Капли крови на лепестках белой лилии

21:13. Ресторан «Киригакуре», 5 апреля, Синдзюку. К превеликому счастью, я успела доделать все дела. В Сидзуоке оказался обычный несчастный случай — и вообще никак не связанный с тем, чем работают маги. Просто люди, просто трагедия, просто работа для полиции, а не для меня. Поэтому я развернулась и поехала обратно в Токио — разбираться с делами там. В основном ничего интересного и полезного. Просто нужно было поизображать тупую мразмотичку, которая изгоняет нечисть какими-то ритуалами и всё такое. Почему я занимаюсь этим? Я вроде бы маг особого первого ранга. Почему нельзя отправить на это стажёров или студентов? Мне как-то сказали, что у меня очень хорошо получается. Ну да, наверное, стоило пойти на актрису, а не в это дерьмо. Стая бабушек и дедушек поверила, детишки тоже. Зато нормальные люди сказали, что я неадекватная и мне надо к психиатру, если не в психушку. Я тоже так считаю. Давно пора. Вот это я понимаю — нормальные люди. Ладно-ладно. За исключением всех этих важных дел, я не сделала только отчёты. Но это ладно. Это не важно по сравнению с тем, что я планирую сделать. Я даже принаряжаться не стала. Ну, во-первых — лень. Во-вторых — нахрен мне это надо? Тем более, по ощущениям, всё клонится к событиям моего бредового сна под наркотой. Ну нет, это вряд ли. Во-первых, казалось, что Аки не столь доверяет Макито, и, как кажется, у него есть кто-то получше для телохранителя. Во-вторых, она служит никакой семье. Потому что к столь богатым особам нужно пройти пятьсот проверок. За эти пятьсот проверок они бы поняли, что документы фальшивые, как и личность. Как минимум просмотрели бы моё тело... а там бы понеслась. Впрочем, служа у богатой семьи, ты автоматически заходишь снова в мир магических кланов и аристократии. Там же и риск, что всё это произошло бы в пять раз быстрее. Если честно, мне этой работы хватает. Зачем мне вторая, с риском, что мне перережут горло? В голову пришло ещё одно предложение: что это те же самые наркоманы и теперь они позвали меня сюда. Не вряд ли — скорее бред сумасшедшего. Я отмахнулась от этой мысли. Я подошла ко входу и присвистнула. Ну, во-первых, я опаздывала. Надеюсь, там столик не на пятнадцать минут. Хах. Во-вторых... это не уличная забегаловка. Здание было высоченным, стеклянным, с неоновой подсветкой, которая отражалась в лужах после вечернего дождя. Швейцар в белых перчатках открыл передо мной дверь. Внутри пахло дорогим парфюмом и деньгами. --- Лифт. Сейчас я еду в лифте. Ну и ну... Ресторан на сорок пятом этаже. Я смотрела на цифры, которые медленно менялись, и чувствовала, как внутри нарастает странное спокойствие. Спокойствие перед бурей. Или перед тем, как я сделаю глупость. Какой щедрый... Может, всё-таки не посылать его сразу? Ммм... какой тяжёлый выбор... Лифт остановился. Двери бесшумно разъехались, открывая вид на просторный холл. Пол был из тёмного мрамора, на стенах — картины в золочёных рамах. С потолка свисала огромная люстра, хрустальные подвески которой отражали свет, рассыпая его по всему залу. Я вышла из лифта и подошла к ресепшн. Девушка за стойкой — идеальная причёска, идеальная улыбка, идеальный маникюр — окинула меня быстрым взглядом. Брюки, свитер, лёгкая куртка, слегка растрёпанные волосы. Я выглядела так, будто только что пришла с улицы. Потому что так и было. — Добрый вечер, — сказала она с милой улыбкой, даже не спросив, кто я. — Следуйте за мной. Она хихикнула, и я сразу поняла — меня ждут. Идём за мной. Да, конечно, идём. Она повела меня мимо обычных столиков. Потом мимо классических — дорогих, с белыми скатертями и свечами. Потом мимо очень хороших столиков — с видом на весь ночной Токио. Бляя... Мы проходили всё дальше и дальше. В бизнес-класс. В VIP-зону. За стеклянную перегородку, где было тихо и пусто. Девушка открыла дверь. Комната была отдельной. На втором этаже ресторана. С огромным панорамным окном во всю стену, с бархатными диванами, с длинным столом, накрытым на двоих. Ммм. Мне пизда. — Прошу