Солнце мое - огонь

      Дорога до города стелется сквозь огромное зелёное поле, по которому они уже шли в лес, и сейчас медленно, но верно приближаются к деревянным стенам. Дрим смотрит на то, как крыши домов постепенно становятся всё больше и выше. Только. Он прищуривается, замечая что-то странное.              Дым.              Глаза расширяются, Дрим смотрит на Рипера, что тоже заметил его. Дым шёл от таверны, в которой они остановились. Поднимался неровной струйкой вверх, серый, густой, растворяющийся высоко в небе.       В мыслях сразу пробегают фразы, пожар, помочь, быстрее, и он срывается с места.              Город всё быстрее и быстрее становится ближе, выше, а столб дыма явней, не оставляя и тени сомнения, что это иллюзия. Дрим бежит быстро, насколько вообще может, лёгкие горят, а сердце колотится где-то под рёбрами, если вообще колотится. Движения резкие, он слышит, как в городе люди кричат «Тащите землю и воду быстрее», «быстрее», как где-то заплакал ребёнок. Он не оглядывался — знал, что они бегут следом. Слышал шаги за спиной: тяжёлые — Киллер, почти бесшумные — Рипер.              Он врывается в город — и в нос ударяет запах гари, едкий, пробирающий до самого горла. Воздух дрожит от жара, и чем ближе он подбегает к таверне, тем сильнее кожа на лице стягивается. Он не останавливается ни на секунду, добегая до таверны, где толпилась кучка людей, где мужчины и женщины носили вёдра, рассыпая землю, разливая воду. Туда-сюда, как маятники. Быстро. Точно. Без единой минуты промедления. Кто-то кричал, спрашивая, все ли вышли, и ему отвечали «да». Дрим выдыхает, слыша это, останавливается, давая пару секунд себе отдышаться.              Осматривается: горит первый этаж, больше всего задняя часть здания, там, где кухня, значит, там началось. Где-то внутри лопнуло стекло — резко, с визгом, — и на секунду всё затихло. На земле валялась чья-то кружка — простая, глиняная, треснувшая. Та самая, из которой он пил вчера. Дрим сглатывает, вдыхает воздух и выпрямляется, слыша, как сзади подбегают ещё люди и не разворачиваясь:              — Киллер, помоги людям тушить пожар, — он говорит спокойно, просчитывая, что именно сейчас им лучше сделать. И Киллер без слов уходит, — Рипер, там, люди, — он указывает на группу людей, что сидят на земле и тяжело дышат, держатся за руки, запястья, ещё что-то, видимо, получив ожоги, или ранения. Среди них — девушка-разносчица, что прижимала к груди обожжённую руку и смотрела на огонь пустыми глазами. — Им нужна помощь, мы с Инком найдём тебе всё, что нужно.              И сам уходит к женщине-управляющей, узнать, где он сейчас может найти какие-нибудь может тряпки, покрывала, воду, посуду. Боковым зрением видя, как Рипер пошёл в нужную сторону, а за спиной слыша лёгкие невесомые шаги Инка.              Женщина стоит с огромными глазами, всё ещё не веря во всё происходящее, и Дриму приходится пару раз её позвать, отрезвляя тоном, которым мог пользоваться только когда особо зазнавшийся боярин решал, что он с принцем равен. Давит, отрезвляет и вынуждает слушать.              Узнав, у кого и где он может всё достать, он выдаёт указание людям, что не носили воду с землёй из-за отсутствия такой физической силы. Они и стали разносить и подносить к Риперу и людям всё, чтобы у того было полное пространство для оказания помощи. Отправляя и Инка помогать с этим, видя, как кот спрыгнул и ушёл к Риперу, садясь рядом с людьми.              Ещё через пару минут, и огонь уже начинал стихать, люди, носившие воду, уставали, но ходили, Дрим говорил тем, кто сильно устал, делать перерыв на пару минут, а потом идти дальше, чередуясь, раз огонь стал поддаваться им, а внутри не было людей.              Он осматривался, продолжая оценивать. Жёлтые глаза зацепились за силуэт, что стоял за стеной здания, прямо там, где был огонь. Дрим замер.              Это был тот юноша. Тот самый, с которым Рипер говорил, вчера вечером. Он стоял, держась пальцами за стену, что почернела и окрасила в этот чёрный и его руки, его ноги были грязные, босые, а одежда рваная, похожая на мешок для картошки, волосы растрёпанные, будто никогда не расчёсывал. Он выглядел совершенно иначе, чем в тот день. Будто совсем разные люди.              