Oxymoron

Глава I

«Грешник»

(Часть 2)

Буквально на миг, Леон почувствовал себя другим человеком. Нет, это было не так, когда его тело одолевало наваждение и не так, как он «провожал» себя утром перед зеркалом, под пристальным взглядом «двойника». Тут было другое. что-то знакомое, теплое под кончиками пальцев, от одного лишь произнесенного женского имени. Впрочем, это не помешало ему нахмурить брови, сделав суровое, задумчивое лицо в присутствии девушки. Она была не из робких. Некоторых, от одного упоминания его «профессии» бросало в немую истерику и они начинали мелко дрожать, скрывая неудобную правду за бегающими в безумии глазами. — Что Вы знаете о Харрисоне Такере? Он — причина, по которой я здесь, — руки азиатки прижали книгу к груди. Она с, абсолютно безмятежным лицом, смотрела, казалось сквозь детектива, выискивая что-то за его спиной. — Слышала, его убили вчера ночью, — ее длинные ресницы опустились, Ада вздохнула, — только, не понимаю, какое это имеет ко мне отношение? — Разве он не был Вашим поклонником или, может, Ваши с ним отношения зашли несколько дальше? — Полагаете, что я могу лечь с кем-то в постель за букет цветов, детектив? — девушка сморщила нос и закатила глаза, делая язвительный акцент на последнем слове. Леон осекся своей «оскорбительной смелости», но виду не подал. — Полагаю, что в его намерения входило такое развитие отношений, а я лишь ускорил события, — азиатка фыркнула, — мне нужны подробности: как Вы познакомились? Какая Вам с этого выгода? Кеннеди прекрасно понимал, что юной красавице был совершенно не интересен какой-то старик с грандиозными амбициями, мечтающий получить ее тело на серебряном подносе в своей спальне.

Богобоязненный человек — на публику, а на деле, оказался падким на «молоденьких» девушек, ублюдком.

— Какая жалость, что мертвецы не разговорчивы, — Ада улыбнулась краешками губ, — я отвечу на Ваши вопросы, мистер Кеннеди, но, взамен, Вы ответите на мои. Леон поперхнулся от такой наглости, но уходить с пустыми руками он не мог. Азиатке, явно нравилось, играть у него на нервах, ведь она обладала теми недостающими кусочками головоломки, которые мужчина желал получить, придя в это место. Их незамысловатую беседу прервала серая фигура пожилой женщины в строгом темно-синем платье. Она поставила небольшой поднос с угощениями, чайной заваркой и небольшой кувшин с кипятком на ближайшую пустующую столешницу. Заметив спокойное лицо Ады, китаянка облегченно выдохнула и молча скрылась за скрипучей дверью.

Пришла проверить обстановку? Наверное, ещё с порога представила меня каким-то чудовищем, способным на радикальные поступки во время допроса.

Хотя, в действительности, Леон был способен на все. Он прятал свою жестокость и черствость за отражением в зеркале, за маской равнодушия, за профессионализмом, который сейчас давал трещину, в присутствии некой особы в белой блузке с тонкой талией, затянутой кружевным корсетом. Девушка, по-хозяйски, приготовила детективу чай, положив три кусочка рафинада, примерно столько же Кеннеди клал себе в кофе.

Совпадение.

Она поднесла горячее блюдце с напитком к его рукам и, слегка наклонившись, передала ему чашку, специально касаясь своей ладонью пальцев детектива. Ее кожа была мягкой, нежной и горячей. Странные смешанные чувства, неловкой дымкой, зависли в голове Леона и он кивнул азиатке, в знак благодарности, за оказанное гостеприимство. — С Харрисоном Такером я встретилась на утренней мессе, в церкви недалеко от сюда, месяц назад, — Ада наслаждалась ароматом свежезаваренного чая, между этим, ловя на себе заинтересованный мужской взгляд, — он показался мне чересчур фанатичным человеком, с весьма аморальными качествами. Рука детектива непроизвольно сжалась, пока его разум рисовал соответствующие картины насильственных посягательств на женскую честь. — Вы не похожи на истового верующую. — Верно, — азиатка припала к краю своей чайной чашки и, сделав шумный глоток, она слизала остатки сладкой влаги с верхней губы, — но, только там на меня не смотрят косо из-за цвета кожи и разреза глаз. Взгляд Леона задержался на лице «подозреваемой» чуть дольше обычного. Может из-за недостатка интимной близости или отсутствия нормальных отношений, но у детектива возникло четкое желание подняться с кресла, схватить за подбородок эту наглую девчонку и завладеть ее ртом настолько долго, насколько позволяли запасы воздуха в лёгких. Как будто, у него на это было полное право, как будто это уже «было». И, чертово, ощущение дежавю преследовало мужчину, каждую секунду проведенного времени рядом с объектом его грязных фантазий.

