-
7 июня 2026 г., 19:19
Жан смотрел в камеры, как в дула пистолета. Они издевались гладью линз объективов, переворачивая в отражении весь его мир.
Жан правда ненавидит камеры. Он не привык говорить что-то на публике и лишний раз светить лицо. Будь оно, как у Кевина или Джереми, возможно, он бы так не стеснялся его. Ему кажется, над ним будут все смеяться. В детстве на игровой площадке все смеялись с его акцента, с того, как его язык заплетается, когда он произносит букву «Р», над вороньем гнездом на голове. Потому вся эта затея с интервью была ему жутко не комфортна.
Он уставился на свои руки. Длинные пальцы, мазоли и пластыри, рукава натянутые до костяшек. Кудрявая челка спала на глаза, правая коленка нервно задергалась. Дурацкие камеры. Джереми вдруг накрыл его руки ладонью.
— Все нормально, эй, — шепнул он, — Говорить в основном будем мы с Ксавье.
Жан поверил ему, кивнул, чуть выпрямил плечи. Он здесь ради Джереми. Они через много прошли за этот год. Нокс с девочками многому его научили, открыли ему совершенно новую яркую жаркую солнечную жизнь Лос-Анджелеса. Жан Моро год назад и Жан Моро сейчас разные люди.
Осталось, правда, побороть свою робость перед камерами. Жан старается вглядеться в дуло еще раз, но сейчас показать камере уверенность. Ведущая, заметив эту перемену, кивает операторам, видимо понимая, что такая перемена в Жане продлится недолго.
Последние секунды подготовки. Проверка звука. Раз-два. Раз-два.
—Эфир —
— Здравствуйте, дорогие телезрители! С вами Джейми Маккири, и это новости экси! Сегодня мы берем интервью у Троянцев, финалистов текущего сезона, которым вот ка-а-апельку не хватило до победы! Поприветствуйте! Капитан Джереми Нокс, Вице - капитан Ксавьер Морган и-и-и наша темная лошадка, появление которого в команде никто не ожидал, защитник Жан Моро, бывший ворон. Наконец-то он согласился принять участие в интервью! Мы все очень ждали!Хлопки в зале.
Пролет четвертой камеры по лицам.
Хлопки стихли.
— Ну что ребята, как ваше настроение?Фокус на Джереми.
— Не буду врать после финальной игры я всплакнул, ха-ха!Фокус на Ксавье. Смех в зале. Корректировка прожекторов на участниках.
— В следующем сезоне мы попробуем еще раз. Я верю в наш успех! — Под твоим командованиям уж точно! — Ох, точно! Ведь этот год был твоим выпускным, Джереми. Уже определился с выбором команды? Думаю, у тебя завал почты с предложениями! Ха-ха-ха! — Да, и это несколько неожиданно.Фокус Джереми.
— Да брось, Джереми, ты один из лучших игроков! Не пребедняйся!Хлопки. Общий план.
— Так что? Есть ли предпочтения в выборе? — На самом деле я думаю, заканчивать с экси.Удивление в зале. Крупный план Джереми.
— Действительно уже совсем скоро, к сожалению, я ухожу из спорта.Фокус Джейми.
— Вот это сенсация! Звезда экси уходит на пике своей популярности! Но почему Джереми? — Я… я нормальный парень, абсолютно... Я хочу стабильную работу, семью, детей. Спорт… Спорт — это ведь не навсегда. — Джереми Нокс выбирает жить американской мечтой! Наверное, и от кандидаток в жены не оторваться?Крупный план Джереми.
— Да он у нас на расхват!Крупный план Ксавье. Смех.
Пролет по залу.
Пролет по гостям.
Крупный план Жан Моро.
— ... — Да, но мое сердце все еще не занято. Я еще в поисках своей спутницы!Подмигивание. Крупный план Джереми. Пролет по залу. Общий план.
