Чатуранга (1). Детектив и устрица.

I guess it's true that love was all you wanted

'Cause you're giving it away like it's extra change

Hoping it will end up in his pocket

But he leaves you out like a penny in the rain

Oh, 'cause it's not his price to pay

Taylor Swift “Tied together with a smile”

Утро легкой смерти не обещало. Несмотря на антипохмельность невилловской настойки, организм негодовал от остальных факторов, самым важным из которых было то, что этой ночью Поттер в принципе не спал. Взбудораженный новым, непонятным и внезапно возбуждающим опытом, он всё лежал и прокручивал в голове их бесконечные диалоги с Лунаром. Должны ли люди, собравшиеся безыдейно и приятно провести время, развозить такую километровую беседу? Вроде ничего странного, но Гарри казалось, что обычно это происходит как-то иначе. «Я тебе вставил. Я стону, боже, двигайся, я кончаю.» Что-то в этом духе. Ну а как ещё? С Джин они во время секса почти не разговаривали — там хватало звуков и междометий. Да и действо самое было…довольно понятное. Без всяких заморочек. Лунар устроил целый перфоманс. Это была тщательно срежиссированная игра с декорациями на сцене и даже выставленным светом, и он натурально засунул собеседника в позицию марионетки и дергал за ниточки, подробно указывая направление и наслаждаясь реакцией. Не просто акт дрочки там или жесткого насилия — больше, сложнее. Постановка не только для себя. Требовался зритель. Даже не так — зритель был полноценным участником, декорацией, реквизитом! Несколько раз ведь говорил «хочу тебя просто трахнуть», а сам продолжал нагнетать, а значит, режиссёру было важно, чтобы собеседник прожил с ним эту историю. Любой допрос, даже если представить на месте Лунара аврора-сексуального маньяка, проходил бы с куда меньшей чувственностью. В общем, в устрице всё ещё было много слоёв, но их вскрытие требовало столько моральных сил, сколько у детектива Поттера не то, что не оставалось — в принципе никогда не было. Перед аппарацией в поместье Гойлов Гарри заглянул в кофейню. Предательским образом все стратегические запасы допинга дома закончились, а тащиться в Министерство к любимому кофейнику времени не было. Приняв из рук бармена живительную дозу в рыжем стаканчике и прикидывая, что рассиживаться в тёплом уюте тоже некогда, Поттер уже собирался выйти, но… Кто любил ломать его планы? Конечно. Драко Малфой. «Ежедневный Пророк» снова рискнул разместить на первой странице новый хвалебный отзыв — проплачивал их Хорёк, что ли? Гарри и сам не понял, как оказался за столиком с забытой кем-то газетой. Кофе сиротливо отодвинулся в сторону, освобождая загребущие, любопытные руки. «Искупая своё прошлое, аврор защищает наше будущее: Драко Малфой спасает детей из приюта Чантерли. Родители плачут от счастья, Министерство в приятном изумлении» — пробежался глазами по строчкам Гарри, в очередной раз удивляясь долбанутости заголовков. Это ж надо так придумать — вроде похвалили, а вроде и обхаяли. Главред слишком упорно напрашивался на вопиллер или проклятый артефакт. Что-нибудь непонятно-опасное, списанное в архив, да. Ох и болтун ты сам, Поттер, десятый раз уже ведь грозишься, а всё никак. Статья на этот раз вышла довольно подробной, но времени на подробную вычитку не было. Некие злоумышленники организовали сиротский приют прям на главной улице Стамфорда, где, прикрываясь маггловскими детьми, держали юных похищенных магов и ставили над ними какие-то зельеварческие опыты. Под заведение копали давно и аккуратно, причем это была некая «слизеринская команда» (Кроули?!), но, по неким туманным для «Пророка» причинам, экспериментаторы решили устранить маленьких подопытных раньше, чем была спланирована операция по спасению. Информатор сообщил об этом в разгар дня, когда концентрация магглов на улице перед приютом была довольно высока. Пока авроры подтягивали бойцов, Малфой в одиночку сорвался в Стамфорд, просочился в приют, повязал злодеев, парочку случайно угрохал, а всех заложников — освободил. Где-то в середине процесса, конечно, подоспело подкрепление, но им оставалось только поймать несколько самых скользких типов и подчистить память маггловскому персоналу. Бесстрашие слизеринца впечатляло: преступники подобрались отборные, с богатым криминальным прошлым, даже оборотень затесался. Среди магглов тоже были подсадные воспитатели с огнестрелом. Интересно, операция совпала с адреналиновым приходом у Лунара. Выходит, он был там — обычно при подобных масштабных боевых действиях всё остальное откладывают. Вдруг есть снимок? Гарри посмотрел на колдографию: только Хорёк. Малфой прижимал к себе ребенка, стоя на фоне здания с выбитыми стёклами. За рукава аврора держалось ещё несколько детей — очевидно, он их только что вывел на улицу, где и попался ушлому репортёру. Хорёк самым бессовестным образом опять выглядел как покойник — даже хуже, чем в прошлый раз. Однако…тут в его глазах плескалась растерянность, будто это он потерялся где-то на границе со смертью и был спасен из опасной ловушки. Неудивительно — ребятишки тянули руки и глядели с нескрываемым восторгом, доверчиво обнимая слизеринца. Ко всему его жизнь готовила, но явно не к детскому обожанию. Да уж, своим отпрыскам Малфой бы такого не позволил. Стояли бы все с лицом «у нас фамильное несварение желудка от трюфелей» и вежливо улыбались, имитируя прикосновения друг к другу. И почему Гарри такая чушь в голову лезет… Если кто-то спросил бы выходящего из кофейни детектива Поттера, зачем ему уже прочитанный утренний выпуск, торчащий из рюкзака, ответить было нечего. Хотя себе мог бы и признаться — ему нравился вид окровавленного, повреждённого Малфоя без привычной маски высокомерия. Только вид. Сам-то Хорёк определённо интереса не представлял. *** Стоун Хауз скрывался в Манчестере, вдали от всех возможных деревень. Оказавшись на живописном холме, куда вели трансгрессионные координаты, Гарри даже удивился — настолько запущенными, заброшенными были места. Вид открывался шикарный, но исключительно на поля — и, конечно, огромный, уродливый каменный особняк в тюдоровском стиле. Гарри решил осмотреть хотя бы вход в дом — наверняка ему снова пришлют Шеймуса, а тот любит опаздывать. Однако, около огромного парадного крыльца, обставленного вазонами, уже поджидала высокая, вытянутая в прямую линию фигура. Поттер поправил очки, вглядываясь в замерший силуэт. Аккуратно уложенные кудрявые каштановые волосы, несколько родинок на бледной коже, элегантное багровое пальто характерного мундирного кроя… — Нотт? — неуверенно уточнил он. — Это ты? — Поттер, — холодный, высокий голос слизеринца словно бы не изменился, только немного загрубел. — Приятно удивлен, что наш герой до сих пор помнит своих ничтожных однокурсников. — Где Финниган? — вместо расшаркиваний перешел к делу Гарри. — Готовится к операции. Есть некоторые планы. Не разглашаю. — Ну ладно… Ты бывал здесь? — Несколько раз. Грега обычно сплавляли в гости. У Гойлов всегда были проблемы с деньгами и социальной жизнью, — о, эти давно забытые нотки превосходства в голосе. Кто-то всё ещё себя считал элитой, которая имела право оценивать других аристократов и то, как точно они следуют установленным правилам. — Ловушки? — Обезврежены, Поттер. Гойл всё снял — пришлось подстраховать, конечно, но теперь тут тишь да благодать. Его бы министерство с потрохами сожрало, как и всех нас. В мой дом тоже можешь врываться, не стесняйся. — Тогда зачем ты… — Робардс сообщил, что ты всех задолбал уже своими поисками. Мне было поручено спасти твой идиотизм и помочь найти хоть что-нибудь. Мы должны закончить с этим сегодня. Не могу отпустить Малфоя одного, — процедил сквозь зубы Тео, будто одна сама идея общения с вонючкой Поттером его выводила из себя. Вонючка. Почему только вспомнилось? Как же давно это было! Целую вечность назад… Гарри захотелось даже улыбнуться. Особняк был пыльный, заброшенный — ничего нового. Анфилады забитых вычурной мебелью комнат, коридоры со статуями-горгульями и портретами удивительно уродливых гойловских предков. Библиотека — до странного небольшая. — Неплохо тут порезвились, — протянул Нотт, недовольно качая головой. — Может, есть ещё одна? — предположил Гарри, растерянно оглядывая немногочисленные стеллажи. — Никто так не делает. Скорее всего тут было заклинание расширения пространства, и его сняли, чтобы замести следы. Ты же в курсе, как классно при аресте растащили наше наследие по частным коллекциям, минуя Министерство, да? — Нотт, прекрати, мне правда жаль, но сейчас мы здесь не слёзы лить, — очень твёрдо и спокойно проговорил Гарри, глядя в глаза слизеринцу. — Конечно. Никто от тебя этого и не ожидал, — хмыкнул тот, с невозмутимым презрением выдерживая взгляд. — Рассказывай про свой артефакт. Последующие полчаса они обходили книжные полки. Даже если библиотеку и обокрали, то как-то странно, потому что всё самое интересно, на взгляд невыразимца, здесь осталось. Правда, в какой-то момент он дошёл до полки с маггловской литературой и очень удивился. Взгляд упал на корешок, родил ассоциацию, и Гарри спросил: — У вас Малфой опять один тащится на задание? Я слышал, он вступил в клуб самоубийц. — Поттер, я неясно выразился про неразглашение? — донеслось от соседнего стеллажа. — А откуда у чистокровного рода маггловские книжки? — А кто там? — Роберт Стивенсон. — Это тебе магглы сказали, что он из них? — хохотнули в тишине библиотеки. Больше Поттер таких вопросов не задавал. Они притащили на стол посередине помещения всё, что нашли — улов небольшой, но любопытный. Гарри ещё поразился, как Тео, нахмурившись, просматривал книги — очень, очень быстро — словно большинство из них он уже видел, и теперь просто освежал в памяти. И когда тот отложил в сторону последний фолиант, то, глядя прямо в глаза гриффиндорцу, тихо, но довольно резко сказал: — Да, вступил. — Что, прости? — Да, Малфой теперь психопат и официально возглавляет клуб самоубийц. Гарантирую, такими темпами им скоро придётся выбирать нового председателя. — Почему? — Очевидно, Поттер. Драко нечего терять. Пропущенное проклятие — вопрос времени. — Да почему? — не понял Гарри, для усиления замотав головой. — У Малфоя же целый фан-клуб и карьерные перспективы! — Ну давай подумаем вместе, почемучка, раз я на сегодня твой мозг. Фан-клуб? Какой, Кроули? Карьерные перспективы? Какие, сдохнуть на благо отечества? Ты же в курсе, что Люциуса поцеловал дементор, а Нарцисса умерла, не вынеся потери? У Драко, как и у всех нас, отобрали имущество и обложили пожизненными контрибуциями. За 15 лет выслуги в Аврорате обещали что-то вернуть, но верится с трудом. И при этом ему плюют в спину и называют Пожирателем! — злость Нотта просачивалась сквозь ледяную, идеально вросшую маску высокомерия, пуская по ней мелкие трещины. Поттер вспомнил, что Нотта-старшего и Гойла-старшего тоже приговорили к поцелую. Но вот к чему бы такая откровенность о Хорьке, он не понимал. — Мне очень жаль. Мы с Гермионой и МакГонагалл оспаривали это решение до последнего. — Ваше слово никогда ничего не значило. Показуха, не более. Так, лицами торговать. Особенно ты. Припрятался в Отделе Тайн — кто бы мог подумать. Не пошел на передовую, Поттер, а, надоело? Нам всем — тоже. Но у нас не было выбора. — Это несправедливо, я понимаю, — как можно спокойнее постарался ответить невыразимец, припоминая методы разговора с душевнобольными. — Я сделал, что мог. — Да, было бы странно от тебя ожидать, что ты положишь жизнь на защиту детей бывших Пожирателей от преследования. Особенно Драко с его грёбаной меткой и неуёмным интересом к…неважно, — Тео смотрел так колко и неприятно, словно это Гарри был виноват в неадекватном поведении