И чем я сейчас отличаюсь от Такера? Кроме положения?

Думаю о таких вещах…

— Теперь моя очередь, детектив, — Леон проводил Аду удивлёнными глазами, когда та присела на край подлокотника рядом с ним. Хоть и близко, но она была к нему спиной. Он чувствовал приятный запах мяты и сандалового масла с ее запястий. Вьющиеся темные волосы девушки были собраны на затылке в аккуратную прическу. — Я не давал своего согласия, — получилось сухо и грубо. — Но, и не отрицали его. Леон поставил чашку на столик возле кресла, рядом с лежавшей шляпой. Пусть делает, что хочет. Ведь, он не обязан отвечать честно?

Придется подыграть.

Сильные мужские руки развернули девчонку к себе лицом, касаясь стройных бедер через ткань черной плотной юбки. Кеннеди усадил Аду себе на колено, чуть раздвинув ноги в стороны, давая ей пространство. Она не сопротивлялась, даже, не отвесила ему пощечину за такие вольности. И, что более странно, мужчина был спокоен. Как будто так и надо — сокращать мешающее расстояние. — У Вас были моменты, о которых Вы бы предпочли забыть, детектив? — Постоянно., — не думая и не сомневаясь ни секунды. Азиатка невесомо провела кончиками пальцев по его шершавой щеке. Леон тяжело выдохнул и прикрыл глаза. В его голове крутилась навязчивая идея — закончить их беседу просто сексом, а потом он найдет причину снова провести свой «допрос» в другом месте, например, в более людном, чтобы Аде было труднее юлить перед ним. Детектив прочел все невербальные жесты своей «подозреваемой» и сделал вывод: что они оба сейчас хотели одного и того же. Сжимающейся комок напряжения, в штанах мужчины, едва скрывала часть его пиджака. — Да, Вы правы, мистер Кеннеди. Такер предлагал мне интимную близость и не раз. Делал комплименты, дорогие подарки и другие подношения, — девушка дернулась, закусив губу, когда мужская рука задрала ее юбку до колен и проникла под подол платья. Грубые пальцы вели вверх по внутренней стороне бедра, по гладкой коже, минуя резинку капроновых чулков с рельефным рисунком. Приглушенный стон вырвался из лёгких азиатки, в моменте сильных массирующих прикосновений к ее паху, через нижнее белье. Мышцы таза свело истомой. — Хочешь здесь или на полу? — она коротко кивнула первому варианту. — Мы уже перешли на «ты»? — Леон ухмыльнулся размазывая круговыми движениями смазку по половым губам девушки, дразня ее, выслушивая довольное мурлыканье и ощущая легкое покалывание женских ноготков на коже. Ада массировала его голову подушечками пальцев, намотав на них короткие пряди, Пока Кеннеди развлекался с ее промежностью, она контролировала его движения — чуть оттягивая волосы. — Не вижу смысла в фамильярности с той, чье тело буду трахать. — У Вас ужасные манеры, детектив, — простонав азиатка, выгнула спину, прикрывая глаза. Ее слегка потряхивало от настигнувшего быстрого оргазма. — Ты была уже с мужчинами? — Леон привстал, расстегивая пряжку кожаного ремня. Мысли о том, что все это было неправильно, о том, что у них была огромная разница в возрасте — уходили на второй план, давая волю тупым животным инстинктам. — Испытываете беспокойство к потенциальной преступнице? — Ада слезла с колен детектива, скинув мешающие туфли и расстегнула юбку, та с шумом сбежала на пол по худым ногам, оголяя бледную кожу в полупрозрачном нижнем белье. Она была одета в белые чулки с подвязками на поясе, а посреди светлой ткани белья расплылось мокрое пятнышко от недавних ласк ее будущего любовника. Леон ухмыльнулся, отмечая, что не каждая женщина носила подобное под одеждой. Значит ли, что эта провокация — часть заранее продуманного плана?

