Ритуал четырех стихий

      — Антон, ты можешь мне нормально сказать куда мы идем и какого хрена я в этом участвую, — бухтит Дима, но все же покорно следует за своим другом, который слегка выбился вперед по тропе.       — Я тебе уже говорил — участвовать в ритуале Арсения, ну, — снова твердит Шастун, стараясь не наступить ни на одну веточку или сучок по дороге — каждый такой раз отзывается словно болью в груди.       — И какого хрена это должны были быть мы? — Снова начинает Позов, и у Антона сами по себе закатываются глаза. — Тупую отмазку про то, что ему нужны все четыре стихии я уже слышал — вон Оксанка тоже управляет воздухом, но почему идет не она, а я? Да и не дружил ты никогда близко с ним, чтобы помогать в сомнительных ритуалах.       Шастун хмыкнул, но крыть ему на это было нечем — он действительно никогда не был близок с Арсением Поповым, одним из самых загадочных людей в их классе в Астралисе. Вообще в волшебной школе Астралис было много загадочных людей, зачастую это было связано напрямую с их магией: например, на курс младше Дарина, которая умела управлять иллюзиями и снами, казалась загадочной сама по себе, улыбалась как-то лукаво и смотрела так, словно видит насквозь, а учитывая, что она была волшебницей с силами гипноза, то она вполне могла знать о тебе больше, чем тебе бы хотелось. Но Арсений со своей силой воды, которая была в целом довольно стандартной, хоть и одной из самых сильных, казался совсем уж каким-то не от мира сего.       И это настораживало. Но это и привлекало Антона, который ни за что в этом не признается вслух.       — Он будет пробовать новый ритуал, я не хотел подвергать Оксану опасности, а мы если что сможем из любой задницы выплыть, — произнес парень, наклоняясь, чтобы не задеть низко висящую ветку ивы. — Да и если все пройдет хорошо, то мы сможем получить зачет автоматом у Авалона.       — У Авалона? Реально? — Переспросил Дима и, нагнав друга, увидел его яркие кивки головой. — Тогда я в деле, друг, что ж ты сразу не сказал про этого бесючего мужика!       Антон лишь усмехнулся, оглянувшись — они уже прилично отошли от главной башни школы, а значит Арсений должен был ждать их где-то здесь. Оглядевшись по сторонам, Шастун сделал еще пару шагов вперед и ему открылась небольшая опушка, где он увидел высокую фигуру одноклассника. И, к сожалению, не только его.       “Не к добру это”, — успел подумать Антон, как только из-за его спины вышел лучший друг и тяжело выдохнул.       — Да не, не может быть, — довольно громко произносит Дима, и Шастун буквально кожей чувствует, как тот вскипает. — Какого хрена он тут делает? Я думал, Арсений возьмет Варнаву, они же вон как спелись, а тут этот перегретый стоит!       Антон чувствовал напряжение, такое, словно вот-вот откуда-то нагрянет шторм и перевернет здесь нахрен всё, что им абсолютно точно было не нужно, поэтому Шастун спешит положить свою руку на плечо парня и вспомнить все уроки медитации, что у них были, дышать в унисон и успокаиваться вместе с ним.       — Дим, не кипятись, — произнес парень, а как только осознал, что сказал, почувствовал на себе грозный взгляд друга. — Прости, но это всего лишь один маленький ритуал, зашли и вышли, мы на уроках такое практикуем, но там же вы не рвете друг другу глотки.       — Там Паладиум запрещает.       — А здесь я тебе запрещаю, — спокойно, но твердо произносит парень и убирает руку. — А то свяжу и тебе, и ему руки лозой так, что колдовать не сможете, и хрен че сделаете.       — Вот тебе и сила природы, самая миролюбивая из всех, ага, — буркнул Дима, а затем все же выдохнул, стряхнул с рук напряжение и кивнул другу, мол иди, я следом за тобой. Тем более, он уже согласился, а давать заднюю было бы уж совсем неправильно.       Антон тоже постарался как-то подсобраться — очевидно нервничал, но виду до последнего, даже лучшему другу, подавать не хотел — и пошел вперед, где стоял Арсений и о чем-то разговаривал с их еще одним общим одноклассником Сережей Матвиенко. Он всегда казался Антону — и не только ему — каким-то вспыльчивым и неуравновешанным, поэтому с ним Шастун старался вообще не общаться и никаких дел не иметь, но Попов с ним дружил, поэтому он и был здесь сегодня.       — О, воздухан и ливственница-девственница прибыли, — только парни подошли ближе к месту, где, очевидно, должен был пройти ритуал, начал Матвиенко. — Ничего личного, Антон, просто констатирую факты.       — А значит со мной всё же что-то личное имеется, шашлычник ты недоделанный, — снова начал заходиться Дима, но оно и понятно, Сережа сам начал с самой недружелюбной ноты из возможных и даже Антон вот-вот был готов пустить корни.       — Сереж, ну зачем ты так, — вдруг начал смягчать всё Арсений, протягивая руки между парнями, которые уже приняли боевые стойки друг напротив друга. — Почему ты хоть раз не можешь вести себя нормально и не пылить, а, уголечек?       Арсений с улыбкой протянул руку к Сергею, поправляя его хвостик, а тот тут же нахмурился и отвернулся, стряхивая с себя руку, в то время как к Диме ближе подошел Антон и лишь ободряюще положил руку на плечо — по-другому, как Арсений, успокаивать не умел.       — Отвали, — уже беззлобно произнес Матвиенко своему другу, на что Попов пожал плечами и, повернувшись к двум другим парням, лишь мягко кивнул в приветствии. — Простите его, он действительно бывает чересчур вспыльчивым, — с легкой извиняющейся улыбкой произнес Арсений. — Я рад, что вы пришли. Присаживайтесь, всё уже готово.       Попов указал на траву рядом с каким-то сосудом и связками трав — Антон сразу же узнал белый шалфей и полынь — и сам отвернулся, чтобы достать что-то из рюкзака. Шастун без промедления сел ближе к пучкам, едва касаясь полыни кончиками пальцев, Дима, уже успев продышаться и успокоиться, сел рядом с ним и всматривался в необычной формы колбу.       — Ты расскажешь подробнее что именно это за ритуал и что нам надо будет делать? — Первым прервал молчание Позов, рассматривая сосуд, но ни к чему не прикасаясь, в то время как Антон самозабвенно игрался с травами своими длинными пальцами.       — Это чуть более усложненная версия ритуала на баланс стихий, нужны сильные представители всех четырех стихий, поэтому я позвал именно вас, — Арсений обвел внимательным взглядом голубых глаз всех собравшихся, отчего Антона слегка поддернуло. — Вам нужно будет сконцентрироваться на своей стихии и сформировать ее в руке, когда я скажу.       Дима кивнул, понимая, что чего-то сверх сложного от него не ждут и радуясь этому, но атмосфера настораживала, да и колдовать бок о бок с человеком, который тебе неприятен, никогда не казалось чем-то заманчивым, но делать было уже нечего. Сережа сел ближе к Антону, поэтому Позов слегка выдохнул, ведь между ними сел Арсений и напряжение не так сильно концентрировалось в воздухе, можно было хотя бы спокойно дышать.       Арсений заканчивал свои приготовления, раскладывая перед собой какой-то фолиант, а Антон залип на том, как его пальцы перебирали камни, а затем минералы были расставлены рядом с каждым из парней: так себе Арсений поставил аквамарин, Сереже достался рубин, у Димы был прозрачный кварц, а Антону Попов поставил малахит, слегка задев его штанину, от чего снова у того пробежался ток где-то в ногах.       Попов, глубоко вдохнув и выдохнув, скомандовал всем приготовиться и сказал, что как только махнет рукой, то все должны сконцентрироваться на своей стихии и создать в руках магический шар — все они должны соединиться в середине и заполнить сосуд, который Арсений поставил ровно посередине. Каждый кивнул, понимая, что вопросов нет, а медлить и находиться в этой компании, полной личного напряжения, дольше положенного не хотелось никому, поэтому маг воды начал читать с фолианта текст на латыни, и каждый замолчал, выравнивая дыхание.       Голос у Арсения был глубокий и завораживающий, концентрироваться на нем было одно удовольствие, и Антон не собирался себе в этом отказывать, он вслушивался и уносился куда-то очень далеко, поэтому едва не пропустил знак Арсения на то, чтобы концентрироваться на своей стихии и создать проекцию. Шастун увидел, как напрягся Дима и создал вихрь в своих руках, как у Матвиенко загорелся огонь в глазах, а затем и в руке, как Арсений легко призвал маленькое море в свою ладонь. Теперь была его очередь.       Антон сконцентрировался на своей силе и почувствовал, как земля словно обнимает его через все травинки, на которых он сидел, а затем дает ему энергию и через нее у него из руки вырастает не просто цветок, а целое дерево, корнями опутывая запястье, вплетаясь в вены. Дерево медленно, но красиво раскрывало свои ветки, они начинали плодоносить и искриться, создавая какую-то свою собственную магию, на которой Антон залип — он слишком любил свою стихию и до сих пор по-детски восхищался ей. Но залип ни он один — Арсений тоже отвлекся и засмотрелся на дерево в руке Шастуна, на том, как оно мерцало и переливалось, как ветки колыхались из стороны в сторону и листья танцевали только им понятный танец.       И в этот самый момент что-то резко переключилось, пространство будто схлопнулось и послышался хлопок — каждый из парней слегка подпрыгнул на месте, чувствуя сильную вибрацию, а затем их отбросило назад. Антон попытался сгрупироваться, но тщетно, его отбросило прямо на лопатки и боль резко стрельнула в левое плечо — Шаст тут же застонал, все еще слыша в ушах шум, и провел правой рукой по левой, тут же чувствуя облегчение, ведь в правой сила природы все еще бушевала и помогла быстро залечить ушиб.       Все же быть магом природы и получать ее силу было прекрасным преимуществом.       Приподнимаясь, Антон оглядывается — трое парней вокруг такие же помятые, как и он, но также пытаются озираться и понять что произошло, потому что по ощущениям все вокруг изменилось, хотя выглядит точно также. Но Шастун не первый день маг, более того, родился в семье волшебницы, поэтому понимает, что именно так и работает магия — меняет что-то на более глубоком уровне, где обычному взору это может быть и не заметно.       Первым подскакивает Сережа и сразу же его карие глаза приобретают золотой оттенок злости.       — Арс, ну твою мать, что ты натворил? — Пылит он, отряхивая себя и оглядываясь, по всей видимости все еще пытаясь найти “внешнего врага”, который и поменял поле.       — Серег, не кипятись, — говорит Арсений, поднимаясь с места и заметно хватаясь за плечо, переводя руку на спину — очевидно, приложился он сильно, потому что щурится при каждом движении он заметно. А вот незаметно он пытается дотронуться до ноги Матвиенко, чтобы снова утихомирить его эмоции, но тот вновь, почувствовав вторжение, увиливает от прикосновения. — Что-то пошло не так, такое бывает, сейчас разберемся и всё будет хорошо.       Антон, почувствовав силы, встает на обе ноги и, не давая себе возможности обдумать действия, подходит к Арсению и кладет ему обе руки на поясницу и излечивает боль.       — Оу, вау, — только и произносит Попов, как чувствует по своему телу приятно расползающийся ток исцеляющей магии. Антон рад, что Арсений сейчас не видит его лица, потому что тот никогда не был так близко, не прикасался и не лечил его, а это всегда было волнительно, но оттого и особенно приятно, что Арс это чувствует.       Антон чувствует, что боль отошла, но задерживает свои руки дольше положенного, легко проводя ими ниже, как будто так и должно быть, а затем слышит хриплое: “Спасибо”, и его мысли улетают куда-то глубоко. Он чувствует, что Арсений собирается повернуться к нему, тут же убирает руки и, кивнув, отходит к своему месту, тут же поворачиваясь к Позову, безмолвно спрашивая, нужна ли ему помощь, прекрасно понимая, что Дима всегда считывает больше, даже если не концентрируется на своей способности считывать поле и мысли. Но тот лишь мотает головой и осматривается, а затем прикрывает глаза и упирается руками в землю, пытаясь считать пространство.       — Да блять, Арс, ты… — Снова заходится Сережа, но Позов резко выставляет руку вверх.       — Тихо! — Резко произносит он, и когда все замолкают и переводят взгляды на него, маг устремляет обе руки в землю и, все также прикрыв глаза, концентрируется на происходящем.       Антон чувствует, как земля под ногами начинает едва заметно вибрировать — он надеется, что это потому, что он стоит ближе всех к Диме, но страх своими лапами все же опутывает где-то внутри. Он будто нутром чует не только то, что что-то очень сильно пошло не так, но и что опасность где-то рядом.       — Ребят, — тихо, но твердо произносит Дима, наконец, открывая глаза и серьезно осматривая каждого. — Я не хочу никого пугать, но что-то пошло неправильно, мы словно на том же месте, но я не чувствую нашу школу, ее поле, оно словно растворилось или стало совсем-совсем слабым, это похоже на… похоже на магическую аномалию.       — Аномалию? — Резко переспрашивает Сережа и также резко поворачивается к Арсению. — Ты магическая катастрофа, Попов! Какой древний ритуал ты решил на нас попробовать, раз вызвал аномалию?       — Я бы не стал разбрасываться громкими словами, что это катастрофа или аномалия, пока мы не знаем этого наверняка, — произносит Арс, но все также серьезно, как и Позов, смотрит вокруг. — Дим, ты уверен? Перенос в аномальную зону возможен только при магической катастрофе и несмотря на то, что это был первый раз, когда я пробовал провести этот ритуал, что-то должно было пойти сильно не так, разве был нарушен баланс?       — Арсений, я не знаю наверняка, но… — Говорит маг воздуха, а затем резко встает и устремляет взор в сторону, где должна была быть их школа. — Башни Астралиса не видно, как и нет ее магического силового поля. Видимо, мы переместились в параллельную вселенную или что-то типа того.       Как только Антон услышал слова Димы его сердце бухнуло куда-то в сторону солнечного сплетения — он повернул голову и понял, что действительно, привычно высокой ажурной башни больше не видно. Они уже не были в Магиксе, это был какой-то другой город, а может и вся вселенная.       И от этого по коже пошли крупные мурашки.       А может быть не только из-за этого, потому что через пару секунд вся компания услышала крупный рев, а затем из леса буквально выпрыгнуло существо, по виду напоминающее крупного медведя, однако его глаза светились желто-оранжевым, на лапах когти были испачканы чем-то едко зеленым, вся его поза была чересчур угрожающей и от него шло какое-то странное фиолетовое свечение, которое явно давало ему чуть больше силы, чем в целом хотелось.       Первым отреагировал Арсений — он с каким-то явно некультурным словом выпустил сильный поток воды в сторону зверя, который не успел ничего предпринять и был отброшен на добрые пару-тройку метров от него, ведь Попов оказался ближе всего к нему.       — Кто это вообще нахер такой? — Заорал Сережа, в то время как подобие медведя очухалось от атаки и отчаянно зарычало так, что чуть не оглушило парней.       Антон резко призвал опутывающие корни, стараясь заблокировать все лапы чудища одновременно — а то вдруг он умеет колдовать и для этого ему нужны лапы — но несмотря на то, что Шастун старался, медведь с ещё одним ревом резко высвободил сначала передние, а затем и задние конечности из пут. Но Антон не растерялся: пока его подхватил Позов, который материализовал сильный вихрь вокруг изолированного животного, пытаясь заставить его чувствовать себя дизориентированным, Антон призвал огромный валун, которым резко придавил зверя, особо не беспокоясь за его жизнеспособность после этого — как говорится либо ты, либо тебя.       