Малфоя и всех бедах этого мира заодно. — К чему? К тёмным искусствам? — зацепился детектив за случайно оброненную фразу. Или неслучайно? Это же Нотт. Он ничего не говорит просто так. Он имел в виду Кроули? — Ему не надо интересоваться — он и так разбирается лучше многих, включая тебя, — едко бросили в ответ. — Это не соревнование, а реальная жизнь, Нотт. У каждого своя специализация, — миролюбиво ответил Гарри. — Может, я не ас насилия, как теперь Малфой, но в проклятиях шарю неплохо. Лучше не проверяй, поверь на слово. У вас в Аврорате куча моих амулетов — и говорят, они отлично работают. — Во-от как, — протянул Теодор. — Мило, дорогой спаситель, кланяемся тебе в ножки. Только Драко никаких амулетов не носит. — Да что не так с ним, с этим вашим Малфоем? — вздохнул Поттер. — Что это за показательные страдания? — Вполне обычные. Золотая жизнь нынче только у тебя. Кстати, последние пару лет Драко вроде стабилизировался — и тут, месяц назад, вдруг как с цепи сорвался, — Нотт внезапно навис над Поттером и впечатал в кресло острым, холодным, скальпельным взглядом. — Случайно, почему? — Ретравматизация? — пожал плечами Гарри, выдерживая взгляд, полный ледяной ярости — такой холодной, будто собеседник мечтал заморозить его на месте. В груди заворочалось глухое раздражение. — О, слова-то какие знаем. Что, пускаешь колдопсихолога порыться в своих свёрнутых к мордредовой бабушке мозгах? — весьма зловеще ухмыльнулся Тео. — Не ожидал, не ожидал… Героев же у нас общество любыми принимает — больными придурками в том числе. — Говори, что хочешь, но без оскорблений, — палочка упёрлась в подбородок оппоненту. Терпение Поттера, и без того расшатанное событиями ночи, стремительно заканчивалось. — Пришёл помогать? Валяй. Но без перехода на личности. — С тобой нельзя иначе, когда ты полным дурачком прикидываешься, — скривился Нотт, но сделал шаг назад. Палочку он тоже держал наготове. — Не имею ни малейшего желания тебе что-то доказывать, — сообщил детектив. — Мне жаль, что Малфой съехал с катушек, но совершенно не понимаю, почему у вас в Аврорате вокруг этого такой ажиотаж. — Мне плевать на остальных. Драко — мой друг. Готов убивать за друзей, Поттер? Я тоже. — При чем тут это, кого ты собираешься убивать? — совсем перестал понимать происходящее Гарри. Нотт будто пытался ему что-то донести, но что именно? Может… Малфой всё ещё был влюблён в Кроули, и с момента начала общения того с детективом что-то узнал и приревновал? Но как будто бы это их личное дело, при чем тут дружочки слизеринского принца? — Полагаю, Драко не в последнюю очередь такой из-за тебя, Поттер. Начиная с твоих идиотских выходок на шестом курсе и заканчивая… — Эй, аналитик, — возмутился невыразимец. — Мы после Хога всего два раза подрались. Я вашего психопата теперь обхожу за милю! Что, надо наоборот? Сами коридоры чинить будете. А лучше — пусть Малфой скидывает агрессию на кого-нибудь другого. Я-то здесь при чем? — хотелось ещё добавить, чтоб бывшие влюбленные сами между собой разбирались, но выдавать лишнюю информацию в планы не входило. Тем более — слизеринцу. — То есть ты чист и невинен, я верно понимаю? — прищурился Нотт, но в его голосе проскользнуло сомнение. — Верно. И если ты собираешься прикрывать задницу Малфоя на вашем супер-секретном задании, то лучше кончай разыгрывать аврора на допросе. У нас ещё два поместья. — Темпус! Мордред, мало времени. На выход. Шевелись, Поттер. Я нас аппарирую. Нотт развернулся и зашагал к двери, как ни в чём ни бывало. Гарри только пожал плечами, и покорно отправился следом. Грёбаные слизеринцы. Как с ними вечно сложно. И Лунар точно один из них. Лучше с ним правда больше не контактировать, а то так самому недолго с катушек съехать. Под стать Малфою. Кто ещё кого там с ума свёл… Штурмовать Мэнор, с которым у Гарри были связаны отвратительнейшие воспоминания, не пришлось — искомый фолиант обнаружился в поместье Ноттов. Нашли его довольно быстро, и детектив, вооружившись чаем и блокнотом, расположился в огромной сумрачной библиотеке. Уютнее, чем у Розье, но всё ещё без ощущения безопасности. Хотелось вернуться в свой кабинет и продолжить изучение там, но Гарри, конечно же чувствовавший много вины за министерский антигуманизм, отпустил Тео бродить по родному дому — без специального пропуска тот не имел права здесь находиться. Шальная поттеровская совесть в очередной раз перевесила очередное отвратительное поведение очередного слизеринца. Огромный том был написан древним предком Теодора, выдающимся мастером Аластором Ноттом, и содержал дотошное исследование применения комбинации хрусталя и медного механизма в изготовлении артефактов. Вот в кого Нотт такой занудный и интеллектуальный. «Наследственное» — мелькнуло в голове Поттера, пока тот диктовал перу самые интересные выжимки. Механизм не имел ничего общего с часами — это был компас, а хрусталь аккумулировал энергию и позволял стрелке указывать на местоположение нужного субъекта. Гарри мысленно орал от восторга, осознав, что оказался в компании одновременно двух связующих артефактов — настолько это…неожиданно. Артефакты связи — явление частое, но настолько сложные — действительно ценны и редки. Что ж за карма такая интересная — то почти все Дары Смерти в одни юношеские руки разом, то вот это… Нотт вернулся через несколько часов, мрачный, поникший, весь какой-то выцветший. В глазах стёртыми отблесками мелькали горечь и призраки слёз — Гарри был уверен, что слизеринец, пусть и не долго, но плакал. В этот же момент подумалось, что Нотт, вообще-то, очень красив — холодным, сдержанным изяществом римской скульптуры. А что, если… Лунар — это Теодор? По темпераменту не похож, но мало ли какие черти водятся в этой прелестной голове. Например, нападал он так яростно, что явно выходил за рамки аристократических приличий. Разве Лунар не был таким? И раньше, чем он вообще успел подумать, что спрашивает, Гарри выпалил: — У тебя что-то было с Малфоем? — Прости? — выгнутая бровь подсказывала ответ. Но детектив почему-то очень хотел его услышать. — Поттер, ты долбанутый? Ах да, о чем это я. Какое тебе дело? — Защищаешь его так, будто он больше, чем друг. Просто хочу понять, за что меня оскорбляли, — невинно пожал плечами Гарри, как будто никакой провокации и не произошло. — Я же не спрашиваю, было ли у тебя что-то с младшим Уизли, верно? Все мы знаем ответ. Не лезь в мою личную жизнь, и я не буду комментировать твою. — Но всё же, Нотт? Может, у Малфоя к тебе неразделенная любовь, и он поэтому так бесится? — Мерлин превеликий, Поттер, что ты несёшь? Не собираюсь это обсуждать, — отрезал Тео. — А кто из ваших носит хлыст? — близко. Очень близко. Ну же! — Совсем больной, — вздохнул Нотт. — Что за странные вопросы? Только один человек. И его имя… Пошёл ты. Доходчиво? — Куда уж доходчивее… — Чудно. Уходим. Яснее не стало. Подозрения остались. Задумчиво глядя на место, откуда только что аппарировал аврор, Гарри прикинул, не забыл ли чего дома. На ближайшие несколько дней он предвкушал возможность поселиться в своём кабинете и заниматься исключительно экспериментами с магией Розы. Чёрт! Грёбаный браслет. Остался ведь валяться на полу. Может, ну его? Никаких больше грязных домогательств Лунара с его извращёнными представлениями о физической и эмоциональной близости? Только тишина, спокойствие, глифы и древние тайны? Гарри, Гарри, ты же хотел больше не выходить на связь. Ты думал об этом. Ты почти обещал себе. Не пора ли остановиться? Нет, конечно, ты ведь маленький лгун, и неважно, что шрамы на руке имени Амбридж напоминают тебе о необходимости этого не делать. Лунар всё правильно заметил. Лжец. Так что борьба была проиграна заранее. Злясь и чертыхаясь, Поттер всё-таки аппарировал домой, и только потом — в Министерство. *** Сутки прошли непродуктивно. Вместо экспериментов Гарри был вынужден анализировать выкладки словоблудливого Аластора Нотта — никакого краткого итога в древнем фолианте не нашлось, и пришлось вычитывать все рассуждения автора, пытаясь сложить единую картину, без которой приступать к непосредственной работе с магическим механизмом было опасно. Повествование никуда не торопилось, на дворе царил 17 век — всё размеренно, неспешно и с кучей затейливых словесных оборотов. В какой-то момент Поттер обнаружил себя совершенно теряющим нить рассуждений и засобирался за серьёзным допингом к дежурному зельевару — кофе уже не работал, и только бодрящее зелье могло спасти мозги детектива. Похоже, Кроули (или всё-таки Нотт?) научились у Малфоя ещё и ломать поттеровские планы. Наруч настойчиво подпрыгнул. — Придурок, — зло рявкнул на него Гарри, поспешно натягивая артефакт на руку. — Вечно ты невовремя! «Спишь?» «Чего тебе?» «Расскажи-ка мне, Соляр, как бы понравилось тебе?» — Гарри аж задохнулся от возмущения. Какого чёрта происходит? Пусть собеседник почувствует его злость и отвалит. «Что?» «Секс. Какой секс ты бы хотел? Я готов поменять сценарий, если расскажешь о своих предпочтениях.» «Где Лунар, и что ты с ним сделал?» «Я серьезно. Вчера было так жарко и увлекательно, что я нахрен отлетел. С тобой это потрясающе легко. Даже совсем забыл, что ты правда девственник по мужской части. Такая горячая штучка!» «Я тебе не вещь, придурок.» — Гарри правда злился. Лунар был каким-то непрошибаемым, хотя временами казалось иначе. Не похоже на интеллектуального Нотта. «Ну, ну, крошка, тише. Почему-то не верю, что тебе не понравилось.» «Я неясно выразился?» «Ты чувствовал не меньше моего. Какая сладкая вещь эта двусторонняя связь.» «Как насчёт паршивых ощущений типа омерзения и фрустрации? Тебе такие не знакомы, вероятно. Зато меня как в грязной луже искупали.» «Фантазируешь об унижении? С удовольствием устрою.» — а вот это на Теодора вполне похоже. Явно же любитель. Нет, даже профессионал. «Мимо. Игра не по моей части.» «Какой противоречивый. Помнится, дрочил как сумасшедший, когда Готье трахал Хаунда. Очень, очень грязно трахал, и тебя это не смутило.» — и вот зачем продолжать этот диалог, Поттер? К чему он должен привести? «А в твою отшибленную голову не приходила мысль, что у меня просто слишком давно не было секса? Тут и у монаха бы встало на дьявола.» — ну давай, давай, закапывайся дальше, мазохист больной. Что ещё интересного ты о себе расскажешь, хотя собирался послать далеко и надолго? «Ммм, святой артефактор и демонический аврор… Мне нравится этот сценарий. Может, поиграем?» «Нет.» «Брось, Соляр. Обещаю, на этот раз у тебя будут развязаны руки.» Они априори связаны — грёбанным браслетом, который своим невинным видом раз за разом обманывал Гарри, обещая иллюзию эмоциональной связи. И больше он не поведётся. Алекс как-то жаловалась, что мужчины принимают слово «нет» за то, что девушка «ломается», хочет, чтобы её уговорили — видимо, здесь тот же случай. Стоило бы это пояснить. «Решил развлечься с покорным мальчиком? Человек — не игрушка и не предмет, Лунар, я задолбался тебе уже объяснять такие простые вещи.» «Я был очень сильно пьян, Соляр, а ты сам по себе вштыриваешь не хуже наркоты. Ещё и после рейда. Я слишком тебя хотел. До сих пор чувствую вкус твоей крови и тесноту твоего зада… это было восхитительно жестко. А как ты отдавался, когда начал играть нормально… Ммм. Кто тут вообще может сохранить здравый рассудок и джентльменскую вежливость?» «Видимо, до меня тебе никто не позволял с собой так обращаться. Но эта благотворительная акция была одноразовой, и слава Мерлину, что воображаемой.» «Ты неправ, крошка. Я делал со своими любовниками многое. Мне никогда не отказывают. Но ты — сопротивляешься, и при этом — добровольно подыгрываешь. Выворачиваешься и лезешь под броню, в самые глубины