Oxymoron

Глава I

«Грешник»

(Часть 1)

Город Колумбия. 1912 год. Лифт опустился глубоко вниз, на «подземные» уровни летающего острова. «Трущобы» сполна отрабатывали своё название: высокие обветшалые здания с крохотными квартирками, между которыми переброшены веревки для сушки белья, а нижние этажи были скрыты за густым индустриальным дымом. Кругом сновали люди одетые в лохмотья. Некоторые окна домов были заколочены. Бедняки просили милостыню, повсюду на стенах виднелись надписи с мольбами о помощи, в основном о еде. Одинокий негр-проповедник призывал поддержать Дейзи Фицрой — предводителя движения «Гласа Народа». Леон поморщился от окружающей его обстановки, но ему, по долгу службы, приходилось видеть и не такое.

***

Ранним утром, в агентство заявился комендант из «Жилищ Финктона». Мужчина средних лет, страдающий лишним весом, с тяжёлой одышкой ввалился в кабинет Кеннеди, падая на ближайший к нему стул. Пот со лба заливал его глаза. Он торопливо вытер его грязным засаленным манжетом. Расфокусированный взгляд бегал по расслабленному телу напротив него, мирно спящему за столом, в своем кресле. Леон, дожидаясь рабочего часа, решил вздремнуть, надвинув часть шляпы на лицо и скрестив ноги на пустующей столешнице. — У-убийство, убийство, Мистер Кеннеди! — хриплый, срывающийся голос коменданта заставил Леона резко открыть глаза и встрепенуться. Мужчина почти сорвался со своего нагретого места, но во время удержал равновесие, ухватившись за край стола одной рукой. Его головной убор слетел на пол, от чего на лице детектива сразу появилась недовольная гримаса, пролегающая морщинами у переносицы. — Какой сейчас час? — грубый спросонья тон перебил истерику «незванного гостя» и тот торопливо стал искать карманные часы. Меткий глаз Кеннеди уже давно вызнал время, по рядом висевшему треснувшему циферблату, на уровне входной двери, но людское любопытство, заключенное в изучении реакции собеседника, не давало ему прекратить мучения коменданта. Толстяк, чертыхаясь, перетряс все карманы, но так и не нашел искомое. В какой-то момент, он просто забыл зачем появился на пороге кабинета.

Как же легко отвлечь эту тушу.

— Зачем шуметь в такое время? — Леон указал пальцем на часы позади мужчины, тот немного скривился от нелепой ситуации и хмыкнул. 06:45 — Агентство начинало свою работу ровно в семь утра. Очевидно, кто-то из служащих снова забыл запереть дверь. На Колумбии — величественном парящем городе, прежде всего, был, установленный законом, порядок. Время — это одно из самых ценнейших вещей. Опоздания, даже самые малые, карались по всей строгости, а не своевременные действия, иногда, являлись причинами ужасных последствий. Если с первым все было предельно понятно, то второе же, предугадать было невозможно. Это странное мрачное место, город, в котором все было, как будто бы ненастоящее, словно спектакль со сменяющимися ежедневными декорациями, раздражало детектива. Леон прошел многое и то, что некоторые называли Колумбию «утопией человечества», вызывало у него усмешку. Вечно довольные безответственные горожане «наверху», приветствующие друг друга натянутыми улыбками на кукольных лицах; Обслуга богатых домов, не знающая голода и, пронизывающего до костей, ледяного ветра Трущоб; Полисмены, одетые с иголочки, с полированными черными касками, даже не берущие в голову, какого это — быть «по-настоящему» солдатом на службе у народа — все пропитано тошнотворной ложью. Вот и сейчас, комендант, бежавший сюда добрые полчаса, не мог собраться с мыслями. Его глаза крутились где-то на потолке, «собирая» с углов висевшую пыль и паутину. Леон ждал. Собрав пальцы в замок у своего рта, он уперся локтями о столешницу и сверлил взглядом своего оппонента, который, в уме уже проклял все на свете за свою бестактность. Точно подведенный механизм часов пробил ровно семь утра. Мужчина в сине-черном кафтане дернулся. Его неаккуратно подстриженные усы ходили ходуном, кожа под ними была раздражена из-за остатков еды и редких водных процедур. — Ну, что ж, приступим, — Леон демонстративно поднялся со своего кресла, доставая из кармана небольшой металлический портсигар. Колесо зажигалки провернулось, под грубыми мужскими пальцами, давая лакмусовой бумаге загореться. Помещение, как и его легкие наполнил тяжелый табачный дым. Комендант прокашлялся и тут же отреагировал: «Убийство, Мистер Кеннеди». — Одного из партии Основателей убили сегодня ночью в Трущобах, почтенного Мистера Такера!

