Если всё идёт не по плану, значит это лучший в своём роде план.

Пэнси с рассеянным взглядом и полуулыбкой перебирала снимки, на которых видела знакомую улыбку, легкую щетину и морщинки под глазами. Она сидела в своём кабинете и пыталась разобраться в мыслях и в противоречивых чувствах.  Съёмка для разворота получилась такой, какой она её представляла на этапе задумки: черно-белые фотографии в теплых оттенках, искренние эмоции — в этих кадрах было много искренности, слишком много, как и в самом интервью. Единственное, что тяготило сердце девушки сейчас — он ни за что не даст согласие на печать материала. Нести на согласование готовую версию было бы все равно, что самой бросить свою работу в огонь.  Слишком много усилий и труда было вложено, Пэнси буквально пропустила интервью через себя. Это было её детищем — не просто текстом, а живым, трепещущим отражением Люциуса таким, каким его видела она. Это было её правдой. В конце концов, это было не просто интервью. Это было признание. Пэнси закрыла лицо ладонями, издавая стон бессилия, и отчаянно не понимая, что ей делать дальше. С одной стороны, она ни за что не хотела делать больно Люциусу — разочаровывать его в себе, ведь он наверняка спишет ее поступок на желание воспользоваться им, ради карьеры и своего имени в СМИ.  И будет отчасти прав. Но, в первую очередь это было не желанием её эго, она просто не могла дать такому ценному материалу умереть. Ей удалось увидеть Люциуса вблизи. Каким не видел его ни один читатель, ни один человек, работающий с ним. И даже Драко не было доступа туда, куда ступила она. Она видела его непостижимую глубину, его насыщенную историю. Она видела человека за маской. Если она промолчит сейчас и не даст выход материалу, если спрячется за его спину, то навсегда останется просто тенью. Трофеем. Покладистой, удобной, безликой. И в конце концов потеряет себя. Она так же понимала, чем обернётся эта выходка. Он конечно же взорвётся. Подумает, что она его использовала — выудила признания, а потом воткнула нож в спину. Пэнси вытерла щёки тыльной стороной ладони и собрала фотографии в неровную стопку подрагивающими пальцами.