Дар проклятых

Они проснулись одновременно. Словно кто-то невидимый щёлкнул выключателем, и тьма в головах рассеялась в одно мгновение. Тишина стояла ватная, неестественная. Сквозь неплотно зашторенное окно пробивался бледный утренний свет, рисуя на полу узоры из тени листьев. За окном послышалось недовольное воркование голубя, и этот звук показался слишком громким для такой ранней, неприступной тишины. — Ну что ж, пора собираться, — зевнув, сказала Цубаки, уже шаркая ногами по полу в сторону ванной. Босые ступни оставляли едва заметные следы на тёмном ламинате. — Да, и кажется, у меня болят ноги после вчерашнего путешествия, — ответила сонно Химико, потирая глаза. Её голос был хриплым, с лёгким скрипом — ещё не проснулась до конца. Но уже через секунду она бодрее потопала к ванной вслед за подругой. В тесной ванной было душно. Горячая вода с шипением вырывалась из крана, наполняя пространство паром, который медленно оседал на зеркале. Шум воды, запах мятной пасты и тихие ворчания наполнили комнату, нарушая мирную атмосферу скромной квартирки. Цубаки первой сунула голову под струю, громко выдохнув, когда горячая вода побежала по спине. Химико, дожидаясь очереди, чистила зубы и рассеянно смотрела на своё отражение — заспанное, с торчащими в разные стороны жёлтыми прядями. Когда обе привели себя в порядок, в маленькой кухне запахло жареным хлебом и кофе. Цубаки, не спрашивая, поставила сковороду на плиту — они знали привычки друг друга наизусть. Химико тем временем молча расставляла тарелки, иногда широко зевая. Ни одной лишней фразы, только уютная тишина. Сразу после завтрака девушки начали собирать вещи в новый путь. А пока Химико складывала спальники, Цубаки сидела на краю дивана, поджав под себя ногу, и сосредоточенно чиркала ручкой по бумаге. — Надо бы заехать в магазин — за едой и, поскольку нам нужно будет плавать, глянуть что-то полезное, — пробубнила себе под нос беловолосая, записывая список в любимый потрёпанный блокнот. Ручка то и дело замирала, когда она поднимала голову, задумываясь, а затем снова начинала выводить неровные строчки кривоватым почерком. — Как скажешь, босс, — с задором в жёлтых глазах, смеясь, произнесла Химико. В голосе не было насмешки — скорее привычка передавать подруге право принимать решения. Цубаки закатила глаза. — Очень смешно, — буркнула она, но уголки губ дрогнули в ответной улыбке. Они обе знали: на самом деле ей никогда не нравилось быть главной — ответственность, всё-таки. Никто особо не торопился. Утро было раннее, солнце только начинало подниматься выше крыш соседних домов, разгоняя своими яркими лучами сумерки. Они успеют заехать куда нужно перед ещё одним масштабным приключением. Сейчас главное — ничего не забыть. Девушки разошлись по разным углам комнаты, одеваясь кто как считал удобным. Тишину нарушал только шорох ткани и изредка — звон пряжки. Цубаки первой натянула леггинсы из плотной ткани, потом — свободную тёмную толстовку с высоким воротом, которая скрывала шею и часть подбородка. Она привыкла к такой одежде — в ней было легко двигаться, и она не сковывала движений. С уверенностью она сунула два коротких клинка в набедренные системы, проверила, легко ли выходят из ножен. Металл тихо звякнул. — Это тебе зачем вообще? — Химико замерла посреди комнаты, уставившись с открытым интересом, как баран на новые ворота. В одной руке она держала любимый топ, так и не надев его. — Ну-у-у... пригодится же когда-нибудь, — ответила Цубаки, замешкавшись на мгновение. Она перевела взгляд на клинки, будто проверяя собственное решение. Складка между бровей стала чуть глубже. — Вдруг нападут? Аборигены, например, или бомжи, а вдруг гопники!? У меня в прошлый раз сухарики отжали в переулке, обидно было. — Э... Ладно, тогда я возьму свою катану, — решительно, будто обрадовавшись идее, сказала желтоволосая и скрылась в своей комнате. Из спальни донёсся шум разбрасываемых вещей, глухие удары чего-то тяжёлого о пол и приглушённое ругательство. Цубаки вздохнула, привычно закатив глаза, но ничего не сказала. Химико вышла победно, словно охотник, добывший трофей. Катана