Моя милая Ваньнин

Металлический ключ застрял в замке и отказывался поворачиваться. Мо Жань выругалась себе под нос, крепко сжав челюсти. Это были мучительные, до боли долгие пять часов, проведённые в этом душном зале заседаний, где она слушала, как старики спорят о территориях и маршрутах поставок. Всё то время её мысли были где-то в совершенно другом месте. Здесь. В этом пентхаусе. С резким, нетерпеливым толчком замок наконец щёлкнул. "Бесполезный кусок металла." – подумала она, открывая тяжёлую дверь из красного дерева. Ничто не помешает ей овладеть тем, что принадлежит ей. Она без колебаний сбросила свои острые шпильки. Дорогие туфли были небрежно откинуты на деревянный пол. У неё не было ни времени, ни желания аккуратно ставить их на полочку. В тот момент, когда она вошла в тускло освещëнную гостиную, её уши наполнил низкий, механический гул мотора. Это был ритмичный, неумолимый звук и он мгновенно возродил тепло в животе. Вот она. Её Ваньнин. Мо Жань остановилась, прислонившись к косяку прохода, чтобы насладиться видом. Чу Ваннин была потрясающе красива. Её кожа, обычно такая бледная и недоступная, теперь была залита глубоким, лихорадочно-розовым румянцем. Её темные волосы были растрëпаны, пропитаны потом, прилипшие к шее и плечам. Толстая чёрная повязка закрывала ей глаза, погружая в кромешную темноту, а блестящий кляп широко растягивал её чувственные губы. Её руки были крепко связаны за спиной толстой веревкой, а лодыжки вместе, чтобы исключить возможность побега. И она всё ещё сидела верхом на этом аппарате. В течение пяти часов толстый резиновый фаллоимитатор безжалостно, ритмично входил и выходил из её влажной киски. Ваньнин даже не пыталась сопротивляться. Она уже попросту не могла. Её бёдра сильно дрожали с каждым механическим движением, мышцы спазмировали после бесчисленных, не зафиксированных оргазмов. Всё, что она могла сделать, это обмякнуть, тяжело дышать и издавать влажные, прерывистые стоны через кляп. Она была совершенно, абсолютно сломлена. Именно такой Мо Жань любила её видеть. На губах Мо Жань расцвела мрачная, собственническая улыбка. Тепло внизу живота переросло в резкую, настойчивую пульсацию. Она бесшумно двинулась по ворстистому ковру и подошла к аппарату сзади. Ваньнин не знала о её присутствии, пока Мо Жань не опустилась на колени прямо за ней. Она прижалась всем телом к ​​потной, дрожащей спине Ваннин, позволяя мягкой, тяжёлой тяжести собственной груди упираться в лопатки старшей женщины. Ваньнин издала испуганный, приглушённый вздох, её тело дёрнулось, пытаясь вырваться из оков. — Соскучилась по мне? — прошептала Мо Жань. Её голос, похожий на тёмное бархатное мурлыканье, ласкал ухо Ваньнин. Ваньнин всхлипнула, из её горла вырвался жалкий, молящий звук. Мо Жань усмехнулась, обведя рукой линию её талии. Она легонько провела острым, ухоженным ногтëм по мягкому, дрожащему животу, чувствуя, как у Ваньнин перехватывает дыхание от паники. Рука Мо Жань не остановилась. Она скользнула ниже прямо туда, где толстый резиновый член бесконечно скользил внутрь и наружу ее мокрой от возбуждения вагины. Её пальцы нащупали набухший, сверхчувствительный бугорок клитора Ваньнин, влажный от ее собственного возбуждения, и сильно потерли его. Громкий, сдавленный крик вырвался сквозь кляп. Спина Ваньнин выгнулась, как тетива лука, её бёдра непроизвольно дëрнулись, принимая толчки механики ещё глубже в её истерзанное лоно. — Какая чувствительная, — одобрительно пробормотала Мо Жань, её горячее дыхание обжигало шею Ваньнин. Она протянула руку и нащупала регулятор скорости в основании аппарата. Плавным движением запястья она увеличила скорость на максимум. Машина открыла второе дыхание с оглушительным рёвом, толчки стали быстрыми, яростными и