Капли крови на лепестках белой лилии

Утро. Сацуко проснулась от того, что у неё звонил телефон. Она, не глядя, взяла трубку, прижала к уху и сонно пробормотала: — Да... — Привет, — раздался голос Макито. — Ты вчера просила за тобой заехать. Я не смогу — у меня дела. — Мм, какие дела... — Я что, буду тебе рассказывать, какие он даёт дела? Стоп. Мм, Макито. Да, это он. — А, Макито, — сказала она, всё ещё не открывая глаз. — Покорми мою кошку. — Что? — Я просто не дома... У меня дела. Покорми просто и всё. — В смысле — не дома? — в его голосе послышалось напряжение. — А где? Уже на работе? — Не, я не знаю... Просто покорми Тору. У тебя вроде есть ключи от моей квартиры... Если нет — попроси у Секо... — Сацуко, стой, что слу... Она выключила звонок. Перевернулась на другой бок и уткнулась носом в подушку. Какая удобная кровать... Она лежала, чувствуя, как сон снова накатывает. Но через пару секунд в голове что-то щёлкнуло. Стоп. А где это я? Она приоткрыла один глаз. Потом второй. Незнакомая комната. Блин. Придётся вставать. Она удовлетворённо потянулась, чувствуя, как мышцы приятно тянутся. Сон был глубоким, спокойным — она не спала так хорошо уже несколько месяцев. Как младенец, серьёзно. Она разлепила глаза и огляделась. Комната была просторной, в традиционном японском стиле, но с современными элементами. Высокий потолок, деревянные балки, стены из светлого дерева. Широкое окно выходило в сад, и солнечный свет заливал комнату мягким золотом. На полу — татами, в углу — низкий столик с чайным сервизом. В воздухе пахло деревом, ладаном и ещё чем-то сладким. На ней был шёлковый халат. Нежный, почти прозрачный, который явно стоил недёшево. Ну кто увидел мои сиськи, блин? Она села на кровати и осмотрелась. На стуле у двери лежала её одежда. Всё на месте — джинсы, свитер, куртка. Но выглядели они так, словно их постирали и аккуратно сложили. По ощущениям, как будто это уже не её вещи, а общие, прошедшие через столько рук... Она встала, быстро переоделась. И вышла из комнаты. --- Коридор. Длинный, светлый, с деревянными полами и бумажными сёдзи. Стены украшали картины — пейзажи, горы, сакура. Где-то вдалеке слышались голоса, и она пошла на них, ступая почти бесшумно. Голоса становились громче. Один — мужской, холодный. Второй — женский, весёлый, почти томный. Она прислушалась. Разговор шёл о чём-то неважном — о травах, о лекарствах, о какой-то настойке. Но голоса были знакомыми. Она слышала их вчера... Где? Наверное, в том абсурдном вечере, который она уже начала забывать. Она почти дошла до двери, когда почувствовала прикосновение к своему плечу. Она вздрогнула и обернулась. Атцуми стоял рядом. Улыбался. На нём была белая кофта на молнии, надетя поверх футболки, и свободные чёрные штаны. Обычный парень, который выглядел так, словно ничего не случилось. Словно он не умирал. Словно он не был призраком. — А ты не меняешься, — сказал он, и в его голосе слышалась та самая лёгкая насмешка, которую она помнила с детства. — Всё такая же, сестра. — Ну, я... — она замялась, чувствуя, что её голос дрожит. — Мне кажется, там занимаются чем-то непристойным. — Правда? — он ухмыльнулся. — Ну, сейчас проверим. Че бля? Он совсем ебанулся? Он не шутил. Он просто взял и открыл дверь. Боже, он что, насмотрелся порнухи, где муж застаёт жену с любовником? Она зажмурилась, ожидая увидеть что-то непотребное. Но... Это была гостиная. Обычная гостиная. Диван, стол, чайник на столе. Ничего такого. Ну, по факту — место общего пользования, в чём он не прав... Хотя без надобности я бы такого не делала. Она