Если всё идёт не по плану, значит это лучший в своём роде план.

Коридор до её кабинета плыл в тумане. Ноги двигались сами, а в голове одновременно было пусто и невыносимо тесно. Мысли налезали друг на друга, обрывались, возвращались.  Что я натворила… Стоит ли оно того? А если не стоит? Она толкнула дверь своего кабинета и замерла на пороге. На её диване, закинув ногу на ногу, сидел Люциус. На губах — спокойная, почти безмятежная улыбка, будто он просто заглянул на кофе. Пэнси не верила своим глазам. Это чья-то злая шутка или видение беспокойного разума?  Сердце защемило.  Он знает. Конечно, знает. Иначе как ещё он мог здесь оказаться? — Люциус… — голос предательски дрогнул. Он поднялся легко, грациозно и улыбнулся ещё теплее. В глазах — ни тени злости. Только та самая ледяная нежность, от которой у неё всегда подкашивались колени. — Добрый день, Мисс Паркинсон. Я подумал, что слишком давно тебя не видел. Можно тебя пригласить на кофе? Или, если хочешь, просто прогуляемся. День, конечно, мерзкий, но я соскучился. Пэнси стояла, как вкопанная. После его слов ей стало ещё больше тошно от себя.  В голове метались панические мысли, а он смотрел на неё так, словно ничего не произошло. Словно весь мир всё ещё был прежним. — Я… да. Конечно, — выдавила она наконец. Они шли по мокрому Лондону пешком.  Люциус не боялся, что их увидят вместе. Шёл рядом, слегка касаясь её локтя, и выглядел непривычно лёгким. Они вели непринужденную беседу, смеясь, обсуждая незатейливые мелочи. У первого же киоска он купил два стаканчика горячего какао. Один протянул ей, но почти сразу мягко отобрал, заметив, как она неловко держит обжигающий картон. — Не так, — тихо сказал он и перехватил стаканчик своими длинными пальцами. — Обожжёшься. Потом поправил воротник её пальто, который завернулся от ветра, и наблюдал, как она наслаждается ароматным напитком. Гладил большим пальцем её запястье. И чем дольше они шли, тем сильнее Пэнси начинала верить: он ещё ничего не знает.  Они шли уже довольно долго, так просто наслаждаясь обществом друг друга. Мысли ни на секунду не отпускали девушку, и она надеялась, что Люциус примет её сосредоточенность за усталость от круговорота рабочих задач.  Она остановилась на мосту, провожая глазами мягкие волны реки, всматриваясь куда-то вглубь, в самую толщу.   Люциус подошёл сзади. Обнял её за талию, жадно притянул к себе, а потом уткнулся носом в её шею, и глубоко вдохнул аромат парфюма. Он не говорил ни слова, но от него исходило такое чувство собственничества и страсти, а в то же время бесконечная всепоглощающая нежность, которая разбивала сердце Пэнси вдребезги прямо сейчас.  Она просто замерла и наслаждалась этим моментом.  — Это последний раз, когда ты пахнешь для меня так спокойно, — почти шепотом произнёс он бархатным, низким голосом. Без злости. Только тихая, горькая грусть. Она похолодела. — Юристы уже читают твоё интервью. Пэнси резко вдохнула. Попыталась обернуться, но он держал крепко, не давая отстраниться. — Я… Люциус, я могу объяснить, я… Люциус не перебивал. Он просто держал её крепко, не давая повернуться, и слушал. Слушал, как она сбивается, оправдывается, говорит про принципы, про правду, про то, что не могла молчать. Её голос дрожал — яростный и отчаянный одновременно. Когда она наконец выговорилась, повисла тишина. Только шум дождя и далёкий гул машин. — Я верю каждому слову, которое ты сейчас сказала, — тихо произнёс он. Пэнси почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — Ты не предала меня, — продолжал Люциус всё так же спокойно и ровно. — Ты просто осталась верна себе. И я это уважаю. Просто в твоём мире этого оказалось достаточно, чтобы потерять меня. Слёзы жгуче защипали глаза. Она хотела что-то сказать, но горло сжало железным комом. Ни вдохнуть, ни всхлипнуть. Люциус наконец мягко повернул её к себе. Его глаза тоже блестели — влажные, с тяжёлым, усталым блеском. Но он умел держать боль внутри, не позволяя ей вырваться наружу. — Завтра выйдет номер, — сказал он. — После этого ты станешь другим человеком. И я тоже. Он провёл большим пальцем по её щеке — мокрой то ли от дождя, то ли от слёз — и очень бережно поцеловал в висок, долго не отрывая губ. — Пойдём, я отвезу тебя обратно в редакцию.