блядского чего-то, чего у меня вообще не должно было существовать, но ты нашёл.» «Я всё ещё разговариваю с тобой только потому, что надеюсь найти человеческое тепло, понимаешь? Вовсе не из-за того, что мне нравятся животные подкаты. Вообще нет.» «Не у того ищешь. Понятия не имею, что такое это твоё тепло. Но отжарить готов со всем, так сказать, пылом.» «Мне не этого надо.» «Сам говорил, что секса давно не было. С этим помочь могу. А благотворительные беседы — это по части твоих обожаемых колдопсихологов.» «Ты предлагаешь какие-то извращения. Настоящий секс может быть страстным, изобретательным, упоительным и…нежным.» «Не вижу смысла быть нежным не с любимыми людьми.» «А ты любить-то вообще умеешь?» «Да.» — вспыхнули буквы так ярко, что Гарри моргнул. Наруч наябедничал на странную смесь ревности и тоски, настолько глухой и беспросветной, что даже не верилось, что аврор это мог реально испытывать. Но артефактор прекрасно знал, что это за чувство — на третьем курсе их учили заговаривать амулеты, приносившие временное облегчение от неразделённой любви. «О. Так бы сразу и сказал, что у тебя кто-то есть…» — решил прощупать почву Поттер, хотя решительно не понимал, зачем это делает. И так же всё ясно. «Нету никого. Я умею любить, только без всей этой сопливой чуши. Просто не хочу, мне незачем. А вообще любовь — больная, бесполезная штука. Не интересуюсь ею и тебе не советую.» — упрямо заявили по ту сторону связи. Ну, это уже детские отмазки. Точно не стажёр? Какие-то подростковые противоречия. Устрица явно сказала больше, чем собиралась… А если потыкать посильнее? «А как же брутальный образ бесстрашного аврора? У крутого мачо есть сердце, хоть оно и ледяное?» «Каменное. Блять, Соляр, как мы опять оказались в этой точке? Убери свой консервный нож, маньяк!» «Раз за разом спрашиваю себя про эту точку, Лунар.» «Ты точно не девка? У тебя явно есть точка G, и она где-то в мозгах.» — почему шрифт на слове изменился? Интонационная загадка. «Клянусь своей щетиной и волосатой грудью, которой ты так интересовался.» «Я бы лучше на лобок посмотрел. Хотя предпочитаю гладко выбритые, знаешь ли.» «Знаю только то, что мозги у всех нас куда более эрогенная зона, чем принято считать.» «У меня от твоих проповедей скоро импотенция разовьётся.» Гарри совершенно не радовали такие разговоры, зато исследовательские пробы приносили интересные данные. Сказка про Лунного мальчика перестала быть гипотезой и стала уже аксиомой — под мраморной бронёй всё-таки плескался целый океан, бурный и неспокойный. Знакомо, знакомо… Такой, как Лунар, должен быть напичкан болью, ретиво утоптанной на самое дно тяжёлым аврорским сапогом, колдопсихолог много рассказывала об укоренении травм и о том, почему люди вдруг начинают вести себя очень странно. Поттеру, конечно, было бы любопытно узнать температуру и уровень соли в океане Лунара, но… Он совершенно не собирался становиться колдопсихологом сам, и уж тем более не для человека, который не видит смысла быть нежным с тем, кого он виртуально изнасиловал. «Эй, мозгошмыг! Ты здесь?» — что? Он знаком с Луной?! Этого ещё не хватало! «Откуда ты знаешь про мозгошмыгов?» «А ты что, их видел? Так я и думал! Псих.» «А ты растерялся?» — внезапно для себя спросил Поттер, забыв уточнить про познания собеседника о Лавгуд. «С чего вдруг?» «Кусаешься.» «Даже не начинал. А какую бы часть ты мне подставил?» «Ну вот и кто здесь сексуальный маньяк?» «Думаешь, я сексуальный?» Странно, вечер ещё даже не начался, а они уже перешли на какой-то полуночный бред. Гарри устало потёр виски — ночью он мало спал, воспользовавшись затишьем в архиве и распотрошив пару интересных секций, и теперь без допинга мозг едва соображал. Накативший от появления Лунара адреналин уже спал, и всё, чего хотелось — приложиться лбом об стол и отключиться. «Хм… Хочешь моей оценки?» «Что? Нет! Я не разрешал тебе меня оценивать. Просто скажи, я сексуальный?» «По-моему, ты полный придурок. И ведёшь себя как малолетка.» «Хамло.» — зло заклеймили. И тут у сонного Поттера появилась дурная идея. Ну, как идея… Конечно же, опять эксперимент. Розой заниматься некогда, мозг переехал из царства рациональности в царство приключений, так почему бы и нет? «А давай сыграем в игру?» «Ты же не играешь в игры.» — медленно и подозрительно сложил ответ наруч. «С хлыстами и анальными пробками — нет, а в простые коммуникационные — да.» «Засыпаю от одного этого слова. Брр.» «Сколько реплик ты продержишься без оскорблений?» «Больше тебя ровно на одну. Так что за игра?» «Это она и есть. Поболтаем о чем-нибудь нейтральном?» «О нет.» «Да ладно, давай. Ты не представляешь, сколько я хочу о тебе узнать, хотя честно, прибить тоже хочется.» «Я могу считать, что уже выиграл?» «Это не оскорбление! Это факт.» — развеселился Гарри. «В очередь, Соляр. В очень большую очередь, от которой я уже задолбался отбиваться. #*^$& выносит мозги, $! &^ душит заботой, @^#% убивает одним фактом своего существования. Сорок тысяч способов подохнуть, и так — каждый день.» «То есть цветочные преступники — не самая твоя большая проблема?» «Один — натурально заноза в заднице. До сих пор жалею, что не довёл игру до конца, так и бросив его на столе… Но если отвлечься от сладких воспоминаний, то да, остальные персонажи в моей жизни такие же тугие. На мозги, а не то, что ты подумал.» «Я ничего не подумал.» «Жаль. Какой же ты т…эээ…темноволосый!» «Провал был близок.» «К счастью, я умею выкручиваться.» «Змея. Уроборос в некотором смысле.» «Нет уж, не буду себя ни за что кусать. Но всё равно ссссс!» «Могу угадать факультет по одной букве.» «Факультет сексуальности!» «И скользкости.» «Хм… Как говорит один мой другой, вопрос скользкости я бы с тобой обсудил…» «Почему ты такой игривый и вечно ничем не занятый?» — вздохнул Гарри. Его уже совсем вырубало, и хоть он и хотел продолжить в кои-то веки непринуждённую беседу, но организм однозначно бунтовал. Если он сейчас не вытянется на своей раскладушке в углу, то протянет ноги, и тогда цветочки на кладбище собеседнику понесёт уже аврор. Но можно встать и всё-таки дойти до дежурного зельевара, только вот как тут оторваться, когда они наконец-то вроде нормально разговаривают? Ну, в той мере, в которой это можно назвать нормальным. Да хреново как-то разговаривают, если честно. Поттер сам почувствовал себя мятущимся, сомневающимся подростком. Всё это было так…непривычно, забыто. Вроде огромный путь пройден — через кошмары, нервные потрясения, срывы и бесконечную тоску — всё во имя спокойствия и самоконтроля. Построен новый бастион — на тёплой, благодарной любви к друзьям, на всеобъемлющем стремлении к созданию и изучению волшебных предметов, на уважении и благоговении перед магией, с которой он встретился только в 11 лет… И вот теперь это. Точнее, этот. Шатает все опоры, травит душу, и надо бросить, выкинуть этот флакон с ядом, а нельзя, не хочется, не можется, травиться — вкусно! Почему?! 9 лет колдопсихотерапии, чёрт побери, и вот так всё насмарку. Конечно, Поттер давно уяснил: любой опыт полезен хотя бы своим наличием, но что пригодно для многогранного мира артефакторики, вполне прекрасно избегается в мире человеческих отношений. Гарри 27. Он хочет семью, детей, дом, самые невероятные расследования, а ещё снимать заковыристые проклятия и создавать крутые артефакты. А он вместо этого месяц не может разобраться с не самым сложным, хоть и необычным объектом, а ещё рушит свой график и спокойствие дурацким флиртом с каким-то отшибленным мужиком, ведущим себя, как инфантильный мальчишка. Охрененная жизнь, браво, Поттер. Кризис среднего возраста настиг? Гарри так задумался, что не заметил, как Лунар замолчал. Оно и к лучшему. Очень кстати. Выбравшись из уютного рабочего кресла, детектив, проклиная свои расплавившиеся мозги, отправился искать короля допинга и повелителя божественных эликсиров. Его даже не очень интересовало, куда так внезапно делся собеседник — раньше всегда говорил хотя бы «мне пора», а в этот раз просто исчез. *** За дверью обнаружился всего лишь вечер. Гарри шёл по бесконечным сумрачным коридорам Отдела Тайн и всё никак не мог понять — почему столько людей? Народ собирался по домам, здоровался, прощался, перешучивался, обматывался шарфами и устало бубнил плывущим следом Прытко Пишущим Перьям свои соображения по разным поводам, которые тут же старательно искажались на трепыхающихся свитках. Люди жили жизнь. У них были возлюбленные, семьи, хобби, питомцы, к которым они торопились. День был днём, а ночь — ночью. А Поттер жил какой-то суррогат. Он торопился только поймать кайф от разгадки очередной зубодробительной головоломки, его вечера были днями, а в полдень наступала полночь. Чтобы как можно скорее спастись от этой странной, внезапной мысли он даже прибавил шаг — и врезался прямиком в… — Гарри! — радостно воскликнул Невилл, хватаясь за стенку, чтобы удержаться на ногах, но не выразил ни малейшего неудовольствия. — Прости, я как всегда… — Не, дружище, на этот раз это я, — растерянно ответил Поттер, автоматически подхватывая Лонгботтома под мышки. — Вечер — лучшее время для игры в чокнувшийся самолётик. — Да ты всегда быстро ходишь! Вечная погоня! Опять за каким-нибудь проклятием бежишь? — шутливо поддразнил Невилл, всё так же продолжая радостно улыбаться. Вот уж кто точно всегда рад Гарри вне зависимости от происходящего. — Не, за дозой. Кофе не помогает, хочу перейти на тяжёлые наркотики. — О, тогда идём, я тебе что-нибудь подберу. — Прости, Нев, я сегодня не собирался уходить… — Да не домой, ты что. Мистер Брунос говорил, у него целая артиллерия бодрящих зелий. Очень гордился, что может выговорить такое сложное маггловское слово, кстати. — Откуда у тебя доступ к его складу? — удивился Поттер. Зельевар Отдела трясся над своими запасами, как драконы над сокровищами, и было сложно представить кого-то постороннего, имеющего вход в святая святых. Даже мистер Коул никогда бы не зашёл туда просто так, без сопровождения бдительного охранника. — А, так мы с тобой давно не виделись. Я буду раз в неделю дежурить — меня на какую-то там ставку взяли. — Где дежурить? — не понял Гарри. Теперь они неспешно — в обычном темпе Невилла — двигались куда-то по коридору, и мозг снова коварно задумал отключиться от реального мира. — На зельях. У вас тут, — гордо ответил друг. — Мы с мистером Бруносом пишем совместную работу о влиянии лабораторного помещения на зелья. Хочу понять, есть ли какая-то разница — работать здесь, например, или у себя дома. — Глубоко копаешь, — одобрил Поттер. — Правда, разница вряд ли есть, иначе результат был бы нестабильным и слишком отличался от зельевара к зельевару. — Вот не скажи. Во-первых, он и отличается, просто в рамках статистической погрешности, но мы хотим её изучить. А во-вторых… одно освещение, оказывается, влияет на ряд ингредиентов, а уж температура и влажность — так вообще! До зельеварческого закутка они шли долго, но очень увлекательно, потому что Гарри не мог так просто оставить без внимания целую комплексную взаимосвязь между качеством эликсиров и обстановкой их приготовления –сугубо прикладной интерес. Вдруг у артефактов так же? Многие из них требовали особых условий создания, это да, но вопрос той же температуры или влажности… Это могло стать целой новой вехой исследований. Дискуссия закончилась одухотворённым невилловским пассажем, поразившим Поттера в самое сердце: — Мистер Снейп был гением! Он нивелировал несколько негативных эффектов от подземелий для ингредиентов! — Тогда бы обо всех подобных штуках давно было бы известно. — Так и известно, но никто не придает значения — это надо прям очень постараться, чтобы понять, чем различаются