Что чиновнику такого уровня понадобилось в этой клоаке?

У каждого городского благодетеля наверняка рыльце в пушку.

— Кто нашел труп? — непринужденно спросил детектив, вышагивая по кабинету с папиросой во рту. Его губы сделали глубокую затяжку. Задерживая в себе табачный дым на несколько секунд, Леон шумно выдохнул его в сторону, сидевшего на стуле, коменданта, сжимающего пухлыми пальцами свою потную фуражку. — Местные жители, — в моменте, лицо толстяка нахмурилось, ему явно не нравилась его работа. Вся эта бесконечная возня бедняков, стоны, нищета и холод. Именно поэтому, он так холено выглядел, чтобы выделяться среди окружающего его сброда, тем самым вызывая позывы ненависти у своих «подопечных». — Он был без охраны?

Вероятнее всего «да». Ведь грязные делишки творятся без свидетелей.

Я не удивлюсь, если здесь можно и больную собаку подкупить и заставить лаять, словно щенка.

— Так точно, — комендант перекрестился двумя пальцами, — да будет земля ему пухом. Харрисон Такер — главный лоббист по послаблениям для рабочего класса. Видный деятель. Он предложил законопроект об оплате сверхурочных часов и компенсации за инвалидность, полученной на производстве. Также в его ведомстве находилось распоряжение довольствием полиции и солдат регулярной армии Основателей.

Поэтому, этот кусок мяса сюда и бежал со слезами на глазах.

Как бы то ни было, убийство есть убийство.

***

Прибыв на место, Леон сразу подметил отсутствие гражданского столпотворения. Дело в том, что в Трущобах смерть была обычным делом. Трупы быстро утилизировались в специальных крематориях, не давая запахам и лишнишней заразе распространяться. От «уборки» тело убитого спасала лишь заградительная охрана из местной полиции, которой от увиденного, хотелось побыстрее ретироваться в ближайший к ним клуб. Кеннеди прошел через людское ограждение без каких-либо проблем. Его ярко-красный галстук, повязанный на шее, символизировал «блюстителя закона». Революционеры же, обматывали им свое левое плечо, выделяя этим пренебрежение к существующей власти. На крышке часов мужчины, свисающих тонкой цепочкой из кармана серо-зеленой жилетки, была нанесена гравировка Основателей, являясь лишний раз доказательством его «статуса». Комендант, всю дорогу следующий детективом по пятам, немного замешкался, когда Леон попросил его снять с тела убитого некогда белую, а теперь уже пропитанную кровью, простыню. Все внутри мужчины сжалось и он нервно сглотнул, подступивший к его горлу, ком отвращения. Пухлые руки ухватились за край тряпки, неуверенно дергая ее «на себя». Лицам присутствующих открылся вид на изуродованный труп Мистера Такера, с набитыми в рот фалангами его собственных отрезанных пальцев. — Боже, какой кошмар, — сдавленно пожаловался толстяк и, почесывая отросшие усы, отвел взгляд в сторону ближайшего грязного переулка. Леон облачил руки в тонкие кожаные перчатки и подошел ближе к остывшему члену совета Основателей. Он был одет дорого, но не броско. В черный гладкий костюм с белой рубашкой. На его манжетах были вмятины от запонок. Карманы трупа вывернуты. Круглая шляпа с серебристым кантом валялась на метр дальше от тела.

Вряд ли преступник преследовал цель — ограбить этого бедолагу.

Детектив осмотрел поврежденные руки мужчины с неподдельным интересом. Вся правая ладонь исколота чем-то маленьким и острым. Кожа вместе с мясом была выгрызана так, что посреди этого кровавого месива виднелись выступающие кости и жилистые ткани. Все пять пальцев до костяшек откушены, возможно отрезаны чем-то тупым, уж очень неровные края ран. На лице жертвы запечатлелась гримаса удивления и боли. Видимых повреждений на его теле больше не было, возможно он умер от шока, вызвавший сердечный приступ, или кровопотери.

