i (don't) wanna fall in love

Сообщений от Цукасы нет целый день. Это не тревожная мысль, но навязчивая. Руи занимается делами, перекусывает и принимает клиентов, пока его телефон безмолвно лежит на столике. — Ты сегодня жутко задумчивый, — сочувствующе замечает Лука и отрывает глаза от экрана. Смена медленно подходит к завершению, на салон опускается долгожданная тишина, пока людей за стеклом окон становится всё больше и больше: торопятся домой, на встречи или на работу. Камиширо задумчиво мычит в ответ и залпом допивает остатки энергетика. Сладкая жидкость заполняет рот, пузырьки покалывают кончик языка и удерживают такую нужную ясность ума. — Поздно вернулся, — пожимает он плечами и целится мусорку. — О-о? — Часа в три, кажется. Соскучился по родной кроватке. Банка ударяется о бортик с бряканьем и проваливается внутрь. На губах расцветает довольная улыбка. Руи уже собирается обернуться к Луке, как телефон в кармане всё же оповещает о новом уведомлении. [25 сентября, 19:36 Только освободился] [25 сентября, 19:36 (ಥ﹏ಥ)] [25 сентября, 19:36 Я больше никогда не буду пренебрегать сном] [25 сентября, 19:36 Никогда.] Руи коротко усмехается и начинает набирать ответ, как вдруг краем глаза замечает выражение лица Луки. Та сидит, устроив подбородок на сплетённых пальцах, и сверкает хитрой ухмылочкой. — …Что? — спрашивает Камиширо, сощурившись. — Да так, ничего. Иди, я сама управлюсь. Она взмахивает рукой и отворачивается к недоеденному салату. Наблюдать за актом подобной жестокости Руи уже не в состоянии. Да и ему жутко не нравится это выражение лица. Появляется оно редко, но ничего хорошего не обозначает. Лука сделала выводы. Очень, очень сомнительные выводы. Тем более и возможность не убираться в кабинете сегодня слишком хороша, чтобы пройти мимо. Коротко кивнув, он взбегает по лестнице на второй этаж.

[25 сентября,

19:38

Дурной день?]

[25 сентября, 19:38 Отвратительный.] [25 сентября, 19:38 Чувствую себя мешком с картошкой.] [25 сентября, 19:39 Хочу домоооой ｡ﾟ･ (>﹏<) ･ﾟ｡]

[25 сентября,

19:39

некоторые уроки приходится усваивать тяжёлым путём]

[25 сентября, 19:39 Слишком тяжёлым…] [25 сентября, 19:39 Ты-то как?] [25 сентября, 19:39 Ты ведь, наверное, ещё меньше, чем я, спал (・・)?] Переживание? Или заискивание? Простые слова крюком цепляют настороженность. Расковыривают её, заставляют бить тревогу. Руи хмурится и перечитывает переписку ещё раз. Тенма прост. Слишком прост для подлости, слишком открыт для лести. Перед глазами встаёт его доверчивый взгляд, выражения лица, по которому угадывается всё, что крутится в голове. И вой в мыслях постепенно сходит на нет. Всего лишь переживание. Странное чувство, чужое, и Руи уже не понимает, радует ли его именно такой расклад.

[25 сентября,

19:41

я в порядке. премного благодарен за заботу!]

[25 сентября, 19:42 Рад слышать!!!] [25 сентября, 19:42 Кстати] [25 сентября, 19:42 Ты свободен завтра?]

[25 сентября,

19:44

а что?]

[25 сентября, 19:44 Не хочешь поужинать в кафе?] [25 сентября, 19:45 Я завтра буду тут проездом, вот и подумал, что мы могли бы пересечься] Ах, Руи, соберись. Ты знаешь, что…

[25 сентября,

19:45

хорошо :3]

***

Чувствует себя откровенным дураком. Утро в ожидании. День, переходящий в вечер. Пара клиентов между делом. Внутри странное покалывание. В голове витки мыслей. Зачем согласился? Для чего? Пытается же держать на расстоянии вытянутой руки, что опять не так? Ужинать вместе необязательно. Как необязательно видеться через день. Руи коротко стонет и щёлкает языком, подскакивая на ноги. Взгляд падает на настенные часы, затем на ряд вешалок в углу. Пора собираться. Он раздумывает недолго. Должно быть, стоило разыграть сцену хотя бы перед собой и покривить душой, признать, что его не так сильно волнует статус белой вороны в кафе. Прошло достаточно лет, Руи научился лгать другим: о жизни, вкусах, привычках, предпочтениях, симпатиях — и вместе с тем начал замечать обман с отвратительной точностью. Осознанность сводит с ума до сих пор. Камиширо стягивает майку через голову и бросает куда-то в угол, не позаботившись о том, чтобы её сложить. На вешалке его ожидает всего несколько вариантов. Их достаточно для кафе… но недостаточно для кино. Очередная проблема, которой предстоит заняться позже. Взгляд падает на отражение в зеркале. Впалая грудь едва приподнимается в неглубоком дыхании, острые плечи, искусанные вчера ночью губы, алеющие выразительным пятном на лице, растрёпанные волосы. …а-а, большая ошибка. Руи фыркает и отворачивается, не глядя хватая кофту с одной из вешалок. Свободная ткань, украшенная причудливым переплетающимся принтом, скрывает силуэт, кромка спадает на скрытые джинсами бёдра. — Хм-м, — задумчиво тянет Камиширо. Без одобрения или недовольства, а так, больше утверждая выбор. Куртка плотно обнимает плечи и завершает образ. Тихий вздох срывается с губ, пока пальцы расчёсывают негустые волосы, проходя сквозь отросшие пряди. Вместо двух хвостиков теперь красуется один низкий. Дело за малым. Каждому актёру нужен грим. Когда Руи заканчивает, телефон вибрирует как по сигналу. [26 сентября, 17:26 На улице снова дождь] [26 сентября, 17:26 Хочешь, я тебя встречу?] [26 сентября, 17:26 У меня есть зонтик как раз на такой случай <(￣︶￣)>] Вновь решение принято быстрее, чем какой-либо довод против успевает озвучить свой протест.