висела на поясе, прилегая к бедру — она носила её раньше. А на поясе брюк карго, рядом с ножнами, болтался маленький брелок: плюшевая овечка. — Химико... ты серьёзно? — Цубаки провела ладонью по лицу, в голосе не было раздражения, только усталое, многолетнее «ну вот опять». — Ведёшь себя как ребёнок. — Что? — Химико склонила голову набок, и брелок смешно подпрыгнул в такт движению. — Мне нравится. Он будет меня успокаивать, как антистресс, ты не знаешь, что такое антистресс? Она сказала это таким тоном, будто речь шла о чём-то жизненно важном. И в этом было столько искренности, что Цубаки не нашлась с ответом. — Короче, проехали... Но только если он не будет греметь, когда мы будем красться, — наконец снова буркнула Цубаки, скрещивая руки на груди. Химико, вместо ответа, хитро улыбнулась и уже выскользнула из квартиры, не дождавшись подруги. Цубаки поспешила за ней, на ходу проверяя, закрыла ли дверь. Машина встретила их привычным запахом пыльного салона и старого освежителя воздуха — воняло чем-то химически-сосновым. Химико плюхнулась на водительское сиденье, хотя вела всё равно автопилот, и скомандовала голосом: «В ближайший гипермаркет». Гибридный двигатель тихо загудел, и машина плавно выехала со двора, сбив мусорный бак. За окном тянулись серые панельные дома, потом — частный сектор, и наконец, когда они вырулили на главную трассу, показалась вывеска крупного торгового центра. Солнце поднялось выше. Стёкла витрин из-за него слепили глаза. Когда девушки припарковались и зашли внутрь, их встретил привычный шум супермаркета: звон тележек, приглушённая музыка сверху, детский плач где-то далеко в отделе игрушек — скорее всего ребёнок, который получил нагоняй от злой мамаши. — Так, смотри: нам нужна еда, сто процентов, — сказала Цубаки сосредоточенно, показывая подруге пальцем на несколько пунктов в списке для покупок. — Тогда сначала в продуктовый отдел, — согласилась Химико, кивнув и ища глазами дорогу к нужному ряду. Они двинулись вдоль стеллажей, перебирая упаковки. Цубаки скрупулёзно изучала сроки годности, морща лоб; Химико же хватала всё, что казалось вкусным, а потом клала обратно под неодобрительным взглядом подруги. В отделе с едой девушки набрали нескоропортящихся каш, консервов, пару бутылок воды и отправились в отдел для походов. Тележка поскрипывала, колесо справа немного подклинивало, болтаясь как на соплях, и Химико каждый раз поправляла его ногой. — Так, что бы нам тут взять... Спальные мешки у нас есть в машине, это нам не надо. Это — тоже, — бубнила себе под нос Цубаки, изучая глазами ассортимент. Она водила пальцем по полкам, останавливаясь то на одном, то на другом. — О, смотри, что я нашла! — выкрикнула Химико, прибежав к Цубаки из соседнего отдела. В руках она держала пару ярко-розовых очков для плавания. — Это точно пригодится, когда поплывём, — согласилась Цубаки, принимая их. Она покрутила очки в руках, проверяя резинку на прочность. — Хотя розовый — это перебор, ненавижу розовый... — Ну и что, зато видно будет, — Химико довольно улыбнулась и кинула очки в корзину. Походив по магазину ещё немного — мимоходом заглянув в отдел с непонятными кемпинговыми приборами, посмеявшись над надувной лодкой, которая не поместилась бы в багажник, и даже купив шоколадку «на дорожку» — девушки наконец оплатили покупки. Кассирша — уставшая женщина лет сорока с рожками назад — равнодушно пробивала товары, даже не поднимая глаз. Только когда увидела клинки на поясе у Цубаки и катану у Химико, на секунду замерла, но промолчала. В этом городе такое было не в новинку. С трудом закинув всё в багажник, они забрались обратно в машину. Химико выдохнула, откинувшись на сиденье. — Ну что, подруга, — она повернула голову к Цубаки, — теперь точно готовы? — Ага, надеюсь, мы ничего, как лохи, не забыли, — Цубаки поправила очки, бросила последний взгляд на список в блокноте и кивнула. — Давай, до следующего храма. Машина завелась с пол-оборота, и они снова влились в утренний поток машин, оставляя позади супермаркет, тучи и утреннюю суету. Как только они выехали за черту города, автопилот