Цена правды

«Где я? Ох, почему мне так хреново... Лу Гуан? Лу Гуан, ты здесь?» — Слава богу, ты наконец-то проснулся, — облегчённо выдохнул Лу Гуан. — Как ты? Все так плохо? «Тошнит... Голова кругом... И тело ломит, аж мышцы скручивает... Дышать глубоко больно...» — Должно быть, это из-за наркотика. Фиг знает, что тебе намешали. «Так это был твой план?! Накачать нас обоих, чтобы я проснулся первым?» — Уже неважно. Давай потихоньку. Откроешь глаза? А то я ничего не вижу. Хорошая мысль. И как она ему сразу в голову не пришла? Хотя, есть что-то утешительное в том, что он в первую очередь подумал о Лу Гуане — с ним вообще ничего не страшно и всегда спокойно. Иногда Чэн Сяоши всерьёз верил, что вместе они и горы свернут, и космос покорят, и на сдачу найдут лекарство от всех болезней. Так, что-то его заносит, надо открыть глаза, сдела-а, ой. Свет хоть и тусклый, но неприятно резанул по глазам. Замутило сильнее. Чэн Сяоши повернул голову на бок, на случай, если его вырвет, чтобы не захлебнуться ненароком. Полежал несколько секунд, на нетерпение Лу Гуана ответил: «Да погоди ты». Попробовал еще раз: сначала сощурился, не давая вредному лунному свету достичь уязвимых зрачков, слегка попривык, затем медленно разлепил веки полностью. Место, в которое его привезли, напоминало заброшенную хижину или скорее сарай. В помещении темно: единственный источник света – уже упомянутая Луна, посылающая свои лучи сквозь небольшое окно, расположенное высоко под потолком. Воздух стоял затхлый, пахло сыростью, плесенью и пылью – это здание явно давно никем не посещалось. Сам он лежал на каком-то старом вонючем матрасе, связанный по рукам и ногам. Данное обстоятельство его испугало – он снова оказался в абсолютно беспомощном состоянии, полностью лишённым контроля над своим телом. Опасениями он поспешил поделиться с Лу Гуаном: «Черт, этот урод меня связал!» — Не беспокойся. Главное, ответь: ты сейчас можешь шевелиться? Яо-Яо не удерживает тебя? Чэн Сяоши на пробу подёргал конечностями. «Неа, кажется ЕЕ здесь нет», — хотя подвижность все еще была ограничена тугими узлами, знание, что он наконец может сам отдавать команды телу, сильно взбодрило его. — Думаю, она еще спит. Не буди ее и постарайся вырваться до того, как она проснётся. «Да понял я, не дурак», — Чэн Сяоши дёргался, пытаясь ослабить путы, но получалось скверно. — Оглядись, может, найдёшь что-нибудь острое, — Лу Гуан практически шептал ему все это время: он, должно быть, искренне боялся привлечь ЕЕ внимание. «Тут темно как в могиле, я ни черта не вижу, агрх». — Поторопись. Ты обязан выбраться до того, как похититель вернётся. «Да я знаю, я...», — его прервал протяжный болезненный стон откуда-то из глубины комнаты. Приложив изрядные усилия, Чэн Сяоши перевернулся на другой бок и вгляделся в темноту. От увиденного у него перехватило дыхание. Юньшань, в отличии от него, не лежала, а была привязана к металлическому изголовью кровати, поставленной вертикально. Пусть ее ноги и касались пола, было очевидно, что хрупкие тонкие запястья принимают на себя основной вес ее тела. Вероятно, она довольно давно висит в таком положении: ее плечи были полностью вывернуты назад. Девушка выглядела ужасно: даже в сумраке он видел ее посервшую, блестевшую от пота кожу. Ее дыхание звучало прерывисто, хрипящие звуки, которые она издавала наталкивали на мысль, что она натурально задыхается. — Чэн Сяоши, не отвлекайся. Ей не помочь, ищи