[26 сентября,

17:28

какая обходительность~ вижу, ты воспринял мои слова про лирического героя буквально?]

[26 сентября, 17:28 Ещё бы!] [26 сентября, 17:28 Как я буду спать по ночам, зная, что ты промок из-за меня?]

[26 сентября,

17:29

и что же, тебе и в голову не пришло, что у меня тоже есть зонт?]

[26 сентября, 17:29 (；⌣̀_⌣́)] [26 сентября, 17:29 Ты злой-злой человек!]

[26 сентября,

17:30

я? лишь из-за того, что подмечаю очевидное?]

[26 сентября, 17:30 Моё предложение поступило от чистого сердца!] [26 сентября, 17:30 Может, я просто пройтись с тобой хотел!] [26 сентября, 17:30 Обсудить что-нибудь (⇀‸↼‶)] Брови ползут наверх. Руи останавливается в дверях ванной комнаты, изумлённо разглядывая экран телефона. Камиширо облизывает губы и даёт себе несколько секунд, чтобы отдышаться и прийти в себя. Хмурится в попытке сложить мозаику, снова и снова разваливающуюся у него в руках. Едва несколько тессер оказываются на местах, едва начинают обрисовываться общие очертания картины, как всё вновь разлетается в стороны, оставляя Руи ни с чем. Руи не настолько интересная и занимательная компания, чтобы кто-то хотел проводить время с ним. Он отличный партнёр, прекрасный льстец и собеседник на пару часов, этого у него не отнять. Однако дальше этого простирается пустота. Никто не желает повторной встречи ради интеллектуальной беседы. Он увлекателен лишь до тех пор, пока не нарушает границы партнёра. Политика, поэзия, искусство, история… Всё это поверхностно, лишь сподручный полый инструмент, прокладывающий дорогу к низменному. Как красиво расписанная, но тонкая ширма, за которой красуется чёткий силуэт обнажённого тела. Интрига без интриги. Сейчас не так. Ведь должно быть наоборот. Это он должен получать удовольствие от их разговоров. Он должен выстраивать правила игры и двигать фигуры с точностью гроссмейстера. Где же он оступился? Когда успел сорваться на территорию ему незнакомую и оттого враждебную к его устоям? Камиширо тихо вздыхает и усмехается над собственной растерянностью. Злорадствует даже. Как будто ему прежде не доводилось ориентироваться в полевых условиях. Как будто каждая партия начинается с сильной рукой и превосходством на его стороне. Минутное смятение забыто. Руи несколько раз качает головой, стряхивая остаточные мысли, цепляющиеся голодными, крючковатыми пальцами за мозг, и натягивает спокойную улыбку. Эта связь — отношения, если будет угодно, — занимательна. Существует ли стимул сильнее, чем азарт первопроходца? Он спускается вниз и невозмутимо набирает сообщение.

[26 сентября,

17:34

в таком случае я чрезвычайно польщён, Цукаса. конечно, погода к этому не располагает, но я совершенно не против пройтись с тобой до кафе :3]