Он смотрел огромными глазами, не шевелясь, не моргая, плечи напряжены, он с силой сжимал, это было видно, даже на расстоянии. А когда юноша заметил взгляд Дрима, глаза дрогнули, он задышал сильнее, быстро, Дрим видел, как рвано вздымается его грудь. И как он губами говорит «Я не хотел, не хотел, это не я, не я».              Дрим делает полшага вперёд, пытаясь понять, правильно ли он прочитал, как резко, слышит, что тот говорит слишком громко, но всё ещё недостаточно, чтобы другие люди услышали «Это не я» и срывается, резко, разворачивается, спотыкаясь, рукой упираясь о землю и выравниваясь. Карабкается быстро на стену, да так быстро, что Дрим отшатывается от неестественности этого, и убегает в поле. Далеко. Бежит странно, как-то кривовато. Не давая возможности ни окликнуть его, ни догнать, исчезая где-то в траве.              Дрим переводит глаза на Рипера, тот наносил мазь на руку человеку, даже не обращая внимание на людей, что носились рядом с ним, не то чтобы до домового, который был неизвестно где, да убежал неизвестно куда. Он выдыхает, потирая рукой переносицу, видя, что еще немного и огонь будет полностью потушен. И уходит в сторону, где было больше всего людей, где рядом сидел Рипер, где Инк помогал с перевязками, где черный кот свернулся клубочком и просто лежал на солнце, не вмешиваясь, не привлекая к себе внимания. Видел как Киллер помогает доносить последние ведра с водой. Как огонь уже затух, оставив после себя лишь печальное напоминание в виде черных стен, дыма, и общей усталости, что накрывала с ног до головы. Женщина управляющая осела на землю, понимая, что ее труды, ее дом унес пожар в один миг. Мгновение. Почти вся жизнь.              Кто-то из местных подошел к ней, кладя руку на плечо, говоря, что прорвутся, восстановят, ведь это был не только ее дом. Но и дом всех тех пьянчуг, что обожали засесть за дешевым пойлом в том месте. По улице начинает проноситься то тут то там разговоры, тише или громче. Дрим отворачивается от здания, не зная почему, но смотреть на него он точно не мог. Таверна в которой он только вчера пил выглядела как уголек в костре.              Где-то сбоку было слышно, как подходит Киллер, выполнивший все что от него требовалось, как Рипер закончил с последним человеком и сказал, что бы все, кто пострадал подошли к нему через время и он даст им мазь для заживления, в ответ получая слезы, благодарность, и даже деньги, которые те просто клали рядом, уходя.              Дрим вдыхает полной грудью.              — Я ж говорила! Говорила!              В уши врезается неприятный женский голос, повышенный так, будто она очень хотела, чтобы ее услышали все. Дрим поворачивает голову на звук, видя худощавую женщину в простой одежде да с крестом на шее, явно верующая. Рядом с ней стоит другая женщина, тучная, с руками в бок, да с фартуком на поясе.              — Все это бесы ваши творят, — она говорила на повышенных нотах, глядя на вторую, — Пока такие как вы продолжаете боготворить дьяволом так будет всегда.              — Дура ты или что? — грубый и тяжелый голос слишком контрастирует, — бог то, бог се. Тьфу, совсем голову проели. Беды случались всегда, они будут есть и продолжатся. И дьяволы наши тут не повинны.              — Как же, — та выпрямляется, вздергивая голову, — я как только ваших божков назвала дьяволами, да их детей бесами, так пожар и случился, небось обидчивые твари.              — Так и я тварь тогда обидчивая, коли злюсь на то, что меня назовут дьяволом?              Дрим прикрыл глаза на мгновение. Вчера он сам чуть не вцепился в церковника. А теперь слушал, как кто-то другой делает это за него. И не знал, на чьей он стороне. Смотрит и морщится, от того, что кажется головная боль решила вернуться. Потирая виски и отходя в сторону, слыша как люди то и дело начинают шептаться, подходить к женщинам, да спор сильнее разгонять, пока не приходит тот самый мужчина, что руку положил управляющей на плечо, и не разогнал их. Дрим опускает руку на другую, чтобы взяться за край рукава, но чувствует теплый металл браслета, и слегка проводит по нему.              