Занятный способ умереть. И всё-таки, что здесь мог забыть этот человек посреди ночи?

На минуту к вискам Кеннеди стал приливать, горячим потоком, ход чужих мыслей, вызывая кратковременное головокружение. Неразборчивый шепот в его голове усиливался. Детектив, сидевший до этого на корточках над трупом убитого, опустился на колени от настигнувшей его слабости, упираясь руками в грязный каменный пол. Леон судорожно нащупал во внутреннем кармане своего пиджака фляжку и, с трудом отвинтив крышку, сделал крупный глоток содержащейся в ней жидкости. Голос потихоньку затихал, а по нервам прокатилась волна расслабления.

Чертова зависимость.

***

Кажется, никто не заметил странного поведения мужчины и он смог выпрямить спину и спокойно выдохнуть. Наваждение накатывало всегда по-разному, без предупреждения и в самый неподходящий момент — такова была плата за использование запретной «силы», созданной искусственно, компанией Иеремеи Финка. Этот, жадный до денег, монополист Колумбии, финансировал производство энергетических напитков, кратковременно дающих человеку преимущества, усиливая его собственную ДНК. Они изменяли ее на клеточном уровне, давая возможность носителю использовать разные фантастические «трюки» на короткий период времени. По началу, употребление таких жидкостей, люди восприняли за веселую шутку. Они играючи пускали молнии или же жонглировали огненными шарами, прямо из распахнутых ладоней, но дело этим не кончилось. Появились целые группы, собравшие в себя личности, которые превратили «питье странного напитка» — в культ поклонения, а сами, возомнили себя Богами а, иногда, более абсурдней — пророками воли первозданной материи (Огня, льда, электричества и т.п.). Полиция вылавливала таких ненормальных, но, по обыкновению, они почти сразу кончали с собой, оставляя блюстителей закона без ответов. Кеннеди пристрастился к энергетикам во время последней военной компании. Без частого поддержания уровня Соли в организме, мутация могла выйти из-под контроля и поразить тело носителя, лишая того силы воли и своей человеческой личности. Иногда у Леона случались провалы в памяти, а на утро, он находил себя в разных странных местах. В ходе некоторых расследований, грубый мужской голос в подсознании нашёптывал ему подсказки, о которых он даже не догадывался. Мужчина временами, с трудом, мог различить свое отражение в зеркале, ссылаясь на усталость. Чужие глаза с темным блеском смотрели на него с обратной стороны блестящих поверхностей, а на лице «двойника» всегда расплывалась довольная циничная улыбка. Детектив думал, что сходит с ума, пока не стал свидетелем своей попытки «лунатизма». В тот момент, его тело не слушалось, оно жило отдельной жизнью. Кеннеди, был лишь наблюдателем за собственными руками, которые творили всякие нелицеприятные вещи, разнящиеся с его моральными принципами. Дьявольское отродье поселилось в его голове, словно паразит, питающийся за счет своего хозяина. С тех пор, он подавлял в себе, царапающий подкорку, шепот, с помощью доз с Солью, но, даже, этого было порой не достаточно. Мутация продолжала распространение по его телу, поражая кожу на груди, от сердца и выше. Поэтому Леон носил наглухо застегнутые рубашки и никогда не раздевался на людях без причины. Возможно, он стыдился себя, своей слабости, пока вторая его половина, где-то глубоко внутри, упивалась искусственной силой и безнаказанностью.