Ответ прилетает незамедлительно. [26 сентября, 17:35 ☆ﾐ(o*･ω･)ﾉ] В голове снова возникает недавно созданный образ Цукасы-щенка. Легко расстроить, так же легко загладить вину. Каждый раз как чистый лист. Удивительное создание. Руи проходит вдоль узкого коридорчика, огибая шкаф-кладовую, и выходит в холл к стойке. В отличие от его смен, когда за компьютером сидит Лука, сейчас взгляд цепляется за девочку с бирюзовыми волосами. Ее брови сведены к переносице, пока она просматривает что-то на экране. Тишину лобби нарушает клацанье мышки и шум дождя на улице. — Привет-привет, — с улыбкой здоровается Камиширо и подходит ближе. Локоть привычно устраивается на столе, свободная рука уже тянется к мисочке с сосательными конфетами разных вкусов. Руи придирчиво перебирает их, рассматривает каждую обёртку, прежде чем остановиться на лимонной. — Как смена? — Нормально, — неохотно отвечает Мику, косясь на внепланового посетителя. Обычно Камиширо не донимал её в рабочие часы — мучения начинались после, во время разбора домашних заданий, поэтому его присутствие сегодня встречено с недоверием. Порой Руи не без умиления подмечал, насколько её характер напоминает Акито. — Передай Акито, что у меня сегодня больше клиентов нет, — бросает он отстранённо. Не то чтобы он всегда отчитывается перед Шинономе, однако у него ещё есть немного времени перед приходом Цукасы, а забивать ожидание лучше всего разговорами, — пусть закрывает салон сам. — Ага. — И оставь мне лабораторную по физике на стойке, я заберу, как вернусь обратно. — Она к следующей пятнице!.. — протестует Мику. — Поэтому лучше начать сейчас и… — он замолкает, загоняя конфету за щеку, и краем глаза замечает Цукасу у входа. Тот переминается с ноги на ногу и вертит зонтик в ладони, наблюдая, как капельки дождя разлетаются в разные стороны. Едва его взгляд падает на Руи, он лучезарно улыбается и машет свободной рукой, — и мне уже пора. Не забудь про лабораторную. Образование крайне важно! Он отворачивается, так и не дождавшись ответа, и устремляется в сторону стеклянной двери. За спиной раздаётся нарочито громкий вздох, внимания на который Камиширо уже не обращает. Назидательная улыбка сменяется другой, приветливой, ладонь толкает дверь, и вот Руи оказывается лицом к лицу с бывшим клиентом. — Привет. — Привет, — Тенма шагает к нему под козырёк и приглашает ступить под зонтик. — Я заставил тебя ждать? — Отнюдь. Я и сам только закончил с делами, — качает головой Руи и делает шаг навстречу. Достаточно быстро, правда, план Цукасы терпит крах. Разница в росте становится ещё ощутимее: то Камиширо приходится сгибать коленки и принимать самые неудобные позы, то Тенма вытягивает руку так, что ему явно неудобно. Зрелище выходит забавное, но крайне непродуктивное. — Так дело не пойдёт, — спустя минуту борьбы щёлкает языком Руи. — Давай мне зонтик. — Но ведь… — Я не большой фанат передвигаться гуськом, — он протягивает руку и несколько раз сгибает пальцы, — пожалуйста. — Ты… Ладно. Снова ты оказываешься прав. Тенма сдаётся, протягивая ему зонтик. Они меняют положение, устроившись плечом к плечу, и всё-таки покидают укрытие козырька. — Это часть моего очарования, — ухмыляется Руи. Крупные капли дождя барабанят по нежно-голубому сатину, под ногами хлюпают лужи, пока ветер свободно гуляет между парой, закрадываясь под их маленький оплот безопасности. — Я заметил, что Луки сегодня нет, — как бы невзначай заводит разговор Цукаса. — Не знал, что она работает в паре с кем-то. — Она ведь не робот, чтобы находиться в салоне семь дней без выходных. — Ну… Да, — Цукаса выглядит искренне сконфуженным, будто подобная очевидная мысль и правда не посещала его голову до этого момента, — виноват. Мне почему-то казалось, что она выходит по своему графику, ведь в смены Акито стойка пустовала. Акито? Руи приподнимает бровь, в голове начинает формироваться догадка. Любопытненько. — Какой пылкий интерес к нашему скромному заведению. — Конечно. Я всё ещё хочу узнать, как работает ваш салон! — Вот как? Неужто собираешься к нам устраиваться? Скажу сразу, — хитро тянет Руи, заворачивая за угол. Цукаса немного ускоряется и подстраивается под его широкий шаг, — собеседования провожу я. Очень строго и без всяких поблажек. — Боюсь, я не то что дня не проработаю, даже собеседование не пройду! — смеётся Тенма и прижимается чуть ближе, когда мимо проносится автомобиль, едва не забрызгав его водой из лужи. — Ай, блин… — Наслаждаешься прогулкой в такую… — Камиширо ведёт свободной рукой, вырисовывая в воздухе неизвестный узор. Уголок губ трогает лёгкая улыбка, — пригожую погоду? Самое то для променада, ты был прав. — Ц-ц, в следующий раз сам будешь выбирать, куда и когда идти. «Следующий раз» режет слух. Руи не подаёт вида. — Возвращаясь к твоему вопросу, Лука — моя ассистентка и приходит только в мои смены. С Акито работает эта девочка. — Она выглядит такой юной… — Так и есть. К тому же… — Руи замолкает на половине предложения и поворачивается к Цукасе. Тот, кажется, ещё не замечает чужого взгляда и старательно вышагивает рядом, огибая лужи и ожидая продолжения. Ни грамма удивления, ни смятения. Догадка перерастает в уверенность. — О-о. — В каком смысле «о-о»? — хмурится тот и всё же ловит взгляд Руи. — Что? — Позволишь поделиться кое-каким наблюдением? — Конечно?.. — Вы с Акито знакомы? — Откуда ты!.. — восклицает Тенма с удивлённым ахом. — То есть да, мы действительно знакомы, но как… — Говорю же, это всего лишь моё наблюдение, — мягко добавляет Руи. — А если подробнее? — Следи внимательно: твои слова и поведение наталкивают меня на три мысли сразу. Во-первых, Акито терпеть не может официозность и просит клиентов обращаться к нему по имени. — Что же с того? — А то, что ты большой приверженец обращаться по фамилиям, — в голове вспыхивают отрывки переписки, где Цукаса называл его «господин Камиширо» даже за глаза. Это наблюдение Руи решает оставить при себе, — но я ни разу не слышал от тебя «господин Шинономе» в разговорах. Во-вторых, ты попадал на смены Акито в начале нашего… гм, знакомства, но