Глоток

Иногда Данте казалось, что это все – новый вид кошмара. Что он спит, а сон лишь накручивает обороты, чтобы перед самым пробуждением поразить его очередной изощренной пыткой. Или что он сошел с ума и все это – плод его больного мозга, порождение чувства вины и тяжелого греха. Данте мотнул головой, прогоняя навязчивые мысли. Если часто думать об этом, то можно действительно лишиться рассудка. Сегодня он вернулся раньше обычного. Моррисон подкинул простенький заказ, не особо интересный, но Данте нужны были деньги. Нужны как никогда. Хотя Моррисон с ним бы не согласился, потому что это "как никогда" было для Данте всегда актуально. За свет и воду нужно было платить, а охотник на демонов был постоянно в долгах. Но, как бы то ни было, работа была сделана и Данте вернулся домой, чтобы столкнуться с демонами иного толка. Или все же кошмаром? В холле царил полумрак. Тени едва разгонялись старым, как и диван, у которого он стоял, торшером. Свет мерно лился под золотистым абажуром. Но оставил его включенным не Данте. Охотник на демонов вздохнул с заметным облегчением. Напряжённые все это время плечи наконец расслабились, мысли перестали хаотично метаться. Данте небрежно скинул плащ на спинку стула и, бесшумно подойдя к дивану, осторожно присел на край, чтобы не разбудить спящего брата. Тот вытянулся на спине, закинув скрещенные в лодыжках ноги на подлокотник. На животе, придерживаемся узкой ладонью, лежала раскрытая книга. Его лицо было расслабленным, глубокий сон стёр с него напряжение, разгладил упрямую морщину меж бровей. Бледные губы, обычно упрямо сжатые, были чуть приоткрыты и Данте невольно закусил свои в каком-то немом сожалении. Он потянулся к брату, чтобы осторожно вытянуть книгу из-под руки и невольно коснулся холодных пальцев. Кошмар не развеялся, морок не отступил, видение не исчезло. Данте невольно пролистнул страницы и посмотрел на обложку. Старый томик английской поэзии. Одна из немногих вещей, которые попросил брат, свыкнувшись со своим состоянием. – Данте... Вот неожиданно увидеть тебя с книгой в руках. – Не хотел, чтобы тебе что-либо мешало спать, - охотник бесшумно опустил книгу на пол. – Мне мешаешь ты, - мягко раздалось в ответ, совсем беззлобно Данте поднял глаза на брата и улыбнулся. « – Верджи, ну поиграй со мной! – Отстань от меня! Ты мешаешь мне читать! – Ну пожалуйста, мне так скучно!» Воспоминание из далекого детства вспыхнуло яркой искоркой, но столь мимолётной, что почти сразу обратилось в золу и прах. – Кто-нибудь звонил пока меня не было? Верджил покачал головой: – Нет. И никто не заходил. Тишина и покой, как в склепе. Впрочем, насколько я могу судить, тут у тебя всегда так. – Эй! – Данте развернулся и наставил на него палец, – ты тут без году неделя и не можешь судить вообще ни о чем. – Я излагаю факты, сравнивая то, что я видел тогда, и что сейчас. Мог бы хоть порядок навести. – Знаешь, я все эти годы был немного занят… – Все такой же неряшливый. – А ты все такой же зануда! – Ты меня раздражаешь, – вздохнул Верджил и протянул руку. – Немедленно отдай мне книгу. – Смотри какой ты властный! Смог спуститься со второго этажа и сразу начал командовать! Данте внимательно следил за лицом брата. Как он хмурится, как в выцветших глазах мелькают искры, как кривятся его губы, когда он изо всех сил пытается сдержать усмешку.  Пусть хоть словесная баталия потешит его самолюбие. – Я пока еще твой старший брат – отдай мне книгу. «– Данте! Верни книгу, сейчас же! – Верну если ты со мной поиграешь! Ты обещал! – Ничего такого я не обещал! Отдай!» Данте усмехнулся, поднял томик с пола и протянул брату. Чтобы в туже секунду чувствительно получить ей по затылку. – Ай! – Всё, молодец, – с чувством выполненного долга произнес Верджил и опять погрузился в чтение, - можешь идти. Данте улыбнулся. Если брат в хорошем настроении, значит раны не так сильно беспокоили его сегодня. – Может и правда стоит позвонить Пэтти, покаяться, и попросить, чтобы она убралась. – Та юная леди в розовом платье? Мне кажется она больше не придет. – Ну после того, как ты представился ей моим покойным братом-близнецом – не удивительно. – Ты сам просил меня быть немного… веселее. – Знаешь, это