— Ксавье, ты ведь станешь следующим капитаном. Не пугает тебя ответственность? — Да, конечно, но...***
Жан отматывает запись назад. За последний месяц он пересмотрел это интервью раз двадцать, забивая в поиск его еще и еще. Жан разглядывает крупный план Джереми Нокса, притворяющегося «абсолютно нормальным парнем» десятки минут. Улыбка, какая передается по наследству в богатых семьях, вместе с бархатным статным голосом, вместе с идеальной внешностью, высокими манерами, замудренными оборотами речи и вечным обманом всех вокруг, включая самого себя. Еще раз.«Я нормальный парень абсолютно...»
«Жан!» — протяжно, оглушающе до мурашек по предплечьям, доносится из памяти. Не прошло и недели, как этот лжец назвал себя "нормальным". Жан прогоняет мысли, смотрит на себя в кадре. Под светом софита он кажется себе мертвецом. Бледный, с замазанными синяками под глазами. Пустой взгляд, перемещается с камеры на камеру, пытаясь сориентироваться в какую нужно смотреть. Он смотрел в центральное дуло общего плана и мечтал, нет, жаждал пули в лоб, чтобы мозги раскрошило по этим бежевым диванчикам, а эта ведущая завизжала, заткнулась, прекратила свой сценарный лепет. Так, чтобы после этого эфира все газеты и новостные паблики пестрили его кончиной в прямом эфире, но только не Джереми Ноксом, уходящим из экси навсегда. Жан отматывает интервью назад.***
«Звезда экси уходит на пике своей карьеры! Но почему, Джереми?»
Но почему, думает Моро, непроизвольно сжимая руки в кулаки. Он перестал быть вороном, но иногда воспоминания возвращают его обратно в Эвермор, где он дерется, вырывается, где ему делают больно каждый божий день, но он хоть как-то, хоть небольшой царапиной, пытается ответить. Он снова в своей клетке. Эмоции переполняют его, выливаются через край. Ему сделали больно, но словами ему не ответить. Гримерка — комната три на три метра. Жан в два шага пересекает ее, замахивается. Джереми не успевает среагировать. Моро бьет точно в глаз. — С ума сошел, Моро? — кричит Нокс. Шаг назад, уклонение и четкий удар коленом в бок. Жан валится на рейл с одеждой. Яркие костюмы ребят меж глазами. Ксавье громко материт их и мечется по комнате. Нокс налетает на него. — Что ты творишь? Жан цепляется за стоячий воротничок, выглаженный для примерного мальчика Джереми, будущего юриста с домиком, полным детишек и счастья его родственничков. — Трус! — рычит Моро с французским акцентом. Тянет голову Нокса на себя, выплевывая следующие слова, — Слабак! Лжец! Джереми корчится. — Парни, что с вами такое? — суетится Ксавье, пытается оттянуть капитана. У двери собираются зеваки. Нокс, отбросив Моргана и всякое самообладание, бьет Жана. Моро, зацепив цветную тряпку, швыряет ее в лицо капитану. Секундная растерянность и Жан оказывается сверху. Все, что он хочет в данный момент - уничтожить это жалкое подобие Джереми Нокса. Его раздражают троянцы своим легкомысленным отношением к спорту с первого дня на солнечном корте. Жан говорит, как сделать лучше, а ему отвечают «Где веселье?». Иногда Жан хочет запихнуть их всех в его прошлое, в его клетку с Рико Мориямой, в запертые шкафы и ящики, в дисциплину и дедовщину, под слои черной краски на стенах, одежде и в голове. Жан, как бы не пытался, не может их понять. Ему никогда не приносило удовольствие гонять мяч по полю, он просто делал, что приказали, а сейчас то, что даст возможность банально выжить. Он завидует им. Он завидует их огню в глазах и улыбкам. — Ярость, достойная ворона, — нервно смеется Джереми. Моро хочется зарыдать по-детски навзрыд, размазывая сопли по маминым рукавам, но ему никогда не позволяли плакать. Некому, ни во что. Моро рычит подобно зверю. Жан знает, что Джереми такой же, что веселье солнечного мальчика, утверждающего, что победа не важнее удовольствия от игры, это