхххх, хащ-хащ, эааа, — он выставил руки, в одной из которой были зажаты ложка и ванночка с мороженым, и начал повторять карикатурные движения зомби, сопровождая их все той же озвучкой из майнкрафта и нахмуренными бровями, — …тебе не понравилось? Стеклянный взгляд Киры его, очевидно, расстроил. Двухметровый накаченный пацан звучал обиженно, и эти хрупкие нотки в его голосе заставили Киру испытать стыд и сочувствие. — Нет, нет, очень талантливо, молодец. Видно, что ты играл… в майнкрафт? — Джеймс выдохнул, и Кира тоже испытала облегчение. Бита, в отличие от Киры, была наконец опущена, — Слушай, здоровяк, ты…ты моя тульпа? Очередная ложка мороженого отправилась в рот. Джеймс, причмокивая, задумался, и сделал это настолько очаровательно, что Киру потянуло блевать: брови вновь нахмурились, взгляд устремился в левый верхний угол, а губки сложились бантиком. Он выглядел как самый глупенький и безобидный котенок на свете, разве что на этом котенке была чужая кровь. — М-м-м-м, я не знаю, что такое тульпа. Это новый сленг? — он пренебрежительно взмахнул рукой и вновь отправил в рот мороженое, — Прости, я немного отстал от интернета. Может быть я и твоя тульпа, но я на тысячу квидрарпиллионов процентов уверен, что я твой краш. Так же еще говорят? Или это уже кринж? — глаза округлились в панике, — ИЛИ КРИНЖ СТАЛ КРИНЖОМ?! Ты должна мне все рассказать! Я чувствую себя бумером или типа того, ты вообще можешь представить, чтобы «Джеймс Даймонд» и «отстал от трендов» стояли в одном предложении… Он продолжил трещать об имидже в интернете, но Кира толком не слушала. Ее глаза медленно скользили по этому феномену, притворившемся человеком. Первое, что бросалось в глаза, было его одеждой. А точнее, ее отсутствие. В конце сентября. Он стоял перед ней босоногий, с голой грудью и, слава всевышнему, хотя бы в штанах. Обыкновенные хлопковые спортивки серого цвета, покрытые грязью и кровью, чья резинка так вкусно впивалась в тело прямо под косыми мышцами живота… Кира насильно перевела взгляд обратно на лицо. Господи, он почти не изменился. Ни щетины, ни следов усталости, но былое сияние пропало. Он выглядел бледнее чем на плакатах. Глаза сияли, но это выглядело неестественно и, в какой-то степени пугающе. — Нет такого числа. Джеймс замолчал. — Чего? — Нет такого числа. — Какого числа? — Квидрапиллион. Нет такого числа. Правильно говорить квадриллион. Джеймс нахмурился, пытаясь понять как числа могут быть связаны с его монологом о влиянии правильного использования сленга на восприятие сексуальности артиста. Кира вздохнула. Кажется, он забыл, о чем говорил всего минуту назад. — Ты сказал, что на тысячу квидрапиллионов процентов уверен, что ты мой краш. А правильно говорить квадриллионов. Джеймс звонко рассмеялся, хватаясь за живот. — Ты меня почти подловила! Я не мог сказать такой бред, я же не тупица. «Квидрапиллион», ха! Я вообще не рискую называть числа больше ста, — он наклонился к ее лицу и заговорчески прошептал, — большое количество цифр меня пугает… кроме просмотров на клипах. Там я люблю все циферки от одного до ста! — Сто — это не цифра. Он снова рассмеялся. — Ага, это типа буква? Но, кстати, я знаю как из цифр составить слова! Восемь, ноль, ноль восемь, пять. Получается BOOBS. Круто? Его улыбка не выглядела ироничной. Наоборот, он гордился этим знанием, этой силой связывать миры арифметики и слов. Крик мученицы затих. Лиминальность наполненного монстрами зала на контрасте с непосредственностью, даже жизнерадостностью Джеймса наполняла душу безысходностью. Непонимание происходящего, полное отсутствие контроля и феноменальная скорость распространения чумы вызывали космический ужас. Кира чувствовала себя игроком, которому не дали ни правил, ни инструкций. Сам факт, что ее сердце еще бьется, что она стоит в отделе заморозки, что человек перед ней не осознает ужаса, который испытывает она – все это сводило с ума. Впервые с начала катастрофы она заплакала. Джеймс растерянно уставился на свернувшуюся в кулек на корточках девочку, не понимая как правильно к ней подступиться. — Хей, хей, я тебя обидел? — он тоже сел на корточки, — Я, я не хотел! Я хотел тебя повеселить, клянусь! Тебя расстроило слово BOOBS? Я больше не буду его говорить! Клянусь, никаких больше бубсов! — он застонал, откидывая голову назад, — Я снова его сказал! Прости! Все, больше