не видел Мику. Ты всегда заходил либо утром, когда у неё были занятия, либо в обед, когда она только ехала сюда. Значит, она с тобой не знакома и перезапись не предлагала. В-третьих, из всего этого можно сделать вывод, что мой сердобольный коллега вызывался помочь. — Ты прав, но, — Цукаса приподнимает руку в воздух в протестующем жесте, — я мог узнать его имя в соцсетях, пока искал портфолио работ, как получилось с тобой. То, что я не обращаюсь к нему по фамилии, не является достаточным базисом для таких громких утверждений, ты так не считаешь? Ещё один промах, едва уловимая оступка, которую Руи ещё не озвучивает. — Пожалуй. Мне безумно приятно слышать, что ты занимался исследовательской работой, прежде чем довериться мне. Хотя-я, — он замолкает ненадолго и вновь возвращает взгляд на дорогу, — закончишь мысль за меня? — Я? — Ты, Цукаса, ты. Здесь больше никого нет. — Гм, ну… — Тенма замолкает, поглаживая подбородок и покусывая нижнюю губу. Взгляд бесцельно блуждает по тротуару в такой глубокой задумчивости, что парень едва не ступает в лужу. Так бы и случилось, не окажись рядом Руи; он аккуратно цепляет чужой локоть и дёргает в сторону, помогая сохранить равновесие. — Спасибо. — Пожалуйста. Так что, у тебя есть ответ? — Ты… — Цукаса щурится — и резко ударяет кулаком о свою раскрытую ладонь. Руи готов поклясться, что над чужой головой вспыхивает лампочка эврики. — Ты блефовал. — Конкретнее. — Ты не знал о нашем знакомстве с Акито наверняка. Я ни разу не упоминал о том случае, как и он, если судить по твоей реакции. — Какой реакции? — Ты кажешься гордым творцом, Руи, — после короткого молчания делится Цукаса, — тем, кто ценит свой труд превыше всего. Ты своенравный и прямолинейный человек. — Допустим. Как это связано с ситуацией? — А так, — на чужих губах расцветает победная улыбка, — что это наталкивает меня на следующую мысль. Позволишь поделиться кое-каким наблюдением? Азарт внутри разгорается с новым пылом. Руи и сам с трудом держится, чтобы не начать улыбаться. Но он прекрасно осознаёт, как сверкают его глаза сейчас, с каким жадным любопытством он ловит каждое слово этого человека. Вдоль позвоночника вздымаются мурашки. Он сорвал джекпот. — Прошу. — Ни за что не поверю, что ты бы не уколол меня этим раньше, когда был настроен избавиться от меня. Ты ставил мне в упрёк отсутствие эскиза и друзей, печенье, но только не это. Ты не знал. — Думаешь, я бы не смог сдержать язык за зубами? — Да. К тому же, ты догадался, что я не был знаком с твоим портфолио до нашей встречи. — Почему ты так решил? — «Работаю с готовыми эскизами», — цитирует Цукаса, — первое предложение в описании к твоим работам. Об этом я узнал, всё-таки решив ознакомиться с ними после твоего отказа. — О… — Руи лишается дара речи на мгновение, переваривая услышанное. То, как быстро и легко Цукаса выстраивает логические цепочки, как далеко забредает в глушь его сознания, ориентируясь, словно у себя дома… Во рту сохнет, внутри расползается приятное удивление. — Браво. Признаться, не ожидал от тебя такого точного ответа. — Что я могу сказать? — скрестив руки на груди, посмеивается Цукаса. — Я ем свой хлеб недаром. — Действительно. В поле зрения появляется кафе. Столики под навесами убраны в преддверии дождливой недели, растения под маркизами спрятаны внутрь. Людей в округе не так много, а посетителей и того меньше. — Значит, я во всём прав? — встрепенувшись, спрашивает Цукаса. Глаза блестят в ожидании похвалы, и Руи осознаёт, что любая колкость умирает на языке. Он тихо вздыхает, пропуская Тенму вперёд, и складывает зонтик. Из кафе веет тёплый воздух, пока Цукаса услужливо придерживает дверь. — Решил сегодня взять на себя роль джентльмена? — Руи отряхивает зонтик и стреляет взглядом в сторону собеседника. Тот, кажется, крайне доволен своим успешным умозаключением. — Премного благодарен! — Почему только сегодня? — пыхтит Цукаса из-за спины и заходит внутрь под звон колокольчика. — Если ты ещё не заметил, я очень обходительный! — Конечно, заметил. Не хотел смущать тебя излишними комплиментами. Но если ты так настаиваешь… — Камиширо протягивает зонт и склоняет голову вбок, — мне ещё не доводилось иметь дело со столь заботливыми и услужливыми людьми. Крайне бодрящее чувство. Кончики ушей касается едва заметная, нежного цвета, краска. Тенма принимает зонтик и вешает его на запястье, оставляя болтаться подле. Взгляд из-под ресниц порой виляет в сторону Руи совсем скромно, почти украдкой. Робкая улыбка украшает уголки губ. — Всегда рад стараться, — наконец осиливает предложение Цукаса и всё-таки поднимает голову. Видно, что комплимент пришёлся близко к сердцу, только парень усердно делает вид, словно это не так. — Так что скажешь? Ты так и не ответил на мой вопрос. — Про твою правоту? Ты смекалист, соединил все точки правильно. А Акито всё же предлагал свою кандидатуру, верно? Руи наклоняется над витриной, рассматривая десерты и выпечку. В животе начинает урчать — холодное напоминание, что пора положить хоть что-то в рот. Взгляд проходится по составу блюд рядом с ценниками. Лук, листья салата, помидоры… Не кафе, а пыточная. — Ещё в конце августа, да, — соглашается Цукаса и пристраивается рядом. Взгляд прослеживает за тем, что привлекло внимание Камиширо, за чем следует довольный кивок. — У них очень вкусно пекут, советую попробовать. — Гм, вот как… Даже и не знаю, глаза разбегаются. — Можешь начать с этого и… — Закажи мне на свой вкус, — встревает Руи, не дав тому закончить. Тенма смотрит на него пару секунд, оторопело хлопая ресницами. — Мне, конечно, очень лестно твоё доверие, но ты совсем не боишься, что у нас вкусы сильно различаются? — Сейчас и узнаем. — Ты взваливаешь на меня большую ответственность… — И даже готов заплатить за неё. — Как? — Буквально, — усмехается Руи, вытаскивая из внутреннего кармана карточку. — Пойдёшь ради меня на ещё один уступок, Цукаса? По плечу ли тебе такая задача? Тенма пристально смотрит то на руку, то на витрину, прежде чем решительно кивнуть и окунуться в изучение