Разреши себе тепло

Спустя две недели Оин наконец дал добро на переезд. К этому моменту Эребор уже перестал напоминать безмолвный склеп. Договор, спешно заключенный еще в первые дни в палатках на Вороньей скале, работал: люди Дейла и уцелевшие гномы Даина за эти четырнадцать дней проделали титаническую работу. Они очистили Южные ворота от завалов, растопили огромные печи на нижних ярусах и организовали там временные жилища для беженцев из Эсгарота. Но для Торина этот путь обратно в Гору стал настоящим испытанием. Каждая кочка на обледенелой тропе, по которой несли его носилки, отзывалась глухой, тошнотворной болью в раздробленном плече. Бильбо шел рядом, кутаясь в теплое шерстяное пончо, и поминутно поправлял сползающие с Торина шкуры. Хоббит молчал, но его напряженный, сосредоточенный взгляд говорил лучше любых слов: «Только попробуй пошевелиться, Дубощит, и я лично привяжу тебя к этим носилкам». Когда процессия миновала Великие Врата, Торин превозмог слабость и приоткрыл глаза. Из нижних галерей доносился непривычный, живой гул: стук топоров, детский плач, женские голоса, пахло дымом костров и вареной чечевицей. Договор исполнялся. Люди Дейла нашли укрытие. Королевские покои встретили их сухим теплом. Ори и Дори лично проверили дымоходы и протопили комнату заранее. Торина осторожно переложили на огромную кровать, застеленную чистыми простынями и тяжелыми меховыми одеялами. Гном глухо застонал, когда его плечо коснулось матраса, и на его лбу мгновенно выступила холодная испарина. — Лежи, лежи, ради всех предков, — Оин тут же зашуршал своими банками у стола. — Ограничься сегодня созерцанием потолка. — Балин... — прохрипел Торин, игнорируя лекаря. Его левая, здоровая рука судорожно сжала край одеяла. — Позови Балина. — Торин, тебе нужно поспать, — Бильбо мягко, но настойчиво положил ладонь на его здоровое плечо. — Ты бледный как стена. Государственные дела не убегут за пару часов. — Я спал две недели, — упрямо выдохнул Торин, устремив на него тяжелый взгляд, в котором, однако, уже не было прежней злости — только усталость и железная воля. — Я должен знать, что происходит в моей Горе. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Балин. Старый гном выглядел осунувшимся, его борода была заткана серой пылью, но глаза светились облегчением при виде друга на королевском ложе. — Я здесь, — Балин подошел ближе и мягко улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь? — Бывало и лучше, — Торин поморщился. — Докладывай. Кратко. Балин вздохнул, покосился на грозно насупившегося Бильбо и развернул небольшой свиток. — Нижние галереи заселены. Люди Барда разместились в третьем и четвертом секторах у Южных ворот. Там тепло, печи работают исправно. Наши мастера помогают им обустроить очаги. Воины Даина распределили караулы на стенах. Эльфы Трандуила выставили посты на границе Вороньей скалы, как и договаривались. Торин слушал внимательно, его челюсти были плотно сжаты от боли, но разум работал четко. — Хорошо. Проследи, чтобы людям выдавали теплую одежду из сундуков нижних складов. Там должны быть тюки с сукном. Нельзя допускать болезней. — Всё будет сделано, Торин. А теперь — отдыхай. Это приказ твоего советника и твоего лекаря, — Балин свернул свиток и тепло сжал здоровую руку короля. Когда Балин ушел, Торин закрыл глаза, чувствуя, как его накрывает тяжелая волна изнеможения. Каждое слово давалось ему с трудом, но это была правильная, чистая усталость правителя, который наконец-то делает то, что должно. Бильбо подошел к кровати с чашкой дымящегося отвара ромашки и чабреца. — На, выпей это, — тихо сказал хоббит, присаживаясь на край постели. — И даже не думай спорить. Ты раздал свои королевские указы, теперь очередь моих. Торин приоткрыл один глаз, посмотрел на Бильбо, на его решительное лицо, и послушно приподнял голову, позволяя хоббиту помочь ему сделать несколько глотков. Лекарство было горьким, но тепло быстро разлилось по телу, притупляя ноющую боль в плече. — Ты злишься на меня? — тихо спросил Торин, когда Бильбо отставил чашку. — На тебя? — Бильбо вздохнул и аккуратно поправил воротник рубашки гнома. — Я злюсь на то, какой ты упрямый. Но... я рад, что ты снова командуешь, Дубощит. Это значит, что ты возвращаешься. А теперь спи. Я буду здесь. Торин не ответил, его пальцы левой руки слабо нащупали край рукава Бильбо и зажали его. Через минуту его дыхание выровнялось, и он погрузился в глубокий, целительный сон без кошмаров — впервые за эти долгие две недели.