лучше способ освободиться. «А, да, да...». И все же его внимание то и дело переключалось на Юньшань. Ему не нравилось, как она дышит: слишком прерывисто, слишком шумно. Ей явно было очень плохо. Черт, она ведь сейчас так умрёт. Может, закричать, позвать на помощь? Стоп, нет, ему нельзя, сосредоточься на главном. Здесь обязано быть хоть что-то, чем можно перерезать верёвку: какое-нибудь лезвие или, на худой конец, осколок стекла.... На глаза неожиданно попалась ржавая железяка. Черт, далеко. Придётся ползти. Сил у него немного, голова до сих пор шла кругом, неосторожный поворот шеи вызвал очередной приступ тошноты. Один раз он споткнулся и щекой проехался по дощатому полу: кожа в этом месте загорелась болью. Но выбора не было, он полз в сторону железки, ближе к Юньшань, настолько быстро, насколько позволяло его состояние. Вот она! Наконец, удаётся разглядеть — черт, совсем не острая, просто какая-то металлическая пластинка. Ладно, углы у нее есть, да и сама она достаточно тонкая, может, получится хотя бы ослабить узлы. — Давай скорее, — взволнованно торопил его Лу Гуан. «Да пытаюсь я, не мешай». Чэн Сяоши неуклюже перевернулся, не глядя нащупал связанными за спиной руками эту дурацкую железку, (одновременно глазами пытаясь отыскать что-то пополезнее), наконец схватил и начал бестолковые манипуляции, надеясь, что получится хоть чуть-чуть приспустить эту трижды проклятую верёвку. — Чэн Сяоши, быстрее, — шипение Лу Гуана было проигнорировано, потому что Сяоши был слегка, ну, занят. Рядом снова послышался громкий стон Юньшань, а затем хрип, переросший в надрывный кашель. Чэн Сяоши поморщился. Не отвлекайся, не отвлекайся, давай, кажется получается... Есть, почти! Он почувствовал, как надоедливый узел чуть ослаб, а по запястью скатилась капля крови: он, наверно, порезался случайно, а, неважно... Знакомое ощущение невидимого присутствия ударило поди дых. Мгновение, когда он обрадовался, что вот сейчас сможет освободиться! — и все напрасно. Еще секунда, он почувствовал, как ему в душу смотрят чужие глаза, секунда, и многотонное давление снова не дает ему пошевелиться. ОНА проснулась. «Лу Гуан... Я не успел». — ЧЕРТ ПОБЕРИ! — рев Лу Гуана, полный страха, гнева и разочарования, потряс его до глубины души. Чэн Сяоши зажмурился. Он снова в этом положении, он снова узник этого тела, он не смог, не успел, он не вернётся к Лу Гуану. ОНА не позволяет ему. Хотя, в этот раз в ЕЕ действиях, казалось, не было злобы. ОНА не "сдавливала" его сознание, как ранее в машине; это больше походило на... объятия. — Не уходи. Прошу, не оставляй меня. Обессиленные, они оба рухнули на пол. Попытка освободиться отняла все их силы. Он пошевелиться не мог, ОНА была слишком слаба. По всей видимости, еще не отошла от наркотиков. Тем не менее он чувствовал, как в ладонь впивается острый край железной пластины, — так крепко ОНА вцепилась в их единственный спасительный круг. Жаль, что попыток выпутаться из верёвок она не предпринимала. — Не бросай меня, пожалуйста. «Как ты заговорила. А хотела же просто посмотреть, как меня убьют, разве нет?» ОНА промолчала. Ответил Лу Гуан: — Чэн Сяоши, я тебе говорил, пожалуйста, не надо строить из себя героя. Если есть хоть малейший шанс, уходи, я прошу тебя. Фантомные объятия сжались только сильнее. Чэн Сяоши тяжело вздохнул. «И что, мы тут с тобой просто полежим, подождём смерти? Совсем не в моем стиле». ОНА не ответила, однако, кажется, о