Крысы

В квартире стояла звенящая и давящая тишина. В нос ударил запах старой пепельницы и сладкого металла. Шаг вперед был сделан за секунду до понимания случившегося. Я запнулся и повалился на чье-то тело. А если быть точнее — труп. Прихожая сразу же уменьшилась до состояния спичечного коробка, а сердце застучало так быстро, словно собиралось выпрыгнуть из груди. Холод страха сгустился в горле, когда я умудрился вляпаться рукой в лужу еще теплой жижи, которая пропитала тканевую перчатку. Кровь. Этот тошнотворный запах витал в воздухе прихожей. Желание немедленно сбежать притупилось, когда я задел пальцами какой-то маленький предмет. Наощупь это оказался толстый перстень, и я, не задумываясь, схватил его, убирая в карман. Ведь мертвому он уже ни к чему. Хотя, конечно же, совершал непоправимую ошибку. Глянув вперед себя в сумрак квартиры, я заметил тень, мелькнувшую в проходе комнат, которые следовали друг за другом паровозиком. Незнакомец стоял во второй по счету комнате и в чем-то бегло ковырялся. Пока раздавались звуки разбрасываемых на пол вещей, я наконец-то пришел в себя и додумался неспеша подняться и попятиться обратно к двери, которая так и осталась не прикрыта. Я молился лишь о том, чтобы обувь не оставила следов, а домушник-убийца не узнал, что кто-то стал свидетелем кровавой бойни. Мне стало сложно оценивать ситуацию и я буквально вылетел из квартиры, не удосужившись ее до конца закрыть. Паника прокатилась волной по сжатому пружиной телу, когда я, не разбирая ступенек, на одном адреналине бежал вниз. Я старался делать это бесшумно, но не был до конца уверен, насколько хорошо у меня получалось. Я как можно скорее избавился от влажной перчатки, стянув ее кровью внутрь и затолкав во вторую, затем убрал этот отвратительный комок в карман. Попутно в другом кармане начал искать зажигалку, чтобы при первой возможности бегло осмотреть не испачкались ли ботинки, но не обнаружив ее в привычном месте, плюнул на всё, и только оказавшись на улице осмелился бежать. Так быстро, как только позволяла скорость бега школьника, который только что стал свидетелем убийства. *** — Это тоже сюда гони, — пробасил Гном, один из старших, и выдернул из моих рук ботинки, которые на удивление оказались совершенно чисты. В крови заляпалась только перчатка и часть ветровки, но он отнял у меня всё, оставив дрожать у костерка в одних носках и нижнем белье. Майка едва спасала от просыревшего холодка, и я стал жаться ближе к огню. — Обо всем, что видел, молчи. Усёк? — сказал Царь, подойдя к костру со спины. Он еще не показался в поле моего зрения, но я уже знал, чем грозит неповиновение главному. — Если пацаны узнают — нам всем хана. Завтра отнесешь часть хабара бабе Шуре, который Гном наковырял в доме напротив стоянки. И чтобы без фокусов мне. Я кивнул на последнее и вздрогнул. Порыв ветра слизывал мою уверенность через окно подвала. — Туши, — приказал Царь Гному, так и не встретившись со мной взглядом. — Пойдешь за гаражи до рассвета и сожгешь его шмотки. — Что же мне теперь носить? — чертыхнулся я и смело поднял голову, крутанув шеей, так, что теперь мог посмотреть в черные точки его прищуренных глаз. Высокий подросток со скуластым лицом и ершиком на голове указал подбородком на Киселя, спавшего в углу. — У друга своего спроси. В остальном — не мое дело, — отрезал Царь и полез в проем — туда, где ночевали он, Гном и Плакса. Жилистый паренек с белесыми волосами, который, казалось, был младше всех, тут же подорвался на месте, поспешно сгреб свою картонку и вязаную кофту с оторванными пуговицами. — Эй, Плакса, — остановил его я, когда Гном затушил костерок и пошел вслед за главным. Плакса боязливо оглянулся. — Обещаю принести из следующей ходки что-нибудь получше, — указал я взглядом на кофту, сжатую в его руках до побелевших костяшек.- Поделись со мной сегодня, а? У тебя таких много, а я, — я развел руками, открывая его взору свое скудное одеяние. Его одолели сомнения, когда он посмотрел вслед уходящему Царю. — Сладкого принесу, слыш? — продолжал уговаривать я, пока он теребил крупную вязку, не отрывая взгляда от перехода в соседнее подвальное помещение. — Сникерс, — промямлил он загнанным голосом, и тут же, осмелев, добавил: — Два! Я опешил вставая на ноги, и Плакса тут же стух. Я был чуть выше и крепче него. Его глаза сразу блеснули как у побитого пса. — Один, и тряпку какую-нибудь, — добавил я, когда протянул ему руку. Плакса быстро сообразил в чем дело, и, не удосужившись дотронуться до меня, сиганул к проему.