неумолимыми. Ваньнин забилась в конвульсиях, слёзы текли из-под повязки на глазах, голова нервно моталась из стороны в сторону в состоянии невыносимой, чрезмерно возбуждённой агонии. Вид Ваньнин был опьяняющим, но этого было недостаточно. Больше недостаточно. Мо Жань встала, её руки уже были на поясе её строгой юбки-карандаш. Она расстегнула молнию и позволила юбке сползти к ногам, выскользнув из неё вместе с шёлковыми трусиками оставив себя в приталеном пиджаке на голое тело. Вещи полетели в сторону дивана. Она обошла автомат спереди и встала над связанной, извивающейся пленницей. Она наклонилась, грубо схватила Ваньнин за подбородок и с силой подняла её голову. Грудь женщины тяжело вздымалась, слюна скапливалась в уголках губ, стекая по мокрому кляпу. Мо Жань шагнула вперёд, ставя ноги по бокам от дрожащих коленок Чу Ваньнин. Без малейшего колебания она прижала свою ноющую, насквозь мокрую вагину прямо к лицу Ваньнин. Она прижалась клитором к покрытому слюной пластику кляпа, издав глубокий гортанный стон, когда от трения по её позвоночнику пробежали искры. — Чёрт, — выдохнула Мо Жань, закатывая глаза и скользя по твёрдой, скользкой поверхности кляпа Ваньнин. Скользкая, тёплая слюна, покрывающая твёрдый пластик, давала идеальное трение. Она покачивала бёдрами, держа голову Ваньнин на месте используя заткнутый кляпом рот своей пленницы как инструмент для мастурбации. Всё то проклятое собрание мафии, где она сидела среди мужчин, которые считали, что владеют миром, Мо Жань мечтала только об этом. О своей бывшей учительнице, о своей прекрасной, неприкасаемой Чу Ваньнин, превратившейся в беспомощную, слюнявую, нуждающуюся маленькую шлюшку. После нескольких минут мучительно приятного трения Мо Жань отступила назад, тяжело дыша. Её пальцы неуклюже возились с пряжкой на затылке женщины. Шарик выскочил с влажным хлюпаньем и Ваньнин тут же жадно вдохнула воздух, закашлявшись. Её челюсть болезненно тянуло от того, как она была растянута в течение долгого времени. — А-а, — предупредила Мо Жань, безжалостно вцепившись руками в пропитанные потом волосы Ваньнин. — Я не говорила, что ты можешь отдыхать. Прежде чем она успела что-либо сказать, Мо Жань резко подтолкнула её лицо вперёд, уткнув носом и губами Ваньнин прямо в свою влажную, мокрую вагину. — Смотри что ты со мной творишь. Тебе стоит нести ответственность за это. Приберись здесь. — приказала Мо Жань, понизив голос до абсолютного, властного рычания. Ваньнин издала прерывистый, измученный стон, но машина всё ещё неустанно вбивалась внутрь неё, а Мо Жань крепко держала её за волосы. Дрожащая, униженная и совершенно сломленная, Ваньнин открыла рот. Её мягкий, тёплый язык осторожно высунулся, скользя по распухшим складкам Мо Жань. — Такая хорошая девочка. Такая послушная. — прошипела Мо Ран, её бёдра подёргивались, когда она всё глубже проникала в рот Ваннин, полностью подчиняя её себе. Она смотрела вниз на жалкое, прекрасное зрелище женщины, которая когда-то командовала ею, теперь связанной, слепой и жадно обслуживающей её между своих бёдер. — Нравится как эта игрушка ебëт твою узенькую пиздëнку, пока ты так отчаянно лижешь мне? Ты такая грязная маленькая шлюшка для меня, не так ли? Ваньнин застонала. Её язык передавал вибрацию от стонов прямо во влажное влагалище Мо Жань. Она крепче запутала пальцы в тёмных волосах, запрокинув голову назад с торжествующей, зловещей ухмылкой. В этой комнате не было прошлого, не было правил приличия, не было сдерживающих рамок. Была только Мо Жань и прекрасное создание, которое принадлежало исключительно ей. Каждый раз, когда толстый фаллоимитатор входил в измученное лоно Ваннин, тело старшей женщины содрогалось, против воли сильнее выставляя лицо навстречу промежности Мо