чем-то задумалась. Тело было полностью обессиленно: единственный резерв, на котором оно двигалось до этого, принадлежал Сяоши. А отпускать ОНА его, судя по всему, не хотела. Наверное, боялась, что он сбежит. И, честно говоря, правильно боялась: как бы сильно он ни жаждал помочь им с сестрой, он знал, что не может. И, выбирая между пустыми попытками сделать хоть что-то и умоляющим тоном Лу Гуана, который, казалось, находится на грани нервного срыва, он без промедлений выберет последнее. Жестоко? Наверное, но по-другому он не мог. Ну, прямо сейчас он совсем ничего не мог, так что и выбора у него никакого не было. «Лу Гуан, она меня теперь не отпустит. Что ты видишь впереди? У нас еще есть шанс?». Последовавшее за этим молчание встревожило Сяоши: тишину со стороны Лу Гуана он не любил, особенно в такие моменты... — Чэн Сяоши... Как думаешь... Ты... Ты сможешь... Ты сможешь... Боги, ты сможешь откуситьсебеязык? ... ... Что?! «ЛУ ГУАН, ТЫ В СВОЁМ УМЕ?! ТЫ КАК ВООБЩЕ СЕБЕ ЭТО ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ?!» — Не кричи, — несчастным голосом попросил Лу Гуан. Ему самому явно не нравилась эта идея, судя по тому, как нехотя он выговаривал слова, словно его тошнило. — Если ты умрёшь в чужом теле, то сможешь вернуться. Звучит логично, но... «Это самая странная и криповая вещь, которую ты мне предлагал. Ты сейчас серьёзно? Вот прям... Своими зубами? Язык?» — Ты думаешь, я шучу?! — огрызнулся Лу Гуан. — Смерть сейчас – лучший выход. Поверь. Поверь? Поверь?! Он что там, совсем разума лишился?! Еще и говорит теми же словами, какими поучает его в повседневной жизни! Как будто он не покалечить себя предлагает, а из-за забытого молока ворчит! ... Впрочем, Лу Гуан никогда бы не предложил ничего подобного без крайней нужды. Человек, который параноидально боится, что Сяоши столкнётся хоть с чем-то более зловещим, чем тайна регулярно пропадающих кошек, явно не будет доводить того до самоубийства без веской причины. Так что, попробовать было разумно. Чэн Сяоши на пробу поиграл челюстью. Сделал пару кусающих движений. ОНА этому не препятствовала, даже если и слышала их: либо была абсолютно без сил, либо не видела необходимости мешать. Просто продолжила крепко его обнимать, даже ничего не комментируя. «... Это правда так необходимо?» —... Будет больно, но так ты быстро вернёшься ко мне... Очевидно, это чудовищное действие того стоило. «Ладно, хорошо... Хорошо». Чэн Сяоши глубоко вздохнул. Вздохнул ещё раз. Собраться, нужно собраться. Быстро, раз и всё. Вот так, настроиться. Он сглотнул. Широко открыл рот. Высунул язык. Еще раз глубоко вздохнул. Зажмурился. Задержал дыхание. Почувствовал, как внутри все замирает от страха. Ну, давай, резкое движение челюстью и! — остановка в самый последний момент, за секунду до того, как зубы уже практически сомкнулись, разрывая нежную ткань в клочья. Черт! Он шумно выдохнул. Ладно, ладно, спокойно, это только первая попытка. Еще раз – раскрыл рот, быстрый выдох, резко сомкнул челюсти! — язык мгновенно спрятался в полости рта, даже не соприкоснувшись с зубами. Агрх. Еще раз, без раздумий, все одним движением, раз и — Чэн Сяоши взвыл. Снова ничего! Только зря причинил себе вред: прикусил кончик языка, из-за чего во рту теперь пульсировала ноющая боль, но даже капельки крови пролито не было. Сяоши заскрипел зубами. Черт, черт, черт, он хотел! Хотел вернуться к Лу Гуану! Хотел покончить со всем этим! Но он