пустой звук. Это механизм защиты от разочарования, лишь блок, мешающий победе. Солнечный мальчик отравил своим весельем весь золотой корт. Каждого. Жан ложка дегтя в этом меде, израненный самой сутью игры. Победу вбивали в его тело с детства, как и дисциплину, режим, строгое питание. Ничего лишнего, ни цвета, ни солнца, ни корейской еды, ни молочного чая с шариками, ни простого обезбола. Его ковали, как и Кевина, Нила, Рико, всех воронов. Победа – суть их существования. Все ради игры. Ничего для самого себя. Джереми оттягивает ему челюсть. Жан пытается укусить, впивается в кожу ногтями. Ксавье старается влезть меж сокомандниками, безуспешно причитая. Люди столпились вокруг, возгласы, вспышки камер. Ксавье дергает Джереми на себя. Они валятся на пол. Жан встает, сплёвывая кровь. Несколько парней приходят на помощь, встают меж ними. Они заламывают руки Моро, когда тот дергается в сторону своего капитана, прижимают к стене, удерживая на месте. — Джереми Нокс, сукин ты сын! — Жан, пытается вывернуться. Перед глазами белая стена. Он пачкает ее кровью из разбитой губы. Джереми прошибает от того, как звучит его имя с этим акцентом сейчас. Плевок грязи. — Закрой свой рот! — огрызается Нокс, будто не он совсем. Никогда никто еще не слышал этот тон, недостойный ни высшего общества, ни его репутации добрячка. Ксавье отшатывается. Джереми не интересует, как он выглядит сейчас, как неподобающе себя ведет. Ведь он пример, капитан, ролевая модель. Джереми до последнего пытается вывернуться, чтобы снова увидеть Жана. Парни из охраны и работники площадки мельтешат перед глазами. Ему нужно просто увидеть Жана, чтобы понять, как ему стоит себя ненавидеть. — Вырубите этих придурков пока они не разнесли здесь все! — вопит некогда сладкий вылизанный до идеала телевидения голосок Джейми Маккири. По всему телу проходит разряд тока.***
«Действительно совсем скоро я совсем ухожу из спорта.»
«Совсем скоро ухожу из спорта.»
«Американская мечта!»
«Стабильная работа семья дети.»
«Мое сердце не занято.»
Жан закрывает ноутбук. Со съемки интервью прошло два месяца. Два месяца Жан живет один. Кэт и Лайла почти перестали с ним общаться. В конце концов, они изначально были друзьями Джереми. Жан так, дворняжка, которую подобрал Нокс и решил, что сможет приручить. Кэт, бывает, интересуется, как у него дела. Жан всегда отвечает, что нормально. «У нас с Лайлой тоже.» И на этом все. Жан не спрашивает о Джереми. А она и не упоминает его. Жана это устраивает. Он просто не уверен, что будет держать себя в руках. Он знает, что Джереми официально передал пост капитана Ксавье. Жан не пришел на церемонию, не пришел на прощальную вечеринку с выпускниками. Жан не пришел в аэропорт, когда Кэт дала им двоим последний шанс и сообщила ему по секрету дату и время вылета Джереми. Возможно, Жан был слишком обидчив. Возможно, Джереми слишком слабохарактерным, чтобы выбрать то, что хочет и того, которого хочет.***
— Что это было, Жан? — спрашивает Ксавье. Они сидят в той же гримерке. Жан в одном углу, водя пальцем вздутой губе. Джереми в другом, прикладывает лед к глазу. Ксавье развешивает вещи на рейле. — Джереми? — оборачивается он. — Ничего важного, — отзывается капитан, — Прямые эфиры стресс для нашего нелюдимого, вот он и вспылил. Ничего необычного. Ксавье подходит к Джереми, разглядывает расцветающий фингал. — Мда уж, ударил не пожалел. А, Жан? — А чего его жалеть? Ксавье обеспокоено мотает головой то на одного, то на другого. Джереми не сводит взгляд с темной фигуры Жана в углу, гипнотизирует, сжимая пакет со льдом. В светлой комнате Жан выделяется черным пятном. Точно на траур оделся, сказал Ксавье еще перед интервью. Жан согласен. Джереми Нокс умер там в студии. Дула пяти камер зияли, высасывая остатки его души, когда он говорил