Жань. Слёзы Ваньнин смешивались со скользкими выделениями, покрывавшими бёдра Мо Жань, её мягкие губы дрожали, когда она послушно лизала сверхчувствительный бугорок клитора. — Ах... чёрт, да. Используй свой прелестный ротик. — прошипела Мо Жань. Она выгнула бёдра, двигаясь вниз, чтобы заставить нос Ваньнин уткнуться в её насквозь мокрые складки. — Вылижи всё тщательно, Золотце. Почувствуй, как сильно ты меня возбуждаешь. Прижатая вплотную к бедрам Мо Жань, Чу Ваньнин издала приглушённый, прерывистый всхлип, но не смела отстраниться. Она не могла. Её запястья напрягались, пытаясь вырваться из толстых веревок, связывавших их за спиной, плечи дрожали от протеста, но язык продолжал работать. Она водила языком по скользкой, дрожащей щели, слизывая её мускусный, сладкий нектар. Дыхание Мо Жань стало прерывистым, воздух застрял в груди. Невероятная, опьяняющая власть, которую она испытывала, когда её бывшая учительница – гордая, неприкасаемая Чу Ваннин – превращалась в плачущую, послушную девочку между её ног, доводила её до предела. Она чувствовала приближение оргазма, тяжёлый, расплавленный жар разливался внизу живота. — Сильнее!— скомандовала Мо Жань, ее голос дрожал от предвкушения, превращаясь в гортанное рычание. Челюсть Ваньнин ещё больше раздвинулась, её губы сомкнулись на её набухшем клиторе. Она всасывала, создавая вакуум, который вызвал сильную волну дрожи по позвоночнику Мо Жань. В ту же самую секунду машина под Ваннин нанесла жестокий, неуступчивый толчок, приподняв связанную женщину на дюйм на встречу. — Блять! — вскрикнула Мо Жань, резко дёрнув бёдрами вперёд. Она крепко обхватила бёдрами голову Чу Ваньнин, прижимая женщину с завязанными глазами к своему паху, и её с силой накрыл оргазм. Её тело содрогалось, ногти впивались в кожу головы Ваньнин, а горячая, скользкая жидкость хлынула из её лона, заливая рот и подбородок женщины. Мо Жань наслаждалась эйфорией. Тяжело дыша, она ощущала мощные, сотрясающие волны удовольствия. Она крепко держала Ваньнин прижатой к себе, заставляя её сглатывать всё, что она ей даёт. Постепенно дрожь утихла. Мо Жань сделала полшага назад, пошатываясь и аккуратно осела на ковёр напротив неё. Голова Ваньнин тут же опустилась вперед. С её распухших губ капала слюна и смазка Мо Жань, грудь поднималась и опускалась в неглубоких, отчаянных вздохах. Под ней машина всё ещё работала, безжалостно карая её чрезмерно возбужденную вагину. Мо Жань смотрела на свой шедевр. Тёмное, порочное удовлетворение поселилось в её груди, заменив жгучую похоть холодной, абсолютной собственнической страстью. Она опустила руку и провела пальцем по влажной линии челюсти Ваньнин. — Умница, Ваньнин. — прошептала Мо Жань. Затем она потянулась к блоку управления. Резким щелчком она отключила устройство. Тихий гул мотора мгновенно стих. Толстый резиновый член остановился, вонзившись до упора глубоко в промокшую, измученную киску Ваньнин. Тишина в комнате была оглушительной. В течение пяти часов всё тело Ваньнин было подстроено под этот неумолимый ритм. Её тело находилось на мучительном краю пропасти, заставляя её испытывать оргазм снова и снова, пока мозг полностью не вышел из строя. Теперь внезапная остановка движений принесла блаженное облегчение. Ваньнин из последних сил задергала ногами, пытаясь освободиться от фиксаторов на лодыжках и закончить эту пытку. Она инстинктивно выгнула бёдра в желании слезть с неё, но жесткая верëвка ничего не давала. Конструкция продолжала растягивать ее. — Ммм? Что случилось, дорогая? — промурлыкала Мо Жань, скрестив руки на груди. Она наблюдала, как покрасневшая кожа Ваньнин покрылась новой волной лихорадочного румянца. — Хочешь ещё? — М-Мо Жань... — голос женщины был прерывистым. Язык был тяжёлым от долговременного