не мог, он просто не мог! Подобное было настолько против самого его естества, что он не в силах был сотворить это даже под угрозой буквально пыток! Слабак, он самый настоящий слабак! — Чэн Сяоши... Чэн Сяоши, не расстраивайся, — голос Лу Гуана был наполнен горечью и раскаяньем. — Прости, что предложил это. Не... не мучай себя зря. Я... черт, все равно умереть таким образом сложно. Мы что-нибудь придумаем, не плачь, пожалуйста. Чэн Сяоши не ответил, настолько ему было стыдно. Привычка Лу Гуана постоянно просить прощения только разозлила его: ведь хорошая же идея, одно крошечное мгновение, и через несколько минут он вернётся домой! Ведь люди же как-то умудряются делать так, и творят с собой куда более страшные вещи — но у Сяоши просто не хватает для этого отваги. Его ужасала мысль нанести самому себе увечье, и тем более убить себя – пусть даже это не его тело, все равно! Этот момент готовности прервать собственную жизнь точно останется в его памяти навсегда: обжигающий внутренности холод, замершее сердце, решимость в сочетании со страхом и яростное сопротивление его подсознания. Он впервые увидел черту, которую оказался не способен пересечь. — Чэн Сяоши? — Лу Гуан звал его нерешительно и робко, словно боялся отпугнуть. Какая глупость. Словно что-то в этом мире может отпугнуть Чэна Сяоши от него. «Я в норме. Прости, я не могу...» — Я понимаю, — быстро заверил его Лу Гуан. — И ты даже не представляешь, насколько я рад узнать, что ты не способен на самоубийство. В любом другом случае... Чэн Сяоши не смог дослушать Лу Гуана. Его внимание привлек скрип половиц. Что-то (или, вероятнее, кто-то) приближалось к ним из темноты. Звук становился все громче. Сяоши напрягся, его нервы натянулись, словно струна. Пара секунд, дверь открылась, и в комнату зашел Ци Юн. — О, Яо-Яо, ты проснулась, — с неуместным детским восторгом произнёс похититель, увидев переместившуюся в пространстве девушку. — Что-то рано... — Да и хрен с ним, так даже лучше, — ответил вместо Яо-Яо вошедший вслед за Ци Юном мужчина. — Как раз поболтаем, пока братки не подъехали. «Что?... Братки, что...», — в шоке смотрел на второго мужчину Чэн Сяоши. «Ци Юн был не один?! Лу Гуан, почему ты не сказал?!» — Чтобы избежать вот этого, — мрачно ответил Лу Гуан. — Боялся, что ты откажешься уходить, пока не узнаешь имена всех похитителей. «Ну, классный сюрприз, чёртов ты сукин сын», — огрызнулся на него Чэн Сяоши, слишком расстроенный всем происходящим, чтобы суметь взять под контроль эмоции. Лу Гуан, как всегда, оказался лишь лёгкой мишенью, чтобы выместить злость. Но, агх, как же бесила эта привычка нихера не говорить! Вечно Чэн Сяоши узнает все в последний момент, разве это честно? Они ведь партнёры! Лу Гуан обещал ему, что будет проводником! Из раза в раз торжественно заявлял, что без его пророчеств Чэн Сяоши ничего не сможет! А что в итоге? Не рассказывал и половины того, что видел! И самое мерзкое: он всегда оправдывался тем, что молчал исключительно ради безопасности самого Сяоши, хотя на самом деле это было лишь обыкновенное злополучное недоверие! Вот как ему теперь, зная все это, и находясь в подобном уязвимом положении, взять и полностью довериться Лу Гуану?! «Ну и что ты видишь?» — злобно спросил Чэн Сяоши. — «Что они со мной сделают?» Лу Гуан не ответил. «Говори!» Снова молчание. Как же бесит! Между тем этот второй мужчина подошёл совсем близко к ним с Яо-Яо. Он присел на корточки, схватил