то, что должен. Говорил ли его ртом отец, мать, брат или сестра. Они решили все задолго до этого злосчастного интервью, но одно гложет его. Джереми так и не победил. Он мог. Жан сказал, что он может. Но он не победил. Возможно, Джереми Нокс — игрок экси умер еще во время финального гудка, когда зал взревел, когда взорвали хлопушки и оранжевое конфетти закружилось в воздухе, перекрывая все вокруг. Лисы ликовали и кричали во всю глотку. Двухкратные победители вешались друг другу на шеи, целовали щеки, бегали по полю, собирая конфетти сеткой клюшек. Девочки чирлидерши принялись подкидывать помпоны и танцевать. Фанаты пели кричалки. Джереми, как и прежде, улыбнулся, встречаясь взглядом с Нилом, капитаном лисов, кивнул ему, признавая их заслуженную победу. Нил улыбнулся в ответ. По щекам стекали капли пота, он еле дышал, но глаза его сияли так ярко, что Джереми не выдержал и опустил взгляд на их руки. Капитаны пожали руки. Нил побежал дальше, раскинув руки с кличем, налетая на Дэя и Миньярда. А Джереми на этот раз не обернулся к своей команде, не взбодрил их, не успокоил. Он не крикнул им пустое обнадеживающее «В следующем году обязательно!». Джереми смотрел на победителей, на свой последний упущенный шанс. Нил поцеловал золотой кубок, а после поднял его высоко верх. Кевин Дэй тут же подхватил его, приподняв над землей. Репортеры кружили вокруг, пытаясь поймать кадр посочнее. Нил махал кубком из стороны в сторону. Его блеск слепил Джереми так, что мутнело в глазах, тряслись руки, сковывало горло. Кто-то окликнул его, позвал, но он не мог отвести взгляд. Его последний шанс в руках победителей сиял так ярко. Вдруг блеск кончился и наступила темнота. Она сгребла его и прижала к себе. Джереми уткнулся в грудь Жана, вцепился в его джерси, сжав ткань, стараясь залезть внутрь и спрятаться, чтобы не слышать этого гула, музыки, вражеских кричалок и беспечной болтовни Джостена. Джереми хотел погрузится в эту темноту и ничего не слышать, больше никогда не видеть. — Джереми, — сказал негромко Жан ему на ухо, - Джереми, идем. Тренер зовет. Ты меня слышишь? Джереми поднял на него взгляд. Лицо Жана не выражало ничего, он был спокоен и, казалось, безразличен ко всему вокруг. Джереми хотелось верить, что точно не к нему. — Я проиграл, — одними губами сказал он. Жан увел его с корта, провел мимо раздевалок, крепко держа за руку и ведя за собой мимо репортеров, команды и тренеров. Джереми ощущал их взгляды. Они ждали, когда их капитан снова их зажжет, когда скажет, что этот проигрыш — пустяк. «Главное это удовольствие от игры. Главное, что нам было весело!» Он говорил так все четыре года. Сегодня он уставился в спину Жана и шел за ним, стараясь из последних сил не разрыдаться при всех. В тот вечер они с Жаном совсем не говорили. Джереми помнит только короткие уточнения от Моро «Хочешь есть?», а после «Тебе удобно?» Джереми отвечал кивком. Его голова лежала на коленях Жана. Глаза были прикрыты. Он слышал лишь дыхание Жана, пока его рука гладила его по волосам. Джереми надеялся Кэт и Лайла не придут сегодня. Эта тишина в присутствии Жана успокаивала его. В конце концов, он так и уснул, а Жан переложил его на подушку и просидел рядом всю ночь. Утром уже был другой Джереми, которого Жан позже возненавидит.***
Прошло около года. Достаточный срок, чтобы привыкнуть и освоится на новом месте. Но как бы Джереми не загружал себя, беря дополнительные дисциплины, забивая голову учебой, порой он возвращался в свои воспоминания. Бывало, он лежал на кровати в своей небольшой квартирке студии, вновь и вновь смотрел свое последнее интервью в качестве капитана команды по экси. Всякий раз перематывая видео на повторе, он пытался поймать это особое выражение лица Жана. Эще и еще.«Да, момент и правда был очень волнительный!»
