In Vitro / В переплёте (ДжеффБаркод)

Неделя пролетела как в тумане. Баркод поймал себя на том, что стал абсолютно безразличен к университетской рутине. Лекции по сравнительному языкознанию, которые раньше приводили его в восторг, теперь казались белым шумом. Каждый раз, закрывая глаза, он видел одну и ту же картину: Джефф Сатур, стоящий перед ним на коленях, и багровая кровь, пачкающая воротник его шелковой рубашки. Это была болезненная, извращенная зависимость, зародившаяся в самую страшную ночь его жизни. Баркод понимал, что его сознание медленно сдается под натиском Стокгольмского синдрома, но поделать с собой ничего не мог. Он чувствовал себя исследователем, который наткнулся на древний, опасный фолиант: читать его — безумие, но закрыть — выше человеческих сил. В пятницу вечером Апо караулил его у выхода из главного корпуса. — Так, латынь ты сдал, диплом пишется, — Апо решительно перехватил Баркода за плечо. — Сегодня никаких отговорок. Пи'Майл заберет нас через полчаса, мы едем в тот новый клуб на набережной. Тебе нужно развеяться, мелкий, ты выглядишь так, будто у тебя в шкафу прячется труп. Баркод мягко, но уверенно убрал руку друга со своего плеча. Внутри него всё сжалось от мысли, что Майл — профессиональный детектив — будет сидеть с ним за одним столом и сканировать его своим профессиональным взглядом. — Прости, Апо. Не сегодня. Профессор Ноут попросил меня помочь с каталогизацией в архиве. Это на всю ночь. — Опять твои пыльные книжки? — Апо разочарованно вздохнул и закатил глаза. — Ладно. Но на следующих выходных ты от меня не отвертишься. Иначе я пожалуюсь Майлу, и он устроит тебе официальный допрос. Баркод выдавил улыбку, попрощался и поспешил к автобусной остановке. Слова Апо про допрос ударили под дых. Майл действительно искал убийцу. И этот убийца сейчас ждал Баркода. Ровно в девять вечера бронзовый колокольчик лавки "Сатурн" издал свой привычный, чистый звяк. Внутри лавки всё было так же, как и неделю назад: полумрак, зеленые лампы, мерное тиканье часов. Но кое-что изменилось. За реставрационным столом никого не было. На конторке аккуратно лежала раскрытая книга, а рядом с ней — тяжелый серебряный поднос. На подносе ровным рядом были разложены инструменты: тонкий хирургический скальпель, реставрационные иглы, кожаный ремень и пара старинных стальных зажимов. Джефф Сатур сидел в кресле в глубине зала, скрытый тенью. На его щеке белел аккуратный медицинский пластырь, скрывающий след от удара подсвечником. На нем была простая черная рубашка, рукава которой были закатаны до локтей, обнажая бледные предплечья с тонкими шрамами. Когда Баркод подошел ближе, Джефф медленно поднялся. В его глазах не было прежней леденящей пустоты психопата — теперь там горел лихорадочный, преданный огонь одержимости. Он послушно остановился в двух шагах от студента, демонстрируя полное подчинение. — Ты пришел, — тихо, почти благоговейно произнес Джефф. Его голос вибрировал от сдерживаемого возбуждения. — Мой палач вернулся. Баркод молча снял рюкзак и положил его на стул. Он чувствовал, как его собственное сердце бьется в сумасшедшем ритме, но внешне старался сохранять абсолютное хладнокровие. Динамика их власти изменилась, и Баркод должен был удерживать этот поводок изо всех сил. — Я пришел, потому что у нас договор, Джефф, — Баркод впервые назвал его по имени, и антиквар едва заметно вздрогнул, ловя каждый звук. — Покажи мне свои руки. Джефф послушно вытянул руки ладонями вверх. Баркод подошел ближе, ощущая исходящий от мужчины дорогой парфюм с нотками сандала и металла. Парень медленно перевел взгляд на поднос с инструментами. Его пальцы коснулись прохладной стали скальпеля, но он не взял его. Вместо этого Баркод взял кожаный ремень. — Ты сказал, что я решаю, когда и как ты будешь страдать, — Баркод посмотрел прямо в темные, немигающие глаза Джеффа. — Встань на колени. Джефф издал тихий, рваный выдох. Без единого слова, без тени сомнения, этот опасный, высокоинтеллектуальный серийный убийца медленно опустился перед двадцатилетним студентом-филологом на деревянный паркет. Он закинул голову назад, открывая беззащитную шею и преданно глядя снизу вверх. Баркод сложил ремень вдвое. Внутри него боролись два чувства: дикий, первобытный страх перед чудовищем и зарождающийся, пьянящий восторг от абсолютного контроля над этим чудовищем. Хлест. Тяжелая кожа с размаху опустилась на бледное предплечье Джеффа. На коже мгновенно вспыхнула широкая, багровая полоса. Джефф резко втянул воздух сквозь зубы, его тело напряглось как струна, а пальцы судорожно впились в собственные колени. Острая, жгучая боль прошила его руку, и на его губах расцвела та самая безумная, экстатическая улыбка. Он упивался этой болью. Она была чистой, потому что исходила от Баркода. — Еще... — хрипло попросил Джефф, его глаза блестели от выступивших слез наслаждения. — Пожалуйста, Баркод. Уничтожь меня. Баркод смотрел на багровую отметину на его коже, и странное, темное тепло разлилось по его венам. Он понял, что Джефф Сатур — это его самый сложный, самый опасный "редкий экземпляр." И Баркод только что начал писать его новую историю. История, где убийца и жертва медленно переплетались телами и душами в один неразрывный, извращенный узел.