Рипер сидит на земле, видимо собирающийся прямо тут и делать мазь, так как уходить это опять все нести, переносить, а ему легче сразу на месте, пусть под взглядами людей, пусть на улице, главное сделать. Дрим видит, как тот выглядит напряжено, словно у него что-то болит, но при этом делает все точно, размеренно, но не медленно. Инк сидит рядом, не влезая, лишь поглаживая кота, что улегся уже на коленях. Рядом стоит Киллер, что глядит на Дрима, без усмешки, просто с легкой улыбкой, к которой видимо привык уже.              Дрим хочет спросить, много чего хочет спросить, и про домового, и про то что произошло, но просто садится рядом, осторожно, чтобы не помешать.              — Все нормально? — спрашивает тихо, поглядывая как тот разминает что-то в кашицу.              — Мне кажется это надо спрашивать у тебя, нет? — он ухмыляется, спокойно, продолжая работать.              — Просто, показалось, что у тебя что-то болит.              В ответ Дрим получает лишь молчание, в котором остается пространство, где он должен решить сам, каков же ответ на его слова.              — Я могу помочь?              И Рипер коротко кивает, сначала думая, что именно мог бы сделать Дрим, а потом говоря, что ему делать. В итоге в работу подключается и Инк. Под редкие высказывания Киллера, что продолжал стоять, как их небольшая тень, готовая действовать, когда понадобится. Через некоторое время, когда все мази были готовы, он передал их мужчине, который сказал, что разнесет всем сам и попросил подождать всех тут, быстро убегая.              Люди почти все уже разошлись, лишь некоторые остались, чтобы помочь разобрать то, что осталось от здания. Вытаскивая уцелевшие вещи, еще которые можно было бы восстановить и хлам, который тоже нужно куда-то деть. Женщина управляющая не отходила от своего дома, но так и не приходила в себя, оставаясь как призрак, призрак дома.              К Риперу стали подходить люди, которые как раз и одолжили свои вещи, поэтому в некоторой спешке, но все еще стараясь аккуратно Дрим и Рипер убрали травы, вещи, сложили и передали, оставшись посреди улицы. Дрим не совсем понимал куда теперь они могут пойти, да и нужно ли куда-то идти, они собирались уже сегодня отправляться в следующую деревню. Он кидает короткий взгляд на таверну, прежде чем отвернуться и подойти к Риперу ближе, видя как тот поправляет на своем поясе мешочки с травами.              — Мы сейчас?              — Дождемся как разнесут мазь и пойдем, — Рипер отвечает быстро, слишком, потирая виски. Дрим не спрашивает уже, понимая, что тот видимо не хочет об этом говорить и выдыхает, поднимая глаза к небу.              Чистое. С редкими белыми клубьями облачков.              И больше никакого дыма. Дрим прикрывает глаза, видя перед ними горящую таверну и домового, что кричал, что это не он. Открывает глаза — небо все такое же голубое. Солнце такое же яркое. Ничего не изменилось в мире, он живет дальше, даже когда где-то у кого-то переворачивается жизнь. Даже его собственная. Прошла может неделя, а за это время он увидел и узнал столько, сколько за все свои двадцать лет не узнал.              — Рипер, — он зовет тихо, так, чтобы было слышно только им двоим, да может Инку, хотя тот явно был увлечен сидением на земле и потискиваем своего кота, что немного шипел на это, но не вырывался. — Я видел того парня, с которым ты говорил вчера. — он поворачивает голову, видя, что Рипер смотрит прямо на него, глаза сверкнули, секунда, но заметно, — он выглядел странно, неопрятно, и убежал в поле, сказав, что он не виноват и что это не он. — Дрим смотрел в белые глаза серьезно, спокойно, не пытаясь обвинить ни Рипера, ни духов в этом всем. Отчего-то то как говорил домовой, то с какой болью, с какой паникой и отчаянием тот это сделал, и то как тот убегал, сам обвиняя себя сильнее, чем кто-либо из людей. Дрим просто не мог подумать, что тот действительно, что-то натворил, но и слова были такие, что парнишка причастен.              Рипер молчал, переводя взгляд в поле, огороженное деревянной стенкой.       — Я не знаю, — он отвечает, выдыхая, и убирая руки в карман, отворачиваясь от стены и замечая, как мужчина, что должен был разнести мазь идет назад неся с собой мешочек. Видимо с тем, что люди еще захотели дать в благодарность. Рипер никогда не просил, и не работал за что-то, но никогда не отказывался, — Когда он пришел ко мне, то говорил, что у него последнее время сильные боли. Но и у духов такое бывает, из-за перенапряжения или еще чего-нибудь. — он замолкает ровно в тот момент, когда к ним подходят и протягивают узелок тканевый со словами благодарности, от всех, кому они сегодня помогли.              Мужчина уходит, оставляя всю четверку так и стоять посреди дороги. Рипер думает, что делать с тем, что им дали, ведь на его поясе место не резиновое, а Дрим видя это находит простое решение и передает его Киллеру, со словами, что тот должен быть полезен обществу и ухмыляется, не зло, без раздражения. Впервые за долгие годы чувствуя, что Киллер не просто кто-то его достающий или тень брата. Он человек его брата, и тот, кто знает больше чем сам Дрим. Киллер смеется, глухо, но мешочек берет.              — В вас все больше и больше от вашего брата, — Киллер отвешивает показательный поклон, а после покручивает узелок в руках, решая, что они когда где-нибудь остановятся, он разберет его поудобнее. Дрим ничего не отвечает, но почему-то услышать такие слова приятно. Он все еще хотел быть братом Найтмера, даже если сам и ушел, чуть ли не хлопая дверью.              — Раз мы все, то идем? — Дрим спрашивает, и смотрит снова на таверну. Женщина управляющая уже пыталась что-то делать и сама, подрагивающими руками, но делала. Ведь жизнь не обрывается, даже если случается беда и она знала это не меньше любого из тех, кто рука об руку с ней работал, жил да пил.              Рипер кивает, и поправляет плащ, давая Инку время встать, а черному коту опять взобраться на плечо, смотря столь безучастным взглядом, что может показаться, будто ничего существенного не произошло.              Они проходят по городу, выходя за его пределы с другой стороны, оставляя позади и таверну, и домовых, и дом терпимости. И что-то личное оставляет в этом месте каждый, тайну, письма, разговоры, да пьяный вечер, который Дрим с огромной радостью забыл бы. Последний раз оборачиваясь вслед ему, уже не видя ни таверны, ничего. Лишь запах дыма остается на одежде напоминанием о том, что было.              По словам Рипера, они до конца дня должны успеть дойти до деревни и там смогут остановиться на ночь, прежде чем пойти дальше. Правда куда именно Рипер не сказал, просто путешествовать.              Дорога встречает их теплым, но нужным ветром, пробегающим мягко по коже и слегка заползая под ткань одежды, через пряди волос, поднимаясь выше и убегая дальше по своим делам, чтобы после него пришел еще поток, проделывая то же самое.       Под ногами давно протоптанная дорожка, земляная, с неровными краями, и с редкими желтыми цветочками, название которых Дрим не знал, но те выглядели определенно красиво.              Они удалялись от города все дальше и дальше, оставляя за спиной силуэты зданий, а после крыш. Пока солнце еще продолжало своими лучами играть на земле, траве и деревьях, стоящих где-то вдали.              Дрим продолжал все думать и о том, что произошло, и о том что узнал, и о том, что его брат сейчас сидит где-то далеко, в неизвестной стороне. Подписавший указ, не по воле, не по желанию, так еще и в итоге подписал прямой указ на убийство обычных людей.              Пеший переход кажется уже не такой плохой идеей, возможность идти, выплескивать хоть какую-то энергию ногами, не дает скопиться напряжению в плечах, а голову задымить мыслями. Дрим подходит к Инку, смотря на то как алые глаза моментально открылись, стоило ему подойти. Кот лежал на руках, и Дриму искренне казалось, что тот явно очень ленивый, раз готов спать даже в таком положении.              Хочет что-то спросить, но замечает впереди идущего человека. Дрим смотрит на Рипера, что немного замедляется, но продолжает идти. Медленно и верно выравниваясь со слишком лениво и медленно идущим мужчиной с черными кудрявыми волосами, настолько густыми и запутанными, что даже ветер не может пробиться.              