Крысы

— Снова ты со своим барахлом, — пробасила всем знакомая на районе грузная, мужикоподобная женщина, торговка. — Давай, вот на лоток высыпай. Учти, много не дам, — пригрозила она и я, согласившись с ней кивком, начал неловко доставать из тканевого рюкзака с облезшей картинкой всё то, что не пригодилось Царю. — Это, — указала Шура на лаковый кошелек, — на помойку можешь сразу отнести. Ты же знаешь, такую ерунду у меня не покупают. Особенное что-то есть? Она перегнулась через свою стоечку в виде прилавка и нагло заглянула ищущим взглядом в мой рюкзак. Сбывать ей остатки с Царского стола было обычным делом. Но она всегда искала что-то уникальное. То, чего ни у кого не было. Я запустил руку на самое дно рюкзака и сжал хрустальный шарик в золотой оправе из последней крысиной вылазки. Его я не показывал никому, умело спрятав в дырявом носке. И он всё еще был покрыт бурыми пятнами. Баба Шура продолжала жадно впиваться взглядом в мою руку, утонувшей в рюкзаке, ожидая свою добычу, но я стремительно выпустил украшение и помотал головой. — Больше ничего нет, — ложь отчего-то далась мне с трудом, но я выдержал паузу и застегнув молнию на кармане рюкзака, закинул его за плечо. — Сколько примерно выйдет за всё? — уточнил я, поглядывая на скромное содержимое лотка. — Учитывая, что ты больше ничего сегодня не принес, думаю тысяч десять *булка хлеба в России стоила от 1000 до 1500 рублей* дам. Но не больше. Ты прям сдулся, ценного почти не приносишь. — Так мало? — возмутился я и баба Шура попробовала сменить гнев на милость. — Пятнадцать, но ни рублем больше, — отрезала она и кинула вороватый взгляд на рынок в стороне. Заметив неладное, она шлепнула меня по плечу, отталкивая от прилавка, и смахнула всё содержимое своей импровизированной торговой стойки в неприметную серую сумку. Когда я попытался возразить что-то еще, ее и след простыл, а между рядами контейнеров прошлись два хранителя порядка. Я мгновенно отвернулся и сжал лямку рюкзака до боли в пальцах. Ноги не слушались, но я заставил себя уйти и скрыться в соседнем дворе в постройках на игровой площадке. Забравшись в домик, я сел на измазанную песком скамеечку и вновь запустил руку в рюкзак. Позволил пальцам сжать улику и наполовину вытащил перстень на дневной свет. Прозрачный камень радужно переливался. Задумавшись о том, сколько он мог бы стоить, я не заметил как меня толкнули в спину сквозь вырубленное окошечко. Рюкзак полетел вперед, а я приложился щекой о выступавший угол скамейки напротив. Перстень выкатился и упал рядом. А я, забыв об острой боли в скуле, спрятал его во внутренний карман безразмерной спортивки, одолженной, как и потертые джинсы, Киселем. Мой взгляд напоролся на подходящего к домику широкоплечего парня, старше меня лет на пять. Лицо мне было незнакомо, а вот он меня, кажется, отлично знал. — Здорова, крыса! — он цокнул языком, лопнул пузырь жвачки, и, ловко сгорбившись, пробрался внутрь домика. Теперь он занимал чуть ли не половину его пространства, зажимая меня в самом углу. — Вытравить бы вас и делу конец, — продолжил он и сделал резкий выпад вперед, шугнув меня. Я втянул голову в плечи. — Я уже ухожу, — буркнул я и попытался пролезть мимо него, но парень придавил меня одной рукой, усадив обратно на скамейку. Его сила поражала и я решил подчиниться. — А я что, разрешал тебе валить? — усмехнулся он кривой улыбкой и я заметил тонкую щербинку между его передних зубов, а еще языки пламени татуировки, ползущие из-под ворота водолазки. — Чего зыришь? Маленький еще, — отреагировал он на мой любопытный взгляд на его шею и больно щелкнул меня по лбу. — Ай! — вскрикнул я и незнакомец придвинулся ближе. С такого расстояния я даже видел его мутные голубоватые глаза и чувствовал горький запах сигарет. — Будет еще хуже, если не перестанете нарушать уговор, мелкотня, — сказал он и осмотрел меня, свою жалкую жертву, загнанную в тиски. — Мы же к вам не лезем, вот и вы свои носы не суйте. А то я ведь быстро найду ваши норы. — Это не я! — пропищал я и он громко фыркнул, сжимая воротник спортивной курточки на моей шее. Дышать становилось труднее. — Крыса сдохнет как крыса, понял? — прошипел он и дернул меня так, что затылок до искр в глазах встретился с твердой стеной домика. — Еще раз, и я за себя не отвечаю. Мои все под присмотром, а вот в твоей норе, похоже, есть тот, кто совсем страх потерял. Я громко сглотнул, понимая, что наш район давно перестал быть безопасным из-за банды Пескаря. Я слышал о них лишь дважды. Первый раз от Царя, когда он очертил наши границы и намекнул на банду по соседству, а вторым разом был слух от моего друга по крысятничеству, Киселя. Похоже, сегодня я встретился с их пешкой. Главарь же никогда не показывался таким как я. Они работали грубее, настойчивее и более открыто. Но никогда не были крысами. Больше беспощадными головорезами. На их руках легко могла быть кровь, кто-то из них не единожды сидел свой срок в детской воспитательной колонии и был приучен жить иначе. Я кивнул и он резко отбросил меня в сторону, так, что я снова встретился с полом, усыпанным холодным и влажным песком. Когда я отдышался и потер шею, его уже не оказалось рядом. По пути обратно в подвал, я заглянул в ларек у трамвайной остановки и на последние сбережения взял Плаксе сникерс, оставляя себя ни с чем.