Часть 19
15 июля 2026 г., 20:16
Открыв глаза, Пэнси первым делом зажмурилась от яркого солнца, которое нагло било прямо в лицо. Голова гудела, а глаза норовили закрыться, несмотря на усилия девушки. Она попыталась сесть, но тело словно налили свинцом.
Воспоминания приходили рваными кусками — как старая плёнка, которую жевала видеокассета.
— Бле-е-ейз! — Хрипло выкрикнула она и тут же закашлялась. — Как я вообще здесь оказалась?
Мулат появился через пару минут, держа в руке стакан с водой. На губах уже играла ехидная ухмылка.
— Доброе утро, солнышко, — протянул он, многозначительно приподняв бровь. — Как спалось после вчерашнего триумфа?
— Вот только не начинай, — буркнула Пэнси, выставив руку и выхватывая стакан. Холодная вода обожгла горло, но стало чуть легче. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и скривилась.
— Заметила одну интересную вещь: когда просыпаешься в одной туфле, голова болит особенно мерзко.
С этими словами она нагнулась, стащила с ноги чёрную лаковую лодочку и швырнула её в угол комнаты.
Блейз фыркнул, явно наслаждаясь моментом.
— Паркинсон, ты вчера реально зажгла. Я даже не думал, что ты на такое способна.
Пэнси насторожилась. Что-то в его тоне подсказывало: сейчас будет самое интересное. И, как всегда, её любопытство победило:
— Ну? Выкладывай.
— Особенно мне запомнился момент, когда ты танцевала с Ривелли, — Блейз не удержался и заржал.
У Пэнси округлились глаза.
— С кем?!
— С Ривелли, подруга. Ты ещё и обнимала его за шею, что-то там громко рассказывала про «настоящих мужчин». Я, честно, не успеваю за твоей жизнью. Но как только понял, что дело пахнет жареным, сразу утащил тебя домой. Ты, кстати, очень возмущалась. Говорила, что я «убиваю всё веселье» и «порчу тебе вечер».
Он прыснул, явно вспоминая самые яркие моменты.
Пэнси поморщилась, но в груди неожиданно потеплело. После всего того дерьма, что навалилось в последнее время, ей действительно нужно было выпустить пар. Когда-нибудь она научится переживать стресс без саморазрушения.
И Блейзу она была очень благодарна, что рядом оказался именно он — тот, кто не стал читать нотации и просто вытащил её из огня, пока она сама себя не сожгла.
— Спасибо, — тихо сказала она, глядя в пол. — Серьёзно. Не знаю, что бы я вчера натворила без тебя.
Блейз присел рядом на край кровати и легонько толкнул её плечом.
— Да ладно тебе. Для того и существуют друзья. Хотя в следующий раз пообещай предупредить о надвигающемся тайфуне. Я хотя бы камеру приготовлю.
Пэнси фыркнула и толкнула его в ответ, уже улыбаясь сквозь похмельную усталость.
— Проводишь меня до камина? — Спросила Пэнси, многозначительно подняв брови. — Мне надо хоть немного прийти в себя перед завтрашним днём.
Завтра всё должно было решиться: будет встреча с начальством, показ готового материала, который она кропотливо собирала.
Один этот шаг — и её жизнь наконец-то повернётся в нужную сторону. Или разлетится к чертям.
Блейз не стал спорить. Просто кивнул, встал и протянул ей руку, помогая подняться. Пэнси поморщилась — пол под ногами всё ещё слегка покачивался.
— Идём, звезда вечера.
Она наспех пригладила растрёпанные волосы, взяла в руки туфли (одну пришлось искать под креслом) и вышла за ним в коридор. Блейз шёл рядом, не торопя, изредка поглядывая на неё с лёгкой усмешкой, но без обычных подколов. Сейчас он был просто… надёжным другом.
Тем, на кого по-настоящему можно было опереться.
У камина Пэнси остановилась, обхватив себя руками. Зеленоватое пламя тихо потрескивало, отбрасывая тёплые блики на стены.
— Спасибо ещё раз, — сказала она, склонив голову набок и внимательно всматриваясь в глаза мулата. — Не только за то, что довёз. За то, что не дал окончательно опозориться.
Блейз пожал плечами, но взгляд у него был тёплый.
— Ты бы и сама справилась. Но, всегда пожалуйста. А теперь отсыпайся. Завтра у тебя большой день.
Пэнси кивнула, шагнула ближе к камину и бросила щепотку волшебного пороха. Перед тем как пламя закружилось вокруг неё, она успела бросить через плечо:
— Не вздумай рассказывать никому про Ривелли. Убью.
Блейз только рассмеялся в ответ, и его низкий смех ещё звучал у неё в ушах, когда зелёное пламя унесло её домой.