меню. Взгляд его внимательно скользит по ассортименту, перебирая, кажется, несколько вариантов сразу, прежде чем остановиться на чём-то конкретном. — Выбрал? — Да. — В таком случае не буду портить сюрприз. Держи. Оплати ей и свой заказ тоже. Он протягивает карточку и снова получает ошарашенный взгляд в ответ. — Руи, так нельзя! Это ведь твоя… — он запинается. — В конце концов, это попросту… — Безответственно? — помогает Руи. — Да! Я не могу… — Можешь, — Камиширо вкладывает карточку в чужую руку, сверкнув улыбкой. — Как ты там говорил?.. Кто пригласил, тот и платит? В этот раз ответственность на мне. — Но это же я… — Пароль четыре единицы. — Господи, как тебя ещё не ограбили, — тихо бурчит Цукаса и растирает свободной рукой лоб. Руи лишь пожимает плечами и удаляется за столик к окну — тот самый, за которым они сидели в прошлый раз. Взгляд снова блуждает по улице, порой останавливаясь на мрачных тучах, повисших в отражении луж. Скрип ножек стула напротив оповещает о приходе Цукасы. Камиширо неспешно отводит глаза от созерцания улицы и обращает внимание на Тенму, подперев рукой щёку. — Заказал? — Ага, — качает головой тот и возвращает карточку обратно. — На твоём месте я бы поменял пароль. Это же крайне ненадёжно и опасно. — Опасно? Разве? Руи прячет её в джинсовку. Внутри разгорается странное чувство: он редко когда платил за других, и то только когда обязывали обстоятельства. Деньги валялись на счету без особого внимания с его стороны и пускались в дело лишь в случае крайней необходимости. Оплата счёта в кафе до сегодняшнего дня в эти крайние необходимости не входила. Камиширо ведёт плечами и снова сворачивает с тропки, ведущей в дремучие уголки его разума. Он просто возвращается к разговору и натягивает улыбку — не хочет выглядеть совсем уж отстранённым. — Ты совсем не боишься, что какой-то… кто-то может воспользоваться твоими счётом? Не боишься остаться без денег? — Заработаю ещё, — только и отвечает Руи и приподнимает бровь. — Ты так говоришь, будто за этим последует конец света. Потеряю и потеряю, разницы нет. — Ты… — выдыхает Цукаса и тут же прикусывает губу. Видимо, понимает, что лекции читать не в праве, и переключается на что-то другое. — Так вот, Акито… Наверное, всё-таки стоит называть его Шинономе? — спохватывается Тенма и запоздало озирается по сторонам, будто этот самый Шинономе сидит где-то за углом и выслушивает все случаи неуважения в его сторону. — Мы ведь друг друга близко не знаем… — Можно и по имени, раз уж начал, — тянет Руи. — Говорю же, он не большой фанат официоза. — Ну… Хорошо, тебе видней. Он предложил мне набить тату ещё в конце августа. Даже обещал помочь с эскизом, если у меня не получится. — И ты всё равно сказал ему «нет»? Не подумал принять его помощь даже после моих многочисленных отказов? — Да. — Почему? Не нравится признавать поражение? — А кому нравится? — бурчит Цукаса в ответ и скрещивает руки на груди. — Акито очень добрый человек, но… — Но? — …я как-то настроился работать с тобой. — Я мог и из салона тебя выгнать, знаешь ли, — театрально вздыхает Камиширо и покачивает головой, — или вообще потребовать запретительный ордер. — Я же не преследовал тебя! Это всего лишь… Ну… — Тенма вздыхает и ерошит волосы. Слова подводят в нужный момент, оставляя мямлить и подбирать оправдание. Ещё один пункт в список, ещё одна тессера в мозаику: толкнёшь слишком далеко — он сломается. — Ты же всё-таки согласился! — Действительно. Должно быть, твое очарование и упертость сыскали отклик в моём сердце. Лицо Цукасы тут же светлеет, и он несколько раз кивает. Да и Руи уже не гонится за жаждой прощупать границы. Общаться с потерянным собеседником у него желания мало. От продолжения неловкого разговора их спасает готовый заказ. Тенма немедленно подскакивает на ноги и жестком показывает, что справится со всем сам. Через пару минут он вновь возникает в поле зрения и с донельзя довольным видом ставит перед Руи тарелку и напиток. Камиширо опускает глаза… и бледнеет. Рот едва раскрывается в немом удивлении — столь великом, что ни слова не срывается с языка. — Что-то не так? — осторожно интересуется Тенма. Улыбка сползает с лица. — Я не угадал? Если хочешь, я могу… — Угадал, — всё-таки находится Руи. «В том-то и проблема», — заканчивает уже про себя. Единственное блюдо без овощей из всего обеденного меню. То, как точно Цукаса попадает раз за разом, выходит за грани разумного и устремляется к фантастике. Прежде было любопытно, сейчас неуютно. — Фух, как камень с души! Я уже начал переживать, что выбрал неправильно! — Цукаса, позволь поинтересоваться… — он замолкает на половине предложения, собирая мысли в единое целое, — почему ты выбрал именно это? — А, ну… Перед тем, как сделать заказ, я заметил, что ты рассматривал блюда на витрине. Может, ты не знаешь, но когда тебе что-то не нравится, у тебя дёргается уголок рта. Вот так, — Цукаса указывает на собственный рот и послушно демонстрирует сказанное. Реакция настолько незаметная и быстрая, что любой другой на его месте упустил бы. — Однако же это не отвечает на мой… — Ты не любишь овощи, — выпаливает Тенма. Даже не спрашивает, нет. Утверждает. Руи перестаёт дышать и вперивает в Цукасу оторопелый взгляд, вскинув брови. Рот едва приоткрывается, но на обдуманное предложение уходит до стыдного много времени. — Это было не так сложно понять. — Ты… крайне наблюдателен, — повторяется он. Опасно наблюдателен. Руи смотрит на этого человека: на большие ясные глаза, миловидное лицо и изогнутые в доброжелательной улыбке губы. Ничто не указывает на то, сколь хищен и остр его ум. С ним стоит быть осторожнее, следить не только за словами, но и за эмоциями. Камиширо понимает, с такими людьми лучше не водиться. Боком выйдет. Ему и прежде приходилось сталкиваться с подобным: двух взглядов со стороны хватало, чтобы подвесить на крючке его душонку и освежевать. Со временем он научился осмотрительности, обдумывал и рассчитывал каждое действие и слово. А здесь… дал слабину и забылся. Позволил себе обмануться уже во второй раз — непростительная