Восьмёрка

      Хоумлендер слышит лишь писк в ушах и собственное прерывистое дыхание. Руки лихорадочно сжимаются и разжимаются. Он не отрываясь смотрит в пробитую головой Бутчера стену, и резко замахивается, а затем ударяет. Рука входит в фасад по самый локоть, становится чуть легче. Джон прикрывает глаза, вытаскивая руку из дыры.       Перед глазами всплывают некоторые воспоминания из «детства», которое у него отняли учёные из Воут. Ему больно слышать собственный крик у себя в голове, когда его облучали какой-то херней, чтобы проверить его неуязвимость. Как он ненарочно чуть не снёс лазером голову одному из учёных, а потом все стали опасаться его. Никто не хотел заходить к нему в камеру, потому что они боялись.       Вдруг Гиллман чувствует странное давление в области икры на левой ноге, открыв глаза и посмотрев туда, он ухмыляется. Террор вцепился в силу своих возможностей, но костюм и врождённая неуязвимость делали своё дело на ура. Старания пса были тщетны, но тот не сдавался - дёргался и рычал. — Хозяина защищаешь? — спросил Хоумлендер у собаки, на что получил порцию ещё одного злого рычания.       Взгляд Джона падает на, лежащее на земле, тело Бутчера. Он смотрит на него рентгеновским зрением, подмечая, что никаких угроз здоровью нет. Чёрный потрёпанный плащ покрылся в некоторых местах тонким слоем крошки от раздроблённых кирпичей. Лицо Уильяма было расслабленным, каким Гиллман его еще никогда не видел.       Руки супера упираются в бока, он склоняет голову в бок, смотря на подчинённого. Внутри бурным всплеском поднимается жалость. Хоумлендер трясёт головой и хмурит брови. Почему он чувствует жалость к нему? Прежде подобные эмоции никто не вызывал, даже Мейв и Штормфронт, хотя с ними он был близок, и как ему казалось, откровенен. Это сочувствие Джон заметил ещё на их первом задании, когда Бутчер стал терять сознание из-за кровопотери, почему-то в этот момент включился механизм « хватай и спасай ».       Нет, это никакая ни жалость и ни сочувствие. Он не способен на такое. Просто ему не хочется терять свою обезьянку для развлечения, ведь единственное, в чём он может себе признаться - с Уильямом будни в башне стали поинтереснее.       Хоумлендер небрежно толкает ногой тело Бутчера, переворачивая на другой бок, и осматривает висок. Ничего серьёзного, только крови натекло многовато, видимо переборщил с силой удара. Террор разжимает зубы и подходит к хозяину, обнюхивая рану, а затем оборачивается и рычит на Джона. — Хватит рычать, тупая псина. Я же не убил его, он же супер, оклемается. — ответил Гиллман псу. — Блять нахер я перед тобой оправдываюсь       Хоумлендер берёт тело Мясника, подхватив его одной рукой под колени, а другой под плечи, а затем наклоняется за Террором. Чуть распахнув плащ Уильяма, он сажает туда собаку и накрывает её сверху плащом, чтобы тот не вылетел, и быстрым толчком отрывается от земли, полетев с сторону башни.