нахождения во рту кляпа. Она слепо качала головой, черная повязка на глазах двигалась по влажным вискам. — П-пожалуйста... — Что, пожалуйста? — Мо Жань слегка коснулась дрожащей щеки Ваньнин. — Говори словами, Золотце. Раньше ты была такой красноречивой. Такой властной. Скажи своей глупой ученице чего ты хочешь. Ваньнин прикусила губу, свежая слеза выскользнула из-под тёмной ткани и оставила мокрый след на её покрасневшей щеке. Её гордость была разбита вдребезги на полу пентхауса, полностью раздавленная дизайнерскими туфлями на шпильках Мо Жань. Её тело горело. Тянущая боль исходила изнутри от игрушки, растягивающей ее. — Пожалуйста... — выдавила из себя Ваннин, голос её дрожал, а тело сотрясала сильная дрожь. — Хватит... Умоляю тебя... Мо Жань... пожалуйста... Это слишком... На лице Мо Жань расцвела мрачная, дикая ухмылка. — Разве? Я думала тебе понравилось. Ты так красиво извивалась на нём. А какие звуки ты издавала. Мо Жань не стала включать аппарат. Вместо этого она просунула два пальца прямо между влажными, набухшими половыми губками, над местом, где толстый резиновый стержень находился внутри Ваньнин. Кожа была раскаленной, скользкой от предыдущих часов долбëжки. Мо Жань обошла игрушку стороной, её большой палец нащупал воспалëнный, сверхчувствительный пучок нервов, спрятанный под скользким капюшоном Ваньнин. В тот момент, когда Мо Жань вдавила его Ваньнин вскикнула. Это был не стон; это был чистый, пронзительный крик, вызванный перегрузкой чувств. Палец Мо Жань энергично и быстро поглаживал клитор круговыми движениями, а другой рукой она крепко держала Ваннин за талию, удерживая её на месте. — Кончи для меня, — резко приказала Мо Жань. — Как много ты кончила с момента нашего недолгого расставания? Я, кажется, начинаю завидовать этой железяке. Ваньнин не могла ответить, у неё на это попросту не хватало дыхания. Её позвоночник выгнулся так сильно, что казалось, вот-вот сломается. Связанные руки отчаянно сжимались за спиной, ногти впивались в ладони. Оргазм пронзил её с новой силой, вырывая из горла прерывистый всхлип. Ее внутренние мышцы сжались, как тиски, вокруг неподвижного дилдо, сокращаясь так сильно, что Мо Жань чувствовала судорожное сжатие вагины. Её разум полностью отключался, погружаясь в раскаленную добела пустоту чистых ощущений. Мо Жань продолжала ласкать её, выжимая из неё каждую каплю оргазма, пока Ваньнин не обессилила на столько, что уткнулась ей в плечо. Напряжение оборвалось. Её тело полностью обмякло. В пентхаусе воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабыми, дрожащими рыданиями Ваньнин. Мо Жань отдернула руку, скользкую от выделений Ваньнин. Медленно она протянула руку за голову Ваньнин и развязала повязку с глаз, позволив ей упасть на пол. Глаза Ваньнин были красными от пролитых слёз, рассеяны и чувствительны. Она моргала в тусклом свете стараясь привыкнуть к вернувшемуся зрению, ресницы были мокрыми от слёз. Когда её взгляд наконец встретился с Мо Жань, в её глазах не осталось и следа неповиновения. Ни гнева. Только пустая, сломанная покорность. Мо Жань, не обращая внимания на беспорядок, обняла дрожащие плечи Ваньнин, прижимая обессиленную женщину к своей груди. Ваньнин прижалась щекой к ключице Мо Жань, тихонько вздохнув от усталости и растворившись в объятиях. — Моя Ваньнин, — прошептала Мо Жань, уткнувшись лицом во влажные волосы и нежно, собственнически целуя женщину в висок. — Ты никогда не покинешь меня, Ваньнин. Ни за что на свете. В её объятиях Ваньнин казалась невероятно хрупкой, словно птичка, которая билась о прутья клетки, пока её крылья не были полностью сломаны. Каждые несколько секунд Ваньнин сотрясала сильная, непроизвольная дрожь — отголоски очередного мучительного, сводящего с ума