ошибка с его стороны. Быть может, правду говорят, и самые опасные хищники проскользнут мимо незамеченными, прежде чем пустят яд по венам. — Хе-хе, скажем, это моя особенность, — кивает Цукаса и придвигает к себе круглую белую чашку с латте. На пенке изображено милое сердечко, которым парень любуется, чуть поджав губы. — Кажется, я уже говорил, что старший в семье? — Да. — Моя сестра, Саки, почти всё детство провела в больнице, — немного помолчав, начинает рассказ он. — Мне жаль это слышать. — Сейчас ей намного лучше, это было очень и очень давно. Но следующие несколько лет после выписки она придерживалась строгой диеты, а я помогал родителям следить, чтобы Саки ненароком не съела чего-то. Даже готовил ужин, если мама была сильно занята. — Сколько тебе тогда было? — Лет десять-одиннадцать. Так и не вспомню, — ведёт плечами Цукаса и поднимает глаза на Руи. Решительный, твёрдый взгляд останавливается на чужом лице. — Я очень люблю свою сестру. Подобные жесты с моей стороны — всего лишь мелочи. Слова повисают тяжёлым куполом над их столом. Руи смаргивает, отгоняя ступор прочь, и лишь тихо вздыхает. Нет, всё же представить не получается: сколько бы он ни пытался, а в голову так и не приходит образ мальчика, способного на такое. Мозаика вновь рассыпается к ногам, вынуждая собирать образ заново. Камиширо отчаянно хочет сказать, как его это раздражает, но вместо нарастающей злобы в очередной раз натыкается на азарт. А оттого и собирает кусочки кропотливо, восстанавливая портрет. — К тому же, и Тойя всё детство был избирателен в еде, — после недолгого молчания продолжает Тенма, — и терпеть не мог кальмаров, вообще в любом виде. Мне каждый раз приходилось напоминать ему, что есть это совсем необязательно. Или иногда я забирал часть из его тарелки в обмен на что-то из моей. Что-то вроде небольшой игры! — Ты взял эту заботу на себя? Почему? — Разве я мог иначе? Он жутко стеснялся. Терпел по привычке и каждый раз забавно жмурился, кладя кусочек себе в рот, — усмехается Цукаса с ласковой нежностью в голосе. Указательный палец медленно обводит блюдечко по кругу. — А потом я тайком поговорил с мамой и попросил не класть ему кальмары в тарелку. Ты даже не представляешь, как он тогда обрадовался! — Могу вообразить. А что насчёт тебя? — М-м? Что насчёт меня? — Распространяется ли эта избирательность в еде на тебя, Цукаса? — Ну-у… Я стараюсь есть всё, — бурчит он и как-то стыдливо прячет взгляд в латте. Кончики ушей вновь вспыхивают, крича громче любого признания, — кроме зелёного перца. — Зелёного перца? Надо же, какой скандал. — Говорит человек, который вообще овощи не любит! — Мелочи, мелочи, — легонько взмахивает рукой Руи. — Вкус у него какой-то… ну, не такой. Не как у другого перца. А текстура… Фу, — Тенма заметно кривится и содрогается всем телом, словно кто-то положил ему злосчастный кусочек под язык. — Давай не будем, не хочу портить себе аппетит. Камиширо пожимает плечами и переключает внимание на сэндвич. Живот вновь тянет, по телу пробегает лёгкая дрожь. Любые разговоры оказываются отброшены в сторону. — Скажи-ка мне вот что, Цукаса, — говорит он после того, как на тарелке не остаётся и крошки. Конечности тяжелеют, внутри растекается сытая нега, подбивающая откинуться на спинку стула, — почему именно «Вестсайдская история»? — В каком смысле? — Сейчас показывают множество других мюзиклов. Мне на глаза попадались повторные прокаты «Злой», «Величайшего шоумена»… да даже «Отверженных», если ты в настроении для исторической драмы. — Мне показалось, что тебя может заинтересовать именно этот фильм. — О-о? Осторожнее, Цукаса, — улыбается Руи, — ещё один точный анализ, и мне придётся обратиться в органы. — Я просто говорю, что вижу! — вспыхивает тот. — Тем более прокат ограничен, а билетов не так много. Картина старая всё-таки. — Думаешь, мне нравятся истории про любовь? — Это история про любовь?.. — Ты… — Руи качает головой, в очередной раз не находя верных слов. Пригласить на фильм и не иметь представления, о чём он — ход дерзкий, конечно, но смелый. — Ты совсем не знаешь, о чём он? — Ну… — мнётся Тенма и разводит руками в привычно комичной манере. — Я вычитал, что там живая, яркая хореография и неплохая режиссура. Вот и… вот и всё. — Невероятно… Что ж, в таком случае, не буду портить тебе эмоции от просмотра. — Боже, я честно не знал, о чём этот фильм… — А если бы знал, то не пригласил бы? — Выбрал бы что-нибудь другое, — едва слышно выдавливает Цукаса и прячет лицо в ладонях. — Прости, я могу вернуть… — Разве я сказал, что против? — подыгрывает Руи. — Отнюдь. Не сказать, что это мой любимый жанр, однако же ты вычитал правильно, постановка там исключительная. Он старается держать голос ровным, мягким. Руи не помнит, когда в последний раз смотрел что-то о любви — да и в принципе, когда смотрел фильмы в последний раз. Это осталось где-то на задворках юности, в университетских годах, припорошенных юношеским любопытством. Разговор тянется дальше, в сторону. От неловкой темы к прочной опоре под ногами. К обсуждению конференции, съедающей почти всё свободное время. К книге, за которую Цукаса взялся недавно. С каждым словом его голос крепчает, возвращает уверенные нотки. Руи подпирает щёку ладонью и внимательно слушает, то качая головой, то кивая. В голове поселяется идея. Она не оставляет его и по пути в салон, и на следующий день. Лишь стоя на кассе в книжном магазине, Камиширо отходит от этого наваждения и рассматривает новый томик в своих руках. Он мог бы взять что-то попроще: те мягкие обложки, гнущиеся под малейшим давлением, с дешёвой шершавой бумагой — однако же пальцы аккуратно проходятся по корешку хорошего, хоть и явно завышенного в цене издания. Камиширо скрывается в каморке и зажигает лампу на столе, заполняя помещение неярким холодным светом. Глаза быстро привыкают к лёгкому полумраку, скользят по названию книги. В голове щёлкает очередная идея. Ему хочется… поделиться. Не успевает она осесть как следует, как Руи уже выхватывает телефон и делает фото, отправляя его в чат.