вас, — сказала девушка, пропуская меня вперёд. — Вас уже ждут. Я шагнула внутрь, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Дверь за мной бесшумно закрылась. И я осталась одна. С тишиной. С видом на Токио. И с человеком, который сидел в глубине комнаты, в кресле, спиной ко мне. Он не обернулся, когда я вошла. Просто сказал: — Ты пришла. Я знал, что ты придёшь. Голос. Тот же. Восторженный, ласковый, опасный. — Садись, Сацуко. Не стой в дверях. Я подошла ближе, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. Несколько метров отделяли меня от него. Я не знала, кто он. Я не знала, что он скажет. Но я знала одно — обратной дороги уже не будет. — А ты кто? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он повернулся. И я увидела его лицо. . . . Что меня тогда удержало? Может, возраст? Как говорят, люди с возрастом становятся рассудительнее... Ммм, да, может быть. Какая бы ситуация описала этого человека лучше всего? Я не могу его как-то описать. Потому что очень плохо его знаю. Но я была права. Он из клана Токоё. Я даже не помню, какую должность он занимал. Что-то в администрации? Я не знаю. Потому что не дожила в том мире до такого возраста, чтобы в этом разбираться или иметь к этому доступ. Но могу сказать одно: он не был по крови Токоё. Он не носил этой фамилии. Боюсь, он даже не имел такого права. Но был важной шишкой, которая подчинялась Аки. Вопрос: почему именно сейчас он играет против него? Я открыла рот, чтобы спросить, но вдруг почувствовала, как в боку появилась небольшая боль — резкая, как укол. Я повернула голову. Рядом стоял парень — я даже не заметила, когда он подошёл. Он прижимал к моему боку инъекцию. Я почувствовала, как в глазах начало мутнеть, а тело — слабеть. Как же это заебало... --- Я очнулась. К счастью, я сидела на стуле и не была связана. Что за милосердие. Похоже, меня хотят взять живой. Может, сюда вообще не стоило приходить. Или они сами за мной пришли? Я огляделась. Тот же ресторан. Тот же стол. Только теперь я сидела за ним, а напротив никого не было. Ммм, самый романтичный ужин в моей жизни — в одиночестве. Хахах. Я попыталась пошевелиться, но тело всё ещё слушалось плохо. Голова была тяжёлой, как будто внутри неё вата. Я услышала шаги за спиной. — Как спалось? — раздался всё тот же голос. Мужчина стоял у окна, спиной ко мне. Снова. Так боится, что я в обморок упаду от его прекрасного лица? Пф. На самом деле он выглядит нормально — дай ему лет сорок или пятьдесят. К сожалению, я не знаю, сколько ему на самом деле. Но стариком он не выглядит. В руке он держал бокал с вином и смотрел в панорамное окно, на ночной Токио, который раскинулся внизу, как светящаяся карта. Он даже скрываться не стал. Был в традиционной одежде. Хакама, таби с дзори, чёрное хаори чуть ли не до пят. Под ним наверняка кимоно или что-то в этом роде. Ещё у него были чёрные длинные волосы до лопаток, собранные в низкую гульку. Ну блин, я даже не помню, как его зовут. Но лицо помню отлично. Сомнений нет — это он. — Прекрасно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если бы не увидела вас, то вообще отлично. Он усмехнулся, не оборачиваясь. — О, ты даже меня помнишь... Как всё упрощает задачу. Он обошёл стол, сел напротив и поставил бокал на скатерть. Теперь я могла разглядеть его лицо. Бледная кожа, тонкие черты, острые скулы. Тёмные, почти чёрные глаза, которые смотрели на меня с пугающей внимательностью. В них не было злобы. Скорее... любопытство. И какая-то странная, почти отеческая нежность. — Если вспомнишь моё имя, я буду польщён, — сказал он, слегка улыбнувшись. — К вашему сожалению... — Как жаль. — Он сделал глоток вина. — Но от тебя я не ожидал меньшего, милая Сацуко. Твоё имя останется пока единственным в клане. У твоей матери хорошая фантазия. В отличие от отца. Я замерла. Матери? Он знает о моей матери? — Меня зовут Каенаги Аой, — продолжил он, словно читая мои мысли. — Я вечный слуга господ клана Токоё. Даже отрёкшихся от своего клана. — ... Он снова посмотрел в окно, и в его голосе появилась ностальгия. — Мы с тобой так давно не виделись, Сацуко. Как мир за границей наших владений? Тебе, смотрю, очень понравилось... Правда, кучка консерваторов тебя развернула. Что я могу сказать? — ... Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула насмешка. — Понятно. На душевный диалог ты не настроена, впрочем как и раньше. Как жаль. Ты пришла сюда по делу... а дела твои очень плохи. — Он достал из-за пазухи желтый конверт. Тот самый. — Смотрю, ты взяла мой подарочек. И тебе он очень понравился, не так ли? Меня передёрнуло. Значит, они осмотрели мои вещи. Скорее всего, документы тоже. — И как живётся под именем Цукино Юма? — спросил он, и в голосе появился холод. — Не боишься, что загрызут богатые дяденьки с кучей власти? Или заносчивый мальчишка с богатыми родителями и кланом? Только и оставалось, что дышать и слушать его. В голове крутился один вопрос: он делает это для кого-то или для себя? — Всё в порядке, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Меня устраивает такая жизнь. Намного лучше, чем быть способом удовлетворения потребностей мужа или свекрови. — О-хо-хо, — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное. — Теперь ещё огрызаешься и отвечаешь? Побег из дома явно пошёл тебе на пользу... Так как ты смотришь на моё предложение? Или снова хочешь, чтобы заперли дома? Он знает всё. Практически до единой детали. Кто он, твою мать? — Может, ты лучше объяснишь? — спросила я, сжимая руки в кулаки под столом. — Или я похожа на наивную дуру? — Конечно нет, госпожа. — Он слегка наклонил голову. — Что ты хочешь узнать? Или что тебя волнует? Я молчала, глядя на него. Он развёл руками. — Вот Аки многое волнует. Где же его маленькая девочка? Что с ней случилось? Жива ли она? Иль вернётся снова в его объятия? — Он сделал паузу, и его голос стал мягче. — Третий год он на себе волосы рвёт... Меня уже волнует вопрос: какой ему парик подобрать? — Он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Они так все волнуются о тебе... Не думаешь, что пора навестить визит в родной дом? Внутри всё похолодело. Он знает про Аки. Про его тревогу. Про то, что он ищет меня. Он знает всё. А значит, он — игрок. И он тянет свои нити, чтобы заставить меня танцевать под его дудку. — Зачем тебе это? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Какую выгоду ты получишь, если я вернусь? Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — О, Сацуко... Ты так и не поняла. — Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти нежное. — Я не хочу, чтобы ты вернулась. Я хочу, чтобы ты выбрала меня. Потому что у Аки слишком много власти. И слишком мало врагов, которые готовы идти до конца. А ты — его слабость. Всегда была. И если я заполучу тебя... — он сделал паузу, — он станет покладистее. Я поняла. Я — рычаг давления. Игрушка в чужой игре. И моя свобода — всего лишь иллюзия, которую мне позволили сохранить до поры до времени. — Я не вернусь, — сказала я твёрдо. — И никуда с тобой не пойду. Он посмотрел на меня долгим взглядом, а затем рассмеялся. Тихо, почти беззвучно. — О, Сацуко... Ты даже не представляешь, насколько ты мне нравишься. — Он поднялся, поправил хаори. — У тебя есть время до конца недели, чтобы подумать. А потом я приду за ответом. И, поверь, — он наклонился ко мне через стол, и его голос стал шёпотом, — я не принимаю отказы. Он выпрямился, и его лицо снова стало спокойным. — Проводите госпожу до выхода, — сказал он кому-то в пустоту. Дверь открылась, и появился тот же парень, что сделал мне укол. Он молча указал на выход. Я поднялась, чувствуя, как ноги дрожат. Не оборачиваясь, я пошла к двери, оставляя Каенаги Аоя за спиной. И только в лифте, когда двери закрылись, я позволила себе выдохнуть. Неделя. У меня есть неделя, чтобы решить, что делать. Или сбежать. Или принять его игру. Или найти способ уничтожить его, прежде чем он уничтожит меня. Токио сверкал за стеклом лифта. Красивый, холодный, равнодушный. И впервые за долгое время я чувствовала, что у меня нет выхода.