оргазма, который Мо Жань вытянула из неё. — Тише, — пробормотала Мо Жань, её голос был тёмным, успокаивающим бархатным, когда она гладила влажные от пота волосы Ваньнин. — Ты со всем справилась. Мо Жань опустила руки к толстым, грубым веревкам, впивающимся в бледные запястья Ваньнин. Её ухоженные пальцы развязали тяжёлые узлы. Глубокие, болезненно-красные следы от трения опоясывали её нежные запястья. Прекрасное напоминие о её беспомощности. Затем последовали фиксаторы для лодыжек. Мо Жань расстегнула толстые кожаные ремни, её костяшки пальцев коснулись чувствительной, покрасневшей кожи. Мо Жань легко подняла её. Она просунула одну руку под колени Ваньнин, а другой обхватила её спину, приподняв на руки, как невесту. В этот момент толстый резиновый стержень аппарата наконец выскользнул из измученного, перенапряжённого тела Ваньнин с влажным хлюпанием. Свежий поток скользкой жидкости хлынул по дрожащим бёдрам старшей женщины, капая на безупречный мягкий ковёр. Ваньнин издала жалкий, прерывистый стон, мгновенно уткнувшись лицом в изгиб шеи Мо Жань. Она была слишком измучена, чтобы испытывать стыд, слишком сломлена, чтобы держать лицо. Её гордость, эта холодная, неприкосновенная броня, которую она так безупречно носила годами, была полностью разбита появлением Мо Жань в её жизни. — Посмотри на себя, — прошептала Мо Жань, на ее губах играла зловещая, торжествующая улыбка, когда она выносила пленницу из тускло освещенной гостиной в широкий коридор. — Посмотри, в какую прекрасную, послушную девочку ты превратилась. Почаще бы тебе быть такой и я, быть может, буду чаще тебя радовать. Ваньнин ничего не ответила. Она лишь всхлипывала, её корячая кожа обжигала прохладный, сшитый на заказ пиджак Мо Жань. Мо Жань отнесла её в главную ванную комнату. Огромное, гулкое пространство, отделанное чёрным мрамором и золотой фурнитурой. Резкий, яркий свет от светильника автоматически включился, освещая абсолютную растрëпанность женщины в ее объятиях. Мо Жань остановилась перед огромным зеркалом от пола до потолка, слегка повернувшись так, чтобы отражение Ваньнин идеально вписывалось. — Открой глаза, Ваннин, — тихо скомандовала Мо Жань, крепче обнимая Ваньнин за талию. Это потребовало огромных усилий, но глаза Ваньнин приоткрылись. Её взгляд упал на зеркало, и из охрипшего горла вырвался новый всхлип. Отражение было ужасающим. Свирепая, неприкасаемая Чу Ваннин — женщина, которая когда-то наказывала Мо Жань за подростковые забавы, которая смотрела на криминальный мир с холодным, праведным презрением, — исчезла. На её месте предстало обнажённое, покрасневшее, плачущее существо. Её губы были влажными и опухшими. Грудь тяжело вздымалась, волосы в полнейшем беспорядке, а бёдра покрыты грязным, блестящим слоем непристойной влаги. На запястьях и лодыжках были следы от верёвок. И держала её, высокая, крепкая, взрослая девушка, в которой можно было найти лишь отголоски той, кем она была раньше. — Понимаешь? — промурлыкала Мо Жань, наклоняясь, чтобы поцеловать Ваньнин в висок. — Понимаешь, кому ты теперь принадлежишь? Ты всего лишь милая вещица для моего обслуживания. Прими это наконец и не зли меня по пустякам. Ваньнин крепко зажмурила глаза, отвернувшись от зеркала, и по её щекам потекли новые слезы. — П-пожалуйста... — прошептала она, едва слышно. — Что "пожалуйста" ? — Мо Жань усмехнулась, отошла от зеркала и направилась к огромной ванне. Она повернула золотой кран, и теплая вода хлынула в неё. — Ты уже кончила для меня. Ты попробовала меня на вкус. Я неоднократно пробовала тебя. Ты даже пару раз сама умоляла меня об этом. Чего ещё ты можешь желать, моя дорогая? Мо Жань не стала ждать ответа. Она шагнула прямо в неглубокую воду и она медленно опустила Ваньнин к себе на колени не обращая внимания на то, что дорогая ткань её пиджака намокла. Тёплая вода мгновенно впиталась в кожу Ваньнин, вызвав у неё долгий, дрожащий вздох.  