«Для нас уж точно!»
Смех в зале. Крупный план Жан Моро.
«...»
Джереми нажал на паузу. Жан на экране усталый, чуть напуганный. Он не любит камеры и разговоры с прессой, но Джереми уговорил тренера, чтобы та ему приказала, и не оставил никакого выбора. Он знал, что Жан не может перечить тренеру. Джереми нужно было, чтобы он был там. Он бы просто не вывез этого разговора без него. На кой черт вообще позвали на телевидение проигравших? Джереми запустил видео.«Джереми Нокс выбирает жить американской мечтой! Наверное, и от кандидаток в жены не оторваться!»
Крупный план Джереми.
«Да он у нас на расхват!»
Крупный план Ксавье. Смех.
Пролет по залу. Пролет по гостям.
Крупный план Жан Моро.
«...»
Пауза. Жан злиться. Он старается быть безразличным, он гуляет глазами пересчитывая сколько дул камер направлено на него. Джереми посмотрел это видео так много раз, что может заметить в мельчайших деталях его реакции и весь спектр эмоций, который он покажет ему позже в гримерке. Джереми пропускает свою болтовню с ведущей, отключает звук и смотрит на Жана. Ксавье состроил удивление для камер, будто слышит впервые. А Жан просто в этот самый момент понял, что Джереми правда сдался, и лицо его выражало одну скорбь. Джереми откидывается на стуле, возобновив видео. Ведущая переключилась на Ксавье, спросив о стратегиях на будущий сезон. А Джереми и Жан уже не обращали внимания не на что. Джереми смотрел в камеры с заученным непринужденным выражением лица. Впервые ему было так некомфортно от их вида. Его посетила мысль, что они напоминают дула ружей. Он мечтал о том, чтобы его мозги вышибли, а все вокруг наконец заткнулись. Кроме Жана. Пусть тот кроет его матом, обзывает, пусть говорит все то, что сам Джереми не в силах вытащить из себя, годами убирая свои цели и мечты на второй план и играя роль прилежного сына. Джереми, наконец, сворачивает видео. Он выпивает свои таблетки, без которых не может больше нормально существовать и открывает конспекты по гражданскому праву. Глаза скользят по буквам. Джереми старается вбить в голову хоть что-то перед предстоящими экзаменами. Слова танцуют, перестраиваются в белиберду. Буквы прыгают с места на место. Разметка тетради становится разметкой на корте, а буквы, точно игроки на поле, перекидывают друг другу точку как мяч. Гласные — шайка лисов. Они обходят оборону Моро. Он держится из последних сил, прессует Джостена. Замена двадцать девятого. Желтая карточка. Выбегает номер двадцать один, скользит по листу к двум скобам, заместо ворот. «Нет! — думает Джереми, — Не так!» Он чертит ручкой линии, точно муравья пытается обмануть невидимой границей. Номер ускользает в ряд. — Двенадцатый на первой линии, перестроится, пас восьмому! — говорит Джереми, но буквы не слышат, и он размахивается, острием ручки протыкая страницу, чертя рваную линию меж ними. — Двадцать девятый, — шепчет он, ища на трибунах, среди нечитаемых сочетаний, своего призрачного защитника. Он старается уследить за точкой, прыгающей по странице от буквы к букве. Пятый номер пасует, тридцать седьмая Альварес перестраивается, блокирует Дэя. Мяч переходит пятнадцатому. Дерек Томпсон несется с ним на противоположную сторону. Пас. Одиннадцатый принимает мяч почти у ворот. Бросок. Последняя попытка выровнять счет. «Ай! Неудача!» — тараторит голос комментатора в голове. Больше интервью Джереми пересматривал свой последний матч, исписав целый блокнот каждой ошибкой поминутно, чертя схемы, как стоило поступить, чтобы они победили. Точка тем временем летит в ворота, за свои скобки. «Гол! — кричат комментаторы, — Вот это игра! Блестящая победа университета Пальметто! Команда