На пару секунд всё стихло, а затем послышалось тяжелое дыхание и снова рев — медведь буквально выпрыгнул из сильных потоков воздуха и снова зарычал, целенаправленно двигаясь в сторону волшебников. Парни мельком переглянулись, Арсений задержал взгляд на Антоне, или ему так лишь показалось — но каждый понимал, что дело плохо.       — Да давайте его поджарим и дело с концом, — снова закричал Матвиенко и с ревом, очевидно уступающим зверю, но все же довольно сильным, маг создал огромный поток огня, который направил четко на чудище. Зверь заревел, очевидно не имеющий сопротивления к огню, и Дима решил усилить эффект, создавая вихрь вокруг снова, усиливая огонь, буквально сжигая сверхмедведя, и совсем скоро в нос ударил ужасный запах не только спаленной шерсти, но и мяса.       Антон зажал нос рукой, но стойко не отворачивался от зрелища, желая увидеть, как их противник погибает и им больше ничего не угрожает. Когда с зверем было покончено, Дима встряхнул руки, снимая напряжение, а Сережа небрежно на них подул.       — Вот, вы даже можете работать сообща, — с легкой, но вымученной улыбкой произнес Арсений и подошел ближе к ребятам — пока он все еще стоял ближе всего к медведю.       — И так понятно, что это моя заслуга, — пожал плечами Сережа, а затем смахнул невидимую пыль со своего плеча. — Куда б вы без меня.       — Если бы тебя здесь не было, то и ритуала бы вообще не случилось и мы бы здесь вообще не оказались, — буркнул Дима, а затем перевел взгляд на Арсения. — Собирай вещи, нам надо убираться отсюда.       — Куда? — Ожидаемо спросил тот, и Позов лишь неопределенно махнул в сторону школы, точнее туда, где она должна была быть. — А вдруг там кто-то есть?       — Возможно и есть, но здесь уж точно небезопасно, что-то мне подсказывает, что в лесу не только сверхгиганты-медведи живут, а там хотя бы можно скрыться где-то вне их территории, — сообщил Позов и снова начал вглядываться в пространство перед собой, видимо, снова концентрируясь в попытке получить еще какую-то информацию.       Арсений понял, что разговор окончен и торопливо подошел к месту ритуала, начиная аккуратно, хоть и судорожно собирать фолианты и вещи. Антон не мог оставаться в стороне, поэтому подошел и начал аккуратно собирать поваленные при суматохе минералы.       — Спасибо, — произнес Арс, на секунду отвлекаясь и поднимая голову, замечая, как бережно Антон складывает каждый камешек. — Нравятся?       — Да, конечно, — кивает Шастун, думая, что это ведь очевидно — камни это в том числе часть его стихии. — Этот мой любимый.       Антон показывает на малахит — конечно, это ведь камень его стихии — и Попов в ответ кивает, забирая минерал из его руки и вглядываясь в него.       — Почти как цвет глаз, — тише, чем обычно, произносит Арсений, а затем поднимает взгляд своих небесно-голубых глаз на него, и Антон понимает, что тот уж точно не говорит про свои. И очевидно ему льстит.       Вот черт.       Шастун чувствует, как стремительно краснеет, опускает взгляд, а затем его, как и всегда в этой жизни, спасает Позов.       — Я кажется что-то почувствовал, пошли! — Командует тот, и парни, собрав последние вещи в рюкзак Арсения, пошагали следом за магом в очках.

***

      Парни шли тихо — даже Сережа, который обычно не мог сдержать эмоций молчал, а возможно его в спину поддерживал Арсений, но Антон был сосредоточен не на этом, а на том, чтобы улавливать все малейшие звуки со всех сторон и быть готовым если что отразить удар незваных гостей. Дима шел впереди и все еще был в концентрации: он старался уловить малейшие изменения, всё, что могло бы подсказать где они и что произошло.       Антон не понимал, что это было, но чувствовал, что все изменилось. Они были на природе, в его стихии, и он понимал, что тут все не так, как дома, все искрилось иначе, как-то совсем не по доброму, и его стихия не была подвластна ему на сто процентов, что пугало, ведь это означает что он не стабилен. И что если он будет снова колдовать, то всё может пойти совершенно не по плану.       — Ребят, давайте привал устроим, — когда компания дошла до примерного местонахождения их волшебной школы, которой сейчас на месте очевидно не оказалось, произнес Дима. — Здесь в целом более-менее спокойный участок, а я пока расскажу что смог считать.       Все парни послушно кивнули и засуетились: Арсений и Сережа стянули с себя толстовки и пытались устроиться на них, в то время как Антон и Дима сели просто так, и Шастун привычным жестом вплел пальцы в травинки. К сожалению, не почувствовав той отдачи, которую чувствовал всегда.       — Всё же это действительно какая-то особая зона, где нарушены привычные нам законы мироздания и происходят необъяснимые явления, такие как этот самый встретившийся нам сверх-медведь, — сообщает Дима, слегка склоняясь к парням и удовлетворенно замечая, что каждый из них внимательно его слушает, включая недолюбливающего его Сережу. — И я знаю, много читал о таких аномальных зонах, что в них нарушен закон баланса — и как только он будет восстановлен, то мы сможем вернуться обратно, пройдя тот же самый путь, который привел нас сюда.       — И что ты предлагаешь, бегать по лесу, отлавливать и истреблять всех зверей мутантов, чтобы восполнить закон баланса? — Немного возмущенно, но все же серьезно спрашивает Матвиенко, и Позов лишь мотает головой.       — Нет, не думаю, что это поможет, да и всех мы все равно не выловим — уверен, в этой вселенной их расплодилось будь здоров, — сообщил Дима, а затем вырвал травинку и засунул колосок себе в рот, пожевывая, на что получил злобный взгляд от Шастуна, который принял этот жест словно личное оскорбление. — Видимо, нам нужно закрыть какие-то личные гештальты, потому что так просто аномальные зоны не впускают в себя людей.       — Ты не думал, что это может быть просто одна из версий магической катастрофы? — Начал рассуждать Попов, и на слове “катастрофа” все синхронно повернули головы в его сторону. — Ну, маленькой такой, не глобальной — я хоть и великий волшебник, но вряд ли смог бы повлиять на мир таким небольшим ритуалом.       Арсений хихикнул на словах “великий волшебник”, словно это ничего не значило и поспешно отвел взгляд, но все собравшиеся здесь прекрасно знали, что его отец один из важнейших людей в министерстве магии и сильный маг темных искусств — и такие гены могли запросто сделать свое дело. Хоть Арс и не любил говорить про родителей, в частности про отца, стеснялся его или боялся осуждения, все понимали это. Но Антон верил, что наши родители нас не определяют. Или, по крайней мере, хотел в это верить.       — Это она и была, — соглашается Дима, пока тишина не становится слишком тяжелой. — Какая-то небольшая ее версия точно, которая нас сюда и откинула. Но в зоне свои правила, нужно восстановить баланс.       — И как ты предлагаешь его восстанавливать? — Спокойно, но твердо интересуется Антон. — В твоих этих книгах было что-то про то, как это сделать, желательно, в кратчайшие сроки?       — Если смотреть на ситуацию, то сейчас мы, появившись в новом мире, забрали жизнь одного из его жителей, — рассуждает Позов, вертя травинку в руке, — а закон баланса звучит, что если ты что-то забрал, то ты должен что-то отдать.       — Ты предлагаешь грохнуть кого-то из нас? — Резко спрашивает Матвиенко, и Дима поднимает на него хмурый взгляд.       — Ага, тебя, Сереж, бесишь меня все курсы, что мы учимся вместе, вот наконец выдалась удачная возможность тебя кокнуть, — начинает Позов и закатывает глаза.       — Подожди, ну правда, мы должны отдать что-то соразмерное жизни, что-то настолько ценное для нас, чтобы для нас это действительно рассчитывалась как жертва, — теперь забрал ветку размышлений Арсений, все также смотря куда-то вниз, в траву, а затем, когда понял, что все притихли и смотрят на него, поднял взгляд и пожал плечами: — по крайней мере, я так думаю.       — Так оно и есть, — соглашается Дима, и Антон заинтересованно подается вперед, задумавшись. — Что у вас есть такого ценного, что вы можете отдать, а точнее, пожертвовать?       — Давай, Арс, снимай кроссовки, они у тебя дорогие, — подпихивает в плечо друга Сережа, в то время как Арсений смотрит на него как на умалишенного.       — Ага, сниму и выкину их в чащу, а мы будем сидеть и ждать, пока гигант-медведь или силы этой зоны примут их в дар? — Кривляется Попов, ярко жестикулируя. — Вряд ли этому лесу вообще сдались наши вещи…       — Думаю да, ты прав, но и убивать мы никого не будем, — Дима зыркает на Сережу, который смотрел на него в ответ, — даже если очень хочется.       — И что тогда делать? — Подает голос Антон уже приличное время молчавший. — Что такого мы можем дать этой зоне взамен?       — Правду, — вдруг просто произносит Дима, но каждый тут же напрягается, очевидно, этого не ожидая. — Всё есть энергия и мы должны отдать ей такое же количество энергии, какое и забрали — а нет ничего лучше, чем отдать ей правду о том, чего вы стыдитесь или боитесь больше всего.       — Да ты задолбал, правдоруб ты долбанный! — Вскипает Сережа и вскакивает на ноги одним слитным движением, выставляя руку вперед в сторону мага воздуха. — Ты кем себя возомнил, думаешь только твоя стихия самая крутая и могущественная? Да как бы не так, воздухан, я тебя одной левой подпалю и вмиг от тебя ничего не останется! А правда твоя переоценена и не дает такой энергии, как та же моя смелость!       — Ладно, валяй, иди распыляй свою смелость или кидайся огненными шарами в деревья, пока лес не примет твои дары, — довольно спокойно отвечает Позов, небрежно махая в сторону леса, — но я тут единственный, кто изучал аномальные зоны, и знаю явно больше вашего.       — И это реально поможет нам выбраться отсюда? — Задает вполне логичный вопрос Арсений, и Дима кивает.       — Как я уже сказал, мы должны отдать энергию, такую, чтобы это могло ощущаться как жертва. Да и в таких зонах зачастую говорится о балансе, мы сюда попали из-за ритуала баланса, поэтому я думаю, что это может помочь.       — Хорошо, — кивает Арсений и глубоко вздыхает, проводя руками по лицу. — Тогда я могу начать: я ворую деньги у своего отца.       — Святые Ангелы, Арс, ты это сказал так, словно булочку зажал в столовой, — буркнул Сережа, который уже успел отойти от своей мини истерики и снова сел рядом с другом на толстовку. — Это и не секрет вовсе, я тоже у отца пару заначек обналичил, и что с того?       — Я также уничтожаю особо важные секретные документы, которые отец по неосторожности оставляет на своем рабочем столе, если понимаю, что они всерьез могут повлиять на волшебников, лишить их дома или статуса в обществе, — недовольно смотря на Сережу, сообщает Арсений, явно раздосадованный, что ему приходится в таком сознаваться. — Я знаю, что мой отец иногда ведет дела нечестно, за взятки готов на многое, поэтому я чувствую, что так будет правильно и стараюсь делать это скрытно и редко, чтобы не было подозрений.       Как маг воды Арсений слишком сильно чувствует — и эмоции действительно могут брать верх над разумом, но Антон с приятным удивлением слушал, что именно он делает и как помогает другим, сопереживая. Всё же Шастун в нем не сомневался.       — Ого, тебя за это и привлечь могут, если кто-то левый узнает, — вдруг произносит Матвиенко и жестко зыркает на двух других парней. — Поэтому никому ни слова, всё, что было на этой поляне — останется на этой поляне.       — Я — могила, — произносит Дима и показывает знак рукой, чувствуя, что это важно сделать — всё же как маг воздуха он плотно переплетен с информационными потоками и к нему здесь доверия в этом плане меньше всех.       Но Антон знает его почти всю жизнь, знает, что тот никогда не пренебрегает своими силами и всегда использует их во благо.       — Ладно, — произносит Сережа и мелко кивает, склонившись, словно пытается сам себя уговорить тоже в этом участвовать. — Ладно, ладно, ладно, я скажу. Я больше всего на свете люблю тишину, дождь и пить сладкий какао с зефиром в пледе на подоконнике. Выгоняю соседа по комнате каждый раз, когда идет дождь, и залипаю в комнате, пока тот не возвращается.       — Пф, — первым отмирает Дима и странно смотрит на мага огня. — И это твой страшный секрет?       — Никто не должен знать, что я на самом деле терпеть не могу свою вспыльчивость и то, что не могу это контролировать! — Срывается снова Сережа, и все замолкают, потому что понимают — нет ничего хуже, чем не иметь возможности контролировать свою силу.       — Ладно, — поднимает руки Позов в капитулирующем жесте. — Тогда я тоже признаюсь: я на самом деле очень боюсь высоты.       — Да ладно? — Подает голос шокированный Арсений. — Ты же умеешь летать! И даже сдал экзамен, облетев пол школы.       — Да, но я старался не смотреть вниз и абстрагироваться от ситуации, — заявил Дима — для мага воздуха это действительно тяжело, ведь ты буквально не можешь пользоваться одной из самых крутых возможностей твоей силы. — Но потом все равно тошнило и трясло.       — Сочувствую, — искренне произнес Попов, и Позов кивнул, понимая, что тот говорил это абсолютно серьезно и имел именно это в виду.       — А я — гей, — резко выпаливает Антон, понимая, что нет никакого смысла тянуть кота за причинное место — легче взять и вывалить это как на духу. Тем более, Шастун понимал, что каждый здесь сегодня сказал что-то, что принадлежало раньше только ему — даже про Поза и его такой панический страх высоты Антон не знал — и это уже сблизило их нехило. Да и других секретов у Шаста больше не было.       — Без обид, но это и не секрет вовсе, как будто и так все всем было понятно, — пожимает плечами Сережа, но Арсений осекает его, обхватывая его плечо своей рукой.       — Сереж, — он буквально буровит друга взглядом и мотает головой, показывая, что не надо, а рукой и своей силой мягко направляя. Затем Арс переводит внимательный взгляд на Антона, который в то время наблюдал за ними, но тот быстро отводит свои глаза, боясь увидеть в голубых что-то неприятное, что может задеть его чувства.       — Да мы все здесь сказали кажется то, что не является для нас реальными большими секретами, — произносит Дима и, снова прикрыв глаза, заявляет: — потому что энергии мы отдали мало, я не чувствую сильных изменений в поле, однако уже какой-то сдвиг пошел, значит, мы на верном пути.       — И что нам тогда делать, рассказывать друг другу все постыдные истории, начиная с детства, в надежде, что на какой-то из них волшебные врата этой аномальной зоны для нас, наконец, откроются? — Также нетерпеливо спрашивает Матвиенко, но Дима качает головой, все еще сидя в позе лотоса с закрытыми глазами.       — Нет, я кажется понял, в чем причина, — сообщает Позов, слегка ведя руками вокруг себя, словно трогая воздух, но, кажется, переплетая какие-то информационные нити, и это казалось Антону таким удивительным — кто-то реально может уметь и летать, и управлять потоками информации вместе. Вау. — Зоны подобного рода зачастую формируются вокруг мест с огромным скоплением энергии, таких, как наша волшебная школа, например, но просто так в них не попасть, иначе после любого не так проведенного ритуала —каких в нашем Астралисе было немало — все студенты попадали бы сюда, а это не то, чего добивались наши профессоры и министерство. Сюда невозможно попасть просто так и то, что мы попали сюда таким составом, явно не случайность.       — И к чему ты клонишь? — Снова подает первым голос Сережа. — Что мы какая-то особенная четверка и на нас лежит невероятная миссия по спасению всего мира?       — Может и так, но на данный момент я говорю лишь о том, что мы здесь все не случайно собрались именно вчетвером — ведь вместо меня могла быть Оксана, а вместо тебя, Сереж, Катя, — сообщает Дима будничным тоном, но маг огня лишь отмахивается так, словно Варнава совсем ему не конкурент и быть здесь точно не могла бы. — Здесь всё завязано на нас четверых и, смею предположить, секреты должны касаться именно нас.       — И какие же у нас есть общие секреты? — Интересуется Матвиенко. — Мы же даже в школе не общаемся!       — Смею напомнить тебе, что я умею управлять информацией и улавливаю чуть больше потоков, чем другие, — говорит Позов, и смотрит на всех парней по очереди. — И с уверенностью могу сказать, что намного больше, чем ты думаешь.       Дима тем временем буравит взглядом сначала Сережу, который стойко его выдерживает, а затем и Арсения, который под данным натиском сдается.       — А я улавливаю чувства, — произносит он, и сердце Антона бахается куда-то в солнечное сплетение снова, только не это. — И абсолютно точно знаю, что ты утаиваешь, Серж.       — Да ну тебя в пень, Арс, не буду я, — начинает Матвиенко, но Арсений снова кладет одну руку ему на плечо и успокаивает одним прикосновением.       “Как классно иметь такую способность на ежедневной основе”, — мелькает в голове Антона, ведь как самый тревожный и переживательный человек на планете он понимает, что ему это в жизни ой как бы пригодилось.       — Может ты просто скажешь или ты хочешь до ночи здесь сидеть? — Давит Попов, и Сережа переводит на него взгляд и ехидно улыбается.       — Ладно, я скажу, но ты — следующий, — подмигивает лучшему другу Матвиенко и затем переводит взгляд на Позова. — Я готов признать, что на самом деле не ненавижу тебя, а завидую твоей силе. Я тоже хочу уметь летать и находить общий язык со всеми на планете.       — Воу, — произносит Дима на такое откровение, а Антон даже закашливается, давясь слюной на ровном месте — такой честности никто не ожидал. — Неожиданно, но приятно.       — Не привыкай, это было один раз и больше ты этого от меня не услышишь, — бурчит Сережа и снова скидывает с себя руку мага воды, который с гордостью смотрит на него.       — Если хочешь, я могу завтра после пар показать тебе пару легких универсальных заклинаний, которые помогут тебе в общении с любым человеком, — спокойно предлагает Дима, и Сережа переводит на него недоумевающий взгляд.       — Ты серьезно?       — Абсолютно, — кивает тот и видит, как просиял Сережа. — Ты меня тоже, честно говоря, не бесишь, да и вся твоя смелость и внутренняя сила — это круто, мне такого в жизни частенько не хватает.       — Базара нет, чувак, я тебе тоже такой приемчик на уверенность покажу — закачаешься, — с улыбкой произносит Матвиенко — кажется, искренняя улыбка на его лице появилась впервые за весь день.       Антон смотрит на них и думает, что да, вот именно так и работает баланс в жизни: одному дана возможность найти общий язык с любым человеком на планете, но не хватает на это смелости; а у второго целый вагон смелости, но не хватает навыка общения. И, кажется, этим двоим на небесах прописано подружиться, ну, как минимум чтобы уравнять друг друга. А как максимум научить друг друга многому.       Сережа спокойно улыбается, а затем хитренько щурится и переводит взгляд на Арсения:       — А теперь ты.       — Сереж, ну я… — Только начинает Арсений, как Сережа ухмыляется и сокращает расстояние между ними — Попов не успевает ничего предпринять, как Матвиенко оказывается с правого бока и с силой упирается ему в плечо, однозначно передавая свою силу и, вполне возможно, даже заставляя его решиться. А сила у него мощная, поэтому признание вырывается быстро и четко: — Антон, ты мне нравишься.       Пришел второй черед Антона задыхаться на ровном месте и давиться — он снова начинает кашлять так, словно болеет ангиной вторую неделю, и даже Дима материализуется рядом, чтобы похлопать друга по спине и немного привести в чувства. Тем временем Арсений смотрит на него как-то загнанно, а затем отмирает и сбрасывает с себя руку Сережи.       — Антон, прости, я… — Начинает что-то лепетать Арсений, пока Шастун потихоньку приходит в себя. — Ну ты и козел, Сереж!       Сережа лишь пожимает плечами, стряхивая невидимые пылинки с плеча, и выглядит абсолютно не обиженным словами друга, как будто знает наперед что их ждет. Про себя думает о том, что какой же Арс все же долбач и как можно уметь считывать эмоции других людей, но не использовать эту сверхспособность в свою пользу?       