Стеклянная цепь

Утро в доме Куджо началось со звонкого пения птиц в саду и мягких солнечных лучей, пробивающихся сквозь полупрозрачные ширмы сёдзи. Но для Алисы этот свет принёс лишь новую волну тревоги. Она не спала. Как только за окном начало сереть, её глаза распахнулись. Тело по-прежнему мелко дрожало, мышцы затекли, а сломанная нога отзывалась тупой, изнуряющей болью.Вместо того чтобы лежать в тёплой постели, Алиса снова сползла на пол. По-звериному, на трёх конечностях, бережно прижимая к себе травмированную голень, она перебралась под массивную деревянную кровать, стоявшую у стены. Там, в узком пыльном пространстве между полом и днищем, ей казалось безопаснее — сверху её никто не мог ударить.Около восьми утра ширма комнаты тихо поехала в сторону. В комнату на цыпочках вошла Холли Куджо, бережно неся в руках лакированный поднос. На нём исходила паром глубокая миска с горячим рисом, запечённая рыба и чашка сладкого зелёного чая. За ней следовал Какёин.— Алиса, милая, доброе утро! Я принесла тебе... — Холли осеклась, увидев, что футон пуст. — О боже, где она? Опять окно?!— Нет, тётушка Холли, смотрите, — тихо перебил её Нориаки, указывая на пол. Из-под кровати, у самой стены, тускло поблёскивали два серебристо-серых глаза.Услышав голоса, Алиса глухо зарычала из своего укрытия. Этот звук был абсолютно нечеловеческим, горловым, похожим на шипение испуганной кошки. Она ещё сильнее вжалась в угол, подтянув колени к груди.— Бедное дитя... — глаза Холли снова наполнились слезами. Она аккуратно поставила поднос на пол возле кровати и опустилась на колени. — Алиса, не бойся. Это просто еда. Ты, наверное, очень голодна. Поешь, пожалуйста.Увидев протянутые к ней руки, Алиса резко выставила вперёд свои худые пальцы с содранными ногтями, словно когти. Её затрясло с новой силой, на бледных щеках проступил нездоровый лихорадочный румянец.— Назад... — прохрипела она, заикаясь. — Это... это приманка? За что еда? Ошибку нельзя искупить едой. Если я съем, Лорд Дио узнает... Он накажет сильнее...— Тётушка Холли, пожалуйста, оставьте нас на минуту, — мягко попросил Какёин, присаживаясь рядом. — Ей нужно время. Слишком много людей вокруг её пугают.Холли с грустной улыбкой кивнула, ласково посмотрела вглубь подкроватного пространства и тихо вышла из комнаты.Нориаки остался сидеть на полу. Он не пытался залезть к ней или насильно вытащить. Он просто сел со скрещенными ногами на расстоянии пары шагов, демонстрируя полное спокойствие.— Здесь нет Дио, Алиса, — спокойно повторил он, переводя взгляд на поднос. — И это не приманка. В этом доме еду дают просто так, потому что ты живая и твоему телу нужны силы, чтобы заживить кости. Посмотри на меня. Я ем эту же еду каждое утро.Алиса не двигалась. Она шумно, прерывисто втягивала носом воздух, улавливая незнакомый, аппетитный запах свежего риса и рыбы. В её особняке в Каире слуг кормили тухлыми обедками, да и то — только по расписанию и после выполнения всех приказов. Сладкий, чистый запах человеческой пищи казался ей чем-то инопланетным. Жуткий голод скрутил её желудок так сильно, что она непроизвольно издала жалобный стон.Повинуясь дикому, забитому инстинкту, Алиса медленно, затаив дыхание, поползла вперёд. Она не подняла головы, её повадки оставались звериными. Высунув из-под кровати только руку и часть бледного лица, она не сводила испуганного, немигающего взгляда с Какёина.Она не прикоснулась к палочкам. Вместо этого Алиса резко, как коршун, запустила пальцы прямо в миску с горячим рисом. Обжигаясь, она схватила горсть, судорожно запихнула её в рот, почти не жуя, и мгновенно отползла обратно в темноту под кроватью, громко сглатывая и тяжело дыша.Какёин не сделал ни одного резкого движения. Он лишь грустно вздохнул, наблюдая, как девочка ест руками, пачкая лицо и одеяло, словно дикий зверёк, утащивший добычу в нору.— Вкусно? — тихо спросил Нориаки. — Никто не отберёт у тебя это. Можешь есть спокойно.Алиса снова потянулась к подносу, на этот раз схватив кусок рыбы. Она ела жадно, дико, панически оглядываясь на двери при каждом шорохе в коридоре. Хватала еду испачканными в крови руками, готовая в любую секунду бросить всё и защищаться.В этот момент ширма снова приоткрылась. В проёме показался Джотаро. На нём уже была его привычная тёмная форма и кепка, низко надвинутая на глаза. Он бросил бирюзовый взгляд на пустую постель, затем на поднос и, наконец, на испачканную рисом Алису, которая при его появлении мгновенно замерла под кроватью с зажатым в зубах куском рыбы, сжавшись в комок от страха.Джотаро тяжело вздохнул, поправил козырёк кепки и подошёл к подносу. Алиса зажмурилась, ожидая, что он разозлится из-за её отвратительных манер.Но Куджо лишь аккуратно пододвинул миску с чаем ближе к краю кровати, чтобы ей было легче дотянуться.— Яре яре... Ну и зрелище, — негромко, без злобы произнёс Джотаро. Его бирюзовые глаза скользнули по её испуганному лицу. — Доедай свой паёк, дикарка. Через час Абдул принесёт костыли. Тебе придётся выползти из своей норы и учиться на них ходить. Хватит протирать спиной пыль под мебелью. Нам нужно двигаться дальше.Он развернулся и вышел, но Алиса заметила, что уходя, он прикрыл ширму плотнее, чтобы лишний шум из коридора её не беспокоил.Девочка медленно вытащила изо рта рыбу, её дрожь начала понемногу утихать. Из-за этой странной, непривычной заботы — от Какёина, который сидел рядом, и от Джотаро, который не стал её бить за звериные повадки, — внутри её истерзанного сердца невидимая ментальная нить натянулась ещё прочнее. Они медленно, шаг за шагом, возвращали эту сломанную куклу к жизни.