была не смешная шутка. – Ха ха. Они провели вместе чуть меньше месяца. Слишком мало, чтобы догнать потерянные годы. Слишком мало, чтобы залечить старые травмы. Брат, вечно гнавшийся за силой, теперь с трудом поднимался по лестнице. Наверное, даже присутствие Данте так не раздражало его, как вынужденное бессилие. Впрочем, Данте продолжал терзался чувством вины. Кошмары Нело Анжело преследовали и его. Теперь во снах он убивал его снова и снова, зная, что под гранитными латами скрывается брат. Возможно поэтому он молча сносил оскорбления и пощечины, когда Верджил наконец-то пришел в сознание. Терпел, как брат вымещает на нем ярость и агонию кошмаров, словно это Данте был виноват в том, что Верджил стал рабом Мундуса. Может и виноват. Если бы у него хватило слов, то события на вершине Темен-ни-Гру могли бы развернуться иначе. Данте устал. Не только за этот вечер. Он потер тыльной стороной глаза и зевнул. Очень хотелось пойти в душ – если воду ещё не отключили – и вырубиться. И не важно где - в спальне, лицом в подушки, или прямо здесь на диване, лицом в плечо брата. Подушки были безопаснее. Но с братом не мучили кошмары. Причем не мучили обоих. Верджил по-настоящему высыпался только так, хотя, конечно, ничего не говорил Данте. Тот прекрасно видел все сам. Но до душа и сна оставалось ещё кое-что. – Я тебе ужин на кухне оставил. Ты поел? – Да, я все съел и терпеливо жду десерт. Что? Десерт? – А, ты это так теперь называешь? – не удержался Данте от комментария. Верджил фыркнул и вновь уткнулся в книгу. – Ну ладно-ладно. Десерт так десерт. Тем более… это же действительно похоже. С этими словам Данте поднялся с места и вышел из холла. Чтобы буквально в ту же минуту вернуться. – Я принес, - улыбнулся он, демонстрируя брату обычный столовый нож. Данте не понравился взгляд близнеца. То, как он смотрел на нож, потом на брата. Словно его что-то смутило на мгновенье. Он медленно закрыл книгу и тихо произнес: – Как это унизительно… Нет! Этого упрямца невозможно было переупрямить! – Ну знаешь, братец, тебя не поймешь! – …для тебя, должно быть. Данте растерялся, ожидая услышать что угодно, но только не это. Это обычно для брата было унизительно просить помощи или принимать ее. Тут они были похожи, конечно, но… Данте вздохнул, опустил руку с ножом и сел на пол у дивана: – Послушай, мы это уже обсуждали – зачем и для чего я это делаю. И сделал бы это снова – по все той же причине. Господи, Верджи, я думал я убил тебя. Все эти годы я думал, что ты мертв. Я винил себя в том, что ничего не смог для тебя сделать – ни на вершине Темен-ни-Гру, ни на острове Маллет. – Я знаю, но сожаления не сделают тебя сильным, Данте. Если бы не ты, возможно я бы и не смог сбежать из оков Мундуса, - он вздохнул и как-то обреченно улыбнулся. Верджил замолчал, его глаза совсем поблекли. Данте безумно захотелось стиснуть его плечи и спрятать лицо в изгибе шеи, только чтобы не видеть этот пустой, невидящий взгляд, каким он становился всякий раз, когда кошмары Нело Анжело овладевали братом наяву. Данте моргнул и посмотрел на близнеца. Нет, показалось. – Я очень рад что мы пришли к редкому взаимопониманию.  И вот этого, – шепотом добавил Данте, помахав ножом, – ты хочешь не меньше меня. – Ты звучишь гораздо лучше, когда не паясничаешь и не зубоскалишь. Данте невесело усмехнулся – здесь не перед кем было выставлять себя полным идиотом. Он словно смотрелся в зеркало и не было нужды притворяться кем-то другим. – Будем считать, что я научился этому у тебя. Верджил протянул руку к Данте, чтобы убрать челку с его лица. А потом забрал у него нож и отбросил в сторону: – Не нужно. У меня есть другая идея. – Какая? – тупо спросил Данте, наблюдая как брат медленно садится на диване. Верджил приподнял лицо охотника за подбородок и чуть склонился над ним, скользнув языком по собственным заострившимся зубам: – Тебе понравится, обещаю, - и оттянул воротник рубашки брата пальцем, - расстегивай. Данте подчинился беспрекословно, заворожённый видом хищной улыбки брата. Значит тот набрал достаточно демонических сил, чтобы изменить часть тела по своему желанию. Хороший признак. Но этих сил было все равно недостаточно, чтобы полностью восстановить