лисов в последние секунды тайма вырвалась вперед на два очка!» Джереми рвет конспект. Вырывает с хрустом страницы, разбрасывая по полу. Кривой пас, плохая передача. Трэвис и Шой могли бы лучше прессовать Джостена. Как Дермотт пропустила такой слабый бросок. Дерек и Ананья должны были быть активнее. Жан Моро солгал, что у них есть шанс на победу. Не когда капитан бездарность. Как можно было налажать в такой ответственный момент, Нокс! Опомнившись, он замирает по середине своей небольшой квартирки студии. Он так же сидит за столом. Вокруг него разбросаны листы, а завтра ему сдавать сессию. Он совершенно точно не в порядке, но ему не вылезти из этого. Недели длятся долго муторно и серо. Джереми различает какой сегодня день недели по разделением в таблетнице. Психиатр повысил ему дозу, посоветовал дольше гулять и больше видится с друзьями. Он болтает с Кэт и Лайлой по телефону, наматывая круги по парку, рассказывает про идиотов однокурсников, про душных преподов и какой он идиот, забивший себе график доп-предметами, как здесь постоянно дожди и совсем чуждый ему снег. Ведь снег в городе не такой, как на горнолыжных базах, он грязный, как каша, пачкает ботинки и штанины! Кэт и Лайла болтают о готовке, о новичках, кто с кем грызется и пару сплетен, кто в кого втрескался. Не говорят они о двух вещах: о результатах матчей и о Жане. Джереми, кажется, чувствует себя лучше, когда висит так на телефоне час полтора, прикрыв глаза, вслушиваясь в шум от готовки на фоне и тихо мяуканье кота девчонок. Впереди лето, а значит он поедет в Лос-Анджелес увидится со всеми и хоть на чуточку будет похож на прежнего себя. Эта мысль радует его. Джереми даже хочется спать после прогулки. Последнюю неделю из-за сессии его мучала бессонница. Он ворочается в постели около часа, когда наступает долгожданный сон, который тут же прерывается. На столе гудит телефон. Лайла и Кэт обычно не звонят так поздно. Первая мысль, что должно быть у них что-то случилось. Джереми подскакивает, но, подобрав сотовый, замирает, вглядываясь в имя контакта. Руки немного трясутся. Он думает швырнуть телефон с десятого этажа, но успокоившись, принимает вызов. — Ало, — тихо говорит он в трубку. — Ты видел финальный матч? — спрашивает Жан. У Джереми сжимаются внутренности. Сердце бухает в груди. Они не общались почти год, избив друг друга при крайней встрече, а теперь он не с того, не с сего звонит ему около полуночи, не удосужившись даже нормально начать диалог. — Нет, мне это не интересно, — сухо отвечает он, — не звони мне, — и бросает трубку. Но звонки продолжаются. Жан звонит ему утром, спасибо, что не названивает во время пар. Набирает и вечером следующего дня. И следующего после. С каждым разом Джереми материт его дольше. Жан все просит его посмотреть матч, выслушивая все невысказанное недовольство, что скопилось у Нокса на душе. Джереми бросает трубку и долго думает над кнопкой блока. Через пару дней Жан звонит еще. Каждый раз, задавая один и тот же вопрос. Смотрел ли Джереми матч? Нет. Не смотрел. И не будет. Он избегает любое упоминание экси. Его новые друзья вообще не интересуются экси. Он ходит с ними на игры местной бейсбольной команды. А по кампусу ходит в затычках с музыкой, чтобы не слушать лишних разговоров. Наконец, Джереми просит девочек передать кое-кому, кого не принято называть, перестать ему названивать. Кэт и Лайла отчитываются, что передали все предельно доходчиво. Но звонки продолжаются. И однажды посреди ночи Джереми не выдерживает. — Зачем, Жан? С экси у меня все кончено! Мне плевать на этот матч. Мне плевать на рейтинги троянцев и на тебя. Все! Я больше