[27 сентября,

20:13

*фото*]

[27 сентября,

20:13

больно интересно ты рассказываешь. не удержался :3]

Ответ приходит через несколько минут. Телефон на прикроватной тумбе звякает уведомлением, отвлекая Руи от яркого, сложного описания необитаемого острова. [27 сентября, 20:18 ТЫ СЕРЬЁЗНО?] [27 сентября, 20:18 Обязательно поделись впечатлениями!] [27 сентября, 20:18 Я очень-очень-очень-очень хочу обсудить с тобой эту книгу!] [27 сентября, 20:19 РАССКАЖИ ПОТОМ, ЧТО ТЫ ДУМАЕШЬ О ПЕРСОНАЖАХ] Камиширо тепло улыбается. Наверное, не такой бурной реакции он ожидал на модернистское произведение с достаточно тяжёлыми темами. Признаться честно, именно это и стало отправной точкой его интереса. Цукаса попросту не выглядел как человек, питающий любовь к такого рода литературе. Если уж на то пошло, эта книга могла заинтересовать Руи в школьные годы, зацепить за живое и увлечь за шкирку в глубину размышлений. Он качает головой и строчит короткий ответ.

[27 сентября,

20:20

обязательно]

Указательный палец проходится по краю страницы, прежде чем воображение целиком захватывают строки.