***

      Пробуждение было неприятным. В виске больно пульсировало, и что-то давило на грудную клетку. Бутчер медленно открыл глаза, проморгавшись для фокуса. Он был у себя в комнате, свет был выключен, так что в помещении стояла тьма. Рука потянулась к грузу на груди и наткнулась на теплое тело спящего Террора. — Ну наконец-то. — послышался чей-то голос справа от кровати.       Уильям подскочил, сбрасывая с себя непонимающего пса, и выпустил тентакли из рук, которые за считанные секунды обхватили шею неизвестного. — Меня не убить от удушья. — усмехнулся Хоумлендер. — Блять. — выдохнул Бутчер, втягивая тентакли обратно. — Ты заебал уже меня в башню таскать, я не инвалид. — Зато ты не опоздал ни на секунду до своего ограничения, так что можешь обойтись простой благодарностью. — Иди нахуй, понял? — огрызнулся Мясник. — Уже ночь, какого хера ты всё равно тут? — Может беспокоюсь за своего подчинённого. — ответит Гиллман. — За кого ты можешь беспокоиться кроме своего эго? А раз беспокоишься, то сделай одолжение, дверь там, уйди с глаз долой. — Уйду, но только потому что уже ночь и хочу спать. — Ага, а если бы я не очнулся сейчас, просидел бы тут всю ночь? — Почему всю? Во-первых, мы соседи, во-вторых я всё ещё могу видеть и слышать сквозь стены, так что без присмотра ты бы не остался. — на последних слова Хоумлендер сделал особый акцент. — И да, ложись спать хотя бы в трусах. — и быстро скрылся за дверью.       Бутчер пропустил мимо ушей последние слова Патриота, потому что появилась проблема намного хуже. Как он мог увидеть записи с лаборатории, где ему кололи сыворотку? Решив сообщить об этом Грейс, Уильям уже хотел достать второй телефон, но вспомнил, что сказал Джон, значит тот может сейчас следить за ним и услышать разговор. Нужно уединиться, но где?       Ванна казалась самым очевидным, но логичным вариантом. Конечно комната будет просматриваться Хоумлендером, если тот захочет, но Бутчер всё сделает быстро. Зайдя в комнату, он сразу включает краны над огромной ванной, и лихорадочно набирает номер Мэллори, молясь, чтобы та скорее ответила. Спустя три гудка, слышится голос автоответчика, внутри зарождается страх, но Бутчер решает не медлить. — Хоумлендер видел записи с лаборатории, где вы кололи мне V, возможно он видел что-то ещё. — и быстро сбрасывает, положив телефон на край ванны.       Голова идёт кругом не только из-за удара об стену, но и от осознания пиздеца, что вновь на него навалился. Он тяжело опирается об края ванны, опустив голову вниз. Возле ног тёрся Террор, тихо поскуливая. — Место, Террор. — строго сказал Уильям. — Хоть ты иди отдохни.       Пёс уходит, оставляя хозяина наедине с собой. Вода почти набралась, и Бутчер решает вымыться, даже несмотря на дикую усталость. Грязная одежда небрежно летит на пол. Мясник залезает в приятно горячую воду, но чувство расслабления так и не приходит. Он выключает краны, чтобы вода не перелилась через бортики, и берёт первый попавшийся шампунь, начиная мылить голову. В нос ударяет приятный запах хвои и цитрусов.       Пока он мылся в голове стоял рой, кишащий вопросами на подобии: Вдруг Грейс уже мертва? Может Хоумлендер убил её и тем самым достал те записи? Что будет с пацанами? А как же Бекка? Вдруг из-за него снова пострадают близкие люди? Как ему теперь оставаться в башне? Что ему вообще теперь делать?       Когда Уильям домылся, он вытащил пробку из слива, и взяв одно из нескольких полотенец, висящих на крючке, быстро обтёрся и уже собирался идти нагим в кровать, как вспомнились последние слова Джона. Было очень неловко, что тот мог видеть его голым прямо сейчас, поэтому Бутчер повязал себе полотенце на бёдра, и только после этого вышел, сразу направляясь к шкафу, откуда достал чистое нижнее бельё, надел его, и только после этого лёг на кровать, совершенно позабыв о брошенных на пол вещах в ванной. Впрочем сейчас ему хотелось только одного - спать.

***

      Вырубило его на удивление быстро, а ещё он проспал до целых семи утра. Поднявшись с кровати, Мясник решает пойти почистить зубы и привести себя в порядок.       Вещи, оставленные на полу, никуда не делись, и всё ещё лежали подле ванны. Бутчер перешагнул через них, а также взял телефон, лежащий на краю ванны, проверяя звонки или автоответчик. Пусто, ничего. Он попробовал ещё раз дозвониться до Грейс, но тщетно. Тревога стала нарастать, но всё же какая-то часть его отчаянно верила, что с ЦРУ-шницей всё хорошо, просто она сейчас слишком занята, чтобы отвлекаться на звонки.       Выдохнув, Уильям положил телефон обратно под второе дно ящика, а затем вернулся, умылся холодной водой и быстро почистил зубы. Его мысли крутились вокруг вчерашнего инцидента, так что он даже не чувствовал вкуса зубной пасты, и то, что уже повредил себе десна щеткой, из которых сочилась кровь. Понял он это только тогда, когда сплюнул, и увидел в белой пене красный оттенок.       После водных процедур, Бутчер собрал валяющиеся вещи и бросил на тумбочку у кровати. Послышался стук в дверь, Мясник пошёл открывать прямо так: в одних трусах. — Доброе утро. — мило улыбнулась Эшли, но заметив недовольный взгляд Бутчера, откашлялась и продолжила. — У нас сбор в штабе через пятнадцать минут. — Что уже произошло? — поинтересовался Уильям. — Серьезная проблема. Прости мне надо бежать сообщить остальным. Не опаздывай. — и скрылась в коридоре. — Ну конечно, и дня не происходило, чтобы не случалось «серьёзных проблем». — недовольно пробурчал он, закрыв дверь и начиная надевать костюм.       Собравшись, Мясник быстро треплет Террора по ушам и скрывается за дверью, направляясь в сторону штаба.       В креслах уже сидели Мейв, Звёздочка, Нуар и конечно главный пидор - Хоумлендер, остальных пока не наблюдалось. — Уильям, что ты встал в дверях как не свой? Присаживайся. — с усмешкой сказал Джон, указав на кресло возле себя. — Хер я рядом с тобой сяду, лучше постою. — злобно ответил Бутчер, встав около Энни и уперевшись боком в стол. — Да без проблем. — парировал Гиллман, небрежно махнув рукой.       Вскоре свои места заняли Штормфронт, Поезд А и Глубина, а вслед за ними вошла и Эшли. Она выглядела запыхавшейся, её отдышка была слышна за километр. Баррет встала в центре стола напротив Патриота, и оглядев всех, начала говорить. — И так, для начала всем доброе утро. Наши аналитики засекли по камерам очередного супер террориста, но в этот раз одной проблемой не обошлось. По нашим данным объект имеет способности, связанные с психикой и воспоминаниями, поэтому проблем может создать кучи. Его нужно устранить как можно быстрее. Я сообщила об этом мистеру Эдгару, и он принял решение отправить туда две команды. Первая - Хоумлендер и Мейв, вторая - Мясник и Звёздочка. Примерное местоположение террориста здесь. — она включила экран, на котором замигала красная точка. — Остальные останутся в башне, на случай, если кого-то нужно будет подменить. Отправляйтесь прямо сейчас. — Ну что ж, за дело. — сказал Джон.

