Разреши себе тепло

В Эреборе начало пахнуть иначе. Сквозь запах сырого камня и вековой пыли пробивался тонкий аромат тающего снега и... миндального масла. Торин шел по коридору в сторону Тронного зала. Он всё еще придерживал правую руку здоровой левой, но его походка изменилась. Исчезла та тяжелая, мрачная сутулость, которая пугала подданных в первые месяцы после Битвы. Но самое главное было не в походке. Гномы, работавшие в галереях, провожали его взглядами и тут же начинали негромко переглядываться. — Видал? — шепнул молодой кузнец своему напарнику. — Чистый. И коса... простая, но ровная. — Наконец-то, — проворчал старый гном, не отрываясь от зубила. — А то ходил два месяца, как дикий варг, заросший и злой. К нему все с гребнем подойти боялись — Король рычал так, что своды дрожали. Сразу было видно: нету в покоях того, кто бы его приструнил. А теперь — гляди-ка, прибрали к рукам нашего Величество. Фили и Кили, сидевшие на верхушке строительных лесов, переглянулись и синхронно ухмыльнулись. — Слышал, брат? — Кили подтолкнул Фили локтем. — «Прибрали к рукам». Наш Взломщик всё-таки взломал эту крепость. — Давно пора, — Фили спрыгнул вниз, отряхивая одежду от каменной крошки. — Я уж думал, они так и будут ходить кругами до следующего прилета дракона. Дядя упрямый как баран, а Бильбо слишком деликатный... был. Вечер в королевских покоях теперь был самым спокойным временем суток. Бильбо сидел у камина, просматривая отчеты и распределяя их на стопки. Торин полулежал в кресле напротив, подставив лицо теплу. Его правая рука в тяжелом кожаном лубке покоилась на подушке. — Десять дней, — негромко сказал Торин, глядя на огонь. — Десять дней до чего? — отозвался Бильбо, сдувая стружку. — До того, как Оин снимет это, — Торин кивнул на лубок. — Он сказал, что как только первая настоящая трава покажется из-под снега у ворот Дейла, придет время. Бильбо отложил нож и внимательно посмотрел на него. В Горе все ждали этого дня как великого праздника. Для гномов это было символом окончательной победы: Король снова обретет свою силу. Бомбур уже заготовил идеи для праздничного ужина, Двалин приказал вычистить тренировочный зал, а рабочие в кузнях потихоньку спорили, какой первый молот выкуют для восстановившейся руки Короля. Весна висела в воздухе. Вода уже звонко капала с карнизов, и этот звук отсчитывал секунды до момента, которого все ждали с таким нетерпением. — Ты волнуешься? — мягко спросил Бильбо. Торин промолчал, но его пальцы на левой руке непроизвольно сжались. — Это важный этап, Бильбо. Король не может вечно зависеть от помощи… пусть даже эта помощь — самая дорогая вещь в его жизни. Мне нужно снова почувствовать тяжесть металла. Снова быть полезным Эребору. — Ты и так полезен, — ворчливо заметил хоббит, поднимаясь, чтобы поправить Торину одеяло. — Без тебя тут всё бы давно развалилось, рука тут ни при чем. Но я тоже жду весну. Мне надоело смотреть на этот кожаный чехол, он ужасно пахнет старым воском. Бильбо легонько коснулся плеча Торина, и тот тут же поймал его ладонь своей здоровой рукой, прижимая к своей щеке. — Все ждут, что я сразу подниму меч, Бильбо, — прошептал Торин, закрывая глаза. — Все ждут чуда. — Пусть ждут, — отрезал Бильбо. — А мы с тобой будем просто жить. И так шаг за шагом доберемся до лета. Торин улыбнулся — той самой редкой, спокойной улыбкой. Гора ждала весну. Гномы шептались по углам о «хоббитской магии», которая вернула их Королю человеческий облик. И никто еще не знал, что день снятия лубка станет для Торина не триумфом, а самым тяжелым испытанием в его жизни, после которого ему придется заново учиться верить... в самого себя.