Казнь

      Трижды ударили в колокола, какая ирония. Воскресенье был верующим, и этот трезвон всегда означал праздник. КММ издевались над ним. Праздник...              — Да... Для других это праздник... Свержение диктатора.               Экспресс победил Воскресенье, и корпорация забрала главу клана дубов под стражу. Приговор уже был оглашён, скоро его казнят за все его грехи.              — Безымянные попытались забрать тебя на исправление на экспресс.              — И что же десять каменных сердец ответили?              — Чаша весов склонилась к исполнению приговора в полной мере.              Авантюрин не хотел этого, хотел, чтобы галовианец сбежал, начал новую жизнь и искупился, но против остального комитета он бесполезен.              Воскресенье же был на удивление спокоен, будет даже приятно умереть от руки любимого. Они скрывали это от всех, от всех скрывали свою любовь.              — Кто будет производить приговор в действие?              — Я.              Сандей, значит, был прав, что Авантюрину поручили это. Возможно, кто-то знал об их связи, поэтому и предложил такую идею. Глава дубов заслужил всё это, но не Какавача.              — Не дрогнет ли твоя рука?              — Курок спустить смогу.              Лиц друг друга влюбленные не могли выйти, но успели выучить чужую мимику и привычки.              — Пора выходить...              Воскресенье схватили двое служащих КММ резко и грубо, волоча за собой заключённого на его казнь. Авантюрин шёл впереди, он не оглядывался на любимого. Не потому что было тяжело, хотя и это тоже, но главной причиной был шанс, что Какавача решит отправится вслед за ним на ту сторону.              Длинные коридоры навевали тоску, окон здесь почти не было, и редкий свет ощущался клочком надежды.              — Почему просто не убить меня в камере?              — Десять каменных сердец хотят видеть твоё падение и смерть. Казнь для них — шоу благородства и справедливости.              — Двулично весьма.              — Молчать.              Сандея пихнули, чтобы тот помалкивал и больше свой рот не открывал. Спина же Авантюрина была всё такой же прямой, хоть в душе и творился целый хаос и ураган. Нужно было продолжать идти.              Двери огромного зала распахнулись и преступник с палачом зашли внутрь. Все уже ждали их. Топаз даже посмотрела с сочувствием в глаза коллеги. Она помнила, что он не любил чужие смерти.              В кармане был уже заряженный пистолет, который сейчас блондин снял с предохранителя. Ему потребовалось немного времени, чтобы унять дрожь в руке, что не скрылось от остальных.              — Ну и что это за заминка? Пора мерзавцу платить по счетам.              Яшма и Топаз отвернулись. Всех их всегда заставляли смотреть на казни, что девушки уж очень не любили и старались вместе с Какавачей уйти с них, найти предлог и не приходить вовсе.              Выстрел был резким и оглушительным. Авантюрин сделал это, не глядя на возлюбленного, не смог смотреть в любимые глаза. Тело с глухим стуком упало, а под ним растекалась теплая лужа крови.              Блондин ушёл, не дожидаясь разрешения, бросая всех. Ему нужно было перевести дух. Его любимый мертв, он сам его убил.