две оборотки, сваренные при разной температуре. — А чем, кстати? — Холод увеличивает длительность обратного превращения на 3 секунды, а тепло — наоборот, сокращает. — То есть оборотку лучше всего варить в Африке? — Зависит от того, что тебе надо. Потому что для более быстрой первичной трансформации нужен, наоборот, холод! — Мерлиновы портки, Нев, ну ты и маньяк, — засмеялся Гарри. — Понесло ж тебя в науку… — Как и тебя. Ну что? — Лонгботтом замер перед массивной дверью, увешанной амулетами — зельевары предпочитали заклинаниям менее энергоёмкие способы защиты. — Как думаешь… Сможем открыть? — А у тебя ключ-то есть? Зная нерешительного, стеснительного и правильного Невилла, было сложно предположить, что тот стал бы вламываться куда-то без приглашения. Впрочем, после пассажа про Снейпа Гарри уже не был так ни в чём уверен. Друг в панике зашарил по карманам — он всегда сначала пугался, а потом находил потерянное — и через несколько мучительных минут и перетряхиваний всей одежды и сумки торжественно выдал Гарри ключ с привязанной биркой. Ровно такие же висели на всех склянках штатных зелий. Опытный Поттер внимательно осмотрел предмет, потом дверь, потом амулеты. Ну не может всё быть так просто. Брунос же параноик. — А тебе пароля никакого не оставляли? Инструкции, специфические заклинания, что-нибудь в этом духе? — сосредоточенно поинтересовался он, примеряясь к скважине. Почему-то ажурные створки очень напоминали ему одну знакомую устрицу, которую точно также нельзя было вскрыть наверняка. — Эээ… Нет. Не помню, точнее, — виновато вздохнул Невилл. — А точно надо? Может, так попробуешь? — Фига с два. Во-первых, амулеты надо деактивировать. Во-вторых, по протоколу должны висеть охранные чары, и если мы сейчас просто вставим ключ, то огребём от охранников. Ну или проклятие какое словим, если не повезёт совсем. — Ну… Не помню, я, Гарри! — почти отчаянно потряс головой друг. — Вроде мистер Брунос сказал просто отпереть. — Готов рискнуть? — А чем? — Преимущественно спокойствием. Есть один злопамятный Харвин, и если мы его заставим сюда тащиться просто так, будет потом это припоминать до…ну, в общем, столько не живут, — пошутил детектив. За время разговора он уже успел исследовать всю сцену потенциального преступления, и теперь прикидывал, какую магическую диагностику применить. Потому что ничего подозрительного на глаза так и не попалось. — Ой. Гарри, давай я попробую узнать… Как же я на смену заступлю… — Точно! — сообразил Поттер. — Если ты теперь сотрудник, то отметился. Может, амулеты на тебя уже зачаровали? — Не знаю, — совсем растерялся Невилл, потирая лоб. — Я на входе руку к какой-то руне прикладывал только. — Оно. Тогда давай рисковать, гриффиндорцы мы, или кто, — вздохнул Гарри, заталкивая злосчастный ключ в скважину. Легкий проворот с щелчком — и дверь гостеприимно скрипнула. В этот момент детектив почувствовал себя не гриффиндорцем, а клиническим идиотом. Это ж надо было так перемудрить! И вот спрашивается, где все его распрекрасные мозги? «Мы спим, козёл» — сообщили извилины, намекая, что для превращения их из ссохшихся мумий в рабочий инструмент потребуется что-то жидкое и с большим количеством ингредиентов. Ну, какое состояние, такие и сравнения. — Прости, кажется, я облажался, — вздохнул Гарри в спину Невиллу, когда они зашли внутрь тесного помещения, вздымавшегося ввысь стеллажами с бесконечными коробками склянок. — Да ладно, профдеформация — страшная вещь! — махнул тот рукой, и деловито зашарил по полкам. — Мне бы правда не хотелось ссориться с охранниками в первый же день… То есть вечер. Пока друг осваивал новую территорию, Поттер устроился на неудобном стуле и тут же попытался задремать. Мозг немедленно вернулся к вопросу изучения устрицы в условиях повышенной температуры, и теперь никак не мог решить, как её лучше вскрыть — сначала сварить, или же более гуманно погреть на солнышке и погладить по твёрдым серебристым створкам? Но устрица внезапно стала менять форму, и вскоре превратилась в маленький пузырёк, противно пищавший «Гарри! Гарри!». Поттер потряс головой. Мерзкий звук превратился уже в приятный невилловский баритон, продолжавший настойчиво звать. — Гарри! О. Вот. Только, по-моему, тебе пора бы нормально выспаться, ну и… — Да, да. — сонно кивнул детектив, неловко откупоривая желанный допинг. Несколько капель пролилось на рубашку, и мозг вяло подумал — будет ли она теперь тоже бодрее? Вдруг поможет потяжелевшим рукам двигаться быстрее? — Спасибо. Быстро ты. — Неа, долго. Ты просто заснул, — улыбнулся Невилл этой своей волшебной, обогревающей улыбкой, которую Поттер в некоторые тяжелые моменты своей жизни тоже приравнивал к допингу. — Я тут уже не первый раз, примерно знаю, где что лежит… Но всё равно страшновато. И ещё я ж неловкий, приходится всё аккуратно делать. — По-моему, кто-то слишком к себе придирается, вот как Снейп делал. Только его уже с нами нету, а ты — успешный зельевар, — возмутился Гарри, чувствуя, как сладкая субстанция растекается по желудку. Мозг благосклонно встряхнулся. — Скажешь тоже! Из всех успехов — только научился не ронять котёл. И заказы долго делаю, завёл себе кучу воронок для переливания, а всё равно точность не мой конёк… Лонгботтом никогда не отличался высокой самооценкой, но прилюдным самоедством занимался редко. Гарри даже удивился и осторожно уточнил: — Это ты так от новой должности волнуешься, или что-то случилось? — Да вроде…ничего. Не знаю, — пожал плечами Невилл, но убедительности в этом жесте было примерно нисколько. Детектив, конечно, это заметил. — А сколько, говоришь, мы не виделись? — Больше месяца, наверно. Отметили день рождения мистера Уизли, и всё… А к Рону я не попал, бабушку очень надо было показать целителю, а он торопился в отпуск. — Не переживай, мы ж понимаем. Вспоминали тебя. — Спасибо. Мне приятно. Невилл смущенно улыбнулся и отошёл к столу, начав перебирать на нём какие-то свитки. Нет, определённо что-то с ним не так. Внутренняя ищейка тихо зарычала, требуя идти по следу. — Занят в пятницу? Сходим в «Хитрого Книззла»? — А? Нет… В смысле, не занят. Пойдём! — Не забудь только, а то в прошлый раз пришлось конкурировать за тебя с тем загадочным варевом, — пошутил Гарри. На самом деле он сам боялся отвлечься и забыть о встрече — такое случалось, пусть и редко. Друзья были очень важны, но сейчас наступили непростые времена для психики, и для памяти в первую очередь. Например, он не был уверен, какой сегодня день недели. — Да, командир! А вообще…это было зелье для укрепления суставов! Классная штука, рекомендую. — О, такому я точно не соперник. *** Допинг сработал не как обычно. Коварный мозг не пытался больше заснуть, но вместо дальнейшего анализа записей Нотта-древнего просил заняться совершенно другим. Например, анализом разговора с Лунаром. Какого хрена, спрашивается? Таинственная Роза проигрывала борьбу за мысли одинокого детектива. Хотелось надеяться, что не за сердце — крайне глупо втрескаться в человека, который совершенно не подходит на роль партнёра для семейной жизни. На что-то другое Поттер не хотел терять время. Теория о Лунаре-Нотте казалась сомнительной. Гарри не мог себе представить игривого Теодора, да ещё и с такой регулярностью теряющего самоконтроль. Начитанность — в наличии, интеллект — вроде тоже, но для того слизеринца многовато странностей. Или просто слишком не хотелось в это верить. Ну его в пень. Пусть будет Кроули. Итак, Кроули был беззаветно влюблён…в кого? Нетрудно догадаться, вспоминая болтовню Шеймуса. Только вот странно, что такой настырный, упорный, безбашенный мужик почему-то не смог сойтись обратно с Хорьком, даже если они насмерть поругались. Уж этот-то выискал бы способ — ну там, зажал в углу и…подобрал, кхм, ключик к примирению. С точки зрения Гарри, Малфой всегда доминантным только прикидывался, но не был по сути — слишком уж выдрючен властным папашей. После такого детства человек мог только подавлять партнёра, но те два эпичных раза, что Поттер отбивался от слизеринца, не показались ему релевантными. Будь сам малфоёныш властным, придумал бы, как задоминировать врага иначе, раз уж так понадобилось. В Хогвартсе он проявлял себя с разных сторон, и холодных, интеллектуальных оскорблений в его разговорнике содержалось немало, но почему-то в стенах Министерства Хорёк просто лез махать кулаками на ровном месте — это удел слабаков. Значит, в их паре с Кроули ведущим мог быть только второй. Возможно, Малфоя увели и жадно не отдавали, новый партнёр оказался таким же абьюзивным мудаком, как и предыдущий, а Кроули проиграл в банальном соперничестве. А Поттер вот теперь выступает для него всем — боксёрской грушей, бордельным мальчиком и мимолётным развлечением в одном лице. Пре-лест-но. Докатились. И вот какое плохое зло он сделал сраному артефакту, что тот ему выбрал такого чудесного собеседника? Впрочем, это всё голые гипотезы. Поттер хорошо развил эмпатию, наработал много опыта в работе с чувствами других, но в трактовках многогранных человеческих схем всё ещё частенько ошибался. Лунара он вроде чувствовал, но не до конца понимал, что реально стоит за его поведением. Гарри потёр лицо руками. Он устал, по-честному — очень сильно устал. Вредный аврор растравил жажду любви и тепла, которая в последние годы вроде пригасла. Детектив, конечно, время от времени её ощущал, но редко и намного слабее, чем сейчас. Отчаянно хотелось чего-то эмоционально согревающего, живого, заинтересованного… Секс мог решить проблему только наполовину, его тоже хотелось, вот только непонятно, какого и как. Может, стоит перестать вариться в этом в одиночку? Разговаривать с друзьями об отношениях Гарри давно отвык, да и последние годы было не о чем — те, в свою очередь, тоже редко чем-то делились. Гермиона иногда писала, какой Виктор классный и как ей с ним хорошо, Рон раньше постоянно менял женщин, а теперь скрывал свою долгосрочную пассию, Луна, Джордж и Джинни наслаждались счастливыми браками, а Невилл был женат на работе ровно так же, как и Гарри. Вот и непонятно, как подступиться к такому диалогу, а главное, с кем его вести? Но кто-то же из этих, с позволения сказать, «друзей» подарил ему злосчастный наруч? Мог бы сразу несколько сеансов колдопсихотерапии в довесок подогнать! И главное — месяц прошёл, а таинственный засранец так и не вскрылся. Подгадил и молчит. С кем вот бедный Поттер должен обсуждать истеричное приключение, свалившееся ему на голову? С Патил? С Шеймусом, с которым после совместной работы тоже уже хотелось сходить выпить пива и поговорить как с явно интересным собеседником (вовсе не из-за работы того в аврорате, честное гриффиндорское)? Хватит, Поттер. Просто хватит. В жопу их, эти этические сложности. Иди лучше на турнике поболтайся. *** Гарри уже давно хотелось что-нибудь хорошенько разнести. Например, Розу, прямо-таки издевавшуюся над детективом своей неприступностью. Для пущего эффекта можно было пригласить Малфоя, набить его хорёчью морду, а потом предложить грохнуть вдребезги строптивую задаваку фирменной бомбардой. И плевать, что уволят. ПЛЕВАТЬ. Забив на заумные разглагольствования Аластора Нотта, Поттер третий день самостоятельно экспериментировал — сначала собрал прототип браслета связи, совместив несколько медных шестерёнок с кусками хрусталя на кожаном ремешке, а потом попытался подобрать активационные чары. Дело не двигалось с мёртвой точки. Скорее всего, шестерёнки стоило заменить на более сложный механизм, а хрустальные фрагменты — на более солидный кусок. Всё это добро предстояло для начала найти, если не на складе разобранных артефактов, так по лавкам старьёвщиков, что заняло бы кучу времени. Руководство