***

Бесшумной тенью, на место убийства просочился молодой человек в круглых тонких запотевших очках. Фигура парнишки тошнотворно среагировала на изувеченный труп и он выдал себя, борясь с позывами рвоты, сопровождаемые громким кашлем. На его шее был повязан синий галстук, младшего детектива. Тонкие рыжие спутанные волосы переливались под светом блеклого фонарного столба. — Мистер Кеннеди! — молодой человек пытался протолкнуться через крепкие плечи, по струнке стоявших, солдат, когда его грубо оттолкнули в сторону. Холодные глаза мужчины отреагировали на голос и он одобрительно буркнул: «Пропустите». — Патрик Фланаган, — рыжеволосый протянул детективу тонкую гладкую руку с идеальными ногтями, в которой Леон сразу почуял дух «аристократа» и фыркнул. Парень не растерялся, приняв пренебрежение Кеннеди, за сильную вовлеченность в процесс расследования, которую он, судя по всему, мог нарушить. — Я Ваш ассистент в этом деле, по приказу Основателей. Мальчишка быстро тараторил Леону на ухо, пока тот делал для себя, соответствующий ситуации, вывод: что, убийство Харрисона могло навести много шума и совет хотел всеми силами, если не скрыть, то, как минимум, не предавать произошедшее большой огласке. Ведь, в таком случае рабочие на фабриках могли устроить бунт, или, что еще хуже, повстанческие отряды Фицрой заполонили бы собой улицы Колумбии, наказывая граждан снаружи, за свое многолетнее унижение и притеснение в правах. — Значит, за мной необходимо наблюдение? — «прямо» спросил мужчина у, на полсекунды опешевшего, Фланагана. — Это всего лишь мера предосторожности, — мальчишка пожал плечами, стараясь прикрыть нос платком, уж очень едким и омерзительным для него был здешний запах. — Что Вам известно об убитом? — Леон не стал медлить, каждая минута в поисках была ценна и, по горячим следам, было проще всего отыскать виновника. — Нуу.. я узнал, от его помощницы, что Мистер Такер, в последние дни, был очень занят, — рыжеволосый «ассистент» поежился, пронизывающему его тело, холоду. Кто-то, из стоявших рядом, громко чихнул и высморкался прямо в рукав, размазывая густые сопли по кафтану рабочей формы Полисмена.

Весьма обнадеживающая информация.

И что можно было ожидать от «зелёного» сопляка, у которого ещё мамкина сиська во рту, а он уже метит в детективы?

— Это все? Мальчишка старался стоять к Кеннеди в пол оборота, чтобы говорить с ним лицом к лицу, но, когда Леон принялся доставать из глотки жертвы отрубленные пальцы, его живот скрутило и он отвернулся, шумно вдыхая носом спертый воздух. Вентиляция на подземных этажах была ни к черту. — Каждый день, он заставлял ее отправлять букет цветов на один и тот же адрес, Боже., — Фланаган сглотнул, представляя себе как убийца расправлялся с Такером, с наслаждением делая подобные вещи. «Это же, насколько нужно быть ненормальным?» — подумал он, зажмуриваясь и осознавая, что его «напарник», наверное, видел картины гораздо страшнее, раз с каменным лицом мог просто прикасаться к изуродованному телу. — Каак Вы, — ассистент заикался, — как, Вы, можете быть таким спокойным? Это просто чудо какое-то. — В том, что я делаю, нет ничего «чудесного», — детектив усмехнулся, рассматривая пустую ротовую полость пострадавшего, отметив наличие всех зубов на своих местах в превосходном состоянии, — скорее, я — безнадежно проклят. [Из всего увиденного я понял две вещи: Первая — Харрисон Такер был убит не сразу. Удивленные глаза свидетельствовали о том, что он был знаком с убийцей, либо был готов принять свою участь заранее (?) Скорее всего его очаровали и обездвижили, используя «Гипнотизёр», потому что жалоб на шум не поступало. Да и обнаружили его, спустя приличное время, обобранного до нитки. Вероятно, сами воры, чтобы смыть с себя подозрение, решили проявить каплю совести и доложили коменданту о случившемся. Вторая — убийство, напоминало ритуальное, но, по всем признакам таковым, не являлось. Было слишком мало крови. Убийца довольствовался страданиями жертвы, а «пальцы во рту» были скорее почерком шутника, а не знаком темного таинства. Это напоминало, своего рода месть или, даже, наказание за что-то конкретное. Возможно, Такер был нечист и об этой его стороне предстояло выяснить подробнее. Хотя, многие в городе утверждали о его сильной вере в Бога, в чем, лично я, очень сомневаюсь.]

