Птичка

Пробуждение было медленным и тягучим, как подъём с глубины. Миа открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в незнакомый потолок. Светло-серый, с тонкой трещиной в углу. Пахло кофе и чем-то ещё — знакомым, мужским. Она лежала в кровати Генри. Его спальня, его подушка. Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули разом: бункер, Дэйн, игла у горла, а потом — поцелуй на рассвете. И её собственное признание. «Я люблю тебя». Миа резко села и тут же пожалела об этом — голова отозвалась тупой болью. Она прижала пальцы к вискам и застонала. — Не делай резких движений, — раздался голос от двери. — Снотворное ещё не до конца вышло. Генри стоял в проёме с двумя кружками в руках. На нём были спортивные штаны и свободная футболка, волосы чуть влажные после душа. Он выглядел на удивление бодрым для человека, который вчера разнёс логово террористов, — только синяк на скуле напоминал о произошедшем. — Кофе? — он протянул ей кружку. — Чёрный, три ложки сахара. Рэй сказал, что тебе сейчас нужно сладкое. — Рэй у нас теперь доктор? — слабо усмехнулась Миа, принимая кружку. — У него есть лицензия на оказание первой помощи. И он погуглил. Миа сделала глоток. Кофе был обжигающе горячим и приторно сладким — именно то, что нужно. Она обхватила кружку обеими ладонями и посмотрела на Генри поверх ободка. — Ты спал? — Пару часов, — он пожал плечами. — На диване в гостиной. — Ты мог бы лечь здесь. Мы уже… — она запнулась, не зная, как закончить. — Что «уже»? — он приподнял бровь, и в его глазах мелькнула знакомая усмешка. — Не знаю, — честно призналась Миа. — Я вчера сказала тебе, что люблю тебя. Ты ничего не ответил. Генри отставил свою кружку на тумбочку, подошёл ближе и сел на край кровати. Их лица оказались на одном уровне. В утреннем свете, льющемся из окна, его черты казались мягче обычного, но выражение глаз оставалось цепким, изучающим. — Ты была под воздействием снотворного, адреналина и шока, — сказал он. — Я не хотел пользоваться моментом. — Я не была под воздействием, когда говорила это, — возразила Миа. — Ну, может, немного. Но я сказала правду. — Я знаю, — он протянул руку и убрал прядь волос с её лица. Жест был собственническим, но нежным. — Ты вообще патологически не умеешь врать. Это одна из тех вещей, которые меня в тебе бесят. И которые я… ценю. — Это почти комплимент. — Почти, — он усмехнулся. — Слушай, Миа. Я не из тех парней, которые разбрасываются словами. Ты это знаешь. Но если тебе нужно услышать: ты важна для меня. Важнее, чем кто-либо за очень долгое время. Я не знаю, любовь ли это в твоём понимании. Но я знаю, что я готов разнести полгорода, если с тобой что-то случится. Миа слушала его, и в груди разливалось тепло — горячее, сильное, сметающее все страхи. — Этого достаточно, — тихо сказала она. — По крайней мере, пока. — Пока? — он прищурился. — Пока ты не научишься говорить «я тебя люблю» без оговорок. Генри тихо рассмеялся — низким, вибрирующим смехом, от которого у Мии побежали мурашки. — Ты торгуешься со мной даже сейчас. Птичка, ты стала слишком дерзкой. — Это ты меня такой сделал. — Значит, сам виноват. Он наклонился и поцеловал её. На этот раз — медленно, не спеша, будто пробуя на вкус. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы. Миа подалась вперёд, отвечая, чувствуя, как мир сужается до этой комнаты, до этого поцелуя, до тепла его губ. Они прервались, только когда с кухни донёсся грохот, а затем — возмущённый голос Рэя: — Вы тут целуетесь, а у нас чрезвычайная ситуация! «Скорпион» не дремлет! Генри закатил глаза и отстранился. — Вечно он не вовремя. — Я думала, Рэй ночует у себя, — смутилась Миа. — Видимо, решил заночевать здесь. У него ключи есть. Придётся сменить замки, — Генри поднялся и подал ей руку. — Идём. Раз уж ты проснулась, пора решить, что делать дальше. Через пятнадцать минут они сидели в гостиной, которая временно превратилась в штаб. Рэй развернул на журнальном столике несколько планшетов с картами и досье. Капитан