Если Ада всегда так одевается, то стоит ли беспокоиться о ее невинности?

— Спрашиваю, потому что, опыт со мной может быть весьма болезненный. А ещё., — детектив, торопливо снял пиджак вместе с жилеткой, сложив все на спинку кожаного кресла. Часы в кармане негромко звякнули, — твоя служанка может заявиться сюда в ближайшее время снова? — Как Вы поняли., — девчонка ахнула, когда мужская рука притянула ее к себе, падая в кресло. Леон посадил перед собой, почти ничего не весящее женское тело, предварительно приспустив брюки до колен вместе с трусами. — Я с порога видел, как ты смотришь на нас сверху-вниз, — в глазах азиатки потемнело, а по телу пробежала стая мурашек от горячего шепота возле ее уха, — сперва подумал, что «показалось», но потом этот взгляд повторился, когда она принесла поднос. Ада почувствовала животом толстый ствол стоявшего по струнке члена. Он терся о ткань её одежды, заставляя его владельца шумно выдыхать. — Лучше разденься, иначе испачкаю тебя, — девушка послушно расслабила воротник своей блузки, развязывая белую ленту с блестящей запонкой, поддерживающую манишко с рюшами. Леон помог ей расстегнуть корсет, сжимая рукой кожу на тонкой талии. Когда Ада сняла блузку и освободилась от последней преграды в виде бра, Кеннеди смог лицезреть аккуратную небольшую грудь, с розовыми затвердевшим сосками. Она поднималась и опускалась в такт дыханию азиатки, неуверенно поглаживающей изнывающий до женского внимания, член. Девушка, закусив губу, прикидывала в уме ощущения, которые она бы получала, когда детектив будет внутри нее, делая ее взгляд немного отстраненным. — Не бойся, он не кусается, — хриплым голосом произнес мужчина, накрывая тонкую руку своей горячей ладонью, направляя ход ее движения. От края головки, до конца ствола, касаясь кожи паха. Повторяя, а потом возвращаясь к исходной позиции, снова и снова, каждый раз быстрее, резче. Ада старалась как могла, но этого было недостаточно для мужчины, искушенного в интимных ласках. Он слышал ее приглушенные всхлипы, когда его свободная рука задержалась между ног девушки, проникая двумя пальцами в мокрую, пульсирующую желанием, дырочку.

Не девственница, но опыта мало.

— Я не смогу быть в тебе достаточно долго, пока не кончу. — Есть предложения? — «подозреваемая» подрагивала, потерявшись в своем личном безумии из подступающих волнами «громких» чувств. — Закрой глаза и представь, что я внутри. Можешь плакать, кричать или скулить — без разницы. Не бойся.

Остальное сделаю сам.