присмотрелась. Около стола действительно сидели мужчина и женщина. Вид у них был знакомым. Но они не занимались тем, что она предположила. Жаль, она уже хотела посмотреть... Но женщина сидела за спиной мужчины, обняв его за талию, и руки её скрывало тело мужчины. Но по выражению лица мужчины было понятно, что происходит что-то... не совсем приличное. Атцуми тактично кашлянул. Женщина отстранилась, поправила кимоно и улыбнулась. — Прошу прощения, — сказала она сладко. — Я немного увлеклась. Лицо мужчины было красным. Он явно пытался сохранить невозмутимость, но это ему не удавалось. — Мам, — сказал Атцуми, — давай не будем, ладно? Я... ну, ты поняла. Мам? Мам?! КАКАЯ, К ЧЁРТУ, МАМ?! Сацуко застыла. Её мозг отказывался обрабатывать информацию. ПОГОДИТЕ... ПОГОДИТЕ-КА... — Ну же, не стойте, — сказала женщина с улыбкой. — Сейчас будем завтракать. И она пошла на кухню. Сацуко стояла, как вкопанная. Её взгляд метался от Атцуми к мужчине, к женщине, снова к Атцуми. ...Бля... Куда я попала? Она села за стол, чувствуя, что ничего не понимает. Завтрак был необычным — яичница, рис, суп, рыба. Простая, вкусная еда. Но она не могла проглотить ни куска. Ложка просто не лезла в горло. Она смотрела в стену, пытаясь переварить хоть что-то из происходящего. Просто скажите, что я под наркотой. События вчерашнего дня я помню плохо. Как максимум — помню только его рожу... Какой необычный завтрак. С ходячим трупом и трахающимися... Кто они, блять? У Атцуми есть мама? Я НАДЕЮСЬ, ПРИЁМНАЯ. Дверь снова открылась. Вошёл тот самый мальчик — Сенгоку, кажется — вместе с ещё одной женщиной. Блондинка, с теми же фиолетовыми глазами, что и у мальчика. Она была старше, но черты лица были такими же мягкими. Они пожелали доброго утра и сели за стол. Женщина с фиолетовыми глазами посмотрела на Сацуко. — А это кто? У нас гости? — спросила она, наклонив голову. — Да, — ответил мужчина, который наконец повернулся к столу. Нихера у него покер-фейс. Хаха. Прикольный. Они начали завтракать. Но Сацуко не могла есть. Она просто смотрела в стену, стараясь не привлекать внимания. В какой-то момент черноволосая женщина — та, которую назвали Мадокой — обратилась к Сенгоку. — Сенгоку, будь добр, сходи за чаем в кладовку номер семь. Акэйн тебе покажет. Мальчик кивнул и уже хотел встать, как блондинка положила руку ему на плечо и посмотрела на Мадоку. — Не смей указывать моему сыну! — сказала она резко. Мадока улыбнулась и положила руку на бедро мужчины. — Я всего лишь попросила, — ответила она сладко. — Это его право — откликаться на просьбу или нет. Он вежливый мальчик и захотел помочь тёте Мадоке. Давай не будем устраивать конфликт на пустом месте... Женщины начали женские разборки. Голоса становились всё громче, в воздухе запахло скандалом. Если кто-то подаст мне пистолет, я буду очень благодарна. Сацуко посмотрела на Атцуми. Он вздохнул и посмотрел на неё глазами, полными усталости. Он явно видел эту картину не первый раз. — Что здесь происходит? — прошептала она. — Всё похоже на мой сон при температуре 42. — Я всё тебе объясню чуть позже, — так же шёпотом ответил он. — А этот пацан? Кто он? — Это мой брат. — ЧЕ?! КАКОЙ, НАХРЕН, БРАТ?! — Сацуко чуть не закричала. — ТЫ ВООБЩЕ КУДА-ТО СЪЕХАЛ?! КАКУЮ ТРАВУ ТЫ КУРИЛ, ЧТО ВСЁ НАСТОЛЬКО ПЛОХО?! Атцуми открыл рот, чтобы ответить, но его перебил мужчина, сидевший между двумя ругающимися женщинами. Ему, похоже, было глубоко похрен на происходящее. — Это его брат, — сказал он спокойно. — А ТЫ ВООБЩЕ КТО? — выпалила Сацуко, поворачиваясь к нему. Мужчина вздохнул, отставил