Чел, всё ещё в костюме, но без шлема, стоял у окна, скрестив руки на груди. — Подведём итоги, — начал Рэй. — Группа «Скорпиона», действовавшая в Холмогорске, обезврежена. Дэйн и его люди арестованы. Но это только ячейка. Основная угроза — Маркус Вейн — до сих пор на свободе. Мы не знаем, где он и сколько у него ещё последователей. — Дэйн на допросе? — спросил Генри. — Федералы его забрали. Но он не колется, — Чел покачал головой. — Профессионал. Скорее всего, Вейн уже знает, что ячейка провалилась, и заляжет на дно. Или наоборот — ускорит свой план. — Какой план? — подала голос Миа. Все повернулись к ней. Она сидела в углу дивана, закутанная в плед, с планшетом на коленях, но в её глазах горел тот самый новый огонь, который появился после первой схватки. — Мы пока не знаем, — признал Рэй. — Но у нас есть одна зацепка. В бункере, где тебя держали, мы нашли переписку. Зашифрованную. Мои алгоритмы пока не взломали её, но первые фрагменты указывают на что-то под названием «Проект Аид». — Аид? — Миа нахмурилась. — Как бог подземного царства? — Именно. Плохой знак, — мрачно подтвердил Чел. — Если Вейн называет свой проект в честь царства мёртвых, значит, он планирует что-то масштабное. И очень смертоносное. — Сколько у нас времени? — спросил Генри, и его голос снова стал жёстким, деловым. — Дни. Может, недели. Если повезёт, — Рэй развёл руками. — Я работаю над расшифровкой. Но пока мы в неведении. Генри встал и прошёлся по комнате. Его походка была напряжённой, плечи — жёсткими. Миа следила за ним взглядом. — Мне нужно тренироваться больше, — сказала она неожиданно для самой себя. — Если Вейн снова придёт за мной, я не хочу быть пешкой в его игре. — Ты не пешка, — резко обернулся Генри. — Тогда докажи это делом, — она встретила его взгляд без дрожи. — Тренируй меня. По-настоящему. Без поблажек. Чел присвистнул. Рэй хмыкнул в кулак. Генри долго смотрел на Мию, а потом на его губах медленно расползлась та самая опасная ухмылка. — Ладно, — сказал он. — Но пеняй на себя, птичка. Тренировка началась в тот же день и была самой жёсткой за всё время. Генри гонял её до седьмого пота: захваты, броски, освобождение от верёвок, работа с ножом, базовые приёмы против вооружённого противника. Миа падала, поднималась и снова падала, но каждый раз вставала. — Быстрее! — рычал он, блокируя её удар. — Ты двигаешься как в замедленной съёмке. Твой враг не будет ждать. — Я… стараюсь, — выдохнула Миа, уклоняясь от его захвата. — Стараться — это для школьного спортзала. Здесь ты либо выживаешь, либо нет. Ещё раз. К концу тренировки Миа была настолько измотана, что просто рухнула на маты, раскинув руки. Генри опустился рядом, тяжело дыша. — Ты делаешь успехи, — признал он. — Ещё месяц, и сможешь надрать задницу кому-нибудь из уличных бандитов. — Всего лишь уличных? — она повернула голову. — Я думала, ты готовишь меня против «Скорпиона». — Против «Скорпиона» я тебя не пущу, — отрезал он. — Это мои враги. Ты будешь в безопасности. — Генри… — Миа, — он перевернулся на бок и приподнялся на локте, нависая над ней. — Ты уже доказала, что не беспомощна. Ты спасла мне жизнь сегодня. Но я не позволю тебе лезть под пули. Я этого не переживу. Она смотрела на него снизу вверх. В его глазах была та же смесь ярости и страха, которую она видела в бункере. Страха не за себя — за неё. — Ты не можешь держать меня в клетке, — тихо сказала она. — Даже из благих побуждений. — Я знаю, — он вздохнул и опустился рядом, лёжа на спине. — И это самая большая проблема. Они замолчали, глядя в потолок тренировочного склада. Где-то вдалеке гудел генератор, с улицы доносился шум города. Обычные звуки. Но для Мии они звучали как музыка — музыка нормальной жизни, за которую она теперь готова была бороться. — Знаешь, — сказала она вдруг, — когда я переехала в Холмогорск, я думала, что здесь будет скучно. Маленький город, тихая школа. Я даже представить не могла… — Что влюбишься в супергероя и станешь мишенью для террористов? — закончил