ее за волосы, притянул ее лицо к своему, — Чэн Сяоши поморщился от его зловонного дыхания, — другой рукой взял ее за подбородок и насильно повертел ее головой в разные стороны. Затем резко отпустил. Яо-Яо упала, больно ударившись виском об пол. Он же, не глядя на неё больше, встал, подошёл к Юньшань, проделал те же манипуляции. Затем повернулся к Ци Юну. — Слышь, обе хороши. Даже удивил, думал, пиздишь. А че раньше не знакомил? — Ты еблан? Они и так малолетки, у младшей сиськи только в этом году выросли. Когда я должен был их "знакомить"? — Любителей до хуя, — пожал плечами этот омерзительный мужик. — Но насрать. Хотя, жаль, что Ци Синь не привел – я твою сеструху век не забуду, как она сосала! — Ты б знал, как мне жаль, братан, — от печального вздоха Ци Юна по спине пробежали мурашки. — Но меня б тогда точно повязали. Эта сука такую истерику в прошлый раз устроила, что меня чуть не замели. Даже ехать сюда боялся. Если б не нужда... — И че она так взбрыкнула? — мужик сплюнул на пол, прямо рядом с лицом Сяоши. — Ну поигрались чутка, нормально ж все было. — Ладно, найдётся и на нее управа, — Ци Юн оскалился. — Щас только с долгом разберусь. — Я думаю, за таких девок тебе столько отвалят, что ты и с полицией порешаешь, не боись. — Не наеби только. Это такая жопа, братан, я без бабла из нее не выберусь. — Да разве ж я, когда?! На этом разговор, казалось, иссяк. Мужик еще раз подошёл к бессознательной Юньшань. Не стесняясь и не испытывая ни капли отвращения к собственным действиям, он принялся бесстыдно лапать ее, приговаривая всякие мерзости. — Слышь, братан, может, немного поиграем, а? Пока пацаны не приехали? — А долго они? — Хуй знает. Но вроде как еще часа два, у них беда с перевозкой какая-то. — Добро. Только мелкую не трогай, она вроде целка, за это процент обещали. — Да ты че, а как же братское право первой ночи? Неужели вот так отдашь какому-то пидору? — мужик канючил, одновременно расстёгивая на Юньшань блузку. — ОСТАВЬ ЕЕ! Чэн Сяоши уже просто не выдержал, зарычал на мерзавца. Ему физически плохо было от разговора этих двоих. Блять, они реально конченые ублюдки. Продать собственных кузин хрен знает кому из-за какого-то сраного долга! У него это в голове не укладывалось, он не мог подобрать слов, чтобы даже описать злодеяния, которое эти мрази совершали сейчас и совершили в прошлом. Черт, его это так злило, что он буквально потерял страх. Он не мог и не, хотел смотреть как этот мужик трогает Юньшань, чтоб у него руки отсохли! Черт, она же еще совсем ребёнок, как они смеют... — А то что? — с издевательской улыбочкой спросил мужчина, рукой залезая под рубашку Юньшань. — Чэн Сяоши, не нарывайся, — наконец соизволил заговорить Лу Гуан, но даже его взволнованный голос не мог успокоить Сяоши. Это... Это все было слишком. — Я БУДУ ПРЕСЛЕДОВАТЬ ТЕБЯ ДО САМОЙ ПРЕИСПОДНЕЙ, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ УБЕРЁШЬ ОТ НЕЕ РУКИ! — Чэн Сяоши, прекрати! Чэн Сяоши попытался вскочить, каким-то невероятным порывом воли смог принять сидячее положение, но был немедленно опрокинут назад сильным пинком ноги. — Захлопнись, сучка, — проворчал Ци Юн и перевёл взгляд на приятеля. — Хряк, отъебись от нее по-братски. Все равно хуй развлечёшься, он полудохлая сейчас. «Хряк, ха, прям про него кличка», — истерически хихикнул он. — Чэн Сяоши, я тебя прошу, не провоцируй их. Ты сделаешь только хуже... «Ты придумал, как мне отсюда выбраться?» — Я