не играю! Прекрати докучать мне своими звонками, оставь меня! — Джереми, — говорит Жан. Даже через искаженный связью голос, Нокс улавливает этот акцент и интонацию. Ему хочется выть от того, как он приклеился ухом к телефону, а дурацкая идея, попросить его повторить, замаячила в голове. — Просто посмотри матч. Я больше никогда тебя не побеспокою. Я обещаю. — Пошел ты! Джереми старается уснуть. Он ворочается, утыкается в подушку, считает овец, представляет, как бы лучше стоило обозвать Жана, но уснуть все никак не получается. Он сдается и тянется за ноутбуком. Сомневается, но все же включает чертову запись финала. Так Моро отстанет от него. Да? Джереми забывается на следующие несколько часов. Он еле сдерживает крик, когда троянцы забивают голы, бьет подушку, когда те пропускают мяч. Он шепчет под нос, завороженный происходящим на экране: «Ананья перестройся, Дерек отдай пас…». Он злиться, когда троянцы, бегающие по экрану его не слушают. Он хвалит их, когда те делают то, что он сказал, будто слышат. Команда играет слаженно и по-другому. Жестче, чем обычно. Позволяя себе, ловить карточки и прессовать. Джереми видит, как Кэт сносит оппонента с ног, но идет на скамью без тени сожаления. Будто все это странная незнакомая ему стратегия. Еще промах. Еще один гол. На улице зарево утра, щебечут птицы. Комната окрашивается в синий. Джереми не может отвести взгляд от Моро, как мастерски он выбивает мяч. Без грязных трюков, какими грешил на тренировках. Легкая уловка и Джостен скалится, преследует. Пас Альварес, передача Моргану. Новый капитан обходит защитников лисов. Ананья и Ксавье передают мяч друг другу, путая линию защиты. Все сжимается внутри на последних минутах. Уокер отбивает мяч от ворот. Троянцы и лисы идут ничьей. В последний момент Ксавье удается перехватить мяч и перекинуть его на вражескую сторону поля. — О, Боже... Давайте, давайте, — шепчет Джереми следя за мечом и фигурами на корте. Томпсон перехватывает мяч, тут же перенаправляя его ворота под отсчет последних секунд таймера. Забывшись, Джереми кричит, вскакивая с кровати.Победа.
— Победили, — хватает себя за голову Джереми, выдыхая. На последней минуте от волнения он вовсе не дышал, — Они победили. Джереми наблюдает, как Ксавье, Дерек и Ананья поднимают над головами кубок, как стадион окрашивается в желто-красный конфетти. По очереди игроки передают друг другу кубок, кричат в камеру и громко смеются. Когда Жан берет кубок, поднимая на своей головой, он улыбается. Джереми отматывает видео назад еще, замечая, как золотой блеск отражается на его лице. Жан будто светится. Джереми кажется, он слышит свое имя. — Что они кричат? — переспрашивает комментатор в записи. — Похоже на имя прошлого капитана — Джереми Нокс? Жан смотрит в камеру. Джереми читает по губам «для тебя, Джереми». Он останавливает ролик, сидит в тишине, глядя как рассвет расползается по стенам его комнаты. Момент решающего гола, проигрывается в голове на повторе. Он смотрит на Жана в золотом свете, отраженного от кубка. На красно-желтые конфетти, застрявшие в его черных кудряшках. И его слова снова и снова крутятся в голове. Он набирает Жана, надеясь, что тот не спит. — Альё, — отвечает Жан. Его сонный голос ниже обычного, чуть потерян. Звонок его разбудил. Джереми молчит, закусив губу, пытаясь сформулировать, что он хочет ему сказать. Внутри него буйство самых разных эмоций. Ему казалось, он разучился их испытывать, но сейчас они наполнили его тело, будто он, наконец, вспомнил, какого дышать полной грудью. Джереми снова смотрит на монитор, на Жана в золоте. Его золотого ворона. — Спасибо, Жан. — Все ради тебя.