отключился, и Химико перехватила управление сама, попутно пугая беловолосую. Скорость резко возросла. Двигатель взревел, и машина влетела в поворот. За окном мелькнули последние столбы, и началась пустынная трасса. — Прекрати, дура! — крикнула Цубаки, вцепившись побелевшими пальцами в ручку двери. Химико не ответила — только звонко, злорадственно рассмеялась, запрокинув голову. Ветер трепал её волосы, превратив в жёлтое, спутанное месиво. Оставшуюся часть пути Цубаки молчала, обиженно поджав губы. Но когда они наконец въехали в тенистую лесную зону, её напряжение немного спало. Лес всегда привлекал её, каким бы густым и страшным он ни казался. Через несколько часов девушки добрались до большого озера, лежащего среди холмов, словно огромное тёмное зеркало, отражая небо. Вода казалась почти чёрной из-за высоких сосен, закрывавших солнце. Тишина стояла такая, что слышен был каждый всплеск мелкой рыбы у берега. Девушки подошли к воде, надели очки для плавания и гидрокостюмы, которые, как оказалось, всё ещё лежали в машине после их прошлого, давно заброшенного хобби. Резина приятно обтягивала тело, но первое прикосновение воды через тонкий неопрен заставило обеих вздрогнуть — озеро было холодным, как ледник. Цубаки первой подошла к краю небольшого уступа, вглядываясь в тёмную глубину. — Смотри, как там глубоко, — тихо сказала Химико, подходя сзади. В её голосе не было прежней игривости. — Да, глубина внушительная, прямо как... Цубаки не успела договорить. Сильный толчок в спину — и мир перевернулся. Холодная вода сомкнулась над головой, поглотив визг. Пузыри воздуха с шумом вырвались изо рта, пока она пыталась понять, что произошло. Сквозь толщу воды она увидела размытый силуэт Химико на берегу — та довольно улыбалась. Цубаки вынырнула, яростно отплёвываясь. — Скотина, блядь! — рявкнула она. — Я твой рот шатала! — Что ж, начнём наше приключение, — спокойно сказала Химико, игнорируя, и, сложившись щучкой, грациозно нырнула в воду, едва подняв брызг. Под водой открывался другой мир. Сквозь мутную зелень пробивались лучи солнца, рисуя на песчаном дне причудливые узоры. Химико догнала подругу и указала вперёд — там, среди камней и водорослей, угадывались очертания огромных ворот. Врата храма тускло горели магическими узорами: два кита, сплетённые хвостами, кружились в вечном танце. Казалось, свет исходит из глубины камня, пульсируя в такт сердцебиению. Как только девушки подплыли ближе, створки сами плавно открылись. Это было неправильно. Заброшенный храм не должен встречать гостей. Но времени размышлять не оставалось — Химико схватила Цубаки за руку и потянула внутрь, в темноту. Они заплыли в ворота и почти сразу всплыли у края лестницы. Вода с шумом стекала с них, собираясь в небольшие лужицы на древних каменных плитах. Воздух в храме был затхлым, но сухим — пахло пылью, старым деревом и чем-то солёным. — Нахрена было так меня толкать!? — закричала разъярённая Цубаки, кипя от ярости так, что даже щёки покраснели. — Скотина, а сама нылась мне, что воду не любит! Яростный голос эхом разнёсся по храму. — Упси-дупси, что-то пошло не так, — пожала плечами Химико, ничуть не раскаиваясь. Она спокойно стянула очки и поправила насквозь мокрые волосы. Цубаки открыла рот, чтобы ответить, но взгляд её зацепился за что-то в глубине храма. Девушки поднялись по лестнице — ступени были скользкими от влаги, а перила украшали резные изображения волн и морских тварей, — а затем они замерли, как вкопанные. Перед ними стоял он — Кай Куджира. Девушки не верили своим глазам. Он не просто существовал — он был здесь, живой, в нескольких шагах от них. Кай возвышался на фоне огромного витражного окна, через которое пробивался бледный подводный свет. Он выглядел молодо, но в его осанке чувствовалась военная выправка — широкая грудь, мощные плечи, рельефные мышцы, скрытые под полупрозрачной тканью. Ростом он оказался почти на голову выше обеих девушек. Лохматые синие волосы падали на лицо, обрамляя яркие, почти светящиеся в полумраке синие глаза. Нижняя челюсть — металлический имплант — тускло поблёскивала при каждом