в процессе... «Ну, тогда не отвлекайся. Если ты думаешь, что я буду спокойно смотреть, как на моих глазах домогаются до ребёнка, то ты плохо меня знаешь». — А заставлять меня смотреть, как тебе причиняют вред, ты считаешь нормальным?! Возмущение Лу Гуана еще больше взбесило Сяоши. Да как он смеет?! Как будто он хотел оказаться в этом дерьме! Он же старался, честно, старался выбраться! Он не пытался никого спасти! Он не нарушал правила! Он остался в этом фото, как и хотел Лу Гуан, хотя у него был шанс сбежать! Он, вопреки себе, последовал ужасающему в своем хладнокровии приказу Лу Гуана привести двух невинных людей на смерть! Черт, он десять минут назад ради него хотел совершить самоубийство! И Лу Гуан думает, что вправе обвинять его хоть в чем-то?! «Ну так не смотри», — холодность в голосе Чэна Сяоши была чуждой даже ему самому, но он не находил в себе жалости за произнесённые слова. *** — ...Чэн Сяоши?... — несчастно и совершенно растерянно произнёс Лу Гуан. «Не. Смотри». Что? Как... Это какой-то бред. Чэн Сяоши не мог сказать подобное. Лу Гуан даже в кошмаре представить не мог, чтобы его добрый, ласковый, тактильный партнёр говорил такие жестокие вещи. Это на него совсем не похоже. Он... Прогоняет... Лу Гуана?! Он в своём уме?! Как будто существует вселенная, в которой Лу Гуан он него отвернётся! Нет, никогда! Самое абсурдное предположение, которое он слышал! — А эта смотри какая бойкая, — мерзкий мужик, с действительно подходящим прозвищем Хряк, подошёл ко второй жертве. Он снова схватил Чэна Сяоши за волосы и потряс, как тряпичную куклу. — Хорошенькая соска. Бананчик будешь? — Хряк демонстративно погладил свой пах. Лу Гуан скривился. От одного взгляда на этого омерзительного типа ему захотелось немедленно помыться. Он даже не представлял, какого сейчас Чэну Сяоши соприкасаться с этим человеком. Ему была ненавистна сама мысль, что подобная тварь находится так близко к его партнёру. А осознание, что эта же тварь буквально готовится напасть, чуть не заставило его выть от отчаяния. В итоге он ничего не смог, ничем не помог, только навредил. Заставил остаться в тот момент, когда был шанс сбежать. Позволил отравить. А затем еще попросил убить самого себя своего самого дорогого человека, ради жизни которого он снова и снова проходил через ад! И ничего из этого не сработало! У него уже закончились идеи, но разве он мог спокойно сидеть и смотреть, как его лучшего друга рвут на части?! Чэн Сяоши ждать точно не собирался, судя по смачному плевку, который прилетел в рожу Хряка. — Чэн Сяоши! Тяжёлая пощёчина обрушилась на девичье лицо, заставив полные злобы и отвращения золотые глаза зажмуриться от боли. Сила удара буквально припечатала Сяоши к полу. Зрение Лу Гуана померкло, и он на секунду испугался, что его друг окончательно потерял сознание. — Ебаная шлюха! Нарываешься! Чэн Сяоши снова поднял голову и бесстрашно посмотрел на Хряка. Лу Гуан вздрогнул. Он прекрасно знал этот взгляд. Он видел его и раньше, во время множества их дел, когда яростная жажда справедливости затуманивала его разум. Это был взгляд человека, уже все для себя решил. — Чэн Сяоши, пожалуйста, не надо! — кричал Лу Гуан. — Ты делаешь себе только хуже! — Не прикасайся ко мне, — шипел, глядя исподлобья на своего мучителя, Чен Сяоши. — Если хоть пальцем тронешь меня или Юньшань, я клянусь, ты не познаешь покоя всю жизнь! В другом конце комнаты рассмеялся Ци Юн. Все это время