настойчиво интересовалось результатами, а Гарри совершенно нечего было представить. Он накатал расплывчатый отчёт о выясненных свойствах комбинации, и на этом — всё. По поводу чар очень хотелось проконсультироваться с профессором Флитвиком, хоть в некоторых областях Поттер уже сам оброс внушительным количеством специфических знаний. И этого безобразно не хватало. В университете был общий вводный курс по артефактам связи, и даже на спецкурс Гарри ходил, только не закончил, о чём сейчас очень жалел — отвлёкся на защитные амулеты. Возможно, стоило также написать Фурнье, только не хотелось — тот ждал обратной связи по своей любовной поделке, а у Поттера для неё натурально не находилось цензурных слов. Дело пока не заходило в тупик, но требовало концентрации, а та — хромала на обе ноги. Решив облегчить себе хотя бы одно из расследований, Гарри придумал хитрый план по вычислению Лунара. Невыразимцы раз в месяц поставляли в Аврорат партию зачарованных оберегов, а те, что потеряли защитные свойства, возвращались обратно и зачаровывались заново. Поттер обожал не просто колдовать, но и изготавливать основы самостоятельно. У него даже были фирменные амулеты — формовое литьё с инкрустацией камнями и обязательно комбинацией разных чар. Они требовали времени, конечно, зато и жили долго. И вот под предлогом экспериментов с индивидуальной системой защиты детектив написал петицию мистеру Коулу с просьбой добыть базовые досье с психологическими характеристиками на боевых авроров. Не ахти что, но больше, чем неизвестность, правда? Начальство кратко ответило, что задача не в приоритете, но он поднимет вопрос. Робардс мог одинаково как и послать с такой инициативой, так и согласиться. Свирепый, непредсказуемый мужик. Гарри скрестил пальцы и затаился. Лунар молчал. Оставалось только гадать, задела ли его безобидная фраза, или же просто в Аврорате наступили жаркие деньки. Теоретически, с марта по июнь начинались сезонные обострения у маньяков и всяких психопатов, а значит, всплеск преступности мог забрать на себя всё внимание стражей порядка. Особенно таких отмороженных любителей мордобоев, как Кроули и Малфой. Ну а себе Гарри просто запрещал выходить на связь первым — он уже начинал серьёзно опасаться за нервную систему, которую расшатывал каждый разговор с неуравновешенным собеседником. Ещё больше он боялся срывов, потому что разбитые стёкла напомнили — есть вещи, которые не исчезнут и после 100 лет колдопсихотерапии. Растущая сила Поттера с ним теперь навечно, как и хрупкий самоконтроль. Обязательные ночёвки дома, смена службы доставки на более сытную и обильную, утренние разминки, пробежки и силовые упражнения, вечерняя ванна и медитации — в ход пошли все возможные формы поддержания тела и разума в рабочем режиме. Желудок и мышцы радовались, и только неугомонное привязчивое сердце пыталось нарушать гармонию своим скребущим, тревожным ритмом. Физическое сердце тоже иногда пропускало удары, стоило Поттеру задуматься о Лунаре, и это ужасно раздражало. Будто он и правда был впечатлительным юнцом, чью ещё только формирующуюся точку G в мозгу время от времени массировали, а потом невовремя отпускали. Утренний стояк укрепился, а вот самооценка почему-то медленно поплыла вниз, и вот уже Гарри задался вопросом — а что, если он такой одинокий, потому что и правда занудный, неинтересный и вообще, ну, псих и извращенец? Ни привлечь никого не может, ни в нормальную связь вступить? Как с такими данными заводить семью и детей, если возбуждает мужчина, делающий с тобой совершенно непотребные вещи, притом возбуждает куда сильнее активной, довольно раскрепощённой (даже близко не настолько) Джинни? Может, тогда надо…правда с мужиком? Таким же любителем кнутов и кляпов, в смысле, пряников. А детей как в такой обстановке растить? Ну и вообще-то хлыст и пробки как-то не очень зашли сами по себе… Или пока рано делать какие-то выводы? Вынужденному частенько использовать скучные научные подходы детективу отчаянно не хватало данных о новой открывшейся ему реальности. Во-первых, она требовала пересмотра собственной сексуальности, на что Поттер наложил табу на сеансах колдопсихологии прямо с первого же занятия. Тогда он считал, что всё у него хорошо и как у нормальных людей (ладно, на самом деле, он страшно стеснялся), и даже не подозревал, насколько глубокой может оказаться кроличья нора. Во-вторых, проконсультироваться по поводу отношений с мужчинами, тем более, любящих элементы доминирования и сомнительные ролевые игры, было совершенно не у кого. Если с первым проще — просто снять табу и поговорить с колдопсихологом, то со вторым требовалось применить эмпирический метод, а Гарри этого не очень-то хотелось. Куда там ходят развлечься, в тематический клуб? Трогать каких-то незнакомых людей, позволять делать с собой разное, делать это разное с ними… Да и где такие клубы, как туда вообще попасть? У магглов, наверно. Вряд ли волшебники могут этим интересоваться. А вдруг могут? Подобные мысли Гарри гневно отгонял от себя ментальной метлой, точнее, делал попытки. Не хватало только провалиться в грёбаную кроличью дыру ещё глубже. Конечно, именно это он с истинно поттеровско-гриффиндорским упрямством и сделал, потому что мысли о сексуальном расследовании лезли в его голову ровно с таким же упорством. *** Дожив в новом, оздоровительно-разрушительном графике до пятницы, Гарри смылся с работы пораньше — всё равно об эпических самоотверженных переработках Героя слагали легенды, а значит, иногда ему было позволено нарушать кое-какие правила ради своего удобства. Перед этим Падма обрадовала его аккуратно запечатанной папочкой с пометкой «Лично в руки Гарри Дж. Поттеру, старшему детективу, Отдел Тайн». Сработало! Кажется, Робардсу идея пришлась по вкусу. Аппарировав домой и переодевшись в чёрную рубашку и джинсы, сменив любимое пальто на коричневую куртку, Поттер отправил Патронуса Невиллу, а сам пока устроился на диване и с трепетным предвкушением снял печать с папки, подтвердив свою личность магической сигнатурой. Аврорат прислал досье на всех сотрудников оперативных групп, и группа номер четыре, возглавляемая «Драко Л. Малфоем, старшим аврором», там тоже была. На первый взгляд — только психологический портрет и некоторые факты из биографии, но вот бюрократ, составлявший подборку, не очень разбирался в том, какие сведения могут понадобиться для артефактора, поэтому… Гарри аж присвистнул от удовольствия. Как много лишнего. Отлично! Сначала Поттер порылся во всех неслизеринских досье. Ну, хорошие парни авроры, все по-своему отбитые, но зато каждый с великолепными причудами. Пожалуй, в открывшихся обстоятельствах если себе и искать где-то пару, так тут. Вот только ориентация не указана, а жаль. И никого психологически близкого к Лунару там, конечно же, не нашлось. Внимательно вчитавшись в характеристику Шеймуса и прикинув, какими оберегами можно увешать приятеля, Гарри отложил бесперспективную стопку в сторону. Итак, детектив. Добро пожаловать во внутренний мир гадюшника! Руки, конечно, сначала потянулись к Малфою, но новых грязных секретиков Хорька узнать не удалось. Высокий болевой порог. Высокая раскрываемость дел. Высокая реактивность. Высокая трудоспособность. Высокий интеллект. Слишком сухо и скупо, ничего не понятно. Мутант какой-то, и правда — не спит, не ест, ловит криминальных авторитетов. Опять Хорёк всех обманул и выставил себя в лучшем свете… Наверняка где-то характеристика ему откровенно льстит. Вы только поглядите! Безупречная репутация, если не считать того, трупы после боевых операций — привычное дело, а подозреваемые при задержании получают травмы. Впрочем, новый Аврорат, наученный горьким опытом, глух к гуманизму. Гарри отложил досье Малфоя, краем глаза заметив, что на фото тот выглядит сильно лучше, чем в Пророке. Так и фото, надо полагать, пятилетней давности… Никого из них жизнь не пощадила. Что там дальше? У Нотта — выраженная социофобия, неординарные аналитические способности и экстраординарные навыки в принятии сложных решений. Отдельным пунктом шли обширные познания в зельях. Может, Лунар, а может, и нет. Похоже, Теодор даже не дал собрать по себе данных. Забини — исключительно положительные характеристики (составлявший досье симпатизировал Блэйзу?), и это даже близко не Лунар. И хоть кто-то из гадючьей компашки не задрот. Гойл внезапно надёжен и психически устойчив — опять маловато данных, но для амулета, а не опознания, конечно. А вот Кроули… Гарри сглотнул подступивший к горлу комок. Про себя он называл это «тошнота узнавания». Во-первых, Майкл Анри до поступления в Хогвартс жил в Лионе, где вообще-то и родился. Мать — француженка. Три года назад проходил стажировку во французском аврорате, где оттачивал навыки нелетального принуждения и работы с резистентными свидетелями. Это не про хлыст ли и раскрытие дел без Веритасерума? А что личность? Повышенная раздражительность, высочайшая реактивность, эффективность на допросах. Особая пометка — ввиду семейных особенностей имеет темномагические свойства неуточнённого характера. Миленько. Вам нормально, Робардс, что такой человек защищает мирный сон граждан? Вот он, результат кадрового голода… Фото не было, но Гарри и так уже понял — нашёл. Интересно, что на каждом досье внизу страницы обнаружился ещё маленький счётчик попаданий в Мунго. В лидерах — несколько пожилых авроров с многолетним стажем и… Кроули. Малфой отставал значительно, остальная молодёжь даже близко не приближалась к трёхзначному числу Майкла. Странно, если подставляется и лезет на рожон обычно Малфой, то…выходит, Кроули часто вместо него ловит проклятия? Но он-то носит амулеты, поди? В чём тут дело? Чутьё подсказывало, что неспроста цифры такие странные, но зацепиться пока было не за что. Сняв очки и потерев пальцами переносицу, Гарри подумал, что любопытство он, конечно, удовлетворил, но… Теперь же и амулеты делать придётся? Впрочем, он уже несколько месяцев пропускал эту замечательную волонтерскую деятельность, можно и размяться. Имеющихся характеристик хватит осчастливить всю боевую часть Аврората целым комплектом защитных оберегов. А ещё это отличный повод изготовить Малфою и Кроули по амулету в виде сложносочинённого хуя и сказать, что это символ могучего слона и они всё не так поняли. И повесить туда защиту от порчи, которая срабатывает, разбрасывая вокруг искры в виде маленьких сердечек. Хулиганство, да, зато весело! Определенно, день стал чуть лучше. В этот момент в дверь неуверенно позвонили, а значит, Невилл не собирался теряться, и можно внутренне отметить маленькую победу. Ещё одна хорошая новость! В «Хитром Книззле», как и всегда по пятницам, было людно. Мужчины облюбовали укромный столик в углу, не желая привлекать лишнего внимания — нет-нет, а до сих пор находились желающие взять автографы или признаться в любви двум героям, а ведь с момента Победы прошло уже почти 9 лет. Слишком много для человеческой памяти и слишком мало для фанатских сердец. — Ну что, пьём за твою невыразимость? — пошутил Поттер, поднимая бокал пива — вечер он обычно начинал с пилзнера. — Жесть, скажи? До сих пор не могу поверить, что мистер Брунос согласился на этот эксперимент, — смущенно кивнул Невилл, покачивая элем. — Он такой крутой, Гарри… Почти как мистер Снейп. Каждая статья просто бомба! На них потом год рецензии выходят, представляешь? А ещё ему совсем не жалко делиться рецептами, это такая редкость! — Ну так и тебе есть что показать, — пожал плечами детектив, подбадривая друга. — Хотя бы та чудесная фигня от изжоги, очень спасает. Обычную пить не могу, а твоя — кайф. — Просто мяту любишь, ничего такого там больше и