движении, придавая его облику что-то опасное. Вместо обычной одежды на нём была лёгкая накидка-халат светло-бирюзового цвета, спущенная с плеч, открывая торс. Его грудь пересекала сложная система серебристых цепочек и подвесок с длинными амулетами и кисточками в центре. Широкий тканевый кушак насыщенного синего цвета был несколько раз обёрнут вокруг талии и завязан крупным узлом сбоку. Свободные шаровары тёмно-бирюзового оттенка с градиентом и узорами волн у щиколоток, объёмные, собранные внизу. Поверх брюк ниспадала декоративная сетка из цепочек, бусин и кистей, а с одной стороны были прикреплены ракушки, морские безделушки и плетёные элементы, напоминающие рыболовную сеть. На ногах — босой, но на ступнях и щиколотках звенели тонкие цепочки-анклеты. Браслеты из бусин охватывали запястья. Он стоял неподвижно, как изваяние, но в его глазах читалось неподдельное удивление. — То, что вы нашли мой храм, конечно, круто, — раздался его голос — хриплый, вежливый, но с лёгкой резкостью, будто он давно не разговаривал вслух несколько дней, если не лет. — Но как? И что вам нужно? Я давно не принимаю гостей. — Вы... Вы сам Кай?! Высший демон, чей особый знак — это кит!? — выдохнула Химико с восторгом, забыв обо всём, даже о том, как дышать. Она смотрела на него, не моргая, скользя взглядом по цепочкам, по металлической челюсти, по синим волосам, мускулистой груди... В её глазах горело чистое, детское восхищение. Кай слегка склонил голову набок, изучая их. Цепочки на груди тихо звякнули. — Именно, — ответил он. — А теперь отвечайте на мой вопрос. — Кхм, прошу прощения за свою подругу, — начала Цубаки, оттянув Химико в сторону лёгким движением руки. — Мы здесь по делу. Ищем... кое-что. Старые храмы, забытые знания. Карта привела нас к тебе. Он медленно обошёл девушек по дуге, разглядывая. Цубаки невольно положила руку на клинок, но Кай только покачал головой. — Не бойтесь. Если бы я хотел вас убить, вы бы не успели даже вымокнуть. Химико, которая всё это время сверлила Кая взглядом, наконец не выдержала. — А где другие демоны? Их храмы такие же, как этот? А ты один здесь живёшь? А почему у тебя челюсть металлическая? А сколько тебе лет? А ты людей ешь? С рыбами разговариваешь? А... М-мф! Цубаки резко зажала подруге рот ладонью, припечатав её к своему боку. Химико возмущённо замычала, сверкая жёлтыми глазами поверх пальцев. — Простите её, — устало выдохнула беловолосая. — Она всегда... такая. Особенно когда ей что-то интересно. Кай неожиданно рассмеялся — глухо, раскатисто, словно волны о камни. — Давно меня никто так не расспрашивал. Ты, жёлтая... — он кивнул на Химико, — напоминаешь мне одну знакомую. Такую же любопытную. И такую же невыносимую. Химико лизнула ладонь Цубаки. Та отдёрнула руку с брезгливым «Фу, мерзость!» и наконец выпустила подругу. — Я просто хочу знать! — обиженно произнесла Химико, потирая щёку. — Мы же не каждый день встречаем высшего демона! Кай вздохнул, проведя рукой по волосам. Цепочки на запястье мелодично звякнули. — Другие демоны... Кто-то спит, кто-то ушёл в другие миры, кто-то — как я — сидит в своём храме и ждёт, пока его кто-нибудь найдёт. — Но ты нам поможешь? — в лоб спросила Химико, глядя ему прямо в глаза. — Возможно, но не точно, — Кай прищурился. — Я не покидал этот храм сто семьдесят лет и не собираюсь покидать ещё столько же. Всё, что я могу предложить — ещё один фрагмент карты. Вы ведь нашли первую скрижаль? Нашли, и она привела вас ко мне, но рисунок обрывается. Цубаки и Химико молча переглянулись. — Обрывается!? — крикнули обе на весь храм. От его слов легче совсем не стало. Одна трудность за другой, десятки загадок, и ни одна из них ещё не была разгадана полностью. Всё накалялось слишком быстро. Казалось бы, они попали в тупик, но тут Кай вздохнул полной грудью и достал из кармана широких штанов старый, большой медальон, напоминающий печать. Гравировка была покоцана в большинстве мест. — Он поможет вам найти следующий храм. Но будьте предельно осторожны, путь туда не простой... — понизил голос Кай, пристально глядя на них двоих. — Придётся вам отправиться в пустыню.