Нужно продолжать расследование, но сначало…

— Я здесь закончил. Передайте тело семье убитого, — Леон поднялся в полный рост, снимая окровавленные перчатки. — Насколько мне известно, Мистер Такер не был женат, — Фланаган удрученно потер кончик своего носа, поправляя запотевшие очки. — Вот как? — бросил детектив на ходу, швырнув ненужную вещь в ближайшее кострище, размещенное в железной проржавевшей бочке с территории завода Финка, — тогда придумайте что-нибудь, коллега. А я пока, проверю адрес, по которому он отправлял цветы. Возможно узнаю что-то ещё. Озадаченный мальчишка протянул мужчине листок с наскоро написанным текстом женской рукой.

Это займет его на какое-то время.

Не хочу чтобы лишняя пара глаз мешалась под ногами.

***

Фуникулёр поднял детектива на поверхность. Яркие лучи солнечного света неприятно слепили глаза, отчего мужчина постоянно щурился. Он потупил взор, переступив порожек «дверного» проема, привыкая к дневному освещению. Каменная кладка, вымощенной дороги была до неприличия ровной, почти идеальной. Городские клумбы разных размеров пестрели своими цветниками причудливых видов и оттенков. Уличный воздух был наполнен запахом свежеиспеченного хлеба, женских духов, табачным дымом и толикой утренней свежести. Колумбия оживала. Действительно, та самая, утопия возрождалась из пепла с пришествием нового дня. Кеннеди шел через снующих приветливых людей, совершенно не желающих знать, чем жила добрая половина города под ними, в ту самую минуту. Небо, словно артерии, пронизывали аэротрассы. Очень удобный и быстрый способ передвижения между парящими островами. Только полиции и регулярной армии было разрешено использовать их. Простые жители, в свою очередь, путешествовали на, плавучих по воздуху, гондолах. Блестящие рельсы манили своей неизвестностью, побуждая прохожих зацепиться за них и отправиться покорять городские массивы на бешеной скорости. К счастью, в Колумбии большинство было законопослушными патриотами, с промытыми мозгами, вдохновлённые религиозными речами «пророка» Захари Комстока. Ренегаты встречались редко, их судьба обычно заканчивалась в пыточных клуба «Добрый час» или же и того хуже, их казнили на месте в назидание другим «колеблющимся» личностям. Кому повезло не раскрыть себя, уходили в подполье, присоединяясь к движению «Гласа Народа». Кеннеди задумчиво шел по улице, иногда подмечая на себе заинтересованные взгляды. Людей его профессии можно было увидеть не часто, да и внешне, мужчина был хорош собой, несмотря на прилично прожитое время за плечами. Оно морщинками залегло на лице детектива, которые были особенно заметны, когда мужчина злился или сильно уходил в себя, отчего его кожа натягивалась, образуя мелкие впадины на лбу и внешних уголках глаз. Адрес в записке указывал на чайную в центре города. Она образовывала полукруг и отличалась от прилегающих к ней прямоугольных зданий, словно отдельный организм. Перед ней располагалась небольшая терраса с гостевыми летними столиками, украшенная цветами в подвешенных горшках. В самом заведении было весьма уютно. Мебель была выполнена из темного прочного дерева с гладкой лаковой поверхностью. Ладонь детектива проскользнула по одному из стоящих столов, чтобы убедиться в этом. Повсюду раздавался женский шепот, вперемешку с прикрытым мелодичным смехом, едва уловимым за звучанием играющей песни на виниловой пластинке в граммофоне. Запах свежезаваренных чайных листьев приятно щекотал нос, но детектив больше любил кофе. Такой напиток был весьма редкой роскошью на Колумбии из-за своей невозможности производства. Его контрабандой привозили с материка. Чайная, в которую попал Леон, принадлежала пожилой паре китайцев. Уж, каким чудом, они смогли добиться расположения к себе местной полиции, Кеннеди было неведомо.

Возможно, их потихоньку оббирают, взамен на спокойствие.