за неё Генри с усмешкой. — Примерно так. Я хотела сказать — я не жалею. Ни о чём. Он повернул голову. Их глаза встретились. — Я тоже, — сказал он тихо и очень серьёзно. — Но если с тобой что-то случится, я не прощу себе. — А я не прощу себе, если буду сидеть сложа руки, пока ты рискуешь жизнью. Так что мы в одной лодке, Опасный Малый. Он хмыкнул, и в этом «хмык» было что-то очень тёплое. — Тогда давай договоримся, — предложил он. — Ты тренируешься. Ты работаешь с Рэем как оператор. Ты становишься частью команды. Но в поле выходишь только тогда, когда я скажу «можно». Идёт? — Идёт, — согласилась Миа. — Но я оставляю за собой право спорить. — Договорились, — он протянул ей руку, и она пожала её, чувствуя, как его ладонь сжимает её пальцы. — Тогда добро пожаловать в команду, стажёр. — Стажёр? У меня будет значок? — Будет чёрный пояс по моей системе, если выживешь. Вечером они вернулись в дом. Генри настоял на том, чтобы Миа осталась у него ещё на несколько дней — «пока не убедимся, что чисто». Она не спорила. После душа она сидела на кухне, закутавшись в его худи (которое было ей велико на три размера), и пила чай. Генри стоял у плиты, готовя что-то, что отдалённо напоминало пасту. Получалось не очень, но запах был съедобный. — Ты умеешь готовить? — удивилась Миа. — Я умею выживать, — поправил он. — В полевых условиях приходилось. Дома обычно ем в закусочной или у Рэя. Но раз ты здесь, решил попробовать. — Я польщена. — Не обольщайся. Если будет невкусно, скажи сразу. Я закажу пиццу. — Договорились. Они ели почти в тишине, но эта тишина была уютной. После ужина Генри мыл посуду (Миа предложила помочь, но он отказался), а она сидела с планшетом, просматривая новости. «Скорпион» не упоминался — полиция списала всё на рядовое задержание банды. Обычные люди не знали, что их город снова был на грани катастрофы. — Завтра в школу? — спросила она, когда Генри закончил. — Завтра суббота, — напомнил он. — Так что у нас выходной. Можем потренироваться с утра, а потом… — он запнулся. — Потом что? — Потом я хотел сводить тебя в одно место, — сказал он, и его голос звучал непривычно неуверенно. — Недалеко от города. Там хороший вид. Я иногда езжу туда, чтобы подумать. — Свидание? — она приподняла бровь. — Называй как хочешь. — Это почти романтично. Для не сентиментального парня. — Я не сентиментальный, — подтвердил Генри, подходя к ней и убирая планшет в сторону. — Просто там хороший вид. И я хочу показать его тебе. Он наклонился и поцеловал её в макушку. — А теперь спать, стажёр. Завтра тяжёлый день. — Ты идёшь? — спросила она, вставая. — Да. На диван. — Генри. — Миа. Она посмотрела на него долгим взглядом. После всего, что случилось, спать в разных комнатах казалось неправильным. Словно они отступали назад. — Оставайся, — сказала она. — Просто… будь рядом. Пожалуйста. Генри колебался. Потом выдохнул, провёл рукой по волосам и кивнул. — Ладно. Но без глупостей. Тебе нужно восстанавливаться. — Обещаю, — улыбнулась Миа. — Только спать. Они легли в ту же кровать, что и прошлой ночью, но на этот раз под одним одеялом. Миа прижалась к его боку, положив голову ему на плечо. Его рука легла ей на талию, притягивая ближе. От него пахло гелем для душа и чем-то родным, домашним. — Генри? — прошептала она в темноте. — Мм? — Что бы ни случилось дальше, мы справимся. Вместе. Он помолчал. Потом поцеловал её в висок. — Справимся, птичка. Обещаю. Она закрыла глаза и впервые за долгое время уснула без тревоги. А где-то в другом городе, в подземной лаборатории, освещённой холодным синим светом, человек с седыми висками и глазами фанатика смотрел на голографический экран. На нём высвечивались профили двух целей: «Опасный Малый» и «Миа Коллинз». И статус: «Приоритет: максимальный». Доктор Маркус Вейн отложил лазерную указку и повернулся к ряду металлических капсул, стоящих вдоль стены. В капсулах, в мутной жидкости, плавали силуэты. — Проект «Аид» активирован, — произнёс он в микрофон на лацкане. — Фаза первая.