нет, — заупрямился Невилл. — Я давно заметил, тебе с мятой что угодно споить можно. — Ты бы завязывал с самоуничижением, а? Откуда эта тварь взялась? Гони её ссаной метлой! — мда, приходилось приступать к допросу на трезвую голову, но детектив уже почувствовал нетерпение. Раз загадка вылезла сама, значит, надо тут же запустить в неё жадные исследовательские лапы. — Да я просто честен и знаю свои способности, — грустно ответил Лонгботтом. — А ты слишком добрый. — А кстати, разве мята не должна тоже вызывать изжогу? — Обычно не должна, наоборот. И я добавил одну присадку — теперь она точно смягчает желудок без побочки. — Это же очень круто! — Да фигня. — Нев. — Ну? — Ещё недавно у тебя всё было в порядке. Я имею в виду, — замялся Поттер, подбирая слова, — ты не занимался самоедством. Давно перерос, эээ, всё такое. Нормальный крепкий мужик, победитель грёбаной змеи Волдеморта и талантливый зельевар в придачу, невзирая на сволочные комментарии того же Снейпа. Раньше ты этого вроде не отрицал. И что вдруг произошло? — Грубая лесть, Гарри. Происходит. Прямо сейчас. — Чёртов скромник. Невилл тяжело вздохнул, отпив залпом из своего бокала. Поморгал. Ещё раз отпил. Детектив напряженно наблюдал за этими внутренними метаниями. Реши он поговорить о Лунаре или интересе к мужчинам — чувствовал бы то же самое… Но сейчас, к счастью, занимал всего лишь место наблюдателя. Субъект, издав ещё один тяжёлый вздох, наконец на что-то решился. — Ты ведь не отстанешь, да? — Однозначно. — Ну…эээ…я встретил недавно человека, который мне очень нравился в школе. И он такой, знаешь…очень крутой. Не как я. И очень умный, красивый… В общем… — тоскливый, растерянный взгляд. — Оказалось, я всё ещё на него залипаю. Допрос стремительно требовал перехода в стадию «с пристрастием». — Он? — уточнил Гарри, стараясь, чтобы его голос выдавал поменьше изумления и побольше сочувствия. — Ты же вроде в школе на Луну западал? — Ну да, — закивал Невилл, залпом допивая свой эль. — Правда! Но мы поговорили после войны, и решили не портить дружбу. Ну, ты её знаешь, посмотрела так и сказала что-то вроде «Тебе нужен кто-то менее нормальный, чем я». — И что это значило? — Что угодно. Она ж немножко прорицатель — наверно, это было про…ну…него. — А он — это?.. — Прости, Гарри, нет, не могу, — замотал головой Невилл. — Повторите, пожалуйста, — попросил Поттер проходящего мимо официанта, прекрасно понимая, что Лонгботтом стесняется сделать это сам. — Спасибо, — как всегда, оценил тот. — Ты заботливый такой… Почему вот до сих пор один? Между прочим, секс-символ поколения! Кажется, допрашиваемый собирался поменяться местами со следователем. Можно ли этим воспользоваться и поговорить о наболевшем? — Да где я секс-то, — усмехнулся Гарри. — Так, объект нездорового интереса. Только мне самому…неинтересно, что ли. Ни в Германии не получилось, ни здесь, в Англии. — И что с нами не так? — покачал головой Невилл, благодарно принимая от расторопного официанта новую порцию с закуской. — Как будто Лорд какое-то клеймо налепил… — Другие все переженились, а на Роне бабы висят, как дети на рождественской ёлке. Так что мёртвые тут ни при чём. Наверно, мы с тобой просто два задрота, которые слишком увлеклись своим делом, — пожал плечами Поттер. — Хотя я не считаю, что это слишком. Но со стороны-то выглядит иначе. — Я тоже так не считаю. А ещё ты до сих пор популярен, одна ежегодная акция с валентинками в «Пророке» чего стоит! — Эти отбитые меня не знают, им нравится просто идея. А я хочу быть интересен как человек, понимаешь? Не статус «партнёр героя» или плейбой, кстати, совершенно выдуманный, а именно как Гарри — небритый детектив, который то лезет в проклятый подвал, то собирает артефакт из слюней бумсланга и палок, то с наслаждением разбрасывает свои грязные футболки и пьёт по пятницам с друзьями. Ух! Обожаю. Грязные футболки. И друзей! И бороду хочу! — демонстративно потёр щетину выдуманный плейбой. — Понимаю! — жарко ответил Невилл, и Поттер мельком отметил, что тот уже выдул половину своей второй порции. — Я бы с удовольствием в тебя такого влюбился! Ну… — смутившись, добавил он, — если бы ты не был моим лучшим другом. Не подумай чего не того, пожалуйста… — Так и быть, — милостиво согласился Гарри. — Слушай, а часто это у волшебников? — Что? — Ну…интерес. К своему полу, — Поттер, тебя трахали в задницу целым ебанувшимся аврором, пусть и заочно. Чего запинаемся? — У мужчин-магов — да, нередко случается, что-то типа побочного эффекта, как мне объясняли на лекциях, — покраснев, тихо ответил Невилл. — Точнее, многим могут нравиться и женщины, и мужчины, но о втором они обычно не догадываются. А вот у волшебниц это редко, слишком сильная связь с какими-то там особыми силами природы. — Любовь Молли к женщинам грозила бы нам вымиранием, — ляпнул Поттер и тут же пожалел. Он совсем не хотел оскорбить миссис Уизли, почти заменившую ему мать! — Ой, блин, только ей не говори… — Так и быть, — робко вернул подкол друг. — Гарри, а ты…не пробовал с парнями? Вдруг они к тебе относятся спокойнее, чем фанатки? — Как сказать… Ты мне никакого подарочка недавно не заказывал, а? — поправив очки, Поттер попытался изобразить суровый взгляд. Среди коллег он считался профессионалом по этой части, так что на Невилла, как всегда, успешно сработало. Только вот округлившиеся глаза тот подделать бы не смог, а значит, детектив промахнулся с подозреваемым. — Ммм. Понятно. — Неееет… Тебе что, прислали…эээ…ну…резиновый?! — глаза из круглых стали просто размером с блюдца, а уровень шепота понизился до едва различимого. Иногда фантазия Лонгботтома поражала даже Луну, хотя в этот раз он формально уподобился её провидческому альтер-эго. — Почти. Можно сказать, целого мужика, только очень даже живого, — ответил Гарри, пытаясь не смеяться, уж очень забавно выглядел шок друга. — Кто-то очень щедрый и без чувства самосохранения решил овалентинить меня артефактом связи, он подбирает подходящего собеседника, и вы можете флиртовать. — А кто он? — Не знаю. Выпал какой-то аврор-психопат, причем наш же, британский. — Мерлин, Гарри! — побледнел Невилл, забывая отправить в рот очередную креветку. — А вдруг это Малфой? — Да там половина аврората таких, хотя этот реально слизеринец. Но не Малфой. Тот наверняка женат. — Эээ…нет. Не женат. — Откуда ты знаешь? — изумился Поттер. Невилл всегда узнавал обо всём последним, и то, если рассказать и пальцем ткнуть. — Ну…кхм… — интересно краснеет. Общается с кем-то? Или… Мерлиновы портки! Неужели Невилл влюблён со школы в Малфоя?! — Скажем так… — продолжал ничего не подозревающий друг. — Тот волшебник, который, ну, нравится мне, он… Тоже работает в Аврорате. — И вы что, мило болтали-болтали, да и обсудили случайно личную жизнь Хорька? — Так и было, — с совершенно несчастным видом кивнул Невилл. — Я просто хотел узнать, вдруг он свободен… Не Малфой, в смысле… И начал издалека… Гарри представил себе эти переговоры. Пунцовый Лонгботтом своим фирменным запинающимся тоном для особо волнительных случаев спрашивает симпатичного аврора, не в курсе ли тот, не свободен ли до сих пор некий слизеринец… На что получает красноречивый взгляд и едкий комментарий. — Прости, — расхохотался детектив, — но это ж, блин, огонь. Ты так и спросил?! — Как-то. Как-то спросил, — буркнул Невилл. По цвету он сейчас не отличался от себя в воображаемой картинке Гарри, и выглядело это, как всегда, уморительно. — Да что ты ржёшь-то? А что мне ещё было делать? Это ж, понимаешь… Мордред с ним. Это Нотт. Если бы Поттер сейчас пил, то бесславно подавился, и не факт, что его успели бы откачать. — Чтооо? Теодор Его-Второе-Скользкое-Высочество Нотт? Но, Нев… Как? Просто как?! — Да так. Я что, виноват? Оно само. То есть он сам. То есть… Ну вот. Зачем сказал… Друг выглядел очень расстроенным. Гарри дал себе время отдышаться и выпить — такие новости требовали осмысления. Ладно слизеринец, с кем не бывает (даже с Поттером случилось), но чтоб со школы? — Всё в порядке, расслабься. Во-первых, я никому не скажу, во-вторых, похоже, сам такой же… — попытался он успокоить Невилла. Судя по лицу того, получалось пока не очень. Пришлось снова подозвать официанта — время повышать градус. Впрочем, он отлично повышается и без пива. — Ничего не в порядке, Гарри, ничего, — грустно ответил Лонгботтом, буравя взглядом остатки закуски. — Тео, конечно, тоже вроде один, но он такой…как сказать-то…крутой? Отличный аврор, куча наград. Эрудированный. Много знает, прям шарит за зелья, понимаешь? — Пфф! Так их Снейп всех там внефакультативно натаскивал. Уверен, ты давно уже его уделал по всем параметрам. — Нет! — горячо заспорил Невилл, и это слегка напрягало. Ну сколько можно нахваливать скользкого типа, который ничем особым за всё время учёбы не выделился, кроме высокомерия и трехэтажных конструкций, от которых начинала болеть голова даже у Гермионы? — Мы обсуждали лакричных червяков, и оказалось, что в их составе есть чертополох! Я вот не знал! — Ууу, великое знание, — Поттер сграбастал принесённый стаут и с удовольствием припал к нему. — Вот это ты подкатил, конечно. С мармеладом. — Скажешь тоже, подкатил. Просто так много общих тем оказалось… Что вот теперь делать? — Подкатывать дальше? — Нахрен, — мрачно ответил Невилл, всё-таки берясь за бокал. Он явно уже начинал пьянеть, и Гарри прикинул, насколько его хватит. Провожать Лонгботтома не хотелось, четвертая пинта бы его скосила, а самому Поттеру страсть как хотелось сегодня накидаться. Редкое желание. Видимо, неспроста. Всё-таки слизеринцы очень вредны для здоровья. Очень. Хорошо, что аргументы про личность Лунара говорили не в пользу Теодора, а то неловко бы вышло. — Почему вообще Нотт к тебе припёрся? У авроратских свои зельевары. Что-то редкое? — включился Поттер в любимую игру в угадайку. — Вот вечно у тебя кругом расследования, — хихикнул Невилл, и по голосу стало ясно — третья пинта тоже лишняя. — Прикинь, он сову прислал… Личную аудиенцию попросил! Я чуть не сдох от ужаса, если честно. Что вот ему надо было от бестолкового меня, как думаешь? — Точно не вернуть благоразумие, которое ты успешно просрал, — Поттер постучал пальцем по лбу. Он едва удерживался, чтобы не ляпнуть «хватит ныть». Раздражало именно самоуничижение друга — в самом деле, сколько можно? — Это верно. Просрал, — мощный глоток последовал за тяжелым вздохом. — Я всё просрал в этой жизни. А Тео…ему понадобилось одно очень сложное успокоительное с нестандартными ингредиентами, на них варят только в Мунго — возни много. Он туда почему-то не захотел идти, сказал, у них плохие отношения. — Ещё бы! Эта слизеринская компашка во главе с Малфоем закошмарила всю отечественную колдомедицину, — весело кивнул Гарри, вспоминая ночные откровения Лунара. — Многое объясняет. В Лютный он тоже не хотел, сказал, меня рекомендовали. — Вот видишь! Ты популярен! — Срань книззлова, Гарри, да это был Шеймус. Наплёл что-то про конфиденциальность, ну вот и… Понимаешь, — Невилл понизил голос, и Поттеру пришлось вслушиваться в не очень внятную речь захмелевшего друга, — это типа, ну, для Малфоя. Тео так намекнул, ну, может, я неправильно понял, но Малфой с катушек слетел, и они не знают, что с ним делать. И светить этот факт очень не хотят. А ещё он аллергик, ему некоторые ингредиенты нельзя. — Вот тебе и чистая кровь. А ваще зелье тут не поможет, это ментальное. — Говорит, период такой. — Весеннее обострение? — Да не, какая-то сложная ситуация. Я тогда и посочувствовал из вежливости его жене, а Тео разозлился и сказал, что Малфой залип в кого-то, на ком жениться может разве что посмертно. — Странно. Зачем ему с тобой так откровенничать? — Да потому что я всем