Мо Жань взяла мягкую губку, намылила её густым ароматизированным мылом и начала мыть свою мученицу. Это был акт крайней интимности, но при этом пронизанный абсолютным доминированием. Мо Жань вытерла пот с шеи Чу Ваньнин, проведя губкой по нежным ключицам. Она стерла остатки собственного возбуждения с её подбородка и губ, напоминание об унизительных оральных ласках, которые Ваньнин была вынуждена оказывать всего несколько мгновений назад. — Ты сегодня так хорошо справилась, — пробормотала Мо Ран, и в её голосе появилась приторно-сладкая, ядовитая нежность. Она провела губкой по животу Ваньнин, её глаза потемнели, когда она увидела, как старшая женщина вздрогнула. — Пять часов. Я не думала, что ты продержишься так долго, не сломив полностью свой разум. Но ты такая сильная, Ваньнин. Такая стойкая. Я довольна тобой. Завтра мы можем выйти в твоё любимое кафе. Тёплая вода успокаивала ноющие мышцы, но психологическая тяжесть слов Мо Жань была словно сокрушительное, удушающее покрывало. Каждое прикосновение, каждый взмах губки – это клеймо. Рука Мо Жань опустилась ниже, скользнув под воду. Ваньнин ахнула, ее бедра инстинктивно попытались сомкнуться, но сил у нее не осталось. Мо Жань легко раздвинула ее колени, обнажив опухшие, воспаленные складки, которые были безжалостно истерзаны адской машиной. — А-а. Не смей прятаться от меня, — мягко упрекнула Мо Ран. Ее пальцы коснулись сверхчувствительной кожи. Ваньнин издала резкий, прерывистый стон, выгнув спину, когда сильный толчок удовольствия и боли пронзил ее нервную систему. Она была настолько перевозбуждена, что даже малейшее прикосновение ощущалось как к оголенному проводу. — С-стой... Мо Жань, пожалуйста, мне больно...  — бормотала Ваньнин, качая головой из стороны в сторону и разбрызгивая воду за край ванны. — Я знаю, — проворковала Мо Жань, намеренно поглаживая большим пальцем набухший бугорок клитора Чу Ваньнин, удивляясь тому, как легко женщина откликается её прикосновениям. — Но мне же нужно почистить свою любимую игрушку, правда? Мне нужно убедиться, что ты будешь в порядке к завтрашнему дню. Ваньнин хныкала, издавая надломленные, побеждённые всхлипы, полностью подчиняясь навязчивому, мучительно нежному мытью. Она позволяла Мо Жань раздвигать ее ноги, позволяла Мо Жань смывать скользкую, липкую грязь с ее бедер и живота, не оказывая абсолютно никакого сопротивления. Она была опустошена, ее сила воли была полностью сломлена пятью часами чувственных пыток и унизительным оргазмом. Когда Мо Жань наконец удовлетворилась, она слила воду из ванны и вытащила Ваньнин, плотно завернув её в огромное пушистое полотенце. Голова Ваньнин повисла на плече Мо Жань, глаза были полузакрыты, она погрузилась в состояние измученного полусна. Мо Жань отнесла её в просторную главную спальню. Городской пейзаж холодно сверкал сквозь окна от пола до потолка, отбрасывая резкие тени на огромную кровать, застеленную шёлковыми простынями. Мо Жань уложила Ваньнин прямо посередине матраса, накрыв её дрожащее тело тёмным тяжёлым одеялом. Ваньнин мгновенно свернулась калачиком, ища тепла, ее дыхание выровнялось, превратившись в глубокий, тяжелый ритм полного изнеможения. Мо Жань долго стояла над кроватью, глядя на это прекрасное создание. Она протянула руку, отводя выбившуюся прядь влажных волос от покрасневшей щеки Ваньнин. Свирепая, неприкасаемая учительница её юности была мертва. На её месте оказалась эта великолепная, сломленная женщина, принадлежащая Мо Жань. — Спи, моя Ваньнин, — прошептала Мо Жань в тишине тёмной комнаты. Её глаза горели удовлетворением. — Завтра будет весëлый денёк.