Мужчина поморщился собственным мыслям и поймал на себе взгляд старой китаянки. Он немного приподнял шляпу, в знак приветствия. Она пронесла мимо него поднос с тонкими чашечками и какими-то закусками. Ее руки дрожали, когда она ставила посуду перед гостями. Женщина нервничала. Значит знала кто он и зачем явился на ее порог. — Сюда, пожалуйста, — хозяйка жестом пригласила Леона пройти с ней за стойку, подальше от любопытных ушей посетителей. Она поправила подол своего платья, хотя выглядела более чем опрятно. — Детектив Кеннеди, агентство Пинкертона, — представился мужчина снимая шляпу, — расследую… Но китаянка не дала ему договорить, оборвав на полуслове, и шепотом процедила: «Я знаю, что Вы здесь расследуете». — Произошедшее никак нас не касается, — женщина развела руками, — Вы же видите у нас с мужем свое дело и, привлечение лишнего внимания, только усугубит наше положение в здешнем обществе. Глаза хозяйки бегали по залу с посетителями, часто задерживаясь на лестнице ведущей на второй этаж. Когда это происходило ее пальцы непроизвольно сжимали край юбки. Леон, также же заметил ее покрасневшие щеки от быстро произнесенных слов, без единой остановки и придыхания. — Кого Вы покрываете? — детектив не стал долго церемониться и просто пошел в сторону лестницы, его работа в рамках следствия «развязывала ему руки». По дороге, он приметил свежий букет с цветами, заботливо подрезанными и поставленными в прозрачную вазу с водой. Женщина торопливо следовала за ним, стараясь не поднимать лишнюю суету. Скрипучие ступени под ногами отсчитывали время столкновения с возможным подозреваемым. Руки старухи хотели схватить детектива за пиджак, но вовремя опустились, при осознании китаянкой всех сложившихся обстоятельств. Она была даже готова заплатить, если необходимо, но увидев Кеннеди лишь раз — поняла, что этому человеку не нужны были деньги. Он был словно волк, которому нравилась охота. Зрачки мужчины блестели азартом, поэтому, что бы она не сделала, как бы не умоляла, то это могло привести к ещё более ужасающим последствиям.

***

За массивной дверью с блестящей, загнутой полукруглым зигзагом, ручкой, скрывалась женская фигура. Она нервно ходила из угла в угол, схватив с полки первую попавшуюся книгу. Длинная черная юбка шуршала в унисон шумным шагам ее небольших каблуков. Огромная пестрая клумба, подвешенная на металлические цепи на резных перекладинах, выглядела громоздко. Разросшийся цветник свисал из нее на добрую половину своей длины. Комната была пустой, похожая на ещё один зал, но без гостевой мебели. Скорее чердак, с балконом с винтовой лестницей, ведущей на мансарду с видом на город. Высокий куполообразный потолок украшала не примечательная люстра, в углу комнаты стояло одинокое кожаное кресло. Девушка часто проводила время на этом этаже за чтением. В отсутствие альтернативы, ей довелось прочесть все находящиеся в доме книги, чуть ли, не по два раза. Скрип открывающейся входной двери, заставил ее остановиться. — А вот и виновник всего этого спектакля, я полагаю, — мужчина сделал широкий шаг в направлении женской фигуры. По правде говоря, он был слегка удивлен, рассчитывая встретить менее заурядного человека, но судьба решила за него. Девчонка с интересом разглядывала незваного гостя в серо-зеленом костюме. Детективу, даже на миг, показалось, что она смотрела на него сверху-вниз, но быстро отогнал от себя подобное предположение. — И в чем же, Вы меня обвиняете? — холодный тон ее голоса пропитал и без того давящую атмосферу. — Всё зависит от Ваших ответов на мои вопросы. — Вот как? — девушка улыбнулась и жестом попросила, стоявшую позади Леона, пожилую китаянку, оставить их наедине, — Уж с этим то, я справлюсь. Старуха коротко кивнула и удалилась, немного помедлив в дверном проеме. — Может, сперва представитесь, — «подозреваемая» открыла перед собой книгу, пока мужчина со стоном облегчения устроился в кресле напротив. Он чертовски устал за сегодняшнее утро. — Детектив Кеннеди, — сухо произнес заученную фразу мужчина, отмечая, как темноволосая поежилась на слове «детектив». Девушка была красива, на вид — ей было около двадцати лет, с умными, проницательными, почти черными, глубокими глазами. Ее азиатские черты, округлого аккуратного лица, идеально сочетались с тонкой грациозной миниатюрной фигурой, подчёркнутой подобранной одеждой. Бледная кожа, говорила о том, что «особа» редко бывала на солнце. Ее длинные пальцы сжимали темную грубую обложку книги. Она также изучала своего оппонента из-под, не до конца опущенных, ресниц. — Зовите меня Ада. — Без фамилии? — Без фамилии.