измученное, некогда изломанное тело. Кровь демона - хороший источник, но она должна быть живой. И очень доступной. Так что кровь Данте подходила для этого почти идеально. Верджил ножом вырисовывал на коже брата узоры, а потом слизывал с них кровь. Так проходило несколько раз в неделю и Данте ловил себя на мысли, что с нетерпением  ждет этого. Потому что именно тогда чувствовал себя по-настоящему цельным и знал, что брат ощущает тоже самое. – Только не мно… – Данте не успел закончить, слова потонули в глотке вместе с судорожным вздохом. Верджил обошелся без лишних прелюдий. Оттянув голову Данте за волосы, он нетерпеливо впился в его шею. На мгновение в глазах потемнело от острой боли и Данте показалось, что близнец сейчас дернет головой и оторвет от него приличный кусок. – Господи, когда ты говорил что…. откусишь мне голову… я не думал что это будет… настолько буквально… - прохрипел Данте, жмурясь от такой желанной боли. К его удивлению, хватка тут же ослабла, Верджил отстранился и очень мягко взял его лицо в ладони: – Ты даже в такой момент помолчать не можешь, да? Его глаза были прикрыты, по подбородку стекала кровь. Он расслабленно улыбнулся, как бывало не часто, и Данте не смог не улыбнуться в ответ, словно послушное отражение в зеркале. Слишком хорошо он знал, что последует потом. «– Данте! Захлопнись! Слушать весь этот бред больше нет моих сил! – Да? А ты попробуй заставить меня замолчать! – Даже пробовать не буду! – Убери от меня свои грабли…! Так не чест…!! – … – … – Все? Успокоился? – Зараза, ты укусил меня за язык… Смотри, кровь! – Где? Ох ты мой бедный маленький засранец, давай оближу и все пройдет. – Что это за блядские улыбочки, Верджи? Вот ты сука. Ладно, иди сюда…» Брат никогда не отличался лаской, но Данте всегда нравилась его напористость. Он хотел доминировать не только в бою и было очень не просто давать ему отпор. Особенно когда хотелось покориться, но гордость не позволяла. Сейчас гордость закрыла глаза и отпросилась по нужде, и Данте с легкостью отпустил ее, позволяя брату упиваться поцелуями так, как этого хочет он – властно, больно, оставляя отметины от острых зубов. Данте обнял брата за плечи, заставляя спуститься с дивана к себе на пол, не разрывая поцелуй. Стоило на секунду потерять бдительность, как он оказался опрокинут на спину и Верджил уже седлал его бедра. Близнец оставил в покое истерзанные губы Данте и навис над ним, опираясь рукой в пол, рядом с головой брата. – Еще… – прохрипел он, капая окровавленной слюной. Данте потянулся к его лицу рукой. Скользнул по бледной впалой щеке и одним движением большого пальца оттер губы от крови, еще больше размазывая ее по лицу. – Мне нужно еще… Воспользовавшись моментом, Данте сунул палец между приоткрытых губ брата и провел подушечкой по острой кромке зубов. Верджил закрыл глаза, открывая рот шире, давая Данте простор для манипуляций. – Так возьми, чудовище ты ненасытное, – усмехнулся Данте и поспешил убрать пальцы из пасти брата, пока тот не передумал и не отхватил их начисто. Верджил молча склонился над его шеей, но уже с другой стороны. Ткнулся носом под ухом и мягко прихватил кожу зубами. Данте закрыл глаза, уводя подбородок в сторону. Одной рукой он обнял его за плечи, второй зарылся в серебристые волосы. Вот бы лежать так вечность… И обладать тем, что принадлежит ему по праву рождения – утраченной половиной. «– Знаешь, братец, ты никогда еще так в жизни не ошибался. – Тебе кажется. Ты просто не понимаешь!» Это даже не больно. Может потому, что Верджил в этот раз был более осторожным, а может потому, что Данте затерялся в собственных мыслях. Несколько глотков крови небольшая потеря, но в этом было что-то сакрально-личное, словно они снова делили один кровоток. Поэтому когда Верджил разжал челюсти и, собрав языком кровь с раны, перекатился на спину рядом, Данте стало невыносимо жаль. Поборов головокружение, он сел, и невольно коснулся рукой горла. Укусы медленно затягивались, но кровь безнадежно испортила рубашку, пропитав ее почти насквозь: – Да что б тебя черти заебали, Верджи! Мог бы быть аккуратнее - я весь в крови! – Черти меня и так уже заебали. В твоем лице, - благодушно раздалось рядом. Данте