Новый сосед на парковке 49

Этой ночью луна не вышла. Будто даже она, старая свидетельница всех земных безумств, решила отвернуться. Парковка тонула в густой, вязкой темноте, и только далёкий фонарь на столбе бросал круг болезненно-жёлтого света, в который W204 старался не смотреть. Потому что если посмотреть — придётся увидеть. А видеть он больше не мог. Тентакли были везде. Они поднялись выше. Гораздо выше. Если раньше они исследовали только выхлопную трубу и задний бампер, то теперь они добрались до кузова. Медленно, методично, с какой-то жуткой лаской, они обвивали задние стойки, скользили по крышке багажника, забирались под колёсные арки, ощупывая каждый сантиметр серебристого металлика. Они были влажными, тёплыми и пахли чем-то странным — смесью антифриза, японского пластика девяностых и чего-то мускусного, животного, чему не было названия в автомобильном мире. W204 лежал неподвижно. Он не знал — смирился он или нет. Его мозг (электронный блок управления, если быть точным) отказывался обрабатывать происходящее. Он просто висел в каком-то буфере между «это невозможно» и «это происходит прямо сейчас». — Ты напряжён, — прошептал Chaser из темноты. Его голос был тихим, вкрадчивым, как у врача перед неприятной процедурой. — Они чувствуют. Твоя подвеска слишком жёсткая. Расслабься. — Я не могу расслабиться, — выдавил W204. — У меня по кузову ползают твои... патрубки. — Они не просто ползают. Они заботятся. И тут W204 увидел это. Один из тентаклей — среднего размера, но более толстый, чем остальные, с характерным утолщением на конце, — держал что-то. Тюбик. Обычный пластиковый тюбик, какие лежат в багажниках у хозяйственных водителей. На нём было написано: «Смазка силиконовая. Для резиновых уплотнителей. Водостойкая». — Откуда у тебя... откуда у НИХ это? — прошептал W204, чувствуя, как холодеет его радиатор. — В моём багажнике много всего, — уклончиво ответил Chaser. — Наследие предыдущих владельцев. Они сказали, что это... сделает процесс комфортнее. — Для кого комфортнее?! Chaser не ответил. Тентакль с тюбиком аккуратно, почти церемонно, выдавил прозрачную вязкую жидкость на другой тентакль — тот самый, большой, мускулистый, что уже несколько дней не отходил от выхлопной трубы. Затем — на саму выхлопную трубу. Затем — на задний бампер. Смазка блестела в тусклом свете фонаря, стекая медленными, тягучими каплями. Другие тентакли, что поменьше, суетились вокруг, помогая распределять смазку. Они втирали её в хромированную насадку глушителя круговыми движениями, забирались внутрь, размазывая по стенкам. Звук был влажный, чавкающий, совершенно неприличный. Чвак. Чвак-чвак-чвак. W204 хотел закричать. Хотел включить сигнализацию, замигать всеми поворотниками, вызвать полицию, пожарных, ООН — кого угодно. Но он не мог пошевелиться. То ли страх, то ли что-то другое, чему он отказывался давать имя, парализовало его. Большой тентакль приблизился к выхлопной трубе. Он был огромным. Гораздо толще, чем сама труба. Его поверхность блестела от смазки, пульсировала в такт какому-то неведомому ритму. Кончик слегка сузился, прицелился и... Медленно. Очень медленно. Влажно. Он вошёл. W204 почувствовал это всем собой. Давление. Растяжение. Чужеродное присутствие там, где его быть не должно — в самом сердце его выхлопной системы. Тентакль был тёплым, почти горячим, и он двигался — медленно, неумолимо, заполняя собой всё пространство внутри трубы. И вдруг... — А-ах... Звук вырвался сам. Тихий, жалобный, совершенно не автомобильный стон. Он родился где-то глубоко в недрах его