Траектория перегрузки

Солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно задернутые шторы пентхауса, ударил Джэхёну прямо в глаза. Он резко распахнул веки, и в ту же секунду его прошиб холодный пот. Память возвращалась со скоростью гоночного болида: трасса, авария, безумный заезд в одной кабине, похищение, ремни и… невероятные, сбивающие с ног воспоминания о том, что этот девятнадцатилетний наглец творил с ним ночью. И то, как сам Мён, не выдержав ласки, кончил ему прямо в рот. Джэхён вспыхнул до кончиков ушей, готовый провалиться сквозь землю от стыда. Он осторожно повернул голову. Ким Унхак спал на боку, закинув руку ему на талию. Лицо младшего в полумраке казалось на удивление спокойным, но Джэхён не собирался на это покупаться. Это был монстр трека. Максимально плавно, затаив дыхание, старший перенёс чужую руку на подушку. Слава богу, Унхак лишь тихо вздохнул, но не проснулся. Джэхён аккуратно сполз с кровати. На нём была чужая футболка, пахнущая дорогим табаком и мускусом, а на полу валялся его гоночный комбинезон. Небрежно сняв с себя футболку младшего, он кое-как натянул свой комбинезон на голое тело и, надев ботинки, на цыпочках двинулся к выходу из спальни. Пентхаус при дневном свете казался ещё огромнее. Окна в пол, дорогая минималистичная мебель, панорама города. Джэхён шёл, практически не дыша, стараясь не скрипеть паркетом. Вот она — массивная чёрная входная дверь. Сердце новичка забилось в самом горле. Свобода была в двух шагах. Он протянул руку, схватился за металлическую ручку, нажал на неё… Щёлк. Джэхён навалился плечом, но дверь не поддалась. Электронный замок требовал отпечаток пальца или карту. — И куда это мы так торопимся, Мён Джэхён? — раздался сзади низкий, с хрипотой после сна голос. Джэхён вздрогнул и резко обернулся. Унхак стоял в конце коридора, прислонившись плечом к косяку. На нём были только свободные серые спортивные штаны, низко сидящие на бёдрах. Идеальный торс, кубики пресса и растрёпанные спросонья волосы делали его вид непозволительно сексуальным, что взбесило Мёна ещё больше. — Выпусти меня отсюда, Ким! — Джэхён со злостью ударил ладонью по двери. — Игра окончена. Я ухожу. Унхак не ответил. Он медленно, бесшумно, словно пантера на охоте, пошёл по коридору прямо к старшему. В его глазах не было утренней расслабленности — только абсолютный, жёсткий контроль. Джэхён попытался сделать шаг в сторону, но Ким в одно мгновение преодолел разделяющее их расстояние. Хлёсткий удар ладони Унхака о стену прямо над ухом новичка заставил его вздрогнуть. Ким властно зажал его между своим горячим телом и холодной поверхностью двери, полностью лишая пространства для манёвра. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Я, кажется, ясно сказал вчера: ты уйдёшь тогда, когда я разрешу, — тихо, но с железным нажимом произнёс девятнадцатилетний чемпион, перехватывая подбородок Джэхёна пальцами и заставляя смотреть себе в глаза. В его взгляде проскользнула лукавая, издевательская искра. — Или тебе не понравилось моё ночное гостеприимство? Вроде бы ты был очень… щедр на эмоции. Джэхён тяжело дышал, чувствуя, как лицо заливает пунцовая краска, а утренняя эрекция Унхака отчётливо упирается ему в бедро сквозь ткань комбинезона. Напряжение вспыхнуло с новой силой. — Ты больной, Унхак… — процедил старший, пытаясь отвернуться, но хватка на подбородке стала чуть крепче, не позволяя этого сделать. — Возможно, — Унхак внезапно наклонился и мазнул губами по чувствительной коже прямо под ухом Джэхёна, отчего тот непроизвольно втянул воздух через зубы. — А теперь снимай это гоночное шмотьё, надевай мою футболку обратно, и пошли завтракать. Я не люблю есть в одиночестве. А нам ещё нужно обсудить условия твоих тренировок. Ким отстранился, убрал руку и, как ни в чём не бывало, развернулся, направляясь в сторону просторной кухни-студии, откуда уже доносился автоматический запах варящегося кофе. Мён остался стоять у двери, сжимая кулаки от бессильной ярости и понимая, что этот раунд он снова проиграл.