Пробудись

      — Наби, верни уже сонную пыльцу! Всё подучётное, а ты до сих пор не вернула её, до сих пор не сдала ведомость, — девушка что-то бормотала в ответ, перескакивая через две ступеньки, потому что лифт полз слишком медленно. — Мне всё равно, что там у тебя получилось, что нет, постарайся всё вернуть именно сегодня. Мне надо закрывать квартал, а на складе недосдача.       — Вас поняла, скоро приду, подождите чуть-чуть, — Наби шла и кланялась, как будто господин Хан мог всё видеть, и вызов наглым образом завершился после того, как девушка подтвердила, что совсем скоро будет на месте. При этом ей предстояло ещё провести небольшой обряд, написать отчёт, а вечером отправиться поесть с мамой куксу. Они давно это планировали, и уставшая мама сказала, что в пятницу точно пойдут, возьмут соджу и выпьют хорошенько. Это не пьянство — это расслабление после дней, когда не особо хочется существовать.       Кихо уже, честно говоря, заждался Наби, и как только увидел её в типичном офисном костюме, открыл рот. Не вязалось у него два образа: той девушки, которую он встретил в квартале красных фонарей, и той, что предстала сейчас перед ним. Да, нечто общее у них было, например, встрёпанные волосы и безумный взгляд, но всё же это была Наби. Та Наби, которая дала ему пищу для размышлений. Та Наби, которая откровенно ему сказала, что его удача — это сверхспособность, которая не у каждого проявляется.       — Прошу прощения, я не могла долго позвонить, у меня разбился телефон, долго искала досье, — тараторила девушка, когда они втроём обменивались поклонами. — Я так рада, что вы сами нашли нас, это большая удача!       — Да уж, у Кихо действительно большая удача, — сказал Тэян с намёком, а потом посмотрел на их плотно сомкнутые пальцы. Смог сбросить с себя руку друга, а тот посмотрел на него с такой обидой, будто Тэян был виноват как минимум в трёх землетрясениях сразу. — Так что мы стоим! Действуем, действуем, у нас сегодня поезд обратно!       Кажется, в тот момент Кихо понял, что поезд будет обратным сейчас же до отеля у самого Тэяна, если он не замолчит тотчас же. Лучше бы он вообще остался в номере, не шёл вместе с ним.       — Это не займёт много времени, клянусь, нам надо просто подписать некоторые бумаги, и вот уже мы и обряд проведём, и отдохнём, и все жизненные показатели замерим… — перечисляла Наби, когда они втроём шли к лифту. При этом в её голове вертелась информация и о сонной пыльце тоже, но в чётко выверенном плане не было даже момента, как бы удачно прийти к начальству. Ну не получается! — В общем, я обещаю, будет недолго и интересно!       — А мне можно посмотреть? — спросил Тэян, закладывая руки за спину. Его весьма взбудоражило слово «обряд», и потому он был уверен, что и его, как друга Кихо, тоже пустят, по крайней мере, посмотреть. То, как Наби обернулась, ясно ему дало понять, что она откажет.       — Вы вообще здесь быть не должны, — сказала жёстко Наби, осадив молодого человека взглядом. — Я всё понимаю, дружба и всё такое, но я уже нарушаю правила, пропустив вас в офис. Скажи спасибо, что я готова понять Кихо: ему явно страшно. Но, честно, это не страшно.       — А можете мне объяснить, как это происходит, чтобы, если что, я в окно не выбросился? — Кихо нагнал убежавшую вперёд Наби и прикоснулся к её запястью. Та сразу же замедлилась.       — Конечно, — Наби откашлялась и проверила в кармане наличие сонного порошка. Пакетик слегка открылся, небольшие крошки остались на пальцах, но Наби даже не обратила на это внимание. Главное, что не потеряла! — Вы полежите немного на кушетке, я буду окуривать помещение благовониями, прочитаю пару заклинаний, если их так можно назвать, а потом дам выпить наш отвар. Фирменный. Рецепт держится в тайне, с собой не даём, пьём на месте.       — Это похоже больше на дегустацию алкоголя, честно говоря, — вставил слово Тэян. Тут уже не выдержал Кихо:       — Да молчи ты уже!       Наби порадовалась, что ей можно было не осаждать незваного гостя, и уже в приподнятом настроении она пошла дальше, вводя код и пропуская вперёд Кихо. Захлопнуть с удовольствием дверь перед носом Тэяна, к сожалению, не получилось, потому что он сразу прошмыгнул за Наби и оставил её мотаться внутри в бессильной ярости. Лучше бы она в принципе Тэяна не пускала, оставила в фойе дожидаться новостей, которые обязательно будут положительными, без негатива. Все ведь, кто владеет способностями, проходили через это, и ничего не было страшного в том, чтобы друг дождался тебя за пределами офиса.       Когда у Наби проходил отряд, она не задумывалась, что будет дальше, она и так неплохо справлялась с левитацией, мама рассказывала, что даже в младенчестве при случайном падении она успевала мягко, словно пёрышко, приземлиться на пол. Конечно, после этого следовал вопрос от самой Наби: «Ты что, меня в детстве роняла?», на что мама отвечала без моргания и удивления: «Ну да. Потому ты такой дурной и выросла». Все вопросы тогда отпали сами собой.       Все обряды на раскрытие способностей были одинаковыми, только следовало соблюдать предельную осторожность и не допускать смешивания времени: два обряда параллельно проводить запрещалось ввиду отсутствия безопасности. Говорили, что как-то параллельно раскрывали человека, владеющего даром ясновидения, и человека, который мог поджечь весь город мыслями (Наби думала, что это было про её маму — что ж, так и оказалось), и получилось то, что получилось: здание загорелось, благо на месте были штатные пожарные и люди со способностями к управлению водой. Многим позже после обряда ясновидец говорил, что за секунду до возгорания сказал, что они все взлетят в воздух. Благо предсказание сбылось лишь частично.       Вспомнишь лучик — вот и солнце, на горизонте показалась мама Наби собственной персоной. Злая, немного встрёпанная, словно фурия, она смотрела на дочь с такими эмоциями, будто сейчас её задавит массой своего авторитета. Так бы и произошло, если бы не Тэян, который, как всегда, не мог держать язык за зубами:       — Это что за огонь-женщина…       И, к сожалению, мама Наби услышала эти слова первее, чем успела отчехвостить дочь, которая маялась на работе дурью и не выполняла свои обязанности, но комплимент, достаточно сомнительный, кстати, заставил её остановить поток слов из рта. Даже её извечное «ни один мужик не заставит меня улыбнуться» не вылетело, но она нахмурилась.       — Это моя мать, вообще-то! — сказала Наби, поднесла ладонь ко рту и вдохнула воздух, чтобы начать смеяться, но не получилось. Всё-таки сонная пыльца осела на пальцах, и Кихо еле успел подхватить Наби на пути к полу, потому что она умудрилась заснуть.       — Какая у тебя шикарная мать, Наби! — только слышалось от Тэяна.