Imprinted

Отдел с одеждой выглядел адекватно по меркам ситуации: часть вещей валялась по полу, как и вешалки, на которых они когда-то висели. Часть разбросана на полках, а что-то на удивление сохранилось в первозданном виде – без пятен крови и почти не мятое. Мертвые ублюдки остались среди Lucky Charms и прочих глазированных колечек, здесь же было спокойно. Ни живых, ни мертвых, не считая не замолкающего дурочка с голым торсом и девочки с битой. Они уселись на пол, прямо на потерявшие товарный вид худи, и смаковали трюфельное мороженое. Тревога от осознания сложившейся в Раккун Сити (а может и во всей Америке) ситуации утихала на фоне их беседы. Кира говорила исключительно шепотом, но Джеймс забывался, то и дело повышая свой звонкий юношеский голос. — … и это я понять еще могу, но почему ты, блять, голый? — Я не голый! Я в штанах! Да, это обычная Zara с полиэстером, но как хорошо сидят, да? Классно подчеркивают пресс, — Джеймс легонько закусывает язык между зубов, придавая своей улыбке хулиганский, заигрывающий оттенок, и начинает пальцем вырисовывать контуры мышц на животе. — Какой же ты самовлюбленный, господи. Но, ладно, ладно, пресс у тебя сочный. — Годы тренировок, малыш. Этим прессом я могу колоть орехи… или так про пресс не говорят? Снова нахмуренные в замешательстве бровки. Это искреннее недоумение на лице очаровывала в разы сильнее его оголенного торса. А как он пах, господи. Сладость материнского молока, смешанная с трогающим душу… она не могла вспомнить, что это, да и чем бы оно ни было, Кира была уверенна, что именно этой ядерной смесью пахла бы ее Амортенция. — Нет, ну, свэг имеется. Ты парень вкусный, только как тебе такому босоногому бандиту не холодно? Я даже в кофте мерзну, а ты без пяти секунд голопопик… —ТЕБЕ ХОЛОДНО? — он не дает ей закончить и выхватывает из рук мороженое, но увидев сердитый взгляд Киры, переходит на шепот, — Почему не сказала, что мерзнешь? Еще и мороженое ешь. А говорят я глупый. Ну-ка дай, — его рука потянулась к ее носу. Горячие (действительно горячие) пальцы сомкнулись вокруг пяточка, — И ТЫ ЕШЬ МОРОЖЕНОЕ? То есть, — он снова понизил голос, — и ты ешь мороженое? С ледяным-то носом? Джеймс нахмурился, в этот раз почти что рассерженно, и выкинул мороженое через плечо. Пластиковый лоток с грохотом ударился о кафель где-то вне области зрения двоих. Теперь рассердилась уже Кира. — Ты нормальный? Я не доела, и вообще, сейчас на шум прибежит какая-нибудь мразь! Глаза Джеймса тут же сделались щенячьими. Его сладкий запах снова ударил в нос. — Я просто волнуюсь за тебя! Вдруг ты заболеешь? Вдруг тебе станет плохо? — Поэтому ты решил швыряться моими вещами? — злиться на него становилось физически сложно, —Еще и попутно ставя нас обоих под угрозу? К их счастью, на грохот пока никто не пришел. Джеймс отвел взгляд в пол, параллельно нервно ковыряя кутикулу. — Ну, технически, это не твоя вещь, ты же не оплачивала это мороженое… — Джеймс! — Ну вот, теперь ты меня ненавидишь! — он будто и не преувеличивал в своих переживаниях, будто воспринимал каждую негативную реакцию как полный провал и повод для презрения его. Сердце Киры защемило. — Нет, я просто не уважаю такие движения. — Ты больше не уважаешь меня? — Я такого не говорила. — Но ты подумала! — Нет. — Да! — Мне лучше знать, о чем я думаю. — Мне лучше знать, что ты думаешь обо мне. — Я не думаю о тебе. — Все думают обо мне. — Мир не крутится вокруг тебя! Джеймс выглядел обезоружено. Голос зазвучал неестественно для его яркой натуры тихо. — …я просто хотел позаботиться о тебе. Перегнул? — Есть такое. — Прости. — Прощу, если это не повторится. А если повториться, то смысл прощать? — А если… если повторится чуть слабее? И ты скажешь: «Джеймс, я же говорила так не делать!», а я скажу: «Ой, да, прости, я буду контролировать свое поведение лучше!», и так из разу в раз, пока я окончательно не переучу себя? Кира моргнула. —…о таком раскладе я не думала. Да, наверное? Джеймс снова засиял. — Значит при регулярной работе над собой я смогу вернуть твое доверие! Ура! — он принял шутливо-важный вид, — Я, между прочим, был в терапии. Точнее, смотрел видео на ютубе. Почти одно и то же. Кира устало усмехнулась, и Джеймс растаял. — Эй, можно я тебя погрею? Чтобы ты точно не заболела? Кира не совсем поняла, что он имел ввиду. — Ну… погрей? Джеймс пододвинулся ближе, и его руки медленно, будто боясь напугать Киру, пролезли под худи сомкнулись вокруг ее спины. Даже через футболку чувствовалось насколько неестественно горячее его тело. Сладкий аромат стал еще сильнее, особенно успокаивающая нотка, так напоминавшая материнское молоко, и сознание Киры помутнело, подчинясь теплу и притяжению Даймонда. Она устало уткнулась носом в его ключицы. Большие, но утонченные руки начали нежно поглаживать ее спину, и Кира почувствовала, как наливаются свинцом веки. Джеймс начал еле заметно мурлыкать одну из своих старых песен, не произнося слов, лишь выдавливая на выдохе тихую мелодию. Уже на припеве Кира ушла в сон.