чашку с чаем и посмотрел на неё с лёгкой усталой усмешкой. — Я его отец, — сказал он просто. Сацуко застыла. Его... отец? Она перевела взгляд на Атцуми. Тот выглядел так, будто готовился к этому моменту. — Сацуко, — сказал он тихо, — это долгая история. Но я жив, у меня есть мама и папа, и ещё один брат. И это не та история, которую я могу рассказать за завтраком. Она смотрела на него, чувствуя, как мир рушится у неё под ногами. Что, блять, здесь происходит? В конце концов белокурая женщина остановилась. Её фиолетовые глаза сверкнули яростью, и она перевела взгляд на меня. Что за ебанутая... Спасите. Она бросилась на меня. Вцепилась в мою шею, вцепилась ногтями, пытаясь, кажется, задушить или хотя бы поцарапать. — А это вообще кто?! — закричала она. — Очередная твоя любовница?!! Сколько можно! Я тебя предупреждала, что если ты ещё раз приведёшь в дом какую-то шлюху, я... Я терпела. Терпела целых пять секунд, пока её ногти впивались мне в кожу, а она визжала что-то про "позор семьи" и "как ты смеешь". Но когда она попыталась ударить меня по лицу, моё терпение лопнуло. Если честно, меня это уже немного достало. Я взяла её за запястья, разжала её хватку и слегка оттолкнула от себя. К сожалению, я редко бью женщин — если вообще бью, — и обычно я настроена бить мужиков. Но, видимо, я слегка не рассчитала силу, потому что она отлетела на пару метров и смачно вписалась спиной в пол. Мм, это было красиво. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Все замерли. Я посмотрела на блондинку, которая лежала на полу, хватая ртом воздух. Глаза у неё были широко раскрыты — шок, ужас, неверие. Она явно не ожидала, что кто-то посмеет ей ответить. Через несколько минут она поднялась, потирая ушибленную спину. На губе выступила капелька крови — видимо, прикусила при падении. Она смотрела на меня с таким выражением, будто увидела монстра. — Ты... ты... — начала она, но я не дала ей договорить. Все присутствующие смотрели на меня. Атцуми — с лёгким удивлением, мужчина — с какой-то странной благодарностью, женщина с чёрными волосами — с хитрой улыбкой. Мальчишка — с уважением, кажется. Благо мужик не сверлил меня взглядом. В нём была какая-то благодарность, что я заткнула эту дуру вместо него. Он мне всё больше нравится. Я выдохнула, поправила воротник и нарушила тишину. — Я, конечно, всё понимаю, — сказала я холодно, глядя на блондинку. — Но меня планируют грохнуть, и я пришла сюда выяснить нужную информацию. И я не собираюсь становиться частью ваших семейных разборок. Я перевела взгляд на Атцуми. — Я здесь всех в первый раз вижу, кроме него, — я показала на брата. — И как минимум я жду объяснений. Потом я снова посмотрела на блондинку. Она стояла, прижимая ладонь к разбитой губе, и дрожала. — И ещё раз на меня кинетесь, — сказала я спокойно, но в голосе была сталь, — я сломаю вам позвоночник. Я думаю, он вам ещё нужен, чтобы воспитывать вашу корзиночку. Она побледнела. Явно поняла, что я не шучу. — А теперь, — я повернулась к Атцуми, — говори. Или я ухожу. И, поверь, найти меня будет не так просто. Атцуми вздохнул. Его лицо было усталым, но в глазах мелькнула та же улыбка, что я помнила с детства. — Садись, — сказал он тихо. — Я расскажу. Всё, что знаю. Я посмотрела на него, потом на остальных. Мужчина кивнул — едва заметно, но одобрительно. Мадока улыбнулась и пододвинула мне чашку с чаем. Я села. Готовая слушать. — Начинай, — сказала я. — И постарайся, чтобы я не пожалела, что не убила эту блондинистую истеричку. Тишина в комнате стала тягучей, как мёд. Все ждали. Я ждала.