«На этот раз.» — голос в подсознании оставлял лазейку на будущее продолжение их странных отношений. Было в этой девчонке что-то, знакомое, давно забытое чувство удовлетворения от потаенных похороненных мирских желаний и целостности разрозненных мыслей. Она не осуждала, а принимала его таким какой он был. И кажется, понемногу, его маска спадала, обнажая суть. Леон помог девушке встать на колени перед ним широко раздвинув ноги. Он прижал ее максимально близко, фиксируя член между их телами. Ада сжималась и стонала, пока его пальцы умело брали ее, а мужская требовательная рука на тонкой талии, заставляла двигаться то вверх, то вниз, задавая нужный ритм. Прерывистое, томное дыхание, вперемешку с собственными импульсами тянущего наслаждения смешались с ароматом женского тела, собственного пота и горшечного растения висящего рядом. Напряжение Кеннеди нарастало, чертов галстук сдавливал шею. Он прикрыл глаза, окунаясь в квинтэссенцию из прикосновений, звуков и запахов. На нижнем этаже, наверняка, сейчас снова подавали чай, может быть, даже, какой-нибудь важной городской персоне. Резной поднос с маленькими, но очень вкусными пирожными «на один укус», покрытыми заварным кремом и свежими ягодами, был заботливо оставлен на столике. Музыкальная композиция на пластинке поменялась, на тягучую джазовую партию гитары и женского вокала с афро-американским акцентом, пока «настоящая» хозяйка чайной сейчас плавилась в мужских объятиях. Ада таяла и растворялась, словно кусок льда в жаркий день, ей было абсолютно наплевать на то, что происходило в ее гостевом зале, лишь бы сладкая пытка продолжалась вечно. Ее руки освободили любовника от мешающей вещи, края его белой рубашки немного приоткрыли черные, перемешивающиеся меж собой, полосы на груди. Вид болезненного орнамента ничуть не смутил Аду, а наоборот побуждал пройтись по каждой линии языком, доводя владельца до исступления. Леон грубо схватил девчонку за шею, уткнувшись носом в сонную артерию и чуть прикусил нежную кожу, обильно изливаясь между ними. Одежда была испорчена, но это того стоило. — Думаю на сегодня с тебя хватит, — слова детектива, словно пощечиной обожгли женскую гордость. Ада закатила глаза, пряча возмущение и собравшиеся соленые капельки «разочарования», готовящиеся скатиться по ее щекам. — Вы очень непредсказуемый человек, детектив, могли бы просто надеть на меня наручники и отправить в камеру, дожидаясь следствия, а сами. — Провел тебе допрос с пристрастием? — азиатка обняла себя руками, скрывая оголенные участки тела, и коротко улыбнулась, как-то по-особенному: смущенно, виновато потупив голову. — Скажи мне, что не убивала Такера и я больше тебя не потревожу, — Кеннеди поймал округлый аккуратный подбородок, всматриваясь в до боли знакомое и одновременно чужое лицо. Хотя, прямых улик участия девушки в деле не было, Леону было важно услышать это от нее, но Ада почему-то молчала. Ведь, ответ был вполне простым, вертящимся на кончике языка. Пусть, даже, если он и был лживым, мужчина принял бы его за «чистую монету» и снова исчез в глубинах города, поглощаемый бесконечной работой и личным безумием, в котором ей не было места. Как бы она не старалась каждый раз удержать его, Леон все равно уходил в себя и забывал девушку и время проведенное вместе. Каждый раз начиная их знакомство с чистого листа. Это было ее личным проклятием. — Час назад вы спросили: «Какая мне с этого выгода?». Признаюсь честно — никакой. Но этим, я смогла, наконец, привлечь твое внимание, Леон. — Я не называл своего имени. — мужчину поразило: нисколько откровенное признание убийства, а тот факт, что азиатка знала Кеннеди лично. Это чувство необъяснимой паники и липкого страха засело в его голове, давя на подсознание. — Мы знакомы намного дольше, чем тебе кажется, — Ада положила руки на широкие напряженные плечи детектива, непозволительно близко наклонившись к его лицу. Ее успокаивающее дыхание, отдающее сердцебиением под пальцами мужчины сжимающими ее запястье, действовало словно дурман расползаясь по нервам обволакивающей пустотой, которую немедленно хотелось чем-то заполнить. Кеннеди прикоснулся к ее губам своими в противоречивом жесте. Он сминал их, требовательно раздвигая языком, углубляя поцелуй. Девушка старалась поспевать за ним, за его желанием, возрождая старые воспоминания, находящиеся за непреодолимой преградой, которая осыпалась в ее присутствии.

***

Ада позволяла ему доминировать почти всегда, чтобы Леону было проще вспомнить хоть что-то из «их общего прошлого».

Пусть считает, что он полностью контролирует ситуацию.