он молча смотрел в экран смартфона, ничего не комментируя, но реакция Яо-Яо его позабавила. — Ну давай, рыбка, побрыкайся. Развлеки меня. Он отложил телефон в сторону, сел на столешницу, сложил руки на груди и принялся наблюдать с мерзкой сальной ухмылочкой. Хряка поведение Сяоши, очевидно, не на шутку разозлило. Он скорчил угрожающую рожу, схватил своей огромной рукой девушку за горло, а другой одним движением сорвал с нее блузку. Чэн Сяоши, видимо, все еще не мог полноценно двигаться из-за Яо-Яо, поэтому не мог дать полноценный отпор. Хряк не ослаблял хватку на шее: женское лицо уже покраснело от давления, рот был широко распахнут в панической попытке вдохнуть хоть немного воздуха, но большие золотые глаза все еще ярко пылали в ночном сумраке гневом и жаждой мести. — Чэн Сяоши! Лу Гуан не мог на это смотреть. Наблюдать за тем, как любимому человеку причиняют боль, равносильно пытке. Поэтому он в последний раз, уже в состоянии глубочайшего отчаяния, попытался вымолить милость для друга. — Яо-Яо, послушай! Пожалуйста, отпусти его! Ты уже все доказала! Мы все поняли! Пожалуйста, умоляю тебя, не дай ему пройти через этот ад! Лу Гуан не знает, подействовали ли его слова, или у Сяоши получилось сломить ослабшую волю девушки самостоятельно, но от вида наконец то зашевелившихся за спиной пальцев он радостно подпрыгнул. — Чэн Сяоши, она отпустила тебя? «Лу Гуан... Не мешай...» Даже его ментальный голос звучал прерывисто и хрипло. Попытки Хряка задушить его явно сильно сказались на крепости его сознания. Но все это было не так важно, по сравнению с наконец-то двигающимися запястьями, активно работающими над освобождением от верёвки. Даже после стольких пинков и ударов Чэн Сяоши не потерял ту спасительную железяку, которой сейчас ослаблял узлы. Тем временем Хряк уже не просто душил его: он практически полностью лег сверху, прижимая Чэна Сяоши к полу всем своим весом. Хрипения уже даже не было слышно, изо рта вытекала вязкая слюна, и даже взгляд золотых глаз стал слишком рассеянным: еще минута, и они закатятся окончательно. Лу Гуан взволнованно прикрыл рот рукой. Жестокость удушения пугала его. Если Сяоши не поторопится, то потеряет сознание. Это только продлит экзекуцию. — Эй, охерел?! Не убивать! Хряк послушно разжал руки и посмотрел на Ци Юна. Чэн Сяоши жадно вздохнул, широко выпучив глаза, стараясь отдышаться. За глубоким вздохом последовал приступ надрывного сипящего кашля, скрутившего Сяоши в согнутую позу. — Ты, блять, глухой? Ты слышал, что эта тварь тявкнула?! — Не похуй? Эта сучка только верещит. Вставь ей уже, чтоб завалилась, а внешний вид не порть! — Да блять. Лу Гуан старался их не слушать, сосредоточившись на пытающимся отдышаться Сяоши. — Ты как? «В норме. Черт, сильный урод. И тяжёлый. Он меня сейчас раздавит». Хряк все ещё вальяжно сидел на бёдрах девушки, неосознанно давя на живот. Это слабо походило на первую помощь при удушении. — Как дела с верёвкой? Получается? «Да, да, я почти...» Хряк быстро утратил интерес к разговору и вновь бросился на Сяоши. В этот раз душить он его не стал, но в его действиях все еще прослеживалась смешанная с похотью агрессия. Он совсем не церемонился: насильно переложил девушку полностью на спину, поудобнее расположился сверху и натурально облизал лицо своей жертвы от подбородка до лба. У Чэна Сяоши глаза на лоб полезли от шока, и сразу же на его лице появилась гримаса омерзения. — Гадость какая, — его