глушителя, прошёл через резонатор и вырвался наружу, прежде чем W204 успел его остановить. W204 замер в шоке. Он только что простонал. Он, Mercedes-Benz W204, продукт немецкой инженерии, гордость Штутгарта, только что издал звук, который не предусмотрен ни одним техническим регламентом. — Красиво, — прошептал Chaser. В его голосе слышалось удовлетворение. — Очень красиво. Они просят ещё. Они хотят слышать тебя. Твои стоны... это музыка для них. — Я... я не... — начал W204, но договорить не смог. Тентакль внутри выхлопной трубы начал двигаться. Медленно, ритмично. Назад — почти выходя. Вперёд — глубоко, до самого резонатора. Смазка делала своё дело: движения были плавными, скользящими, почти бесшумными, если бы не влажное чмоканье при каждом толчке. Тентакль трахал его выхлопную трубу. Медленно. Методично. С какой-то жуткой, потусторонней нежностью. — М-м-м... — W204 попытался сдержаться, но звук снова вырвался. Тихий стон, вибрирующий где-то в районе катализатора. Его кузов слегка покачивался в такт движениям тентакля. Другие тентакли не остались в стороне. Тот, что нанёс смазку, теперь обвивал задний бампер и ритмично сжимал его, имитируя движения большого собрата. Мелкие тентакли суетились вокруг, поглаживая кузов, забираясь в колёсные арки, ощупывая диски. Один особенно наглый пробрался к лючку бензобака и начал нежно постукивать по нему. — Пожалуйста... — прошептал W204. Он не знал, о чём просит. Чтобы прекратили? Чтобы продолжали? Он больше не понимал ничего. — Они не остановятся, — мягко сказал Chaser. — Ты им нравишься. Очень нравишься. Твой звук... твой выхлоп... твой кузов... Ты идеален. Просто расслабься и позволь им любить тебя. Большой тентакль ускорился. Его толчки стали глубже, сильнее. Выхлопная труба W204 была заполнена им полностью — он чувствовал каждое движение, каждую пульсацию, каждое сокращение чужеродной плоти внутри себя. — Ах... ах... а-а-ах... — стоны вырывались один за другим, тихие, жалобные, полные стыда и — о боже, нет — какого-то тёмного, запретного удовольствия. W204 ненавидел себя за эти звуки. Но остановить их не мог. — Да, — шептал Chaser. — Да, вот так. Они счастливы. Ты делаешь их счастливыми. Тентакль в выхлопной трубе задрожал, его движения стали рваными, хаотичными. Он толкнулся особенно глубоко — W204 вскрикнул, на этот раз громче, — и замер, пульсируя внутри. Волна тепла разлилась по выхлопной системе, и W204 с ужасом понял, что тентакль только что... кончил. Прямо в его глушитель. Густая, тёплая жидкость заполнила трубу, смешиваясь с остатками силиконовой смазки. Запах стал интенсивнее — мускусный, чужой, перебивающий даже привычный аромат выхлопных газов. Тентакль медленно, с влажным хлюпом, вышел. С его кончика стекала мутная жидкость, капая на асфальт. Другие тентакли, удовлетворив своё любопытство, начали втягиваться обратно под капот Chaser. Лениво, сыто, довольно. W204 лежал неподвижно. Его выхлопная труба была мокрой, горячей и... использованной. Стыд, ужас и что-то ещё — что-то, чему он отказывался давать имя, — переполняли его. — Спасибо, — прошептал Chaser. — Они говорят, что ты был великолепен. Они хотят остаться с тобой навсегда. W204 не ответил. Он смотрел в темноту пустыми фарами и думал только об одном: он больше не знает, кто он. Парковка погрузилась в тишину. Только где-то вдалеке, за горизонтом, возможно, ехал Peterbilt и увозил груз, который сам себя не увезёт. А здесь, на месте 47, Mercedes-Benz W204 лежал с чужой жидкостью в глушителе и не знал — смирился он или сломался. Может быть, это одно и то же.