повернул голову. Верджил оттирал подбородок и слизывал кровь с пальцев с абсолютно довольным видом. – Как ты себя чувствуешь? – Гораздо лучше. Оно и видно. Даже цвет лица изменился, стал свежее, и тени под глазами потускнели. «Живой, живой… Я же не схожу с ума?». Данте прислонился к дивану, поискал глазами влажные салфетки, которые недавно видел в царившем бардаке, но не нашел. – У меня идея. Может мне ловить тебе демонов? Будешь есть и восстановишься гораздо быстрее. – Только если ты будешь их держать, а я буду есть – демоны должны быть живыми, иначе в этом поедании нет смысла. – Ну да, ты прав. А может есть кто-то мелкий? Настолько мелкий чтобы ты был… ну… в состоянии его проглотить. – Я в ужасе от твоих фантазий, Данте. Нет. – Мы даже не пробовали. Я помню были… – Я же сказал – нет. Твоя кровь – это лучший вариант. Или тебе надоело? – Нет, Верджи, мне не надоело. – Спасибо, братец, – вздохнул Верджил и закрыл глаза. – С удовольствием бы выпил еще. – Да ты бы с удовольствием выпил всю мою кровь, если бы мог! – К твоему сведению это физически невозможно. – Ох, не превращайся в зануду, – усмехнувшись, Данте встал на четвереньки и подполз к брату. Он навис над ним, взъерошенный, весь в крови. И видимо в его взгляде было что-то еще, отчего Верджил недоуменно поднял бровь. Жест, доставшейся ему от отца. В груди клокотал пожар и Данте просто не мог успокоиться. Ему хотелось плакать и смеяться одновременно. – Уверен что в демонической форме твой желудок больше. – Мы обязательно это проверим, когда предоставится случай. Зачем ты меня трогаешь? Данте замер, только сейчас осознав, что недвусмысленно оглаживает бок брата, пытаясь забраться под одежду. – Боюсь, что ты исчезнешь, – признался он, но руки не убрал. Он не врал ни словом. Ему все казалось, что это морок. Что он проиграл в финальной битве с Мундусом, попал в плен и теперь повелитель демонов пытает его так же, как когда-то пытал Верджила. Чувство усиливалось, когда брат так живо на все реагировал. Звонкая пощечина отрезвила, гулом отозвалась в ушах: – Господи, ты мне чуть зубы не выбил! – Совсем мозги отшибло? – Не знаю, но хочу выяснить наверняка, – он потянулся к губам Верджила, но встретил сопротивление в виде ладони, закрывшей ему рот. – Выяснять будешь после того, как в душ сходишь. Не знаю где ты весь вечер был, но от тебя разит как от демонической ямы! – Вообще-то я работал. И что-то я не заметил, чтобы тебя что-то смущало, пока ты меня жрал. – Потому что я жрал – это было приоритетным. Давай-давай, вали. Верджил бесцеремонно отпихнул от себя Данте и встал на ноги. Пятерней убрал упавшие на лицо волосы, открывая лоб. Бессознательный жест, так знакомый с детства. Данте пронаблюдал как он подобрал книгу с пола и сел на диван, а потом поднялся сам. В голове прояснилось, раны полностью затянулись. Он огляделся, словно только что пришел в себя. Стол, телефон, рамка с единственной сохранившейся фотографией матери. На полу рядом со столом множились коробки из-под пиццы и банки из-под пива.  На спинке висит плащ, точнее – частично уже лежит на полу. Музыкальный автомат сломан. Моррисон все обещал его починить, но руки так и не дошли. На стене висит трофейное оружие. Тусклый свет торшера. Диван. На диване сидит брат-близнец, которого Данте убил несколько лет назад. Думал, что убил. Как-то это все… правильно и неправильно одновременно. – Данте, в чем дело? – Что? Нет, ни в чем. Задумался. – Если ты задумался над тем, чтобы подойти ко мне в неумытом виде, то я кину в тебя книгой. И будь уверен, попаду уголком корешка тебе в глаз. Мало не покажется. – Ладно. Жди здесь и никуда не уходи. Данте поднялся по лестнице, но наверху остановился и, перегнувшись через перила, спросил то, что уже давно вертелось на языке: – Что ты будешь делать, когда восстановишься окончательно? – Поговорим об этом, когда я восстановлюсь окончательно. Ожидаемый ответ и странно было ждать другого. – В любом случае, Верджил, я рад что ты здесь. – Да? Я польщен, какая прелесть. Но если ты до сих пор хочешь моего поцелуя на ночь, то тебе действительно стоит поторопится с душем. В ответ Данте тряхнул волосами и расслабленно рассмеялся. Впервые за этот вечер.