как жилетка, — вздохнул Невилл. Вид у него снова был очень несчастный. — Располагаю… Мне уже столько народу в Отделе поплакалось… Мистер Брунос вот с женой разводится, у мистера Коула головные боли, а мисс Грегсон, ну, которая из архива, видит глюки… Ой. Чет я лишнего сказал, да? — А ты и отказать не можешь. Понимаю. Тогда плачься мне, только давай без вот этого «я говно», ладно? — Я говно в говно, — заулыбался Лонгботтом, но настроения не поменял. — Блин, что-то мне…хватит. — Мда. Свои настойки у тебя полегче идут. — Там присадки… — Говорю же, чёртов гений. Твоё здоровье! — Гарри отсалютовал бокалом. Он с сожалением понимал, что пару пинт пропустить ещё не удастся, потому что друга точно надо отконвоировать домой. — Ну и знаешь… Я бы на твоём месте попробовал. Лонгботтом отчаянно замотал головой — неловко до забавности, но очень категорично. — Неее. Дохлый номер. Ну где я — ик! — а где… — Балбес. Ладно, допиваем и пакуемся. — А ты сам-то…сам…будешь? Нууу, с аврором… — Невилл абстрактно махнул рукой. При помутневших глазах его моторика выглядела довольно четкой, и Гарри восхитился — он-то пьянел долго и с большого количества алкоголя, зато когда это происходило, то превращался в недвижимость. — Там полный псих, Нев. Даже пытаться не буду. Но очень, знаешь, кхм…познавательно. — Гарри, Гарри, да это Малфой. Больше не…некому! Правда…даром не нужен…такой! — Хорьку эти испанские страсти и не снились, а этот злой, как охотничья псина. Ещё и озабоченный. — Ну и! — всплеснул руками Невилл. — Точно Малфой! Он же…псих! Влюблённый в кого-то! Кшшмар! — Я просто не хочу, чтобы это был он, — тихо и зло ответил Гарри. Это было его внезапное откровение даже для самого себя. — Слишком странное поведение для Хорька. И вообще он холодный, как льдышка, пока в нос не пропишешь. Не. Я слишком хорошо его знаю. А, ну и ещё досье видел. Всё, хватит, давай домой. Поттер был весьма целеустремлённым молодым человеком, и раз уж решил накидаться, ничто не могло его остановить. Он весьма коварно смог намекнуть Невиллу, что у того очень удачная мятная настойка, да-да, та самая. Пошатывающийся друг, передвигавшийся исключительно благодаря объятиям со стенкой и устойчивыми предметами, заставил Гарри продегустировать ещё несколько разных видов, удивительно ловко наполняя рюмку дрожащими руками. Зельеварческая точность. Детектив ещё подумал — интересно, а бухой Снейп тоже так ювелирно орудовал, когда пил с Малфоем-старшим? А потом подумал, что почему-то никогда не спрашивал, почему у Невилла не сложилось с Луной, просто принял это как факт. Похоже, Поттер не очень хороший друг, да и эмпат так себе. Интересно, чего ещё он не спросил у своих друзей, о чём стоило бы? *** По требованию страдающей души и беспокойного разума банкет продолжился в гордом одиночестве дома — в кресле и в обнимку с унесённой в качестве компенсации пузатой бутылкой невилловской настойки. Шёл второй час ночи — Гарри ушёл, только когда убедился, что друг в относительном порядке и переживёт эту ночь. Конечно, у зельевара на этот случай припасена целая артиллерия специальных эликсиров, но их в него сначала надо было влить. Теперь Поттер своим не очень трезвым, но пока ещё работающим мозгом мог, наконец, обдумать свежие данные. Хорёк не замужем (иначе не скажешь), Нотт не женат, Кроули не женат. Поттер с Лонгботтомом тоже. Нет, это не повод пережениться (упаси Мерлин), а повод задуматься: почему? Выходит, они все не по женщинам? Мужчинам сложнее создать семью друг с другом? Надо узнать ещё на всякий, афишируется ли вообще такое в магическом мире. Гарри не помнил, но он был далёк от светской жизни, так что неудивительно. Падму бы как-нибудь спросить. Потому что Дурсли. Например, были лютыми гомофобами. И нет, подождите-ка. Гарри влюблялся в Чжоу. И в Джинни. Он не такой же, как Малфой и компания. Или такой же? Что за идиотские вопросы вообще? Мозг хихикнул и потребовал задать ещё один вопрос. Ещё более идиотский. И не себе. Поттер не стал спорить (спор с собой похож на шизу, а он не как эти), приложился к бутылке для храбрости, да и надел наруч. «Спишь?» «Нет, жду, когда мне к горлу приставят консервный нож. Три часа ночи, самое время.» В груди разливалось пьяное тепло. Ответ был неожиданным, но…на самом деле, Гарри очень хотел его услышать. Чёртов алкоголь. Мог бы ведь лечь спать, а не нарываться на очередное погружение в кроличью нору. «Ты меня ждал?» «Нет, придурок. Я на дежурстве.» «О! Проиграл!» «Нет, ты. Ещё в прошлый раз.» «Я тебе не сказал ничего обидного.» — ага, всё-таки надулся. Какие эти авроры хрупкие, с ума сойти. Хрустальный батальон. «Ты преступно обвинил меня в домогательствах и безделье. Я такое никому не прощаю.» «Мне начинать бояться?» — ляпнул язык прежде, чем Поттер вспомнил, как собеседник мог отреагировать на эту фразу. Лунар, конечно, не разочаровал. «Можешь попробовать искупить, и месть будет не такой страшной.» «А что ты мне сделаешь?» «Ты как-то угрожал отправить артефакт обратно в ту грёбаную лавку. Я так тоже могу.» «Оу. Действительно, неприятно.» «Конечно. Тебе же придётся искать другого подопытного.» — ну вот что с ним таким делать? Это сарказм или обида? Гарри на всякий случай предположил худший вариант и…решил его раскрутить. «Если ты сдашь артефакт, друзья придумают что похуже. Ну там, подложат тебе в постель левого мужика, или вообще насильно женят.» — может, Лунар чуть больше расскажет о своих друзьях? Хоть станет понятнее, кто его окружает. И вычислить легче. «Кто этих гиен спрашивать будет. А за перечисленное нашпигую непростиловом. Поржали и хватит с них. Мне с тобой уже вообще несмешно. И невесело.» «Почему тогда отвечаешь?» «Скучно. Бесят дежурства, в которые ничего не происходит.» «Бесчеловечные условия труда.» «Будь у меня в запасе один горячий цветочный вор, я бы развлёкся». Ну-ну. Невесело ему, значит. А отвечает со скуки, ага. «После того, что Готье с ним сотворил, он мог бы и руки на себя наложить.» «Брось. От члена в заднице ещё никто не умирал, так, немного потрепали гордость. И знаешь, я уверен, что сучёнышу всё-таки понравилось, и он бы хотел добавки.» Гарри аж задохнулся от такой самоуверенности. Кажется, на Лунара не действовали никакие аргументы о паршивости его поведения, хотя отрицать, что в какой-то мере это понравилось обоим, было тоже глупо. Собеседника захотелось хорошенько стукнуть. «Можно вопрос?» «Блять, Соляр, нет. Не начинай.» «Хм… Предлагаю сделку.» — потихоньку пьяневшему Поттеру пришла в голову отличная, просто блестящая мысль. «Не знаю, заинтересован ли я.» — тут же закапризничали на том конце. Ага. Будет торговаться, засранец. «Я сыграю с тобой в любую игру, которую захочешь. Серьёзно. Абсолютно любую. А ты после этого ответишь на все мои вопросы.» «Невинные шалости против твоего ужасного консервного ножа? Какая-то неравная сделка.» «Ну как хочешь.» Гарри, довольно моргая слегка слезящимися глазами, потянулся к настойке. К концу этого приключения он будет уже пьян и вряд ли сильно пострадает, зато потом Лунар на трезвую голову спасёт несчастного детектива от многих вопросов. Наконец-то можно будет выкинуть дурацкие мысли из головы и заняться более полезными штуками. Совсем небольшая плата за спокойствие. Поттер был абсолютно уверен, что озабоченный аврор согласится. По многим причинам. «Какого характера вопросы?» — злая рыбка всё-таки проглотила наживку. Славно. «Нужна твоя помощь с изучением половой ориентации. Ну и несколько личных. Обещаю, без вскрытия.» «И ты готов за это…на что угодно?» — так заинтересовался, что не торгуется? «Мне больше некого спросить, а сам я устал догадываться.» «Тебе же только дай докопаться до чего-нибудь. Не детектив часом, а? Напоминаешь некоторых коллег.» Чёрт. Плохо. Гарри не хотел бы врать, но и наводить аврора на мысль о работе в одном министерстве было тревожно. Вычислит ещё… Где там внутренняя змея? «Любой артефактор — детектив, иначе не разберётся в сути вещей, и его конструкты не будут работать. Ну как? Согласен?» «Три условия. Первое — никаких консервных ножей.» «Лунар, ты так называешь любые личные вопросы. Без них мне неинтересно.» — Поттер решил наугад применить тактику собеседника. Слишком часто тот апеллировал к этому слову. «Второе — мы сыграем в несколько игр.» — а нет, не упустил своего, жадина слизеринская. «Моя психика это вряд ли переживёт.» «Ты крепче, чем думаешь, мы это уже проверили. К тому же, я готов расширить твои познания, раз уж просишь. А это, кстати, уже третий пункт.» «Не понял.» «Ты научишься просить.» «Тебе вроде нравилось сопротивление.» — Гарри уже запутался. Что это ещё такое? О чем просить-то? «Да, ты в этом очень хорош, но интересно посмотреть и на твои другие стороны. Если уж мы взялись вскрывать консервы, то пусть это будет обоюдный процесс. Я хочу твоей покорности в наших играх.» «Я готов всего на одну, и то из научного интереса.» «Три.» «Нет.» — Гарри торговался чисто из азарта. Мозгу уже становилось сложновато контролировать переговоры, а значит, усиливалась главная поттеровская черта — упрямство. «Три, или я так не играю.» «Хорошо, буду обходиться своими детективными способностями.» «$@#* портки, Соляр! Не забывай, с тебя ещё искупление вины. Так и быть, игр будет две.» «Хорошо, но это только потому, что я пьян.» «Завидую. Зато мы можем сделать с тобой много интересного в этом состоянии. Наверняка ты слегка разжимаешься, если понимаешь, о чём я.» «А ты ответишь на все мои вопросы. Договорились?» «Ушёл от темы! Посмотрим, как будешь себя вести. И только после всех игр. Никаких авансов.» «Я мог бы сказать тебе то же самое.» «Сам предложил, так что хватит ныть. У меня сегодня много времени — самое время приступить к выполнению твоей части сделки.» Гарри вздохнул. Мыслительный процесс потихоньку становился обрывочным. Все возможные ямы, включая синюю, кроличью и психологическую, явно ждали долбанутого детектива с распростёртыми объятиями. «Всё-таки в той игре ты постоянно проигрываешь.» — решил он сказать хоть что-то. Нытиком его и правда никогда ещё не обзывали. «Чушь. Приступим к моей. Надеюсь, Хаунд помнит, что ему обещали повторный допрос?» «Такое забудешь. Только, наверно, ему очень больно после последнего. Как ты вообще себе это представляешь?» «Перед уходом я наложил на него лечащие заклинания. Так, чтобы не осталось следов — пока это ни к чему. Однако мышцы сфинктера заживить сложно, слишком тонкая магия, а они сильно растянулись, так что задница у тебя всё ещё болит. Приятно думать, что ты не сможешь забыть обо мне ни на мгновение — ни в камере предварительного заключения, ни даже во сне. Если вообще заснёшь.» Гарри поморщился. И что вот геи в таком случае находят в анальном сексе? Это всегда так больно или привыкаешь? Наверняка большинство обходится без, ведь есть столько способов ласкать друг друга иначе, приятнее. Впрочем, «приятно» — явно не про Лунара. Точнее, не про его партнёров. Бедняги. «Ну, допустим, я мысленно перебрал все сочные эпитеты в твой адрес.» «С удовольствием выслушаю их в вербальном виде. Следующим вечером патрульный проводит тебя снова в ту же комнату и фиксирует наручники у края стола, не укладывая на него. Я появляюсь через полчаса — вероятно, ты уже устал стоять.» «Очень мрачно смотрю на тебя.» «Приятно видеть тебя в бодром расположении духа.» «Был бы бодрее, если бы вас сегодня прибили на каком-нибудь задании. Можно мне заменить следователя?» «Нет. Я снова накладываю заглушающие и закрывающие окна чары. Потом приближаюсь к тебе, улыбаясь, как ребёнок при виде своей любимой игрушки. Впрочем, ты ведь и есть моя игрушка.» «А ты кого-нибудь за живого человека вообще считаешь?» — не удержался от вопроса