***

      В дневном свете трёхэтажное здание казалось обычной заброшкой. Звёздочка плавно опустилась на землю, а за ней и Уильям. Он был категорически против, чтобы Энни взлетела с ним также, как это делал Патриот, поэтому он просто щупальцами зацепился за её руки, и так держался весь полёт. — Стремное здание. — сказала суперша. — А ты сильно не разглядывай. — ответил Мясник. — Идём, а то эти придурки там всех убьют. — имея ввиду Хоумлендера и Мейв.       Бутчер порезал запястье, создавая в руке нож, и медленно открыл дверь, впуская свет в тёмное помещение. Было слишком тихо, что насторожило их обоих. Коридор был абсолютно пустым, обшарпанные стены воняли плесенью, а на полу валялись старые газеты.       Они зашли, закрыв за собой дверь. Окна были забиты деревянными вставками, так что света почти не было, благо Звёздочка начала светить своими руками, хоть чуть-чуть освещая дорогу. Быстро осмотрев первый этаж, они не нашли ничего кроме использованных шприцов и презервативов.       Поднявшись на второй этаж, они заметили лежащее, в метрах пяти от них, тело. — Мейв! — негромко сказала Энни, бросившись к подруге. — Мейв, очнись!       Шоу не приходила в себя, сколько бы Дженьюэри её не тормошила. Ран на теле Мэгги не было, но тем не менее она лежала без сознания. — Выноси её на улицу и звони в башню, я пока проверю третий этаж и найду Хоумлендера. — прошептал Бутчер. — Нет! Они вырубили саму Мейв! Куда ты один собрался? — недовольно ответила та. — А куда делся Хоумлендер тебя не смущает? Если они смогли справиться с ним, то меня или тебя они и подавно остановят, а так я выиграю вам время. — видя, что суперша вновь хотела возразить, он зло рявкнул. — Быстро на выход, блять.       Звёздочка скорчила недовольную мину, и подняла Мейв, перекинув её руку через себя и поддерживая её за талию, последний раз взглянула на Уильяма, быстро направилась к выходу. Бутчер в это время не торопясь стал подниматься на последний этаж.       Первое, что его встретило, был прижавшийся спиной к стене Гиллман, закрывший уши и шепчущий: — Нет! Блять, прекратите! Мне больно, перестаньте!       Мясник непонимающе опустил пистолет и стал медленно подходить к командиру восьмёрки. Он на секунду потерял бдительность, что стало ошибкой. Когда до Хоумлендера оставалось всего пару шагов, кто-то сзади резко схватил его за затылок одной рукой, а второй за лоб Джона. Бутчер почувствовал острую боль в голове, а затем резкую белую вспышку.