***
В окна яростно барабанил крупный град, будто кто-то швырял пригоршни камней в стекло. Дождь хлестал стеной, снося всё на своём пути: тяжёлые ветки с треском ломались и падали на мокрый асфальт, плюхались на крыши машин, а те в ответ надрывно выли сигнализацией.
Этой ночью в Лондоне, похоже, никто толком не спал.
Пэнси тоже не стала исключением. Сон у неё вышел рваным и тяжёлым, как мокрое пальто. Вереница тревожных мыслей давила на грудь, не давая толком вздохнуть. Честно говоря, эта ночь стала для неё настоящей пыткой.
Утро пришло серое и неохотное. Град постепенно сменился на мелкий противный дождь, но ветер всё ещё гулял по улицам, задувая под зонты и в рукава. Пэнси стояла перед зеркалом уже почти готовой: строгий тёмный костюм, мягкий макияж, скрывающий усталость.
Она глубоко вдохнула, глядя на своё отражение. Руки слегка дрожали, когда она в последний раз проверила папку с материалами. Всё здесь. Всё, ради чего она последнее время жила на кофе и нервах.
— Ладно, Паркинсон, — тихо сказала она себе под нос. — Хватит тянуть, просто сделай это.
Набросив плащ, Пэнси в последний раз оглядела квартиру, схватила зонтик и вышла за дверь. Дождь сразу же забарабанил по ткани. Она поймала такси почти сразу — повезло.
По дороге в редакцию она смотрела в окно, где мокрый Лондон размазывался серыми пятнами. Сердце колотилось где-то в горле. Сегодня всё наконец решится.
***
В кабинете главного редактора воздух казался густым и тяжёлым. Пэнси сидела на краешке стула, словно готовая в любой момент сорваться. Сердце колотилось, а ладони стали липкими от пота.
Мистер Рипли — тучный, с вечно сползающими круглыми очками — медленно перелистывал её материалы. Каждый шорох бумаги отдавался у неё в висках. Она старалась ловить малейшее изменение в его лице: приподнятую бровь, лёгкий кивок, задержавшийся взгляд на каком-то абзаце.
«Ну же… скажи уже что-нибудь», — мысленно умоляла она.
Наконец он закрыл папку, откинулся в кресле и снял очки.
— Отлично, — произнёс он спокойно.
У Пэнси внутри вспыхнула короткая, острая радость.
Получилось. Всё-таки получилось.
Но Рипли уже взял тяжёлую чёрную ручку и уверенно вывел на титульном листе:
«Юридический отдел».
Сердце ухнуло вниз.
— Зачем? — Вырвалось у неё хрипло.
Главред посмотрел на неё поверх очков. Взгляд был усталым, но твёрдым.
— Потому что после публикации Малфой, скорее всего, подаст в суд. И не на вас лично, Мисс Паркинсон. На издание. На всех нас.
В этот момент внутри Пэнси все рухнуло.
Не только я.
Эта мысль ударила с размаху. Она знала, что рискует. Знала, что Малфой не прощает таких ударов. Но до этой секунды всё не казалось… таким масштабным.
А теперь перед глазами ясно встала картина: редакция, которую могут раздавить судебными исками, коллеги, потерявшие работу, репутация журнала, которую годами строили, — всё полетит в тартарары из-за её амбиций.
Грудь сдавило так, что стало трудно дышать.
— И что теперь? — Голос прозвучал чужим.
Рипли вздохнул, снова водрузил очки на нос и посмотрел на неё уже иначе. Как на человека, который наконец-то осознал всю глубину пропасти, в которую собрался прыгнуть.
— Не переживайте так, Мисс Паркинсон. Наше ремесло иногда, а может, и очень даже часто, требует риска. Прилизанный материал никто не читает. А вы сумели найти тот самый нерв. Я в вас не ошибся. Я, честно сказать, и подумать не мог, что вы сможете достать такое… такое откровение. Дальнейший удар я беру на себя. Ни о чем не беспокойтесь.
Слова Рипли, произнесённые поверх маленьких круглых очков, доносились будто из-под толщи воды — глухо и отдалённо.
Его добрый, почти отеческий взгляд, который должен был успокаивать, только сильнее сжимал грудь. Никакого облегчения. Только холодная, липкая тревога.
Пэнси совершенно точно осознавала, что в этой ситуации последствия лягут и на её хрупкие плечи. Если не только на её плечи.
Она медленно поднялась из-за стола, кивнула начальнику и выдавила из себя мягкую, рассеянную улыбку — ту самую, которую обычно использовала, когда хотела скрыть, что внутри всё рушится. А потом развернулась к двери.