голос все еще хрипел, но попытки говорить хотя бы не заставляли его задыхаться вновь. Внимания на его отвращение Хряк не обратил никакого. Он навалился на Сяоши всем телом и принялся вылизывать ему шею, даже не замечая его попыток отстраниться. Лу Гуан неловко отвёл взгляд. Ему тошно было на это смотреть. Он знает, что Чэн Сяоши даже ни разу не целовался; максимум в щёчку с Цяо Лин, которая была ему практически сестрой. Наблюдать за этим насилием и так было для него сродни пытке; понимание же, что это первый интимный опыт Сяоши, который безусловно изуродует его восприятие секса и отношений, разрывало душу на части. Из-за сильной фантомной боли внутри он рефлекторно положил руку на грудь, в первобытном животном стремлении защитить уязвимое место. Бесполезно. Боль не прекращалась. Неожиданно раздался крик. Лу Гуан вздохнул и вновь взглянул на отвратительную сцену. Хряк не стеснял себя ни в чем. Одна из его рук безжалостно терзала маленькую девичью грудь, покрасневшую от жестокого обращения. Другая при этом неловко пыталась содрать юбку с отчаянно сопротивляющегося Чэна Сяоши. Зубами мужчина впивался в острое плечо, так сильно, словно хотел откусить кусок. Чуть выше, около ключицы уже красовалась глубокая отметина: очевидно, это был предыдущий укус, от которого Сяоши и вскрикнул. Теперь же он стонал сквозь плотно сомкнутые губы. — Чэн Сяоши... «Лу Гуан?! — Сяоши вскинулся, будто только сейчас вспомнил, что он вообще-то не один. — Лу Гуан, отвернись!» На это раз Лу Гуан реакцию друга полностью понимал. Он бы и сам не захотел, чтобы на него кто-то смотрел в подобной ситуации. Ему самому отвратительно было это видеть. Но отвернуться? Нет. Отвернуться означало бросить Сяоши одного в зубах страшного хищника, а этого он сделать не мог. — Вкусная девочка. Ну же, не дерись, тебе же понравится, — Хряк наконец отстранился от истерзанного плеча и приблизился к лицу девушки. Что этот маньяк собирался сделать, Лу Гуану не пришлось досматривать. Чэн Сяоши резко дёрнулся, быстро одной рукой (наконец-то свободной!) схватил насильника за плечо, а другой наотмашь резанул краем железной пластинки по лицу Хряка, распарывая кожу от края челюсти до середины лба, едва-едва не задев глаз. Хряк вскочил, взвыл от боли, тщетно попытался закрыть рану ладонью, но не преуспел: кровь из-под пальцев так и хлестала. — Долбаная сука! Лу Гуан наконец опомнился и закричал: — Чэн Сяоши, быстрее!... Но опоздал. Ци Юн словно телепортировался, так быстро он оказался рядом. Ногой он наступил на руку Сяоши, от чего тот жалобно взвыл и выронил зажатую спасительную железяку. — ЧЭН СЯОШИ!.. Не переставая топтать ладонь, Ци Юн схватил девушку за чёлку. С безумным обезличенным спокойствием он прошипел, словно змея: — Ты забылась, Яо-Яо, где находишься? Так я тебе напомню. И со всей дури впечатал Чэна Сяоши затылком в пол. Лу Гуан вскочил и бессвязно закричал. От Сяоши послышался лишь удивлённый стон. Видимость Лу Гуана заметно снизилась: должно быть, его напарник на грани потери сознания. Ци Юн не отступил. Он снова за волосы поднял голову жертвы. Снова своим пугающе безэмоциональным голосом сказал: — Ты доигралась, рыбка. Тогда изменим правила. Сначала мы займёмся твоей сестрой. Еще один удар головой об пол. — Потом мы вернёмся к тебе. И засадим в обе дырки так глубоко, что ты наши члены в глотке почувствуешь. Снова удар. — А потом. Мы вас. Убьём. Последний удар. И абсолютная тьма.