В то время как, откашлявшись, Антон переводит робкий взгляд на Арсения — все же он рад, что у него была эта заминка, как отдельная возможность подготовить себя к тому, что он сам скажет дальше.       Таких потрясений у него не было давненько, если сказать вообще никогда — сначала он признается малознакомым людям, хоть и своим одноклассникам, что он гей, а затем получает признание в чувствах от своего годового краша. С ума сойти.       — Арсений, — произносит Антон и сам удивляется и радуется тому, как твердо звучит его совсем недавно хрипящий от кашля голос. — Ты мне тоже нравишься.       Кажется мир застыл — или так показалось только Шастуну, потому что все внимание у него вдруг сконцентрировалось на одном человеке и этот взгляд он запомнит надолго. Он наконец не боялся заглянуть в его глаза — потому что он знал, что не увидит там неприязни или безразличия, наоборот, он увидит там смущение, заинтересованность и какую-то только Арсению понятную искру.       — Замечательно, так здорово, и мир снова запах тюльпанами и из всех щелей полетели бабочки, — имитировал порхание бабочек Сережа, слегка покружившись на месте, а затем начал более настойчиво переводить со всех собравшихся взгляд туда-сюда. — Может эта сила любви как раз поможет нам выбраться отсюда?       — Тихо, — резко обрывает его Дима и снова делает руками очень знакомые выпады, прикрывает глаза, концентрируется на пространстве: — В поле реально что-то поменялось, энергия другая! Арсений, можешь прямо сейчас сделать снова этот ритуал?       — Да, — соглашается Попов, нехотя отводя взгляд от мага природы и переводя его на свою сумку, которую этот самый маг природы без чьего-либо разрешения вот уже взял в свои руки и достал сумочку с кристаллами, очевидно, желая помочь.       Арсений оценил этот порыв как милый в своей голове, но вслух комментировать ничего не стал, лишь спешно достал фолиант, колбу и начал мысленно готовиться, пока все остальные усаживались рядом.       Однако теперь каждый, не сговариваясь, занял новое место: Антон сел рядом с Арсением, а Сережа — рядом с Димой. В первый раз они сидели друг напротив друга, словно олицетворяя собой противостояние, но сейчас, разобравшись во всех противоречиях, это уже было не нужно.       И возможно все это было затеяно мирозданием именно для того, чтобы в мире было меньше проявлений ненависти, а больше — любви.       Арсений начинает читать на латыни — как же красиво он говорит на этом мертвом языке, святые ангелы! — и Антон неотвратимо залипает, но старается все же быть более внимательным, чтобы ненароком не испортить этот ритуал. После открывшихся ему ответных чувств он немножко — или очень даже множко — не в себе, да и здесь его силы природы ведут себя нестабильно, поэтому ему надо быть осторожнее и разумнее, потерять голову он всегда успеет.       Сережа и Дима выглядят более сосредоточенными, и когда Арс делает жест, они сразу же концентрируют стихию в своих руках и это снова завораживает. Антон вновь призывает дерево в руку — чтобы все шло также и не было возможности потом за что-то снова прицепиться — и теперь всем нутром чувствует взгляд Арсения на себе. Маг даже не смотрит на бушующие волны в своей руке, полностью сконцентрировав взгляд на подсвеченных свечением ветках в руке Антона, и Шастун готов признать что то, как эти блики оттеняют голубые глаза Попова — самое красивое что он когда-либо видел.       Резко парней оглушает хлопок — Антон смутно понимает, что он очень похож на тот, что отправил их сюда, поэтому когда открывает глаза и фантомно чувствует ту же боль в плече, что и в первый раз, успокаивается. Переводит взгляд на парней — они точно также валяются рядом, как и в первый раз, только вот они уже не на опушке.       Они материализовались прямо у входа в их волшебную школу Астралис — ведь в той вселенной они именно к ней и шли.       У них получилось, они смогли.       Приподнимаясь на месте, Антон вспоминает, что в прошлый раз Арсений сильно приложился рукой и копчиком и, скорее всего, тоже сейчас имеет эти фантомные неприятные ощущения — а значит маг природы может легально воспользоваться своей силой исцеления, чтобы потрогать объект взаимной симпатии снова, и уже было хочет полноценно встать на ноги, как слышит где-то за спиной театральный кашель, а затем натыкается на испуганный взгляд Позова напротив и сам медленно оборачивается.       — Потрудитесь объяснить, юноши, — голос Зеленды, директрисы их волшебной школы разрезает воздух пополам, а заодно и какую-то их оценку за четверть. — Что это вы здесь устроили?       Арсений ойкнул, Сережа икнул от волнения, а Дима все также с испуганными глазами шел по направлению к главному кабинету в башне — Антону тоже было немного страшно, но он по итогу ни о чем не жалел. Если бы Арсений снова подошел к нему на перемене и предложил попрактиковать один ритуал, он бы точно также согласился.       Хотя это же Арсений — он поддержал бы его в чем угодно. И теперь, когда Антон, подходя к двери, почувствовал ободряющее сжатие своей руки холодной ладонью мага воды, он понял, что, кажется, и это у них взаимно.