Он поворачивает голову на идущих, и сверкает своими янтарными глазами, всего немного сверкает, но Дрим улавливает, больше не игнорируя такие звоночки. Мужчина улыбается широко, лукаво и хитро, руки из кармана доставая и закидывая за голову.              — Путешествуем? — голос как бархат, льется по воздуху, обволакивает, уводя в легкий танец, в котором ведет обладатель этого голоса. Он смотрит на Дрима, который хмурится, не зная должен ли он вообще отвечать, все-таки по части всего такого он ничего не знал. — Чего как воды в рот набрали? — тот подходит, вставая между Дримом и Рипером, всего в один шаг, да бесшумный настолько, что Дрим даже не успевает заметить.              Как и не успевает заметить, как его резко тянут за плечо, вынуждая сделать шаг назад, а Киллеру давая возможность выйти вперед, и занять место, где буквально секунду назад шел Дрим.              — Да не привыкли с первой попавшейся бродягой разговаривать, — Киллер смотрит на того сверху вниз, в руках держа маленький ножичек, тот, которым обычно просто точил что-то, или игрался.              — А с чего это я бродяга? — глаза метнулись на руку, а после на лицо Киллера, без тени страха или сомнения. — Такой же путешественник как и вы. Не так ли, ведьмочка? — поворачивается на Рипера, что все это время предпочитал не вмешиваться, так будто к ним прицепился какой-то паразит и лучше того игнорировать. — Ну, что ж ты молчишь, ведьмочка, — тот делает шаг от Киллера, сокращая расстояние с Рипером вставая перед ним и наклоняется, заглядывая в лицо. Продолжая идти спиной. — я так давно не видел на этих дорогах ведьм, в целом давно не видел никого. Знаете почему?              — Не интересует, — Рипер все-таки отвечает, и обходит его, продолжая идти так, словно просто обошел ямку.              Мужчина хмыкает, останавливаясь, буквально на секунду, а потом догоняет их, видя как желтого парнишку то и дело от него как-то уводят, словно тот какое-то невиданное сокровище, подогревая интерес еще сильнее.              — Хотите расскажу вам сказку? — говорит и смотрит в небо, легко, напев себе какую-то песню, — Так вот. — он выходит вновь вперед, но просто чтобы идти поближе, чтобы каждый точно слышал. Он уже открывает было рот, но Рипер останавливается. — О, неужели ведьмочку заинтересовало?              — С каких пор коты-баюны у нас пытаются полакомиться людьми, да ведьмами? — Рипер спрашивает скрещивая руки на груди, помня, что времена когда коты пытались усыпить сказками людей, да съесть их прошли много веков назад, оставив после себя лишь путников, что желали поговорить.              Дрим выглядывает, рассматривая мужчину, у которого от кота не было ничего, но старается запомнить все. Как слышит что тот начинает заливаться смехом, странным, тревожным, будто со скрежетом, а после вместо человека стоит на дороге кот размером с половину взрослого и высокого человека, пушистый полосатый хвост, да огромные глаза с улыбкой не кошачьей, растянутой почти до самых ушей.              — А с каких это пор, ведьмы расхаживают с людьми, что охоту на вас устрояли, — он смеется, сильнее, поднимаясь на лапах, расхаживая по земле как по воздуху, не касаясь, будто тому и не нужно. Словно он идет по земле, только потому что так нужно им, — Или с каких это пор, люди решили отказаться от своих богов, ахахх, — он вскакивает, в прямом смысле повисая в воздухе, наклоняя свою голову, смотря на них, и лишь дергает усиками.              Киллер отводит Дрима за спину, оценивая ситуацию, доставая уже свои рабочие ножи из ножен. Поглядывая на Рипера, который выглядел невозмутимо спокойным, но все еще с напряженными плечами. И только Инк, все так же продолжал стоять с котом на руках, глядя его по шерсти.              — Ахах, дураки, что отринули своих богов, — он разворачивается в воздухе, свешивая лапы вниз, а пушистым пузиком смотрит в небо, а глазами смотрит прямо на Дрима, сверкает, а узкая черная полоска выглядит угрожающе.              — Когда-то давно, когда был рождён мир, были рождены с ним и боги. — Он повис в воздухе, лениво перебирая лапами. — И в разных уголках света им дали разные имена, но были они первыми. Единственными. Свет и тьма. — Он перевернулся на спину, глядя на Дрима снизу вверх.              — Свет и тьма, что стали родителями для нас, существ, и для людей. Поселив всех в одном мире, дабы жили мы вместе. Боги, люди, духи... — Резко — он уже человек, стоит между Дримом и Киллером. Второй реагирует быстро, подступая, но уже кот уходит в сторону.              — Пока что-то не пошло трещать. Так давно это было. И первый звон прозвучал, когда боги перестали ступать по земле.              — А что же станет следующим? — Кот растянул пасть в улыбке. Встречаясь с желтыми глазами, —Как ты думаешь? — и вопрос явно звучит Дриму, — Быть может, бойня? - он залился хохотом, да таким, что по коже пробегат мурашки. Дрим сглотнул. Киллер перехватил нож поудобнее.              — Духи, люди и боги, восседающие без истинных имён. Боги, которых называют самыми разными именами, как кошек бродячих — то Мурочка, то Дурочка.              Он скалится, но отодвигается дальше, оседая лапами на землю, и только тогда замечая что тут были еще, кот да странный парень, он его обходит, и выходит с другой стороны уже человеком, с тем же бархатным голосом.              — А ты у нас кто? Явно не человек, да на духа не похож никак. — и снова в животного, будто играясь с реальностью, с миром, с ними. Свергает глазами, да голову поворачивает криво.              — Слушатель, которого ты искал, — Инк улыбается, и черный кот соскакивает с его рук, оставаясь стоять возле его ног, — что еще расскажешь?              — Ахха, а что хочешь? — тот садится на воздухе так, чтобы оказаться мордочкой своей перед чужим лицом. — я могу разные сказочки рассказать, да только за плату достойную. - и облизывается, как кот, словно сметану слизав с розоватого носика.              Инк протягивает руку, кладя ее на его голову, и слегка поглаживает, мягко осторожно, пропуская сквозь пальцы шерсть, но недолго. Тот отшатывается, глядя огромными глазами на него, уже без своей широкой улыбки, а потом оглядывается на стоящих, что тоже не ожидали такого, и исчезает, так словно никогда его тут и не было.              Оставляя в воздухе оглушительную тишину, прерываемую только пением птиц, да их крыльями, взметающимися вверх по небу. Дрим пару раз моргнул, пытаясь понять, что только что произошло, вдыхая воздух, понимая, что задержал дыхание. Он смотрит на Инка, который руку опускает, как и взгляд, чуть усмехаясь пока кот отворачивается и садится на землю.              Дрим стоит еще пару минут, прежде чем двинуться и подойти к Инку.              — Что ты сделал?              Инк смотрит на него, пустым взглядом, словно не понимая, что он сделал.              — Ничего, просто погладил, — и опускает глаза на черного кота у ног, — меня коты редко любят, — ухмыляется, но чувствует на себе взгляд Рипера, отвечая на него, встречаясь белыми глазами с белыми, не отвечая ни на один вопрос, что те задают, может потому что те не спросили до сих пор прямо, а может потому что не хотел, — Идем дальше?              Дрим смотрит на него, не совсем понимая, что именно должен сказать и должен ли, прокручивая в голове недавние слова про богов от Инка, от кота, и чувствует как голова начинает болеть сильнее, от количества событий, что происходят и не дают даже минуты для того чтобы выдохнуть.              — Пошли, — Рипер двигает вперед, все так же оставаясь тем, кто задает темп группы, и уводит всех дальше.              Дальше туда, где через время, когда золотые лучи стали уже слишком теплыми, а ветер прохладным, начинает виднеться деревня, маленькая, тихая, люди в полях постепенно заканчивают свою работу, а женщины собирают детей на ужин.              Ни забора, ни ворот, просто дорожка без каменной кладки, что означает они все дальше и дальше от столицы, от замка. От короля.              В самой деревне с ночлегом уходит разбираться Рипер привыкший к таким ситуациям и знавший где и у кого искать, даже если теперь ему приходилось искать не на его одного, а на четверых людей, да кота.