Глава 4. Новые правила
6 июня 2026 г., 06:11
Тишина, воцарившаяся в лавке, казалась оглушительной. Она давила на барабанные перепонки, прерываясь лишь рваным, свистящим дыханием Джеффа и тяжелым стуком сердца Баркода, который всё еще сжимал в руках потяжелевший бронзовый подсвечник.
Картина перед глазами студента не укладывалась в рамки нормального человеческого восприятия. Мужчина, который минуту назад казался воплощением первобытного ужаса, теперь стоял перед ним на коленях. Из глубокой раны на его щеке на паркет лениво стекала кровь, пачкая воротник шелковой рубашки, но в глазах Джеффа, устремленных снизу вверх, застыло выражение, граничащее с религиозным экстазом. Он смотрел на Баркода так, словно тот был не испуганным мальчишкой, а божеством, снизошедшим до грешной земли.
— Ты... ты сумасшедший, — брезгливо и испуганно выдохнул Баркод, отступая на шаг. Подол его худи выскользнул из окровавленных пальцев антиквара. — Открой дверь. Выпусти меня.
Джефф издал тихий, гортанный звук, похожий на стон наслаждения, когда движение губ заставило рану на щеке раскрыться шире. Новая порция боли прошила его нервную систему, заставляя зрачки расшириться до предела. Он медленно поднялся с колен. В его движениях не было прежней хищной грации — сейчас он выглядел пьяным от нахлынувших ощущений.
— Сумасшедший? — Джефф переспросил это слово так, словно услышал самый прекрасный комплимент. Он сделал шаг вперед, но Баркод тут же предупреждающе выставил перед собой подсвечник.
Джефф замер, послушно останавливаясь, и на его лице снова расцвела эта жуткая, восторженная улыбка. — Возможно. Но ты... ты сотворил чудо, Баркод. Ты заставил меня чувствовать. Не ту тупую, серую боль, которую я причиняю себе сам. А твою. Живую. Громкую.
— Заткнись! Просто заткнись! — крикнул Баркод. Его трясло от отвращения и Стокгольмского синдрома, который уже начинал пускать свои первые ядовитые корни в его сознание.
Парень понимал, что этот человек — убийца. Что в подвале этой лавки, возможно, прямо сейчас гниют трупы тех несчастных, о которых говорил Майл. Но в то же время Баркод видел власть. Абсолютную, безграничную власть над чудовищем, которую он получил благодаря одному точному удару. Самый опасный человек в городе был готов подчиниться ему ради еще одной вспышки боли.
— Открой дверь, Сатур. Или клянусь, я ударю еще раз, — твердо произнес Баркод, хотя внутри у него всё переворачивалось.
Джефф медленно склонил голову набок, размазывая кровь по лицу тыльной стороной ладони.
— Я открою, — тихо сказал он, и в его голосе появилось что-то похожее на собачью преданность. — Я сделаю всё, что ты хочешь, мой палач. Но ты ведь не пойдешь в полицию, верно? Ты слишком умен для этого. Ты ведь понимаешь, что если ты уйдешь навсегда... я найду способ напомнить о себе. Твой друг Апо... детектив Майл... Они ведь такие хрупкие.
Внутри Баркода всё похолодело. Угроза была высказана самым мягким, почти нежным тоном, но её смысл был очевиден. Джефф не исправился. Он остался психопатом. Но теперь Баркод стал центром его вселенной, его главной обсессией. И если Баркод попытается уничтожить эту связь, Джефф уничтожит всё, что парню дорого.
— Чего ты хочешь? — спросил Баркод, чувствуя, как невидимые нити этого извращенного переплета затягиваются на его шее.
— Новых правил, — Джефф сделал еще один шаг, игнорируя направленное на него оружие. Он остановился в полусантиметре от подсвечника, позволяя металлу упереться в его грудь прямо напротив сердца. — Ты будешь приходить сюда. Каждую пятницу. Ты будешь читать свои книги, писать свой диплом. А взамен... ты будешь давать мне то, что можешь дать только ты. Очищение через боль. Ты будешь решать, как и когда я буду страдать. Ты станешь моим хозяином, Баркод.
Баркод смотрел в эти безумные глаза и видел в них свое собственное отражение. Он, примерный студент, мальчик из хорошей семьи, сейчас торговался с серийным убийцей о регулярных пытках. Это было дико. Это было неправильно. Но инстинкт выживания и странное, темное любопытство филолога, привыкшего препарировать сложные тексты, нашептывали ему согласие. Если он согласится, Апо будет в безопасности. Если он согласится, Майл никогда не найдет в подвале этой лавки его собственное тело.
— Хорошо, — хрипло произнес Баркод, медленно опуская подсвечник. — Но если ты тронешь кого-то еще в этом городе... Если я узнаю, что пропал еще хоть один человек... я сам убью тебя, Сатур. И поверь, это будет очень больно.
Джефф затрепетал от этих слов. Его грудь высоко вздымалась, а на губах заиграла сытая, торжествующая улыбка. Он сделал глубокий вдох, словно запоминая запах Баркода, и медленно отступил назад, освобождая проход к двери.
— Договор, — прошептал Джефф.
Он подошел к конторке, взял ключ и повернул засов. Дверь лавки приоткрылась, впуская внутрь свежий, сырой воздух ночного города и шум далеких машин.
Баркод, не говоря больше ни слова, подхватил свой рюкзак и бросился к выходу. Он бежал по темным улицам, не разбирая дороги, пока легкие не начало жечь от холода. Оказавшись в своей маленькой съемной квартире, он заперся на все замки, залез в душ прямо в одежде и долго пытался смыть с себя запах антикварной лавки, пчелиного воска и чужой крови.
Он выжил. Но он знал, что ровно через неделю, в следующую пятницу, когда звякнет бронзовый колокольчик, он снова переступит порог лавки "Сатурн."
И правила игры теперь будет диктовать он.