Она появлялась и исчезала в его жизни последние пару лет, живя в тени его собственного второго «Я», которое он предпочитал не замечать. Подавляя глубоко в себе. Он наивно полагал, что все метаморфозы в его голове происходили только по воле случая, но это было лишь верхушкой айсберга. После войны от него ушла жена. Женщина не смогла больше выносить выходки мужчины, погрязшего на дне бутылки с огромным ворохом карточных долгов, чтобы хоть как-то унять, те ужасы, которые ему пришлось пережить. Те преступные приказы военачальников, исполненные его руками в 7-кавалерийской бригаде. Самой жестокой по отношению к населению предполагаемого противника. Там он познакомился с Букером ДеВитом, нынешним пророком Колумбии, взявшим себе имя Захари Комсток. В 1893 летающий город был построен и отделился от континента, став летающей базой для размещения американских солдат и их семей. В 1900 году во время подавления «Боксерского восстания» в Китае, Колумбия принимала активное участие от лица США. Восставшие китайцы были против заселения мигрантов на их территориях и проповедования христианства, как иной религии. Их жестоко осадили, уничтожив почти весь Пекин, горстка людей была захвачена, как «военные трофеи» от той кровавой вылазки. Среди них была девочка 9 лет и её радикально настроенная семья. Кеннеди лично присутствовал, когда бывших послов оставшейся аристократической верхушки казнили, в назидание остальным, ломая их волю, показывая свое превосходство. Пленные китайцы склонились и стали работать на Финка, на его заводах и фабриках, снабжающих весь летающий остров. Что стало с той девчонкой Леон не знал. Поговаривали, что ее прибрала к рукам местная знать. Словно редкую игрушку, ее передавали из рук в руки, пока след с годами не потерялся окончательно. Жизнь девушки была пропитана одной лишь ненавистью, к окружающим ее лживым, чёрствым, высокомерным людям, растившим ее подобной им. Когда ей было 19, ее последним пристанищем был дом самого Комстока. Пророк был чрезвычайно занят в своих далеко идущих планах, по укреплению и переосмыслению города. Он добился того, что Колумбия стала отдельной частью света. Не принадлежащей никому, кроме него. Он был ее пророком, посягая на роль городского божества. Тесное сотрудничество с Розалиндой и Робертом Лютесами — создателями теории о «свободном атоме», которая позволила построить летающий остров, породило некоторое беспокойство в сердце его жены. Леди Комсток — была основательницей тайной организации «Культ Ворона». По ее просьбе Финк создал два очень могущественных энергетика «Гипнотизёр» и «Вороны-Убийцы», чтобы превратить ее агентов в карателей, повинующихся воле своей госпожи. Взамен на достойную жизнь, когда Леон упал достаточно глубоко и безвозвратно в своем жалком существовании на грани самоубийства, предложение: «вступить в тайное общество», показалось ему фарсом, но мужчина не отказал. Он стал наемным убийцей на службе у Леди Комсток. Ее личным скальпелем, вырезающим заражённые нарывы в людском обществе, зачищая ряды несогласных с политикой ее мужа. Там они и познакомились, на одном из пышных приемов, глаза мужчины приметили в толпе странную потерянную фигуру в черно-белом платье, с прозрачной вуалью, спадающей с края ее изящной шляпки украшенной белыми вышитыми розами. Ада всегда одевалась со вкусом. В этот вечер «ее передавали» хозяйке дома на попечение. Как потом выяснилось, ее хотели выдать замуж за какого-то влиятельного гражданина США, в обмен на послабление в рыночной сделке с одним из предприятий Финка. Незавидная участь. Но у девушки были свои планы, к которым она долго готовилась. На следующий день все газеты пестрели заголовком об убийстве Леди Комсток, а виновницей выставили ее служанку — Дейзи Фицрой, давая началу формирования «Гласа Народа». Азиатка мечтала, чтобы этот город сгорел до тла, так же как был уничтожен ее дом, чтобы все жалкие, трясущиеся за свои места, ублюдки, наблюдающие за казнью ее семьи, были убиты — один за другим, ее собственными руками. Вот только ее план не включал в себя — странные доверительные отношения с бывшим агентом «убитой», который, судя по всему, был не против, оказать девушке посильную помощь в осуществлении ее мести. Чувство вины преследовало Кеннеди и он просто не мог стоять в стороне, зная на что способны эти люди, управляющие городом. Для них не важны были чужие жизни, пока их руки ворочали бешеными капиталами и управляли умами, «зомбированных» пропагандой, жителей.

Все что угодно, ради выживания.

Когда их последнее совместное дело не удалось, Леон пожертвовал собой, давая Аде скрыться. Его долго пытали, а после совет Основателей принял решение дать Кеннеди — второй шанс, промыв ему мозги. Его перевели в детективы, приказав охотиться за прячущийся по всей Колумбии ренегаткой, заставив забыть все прошлое в один миг. Но чувства, которые испытывал мужчина к этой рискованной, иногда взбалмошной, язвительной девчонке нельзя было стереть так просто. Они тонкой струйкой от тяжелого водного потока, проскальзывали в трещины подсознания, раз за разом, разрушая стену, которая черным гранитом разделяла его на две части «до» и «после». Бывалый убийца, с наслаждением преследовал своих подозреваемых, даже, если это был один и тот же человек. Всегда, один и тот же, и, всегда, Леон давал девушке скрыться, выставляя виновным кого-то другого. Через несколько дней он забывал об их встрече, начиная порочный круг заново.