не буду! Это слово не слетит с моих губ! Клянусь! Слово скаута? Я был отличным скаутом, поэтому ты можешь доверять моему слову! Честно! Она успокоилась и уперлась спиной в морозильник, опуская зад на грязный кровавый пол. Джеймс тут же повторил ее позу. Рукавом кофты Кира стерла сопли с носа. — Все хорошо. Бубсы это круто. Джеймс перевернулся на бок, упираясь виском в стенку морозильника. Его переживание казалось искренним и даже детским. — А почему тогда ты плачешь? — Потому что мне страшно. — Страшно? Тебе? Но ты так умело пробиралась по этажам молла. Так юрко избегала этих… эррггхх, — он снова показал карикатуру на зомби, и Кира не смогла сдержать пропитанный усталостью смех, — Мне казалось, для такого нужно хладнокровие. Я сразу решил, что ты очень крутая, типа как Лара Крофт или Черепашки Ниндзя если бы они были девочками. Мягкая улыбка Киры заставила глаза Джеймса засиять еще ярче. — Я не думаю, что я крутая… Стоп. Ты следил за мной? Все ее тело напряглось, а бита инстинктивно оказалась наготове. Джеймса, кажется, это вовсе не смутило. Он продолжил смотреть на нее тем же мягким, мечтательным взглядом, и не будь он тем самым Джеймсом, а она грязной, воняющей потом Кирой, Кира бы решила, что он влюбился. — Я увидел, как ты подняла мою картонку. Как нежно ты со мной говорила. Как заботливо стерла грязь с моего лица.  Я слышал каждое слово. Я вдруг понял, что ничего не потеряно, что все только началось. «Не время сдаваться, Даймонд». Как раз когда у меня опустились руки. Хотя, честно говоря, два года как у меня опустились руки. И тут вдруг ты протягиваешь мне руку, несмотря на мое отсутствие, несмотря на грязные скандалы, несмотря на то, кем я стал, несмотря на то что это даже был не я, — его глаза наполнились слезами. Самими искренними мальчишечьими слезами. Зрачки расширились, почти перекрывая зелено-карию радужку, а голос дрогнул, — Спасибо. Я обещаю, ты выживешь, и я спою тебе изо всех сил. И ты напишешь про нас любые фанфики. Даже самые грязные. Особенно самые грязные. Они одновременно засмеялись, тихо и тепло, как старые знакомые. Кира кивнула. Ее уставшая от холода страха грудь пыталась не разорваться от тепла слов Джеймса, от его честной благодарности. Он скорчил мину, как будто вспомнил что-то важное, и полез рыться по карманам, которых, вообще-то было всего два. Через секунду в его руке оказался перманентный маркер, а на лице растянулась идиотская в лучшем смысле улыбка. — Хочешь автограф? — … ты носишь с собой маркер? Сейчас? В эпицентре катастрофы? По лицу Джеймса стало ясно, что глупее вопроса ему не задавали. — Конечно! А что, если я встречу фанатов? Как я встретил тебя, например. Не дожидаясь ответа, он зубами открыл колпачок и схватил ее руку, щекоча влажным кончиком предплечье. Его ладони оказались на удивление горячими. — Я не утверждала, что фанатею по тебе, — Кира выгнула руку в попытке разглядеть, что такого он ей намалевал. На коже красовалась элегантная надпись курсивом - «James 💎», — Без обид, но как ты вообще живой? Тут, в Ракун Сити? В таком виде? На его лице проскользнуло напряжение, которое он тут же скрыл за самодовольной улыбкой. — Но ведь ты обещала послушать мой альбом. И если я в чем-то и уверен, так это в том, что после моего альбома не зафанатеть по мне невозможно. Вопрос, он, конечно, проигнорировал. Наседать Кира, конечно, не стала. — Для этого мне надо выжить. — Это самая простая часть плана, поверь, — на его лице появилась несвойственная серьезность, которой за все время со встречи Джеймс ни разу не показывал, — А вот с твоими волосами надо будет повозиться. Я знаю отличного мастера по кератину, если мои связи еще актуальны, конечно… Брови Джеймса взмывают вверх от неожиданности, когда он слышит смех Киры. Он снова расплывается в мягкой улыбке. — Я собираюсь своровать рюкзак, хоть обычно я и избегаю рюкзаков в гардеробе, и набить его протеиновыми батончиками и Doritos. То, с какой теплотой он разглядывал ее лицо, как мягко звучал его голос, заставило гусениц в ее в животе наконец превратиться в бабочек. Если не сейчас, то уже не в этой жизни. Если не с красавцем-здоровяком, уверенным что сто — это цифра, а не число, то уже ни с кем. — Тогда я возьму попить. Эти батончики на вкус как пластилин. — Ты читаешь мои мысли! Мы созданы друг для друга, тебе не кажется? Кира снова рассмеялась.