***

      Уильям стоял в каком-то помещении, похожим на лабораторию. Везде ходили люди в халатах, но особенно много их было у одной прочной двери. Он попытался взаимодействовать с людьми, но те будто не видели и не слышали его. Подойдя к месту скопления учёных, Бутчер увидел мальчика лет семи, сидящего за столом и очень старающегося выводить каждую линию в тетради для прописей.       Мальчик забавно высунул язык от старания, от чего даже у Мясника пробило улыбку. Вдруг дверь открывается и в неё заходит мужчина и обращаясь к мальчику, говорит: — Молодец, Джон. — мужчина забрал у него тетрадь и потрепал по светлым волосам. — Теперь пойдём со мной. «— Хоумлендера зовут Джон? Какое банальное имя.» — думал про себя Уильям.       Мальчишка послушно встаёт и идет вслед за ученым. Его заводят в какое-то странное помещение, обитое мягкими подушками, а затем мужчина уходит и оставляет непонимающего ребёнка одного и закрывает тяжелую дверь.       Бутчер подходит ближе, смотря на растерявшегося мальчика, а затем слышит какую-то команду от учёного, и комната стала наполняться непонятным газом. Мальчик вдыхает его и начинает задыхаться и кашлять, падая на пол, но всем будто бы всё равно. Ряд учёных стоят и что-то записывают, но всем абсолютно плевать на ребёнка, что корчился перед их глазами.       Тело ребёнка покрывается язвами. Он истошно кричит и плачет, умоляя прекратить это всё, но никто не обращант на него внимания. Вскоре крик сменяется сипением, а затем мальчик валится навзничь и затихает.       Учёный, который его завёл, недовольно хмыкает и даёт команду, чтобы откачали газ. Когда комната становится безопасной, её открывают. Ребёнок переворачивается на спину, и с раскрасневшимся от слёз лицом, отчаянно тянет руку и шёпотом просит ему помочь. — Это слабый результат, Джон. — недовольно говорит мужчина, садясь на корточки возле мальчика. — Ты должен быть сильным. Ты не имеешь право на человеческую слабость. Ещё раз. — когда учёный вышел, комната вновь наполнилась газом. — Нет! Хватит пожалуйста! Мне больно! — отчаянно кричит мальчишка, но никто его не слышит.       Вспышка перед глазами не даёт больше видеть образы, и те расплываются.

***

      Хоумлендер стоит у входной двери в какую-то старую квартиру и слышит противный свист чайника. Он пытается взяться за дверную ручку, чтобы уйти, но та будто прозрачная и не даёт себя взять. Джон решает пройти чуть глубже в квартиру и замечает сидящую за столом женщину. Её вид был болезненным: слишком худая, с синяками под глазами и редеющими волосами.       Затем, Гиллман слышит чьи-то детские голоса из другой комнаты и решает зайти туда. В комнате играли мальчик лет тринадцати, а рядом с ним, судя по всему его брат, мальчишка лет семи. Они разговаривали об учёбе, играя в настольную игру. На лицах обоих были радостные улыбки, но вдруг из коридора послышался яростный крик мужчины: — Ленни! Где ты, пиздюк недоделанный!? — Давай в шкаф, быстро! — шёпотом говорит мальчик постарше. — Но Билли, как же ты? — отвечает ему брат. «— Билли? То есть это Уильям!? Какого хера я здесь делаю вообще!? Это воспоминания?» — лихорадочно думал Хоумлендер. — Лезь быстрее, Ленни. — подталкивал младшего старший.       Только Билли успел спрятать брата в шкафу, как в комнату врывается разъярённый отец, едва не выбивая шаткую дверь. Он шатается, судя по всему пьяный. — Где он!? — с яростью спрашивает его отец. — Кто? — непонимающе отвечает тот, но Джон замечает своим супер зрением едва видную дрожь. Уильям боится. — Ах ты сученыш! — мужчина хватает сына за копну черных волос одной рукой, а второй расстёгивает и достаёт ремень.       Он кидает сына на кровать и начинает бить его ремнём со всей злостью, что в нем накопилась. Мальчишка отчаянно закрывает лицо руками, а живот - ногами, но отец всё равно пару раз заехал и по тому и по тому. Гиллман переводит взгляд к шкафу и видит, как второй ребёнок сидит чуть высунув голову из-под одеяла и плачет, закрывая руками рот, чтобы его не услышали. — Ещё хоть раз будешь строить из себя идиота, будешь на улице жить. — тяжело дыша, сказал отец и ушёл. — Билли, боже мой! — Ленни отчаянно бежит к брату, который держится за особо болючие раны и сам трясётся толи от страха, толи от адреналина.       Перед глазами появляется белая вспышка. Образы расплываются и Джон уже не видит двух мальчиков.

***

      Они подорвались с земли одновременно, и неотрывно смотрели друг на друга. Они видели воспоминания друг друга? Но почему они вообще живы сейчас? Почему террорист не убил их, пока они были в отключке? На этот вопрос быстро пришёл ответ, стоило взглянуть влево. Супер лежал пластом, а его верхняя часть головы была будто взорвана, разбрасав ошмётки его мозгов по стену.       Молча поднявшись, они просто направились вниз, где наверняка Звёздочка уже дозвонилась в башню и вскоре сюда долетят оставшиеся члены команды, хоть они уже и не были нужны.