***

В этот раз, все было по другому. Детектив работал над делом не один, к нему был приставлен агент совета Основателей. Вполне вероятно, что «наверху» начали что-то подозревать из-за его частых провалов в памяти, указанных в рапортах и «подставных» преступниках. Когда к Кеннеди понемногу вернулась часть памяти, любовники переместились на пол. Мужчина пошутил про то, что мог бы продержаться в этот раз чуть дольше пятнадцати минут в компании азиатки, прежде чем «наброситься» на нее. На, что Ада ответила какой-то привычной ей колкостью, пока нетерпеливые мужские руки жадно гладили обнаженное тело, а горячие губы «по-новой» изучали ее шею и бьющуюся жилку беспокойного сердцебиения на ней. Леон вдыхал забытый аромат девушки, сминая между пальцами возбуждённый сосок на небольшой груди. Он провел кончиком языка по ее ушной раковине, ощущая ее напрягшийся низ живота, как Ада выгибалась, отзываясь на его дразнящие прикосновения. Леон согнул ее ногу в колене, придвинув ближе за бедро и аккуратно вошёл в горячее влажное пространство, встречающее его, сжимающимися вокруг члена, упругими мышцами. Чувство долгожданной заполненности прокатилось мурашками по спине азиатки и она сама начала двигаться навстречу мужчине. Их короткие созвучные стоны наслаждения друг другом перемешивались со сбившимся дыханием, уличной суетой за тонкими стеклами, звонким детским смехом на первом этаже помещения и собственными спутанными мыслями.

***

— У тебя очень «понимающая» служанка, — мужчина коснулся согнутым указательным пальцем подбородка любовницы, устроившейся у него на груди, поддерживая голову на раскрытых ладонях. Ее невесомые прикосновения очерчивали продольные темные линии под собой. «Кажется, за месяц их стало ещё больше», — подумала девушка, обратив внимание на пейзаж за окном. Наверное, был уже полдень. — Она не моя служанка, просто женщина, которая временно даёт мне убежище. — Ты понимаешь, что с ней станет, если твое присутствие здесь раскроют? — Леон лежал на полу окруженный сброшенными вещами. Холодный деревянный пол неприятно отдавал своей «плоскостью» ему в спину, а подложенная под голову рука не особо спасала положение, но Кеннеди терпеливо сносил все тяготы, пока их время снова не выйдет и он не встанет, оденется и уйдет в неизвестность. Возможно, надолго, пока Ада не «разбудит» его снова. — Не раскроют, если кое-кто не сдаст меня. — Убийство Такера было плохой идеей. — Но, она сработала, — девушка поцеловала детектива в уголок рта, и встала, понимая, что нужно было закругляться с их затянувшейся «беседой», — ты ведь, здесь, со мной. — Легкомысленная и жестокая, — Леон последовал ее примеру, со стоном поднявшись, натягивая брюки, пряжка на его кожаном ремне призывно позвякивала. — Он был ублюдком, просто считай, что его настигло возмездие немного раньше отмерянного срока, — холодная улыбка проскользнула по задумчивому лицу. Ада думала о том, как долго ей придется ждать следующего раза? Кого ей нужно было убить, чтобы вся эта кутерьма закончилась? А вдруг Леон, «тот самый», который был с ней с самого «начала» больше не вернётся? И что она будет делать потом? Как справляться без него, осознавая, что частичка мужчины желает ее убить по приказу Основателей, которых она хочет сжечь заживо в костре своей ненависти. — Пообещай, что вернёшься ко мне, — прозвучало требовательно, обреченно. Кеннеди заправил свою испачканную рубашку в брюки, затянув ремешок. Девчонка, озадаченная собственными мыслями, надела на себя только корсет с бра и села в кресло провалившись в него, обнимая собственные ноги. — Я не могу, ты же знаешь, — взгляд Ады сквозь края острых коленок стал ещё печальней, — но, я буду стараться. Кеннеди повязал на шею чертов галстук и накинул на плечи пиджак. Напоследок, он погладил девушку по голове, его пальцы приятно массировали кожу через шелк волос. Ада не хотела прощаться, но и удерживать его не посмела. Когда тяжёлая дверь за ним захлопнулась, азиатка осталась наедине со своими царапающими горло чувствами, солеными дорожками стекающими по щекам.