***

Книгу он проглатывает, на удивление, быстро. Заканчивая смену, он поднимается к себе, закидывает в рот перекус и плюхается на тахту, стремясь подобраться к концовке как можно скорее. Он анализирует, выстраивает догадки и даже выписывает особо интересующие его моменты в небольшой блокнот, оставленный рядом. Что удивительно, он делится всем с Цукасой. Замечания, предположения, размышления о персонажах и сюжете. Что ещё удивительней, тот отвечает огромными сообщениями. Серьёзность и глубина его слов удивительным образом чередуются с забавными картинками и видео, подобно театральным маскам. Руи признаться страшно, что его крайне будоражит эта черта характера. Он может перескакивать с одной мысли на другую без оглядки, прекрасно зная, что Цукаса следует рядом шаг в шаг. Утром двадцать девятого Камиширо выползает из каморки, широко зевая и с трудом переставляя ноги. Измождение падает на голову подобно тяжёлому одеялу, маня обратно в постель. Даже пара часов сна лучше его полного отсутствия. С кухни разносится ароматный запах еды, заполняющий собой каждый уголок коридора. Живот протестующе урчит, едва Руи переступает порог. — Доброе утро, — бросает он негромко и останавливается перед чайником, щёлкнув кнопкой и не переставая в голове гадать, что такого он может подхватить из холодильника. Руи запоздало замечает на себе косой взгляд. — Что? — Ни разу не видел тебя в очках, — немного помолчав, всё-таки сознаётся Акито и возвращается к готовке, — вот и всё. — А… — рука непроизвольно касается дужки, и Руи стягивает очки с носа. Они тут же оказываются зацеплены за ворот свободной футболки. — Я читал. Дальнейших комментариев не следует. Что же, неудивительно. Камиширо вновь уходит в себя, разрываясь между размышлениями о прочитанной книге и о завтраке. Обе мысли терзают его сознание в равной мере. Он уже написал Цукасе по поводу концовки — знал, что тот должен был закончить читать сегодня же, как они и договаривались. Но язык уже чешется, а Тенма, как назло, не отвечает, продлевая его мучения. В воздухе взвивается тонкая струйка пара, в нос ударяет запах чёрного кофе. Руи хватает с полки какой-то батончик и плюхается за стол, задумчиво помешивая ложечкой напиток. То ли его толкает усталость, то ли желание выговориться, однако же достаточно быстро он обращает внимание на чужую спину. — Акито, — окликает он. Тот не поворачивается, но, судя по реакции, готовится к худшему. А у Руи ни сил нет толком, ни желания ухватиться за очередное проявление нервозности, — скажи, что бы ты делал, проснувшись одним днём и осознав, что вокруг ящерицы вместо людей? Вопрос явно бьёт куда надо. Шинономе резко оборачивается к нему со смесью замешательства и тревоги на лице. — Чего? — По сути своей, люди бы остались людьми, — продолжает Руи как ни в чём не бывало и хватает батончик, шурша обёрткой, — но ты бы воспринимал их ящерицами. Звуки, тела, ощущения… Как бы ты поступил? — Ты… — слово повисает на кухне тонким канатом. Количество эмоций, мелькающих в глазах Акито на протяжении всего пары секунд, должно установить какой-то рекорд. — Ты что, употребляешь?.. Камиширо театрально вздыхает и делает первый укус. Вкус шоколада расползается по языку, пока мысль скачет всё дальше и дальше, следуя по тропке сюжета. Нужно вернуться к себе и проверить, не ответил ли Цукаса — о, он более чем уверен, что концовка оставила на нём ещё больший отпечаток. Руи поднимается из-за стола и хватает чашку, намереваясь удалиться к себе. — Руи, я серьёзно! — летит в спину обеспокоенное и уже явно не на шутку перепуганное. — У тебя всё нормально?.. Но тот слишком погружён в свои мысли, чтобы отвлекаться на что-то. Взгляд блуждает по деревянным половицам, кусочки орехов хрустят между зубов. История наполняет его идеями для эскизов и сюжетов. Ему не терпится взяться за работу как можно скорее! По возвращении он наконец видит несколько сообщений от Тенмы. Губы расплываются в улыбке сами собой. Его догадки оказались верны. Он старательно отвечает на каждое… и наконец доходит до последних строк. [29 сентября, 06:15 Готов к показу?] [29 сентября, 06:15 Не знаю насчёт тебя, но я с нетерпением жду завтрашнего вечера (｡•̀ᴗ-)✧] А, точно… Руи останавливается перед тахтой и дожёвывает батончик, разглядывая текст на экране. Потом он бездумно смотрит в сторону вешалок в углу — и понимает, что в такое место надеть-то ему нечего. Ему пару раз попадались фото в рекомендациях и… Камиширо вздыхает и, растирая свободной рукой переносицу, усаживается на стул. Он не был в магазинах одежды дольше, чем мог бы признаться. Рубашки вообще последний раз носил в школе. Но телефон снова звякает, а в чате выскакивает фото. [29 сентября, 06:17 *фото*] [29 сентября, 06:17 Не хотел показывать раньше времени, но не удержался] Элегантный, красивый костюм. В принципе такой, какой Камиширо и представлял. Так и выглядят посетители кинотеатра. С губ рвётся очередной вздох. Выходить на улицу сегодня жутко не хотелось, но едва ли Камиширо простит самому себе поход в кино в растянутой майке или поношенном свитере. …укол осознания бьёт во что-то очень близкое к сердцу. Он снова оказывается загнан в тот же угол? Он насильно дёргает головой, отвечает Цукасе и заползает в постель, отвернувшись к стене. Вот ведь… Щека вжимается в подушку, правая рука натягивает край одеяла на голову. Создал себе проблему — решай, Камиширо. Чашка с кофе так и остаётся забытой среди ряда прочих на столе.