Гарри. Ему было очень не по себе — хмельная память услужливо подкинула кучу артефакторских баек о проклятых игрушках. Видимо, Лунар с ними не знаком. Хорошо. Или плохо. Был бы осторожнее со словами. «Всех, кроме преступников. Я подхожу сбоку, с некоторым неудовольствием осматриваю твою помятость. Потом чувствуешь руку на своей заднице — сначала лёгкое поглаживание, потом более настойчивое, и вдруг я резко сжимаю тебя за ягодицу и слегка оттягиваю её. Как ощущения после вчерашнего?» «Выдыхаю слова сквозь сжатые зубы: Вашими стараниями — не очень.» «Усмехаюсь и тянусь к твоему уху. Сначала чувствуешь, как язык мягко проходит по раковине, потом слышишь: Зато если ты постараешься сегодня — не станет хуже.» — любопытно, откуда у Лунара такая любовь облизывать уши? Поттер почему-то хихикнул. Пьяный мозг хихикнул вместе с ним. «Кажется, вы вызвали меня на допрос, а не для водных процедур.» «Судя по запаху, тебе они бы не помешали. Давно говорю начальству, что камере предварительного заключения нужна душевая. Ненавижу возиться с грязью.» «Кстати, где мой плащ, что ты так вольготно лапаешь меня за задницу?» — спохватился Гарри. Он-то знал, что толстая зачарованная кожа не позволила бы никакому озабоченному аврору так просто его прощупать. На чём ему в этом плаще только не приходилось сидеть… «Остался в камере. Он тебе не понадобится. Итак, Хаунд. Не хочешь мне ничего рассказать?» «А фамильярность с допрашиваемым — часть протокола?» «Смотрю, у тебя к протоколам какая-то особая любовь. Не пытайся за ними спрятаться, крошка. Руководство мне доверяет, так что ты полностью зависишь от моего расположения.» «Кого ж вы обычно допрашиваете, великанов? Если крепкий мужик для вас крошка…» «Соляр, что за хрень ты несёшь?» — раздражённо полыхнул наруч. «Я предупреждал, что пью. Кстати, твоё здоровье. Если не поторопишься, то заканчивать допрос придётся с бессознательным телом.» — Гарри сам себе отсалютовал свеженалитой стопкой и выпил залпом. «Для Хаунда есть Эннервейт, а для тебя… Не подскажешь адресок? Пришлю пару ребят для вразумления.» Очаровательно. Кто-то переходит к запугиванию. Поттер даже на мгновение подумал согласиться — всё равно ему ничего не сделают, а вот Лунар очень даже огребёт проблем за причинение неудобств герою магической Британии. Но раз уж согласился подыгрывать чужому расследованию, чтобы провести своё, надо довести дело до конца. Скорее всего, публичный позор собеседник не простит никак и никогда, и связь оборвётся раньше, а Гарри навсегда останется наедине с кучей вопросов. Жутковатая перспектива — эти категории вечности. «Не подскажу, господин садист, мои соседи не оценят аврорского вторжения посреди ночи. Но если будешь себя хорошо вести и меньше отвлекаться, то попробую побыть послушным мальчиком, как ты и просил.» «Соляр!!! Какого &@#%^ ты всё вывернул наизнанку?» — от наруча расходились почти ощутимые круги ярости и какой-то странной горечи, настолько сильные, что Гарри даже немного протрезвел и чуть не скинул артефакт. Что он сказал-то? Что вывернул? Всего лишь попытался…позаигрывать, наверно. Мозг что-то пискнул про зеркальное поведение. Поттер помотал головой и мысленно запихнул писк куда подальше — вряд ли Лунар воспринял его слова как попытку доминировать, правда? У Хаунда скованы руки, его лапают за задницу — это же откровенная жертва. В такой ситуации остаётся только отшучиваться. Или драться. «Я поворачиваю голову и смотрю тебе прямо в глаза. Спокойно, чуть щурясь. Господин следователь, давайте приступим к допросу?» «Я хватаю тебя за челюсть и сильно сжимаю. Не ты здесь командуешь, Хаунд. Но раз ты так просишь, то ускоримся. Имена?» «И как я отвечать должен со сжатой челюстью?» «Ослабляю хватку, зато крепче сжимаю твою задницу.» «Болезненно морщусь. Я ничего не знаю.» «Названия Король в Жёлтом, Букет Персефоны, а также Омела и Мандрагора тебе о чём-то говорят?» «Абсолютно нет.» — интересная подборка. «Ложь, Хаунд. Ты ограбил все эти замечательные магазины, и не по одному разу.» «Будь я настолько талантлив, вы бы меня не поймали.» «Как видишь, я оказался талантливее, поэтому ты всё-таки здесь. И раз не хочешь говорить, то давай проверим, что твой рот умеет, кроме примитивных отмазок. Отпускаю тебя и достаю из рукава палочку. Прохожусь по тебе очищающими заклинаниями — и внутренним, и внешним. Взмах — и браслеты открепляются от стола и сводят руки у тебя за спиной. Расстёгиваю твои брюки и сдёргиваю их с бельём. И…» «Следователь Готье, что бы вы ни собирались делать… Не надо. Пожалуйста.» — решил действительно попросить Гарри. Он не рассчитывал, что Лунар остановится, но было интересно проверить реакцию. «Поздно, Хаунд. Возможно, перед следующим допросом ты хорошенько обдумаешь, что и как отвечать. Но сейчас получишь свой урок. Мог бы быть благодарен — обычно мой член ещё надо заслужить.» Шлюха ты, вдруг зло подумал Гарри. Озабоченная авроратская шлюха, кайфующая от чужого унижения и ищущая, куда бы воткнуть свой сраный хуй, раз уж сладкая попка Малфоя оказалась вне досягаемости. Обычно под алкоголем детектив находился в спокойном и благостном состоянии, но сейчас в нём почему-то начинало закипать раздражение — то, на борьбу с которым он потратил много сил за время колдопсихотерапии. То, которое улетало разрушающими заклинаниями в опасные предметы. То, которое ломало неработающие прототипы артефактов. То, которое на самом деле могла разнести что угодно, дай Поттер слабину. И сейчас это пригашенное, запечатанное раздражение затапливало каждую клетку тела, и Поттер вдруг ясно осознал — он не успел тормознуть. Не успел затолкать это обратно до того, как оно вырвется. Столько лет вроде справлялся, гасил на подходе, и вот… Наружу уже полезло нечто, отличное от того, что пробудилось в первой игре. Нечто более глубокое, чем та тень. Но чтобы дать этому имя, нужно было навернуться всей тяжестью души на самое её дно. Полупьяный мозг сообщил, что урок надо преподать Лунару, и сделать это так, чтобы тому нечего было предъявить в качестве невыполненной сделки, ведь Гарри обещал играть по его правилам. Слизеринским играм — слизеринский расчёт. Прояви непокорность, и капризная сучка за это непременно ухватится. Но что, если его раззадорить так, чтобы он не смог отказаться от продолжения? Поттер быстро прикинул план действий, точнее, «пьян действий», как он потом это в ужасе охарактеризовал. Но это было потом, а в моменте ощущалось отличной затеей. «Тогда прошу вас, сделайте это хотя бы не так больно, как в прошлый раз. Я готов к сотрудничеству со следствием в любом виде.» «Сразу бы так. Но не думай, что легко отделаешься — слишком дерзким мальчикам положено наказание. Если замечу, что ты далёк от пути исправления, твой нежный зад серьёзно пострадает и сегодня. Это понятно?» «Абсолютно. Я сделаю то, что прикажете.» «Посмотрим. Достаю из кармана крохотную коробочку и заклинанием возвращаю ей обычный размер. Длинный чёрный бархатный футляр. С негромким щелчком он открывается.» «Небось ещё одна анальная штука из вашей особой коллекции?» «Похвальная проницательность. Ты видишь объёмную, стальную пробку — выглядит крупнее, чем та, с которой вы познакомились в прошлый раз. Основание — в виде шарика, а на нём — небольшой крючок. Я нежно провожу по ней пальцами, демонстрируя тебе. Нравится, Хаунд?» «Что бы вам хотелось, чтобы я на это ответил?» «Нет, Соляр, так не пойдёт. Я не буду за тебя играть.» — заартачился собеседник. Вот ведь любитель авторских диалогов. «А я понятия не имею, как в твоём понимании выглядит послушание. Предположим, я соглашусь.» - ответил Гарри. И немедленно потрогал себя за хорошенько отросшую щетину, чтобы убедиться, что это всё ещё он, взрослый мужик, профессиональный артефактор и национальный герой, занимается сейчас вот этим с какой-то истеричной слизеринской блядью. Почему-то уважения никакого к Лунару в этот момент не чувствовалось. Как и прежних нежных чувств. «Как именно согласишься? Озвучь.» «И вот у кого из нас точка G в голове, Лунар? Кажется, вы обещали, что мой несчастный зад не пострадает, господин следователь.» «Я сказал «серьёзно не пострадает», но не обещал, что этого не случится совсем. Это — твоё наказание. Дальше всё зависит от тебя — буду ли я удовлетворён оральным допросом, или же придётся перейти на анальный. Аккуратно вынимаю пробку из футляра и подношу к твоим губам. Например, уровень первичной боли будет зависеть от твоего старания.» «Умоляюще смотрю тебе в глаза: Что мне нужно сделать, чтобы заслужить к этой милой вещице хотя бы смазку?» «Приласкай её так, чтобы мне понравилось, и я вспомню, где лежит нужный пузырёк.» Гарри поморщился. Что за идиотская идея — облизывать пробку? Интересно, откуда извращенцы типа Кроули таких штук набираются — тоже по клубам? Или это всё изобретательность Малфоя? Хотя, если тот ведомый, то пробки, значит, он и должен был облизывать. Жесть. Поттер даже на мгновение представил Хорька, с энтузиазмом сосущим пробку из описания Лунара, и смущённо захихикал — это как-то снизило градус раздражения. С Джинни вот никогда не требовалось никаких дополнительных приблуд. «Что ж, тогда я осторожно, эээ, беру эту штуковину в рот.» «Это всё описание?» — вкрадчиво поинтересовались с другого конца связи. Гарри снова вздохнул. Ещё одна стопка настойки улетела целиком за раз. «Подожди. Я сейчас.» Срочно требовалось понять, чем раззадорить собеседника. Видимо, взаимодействие с пробкой — это как минет, только не с членом, а значит, нужен другой продолговатый объект… Какой? Поттер задумался. Конечно, в голову пришёл самый логичный на тот момент вариант… Прости, Невилл. Тебе лучше не знать, что из этой бутылки не только пили твою замечательную настойку. О! Нет, точно. Вот же пробка! Некоторые настойки Лонгботтом закрывал не крышками, а обычными винными пробками, ссылаясь на присадки, которым вреден металл и пластик. В очередной раз благословляя друга и его алхимические способности использовать магическое сырьё в алкоголе, Гарри вытащил искомый объект и засунул себе в рот, стараясь не думать, как это выглядит со стороны. Это даже ощущалось странно. Но…всё во благо науки! Смочив пробку слюной, пооблизывав и подвигав её туда-сюда, детектив понял принцип унизительного взаимодействия. Отплевавшись, он обнаружил светящиеся на браслете слова. «Что ты там делаешь, Соляр? Дрочишь уже, небось?» «Не поверишь. Вылизываю пробку, чтобы понять, как это делается.» — ну а чего скрывать-то? «Анальную пробку? Ты прямо сейчас вылизываешь её?» — заинтересовались на том конце, и наруч впервые за вечер донёс легкий отзвук возбуждения. Ого. Это кто ещё тут сейчас дрочить будет. «Нет, обычную. Нет мужика — нет анальной пробки.» — пошутил Гарри, слегка меняя любимую присказку своей однокурсницы Алекс «нет мужика — нет проблем». «Жаль. Оставь всё-таки потом адресок, я тебе подарок пришлю. Если будешь хорошим мальчиком, конечно.» «Надеюсь, ты пришлёшь его не в заднице коллеги. А то неудобно получится.» «Ты в курсе, что смех мешает сексу?» «По мне так он делает его лучше и расслабленнее. Да и какой это секс? Ты занимаешься принуждением. Я занимаюсь мазохизмом.» «Мы ещё не перешли к самому интересному. Ты какой-то скучный.» Гарри почувствовал досаду. Скучный? Ну будет тебе сейчас цирк, капризная сволочь. «Сначала касаюсь этой твоей штуки губами, втягиваю острый кончик — и выпускаю. Потом высовываю язык и облизываю — сначала по прямой, потом по кругу.» — ну и вот что это за геометрические упражнения? «Продолжай, я заинтересован.» — ага, ещё бы. С точки зрения Поттера, ничего интересного в процессе не было, зато он уже решил, что если не вырубится к концу, то заставит Лунара прояснить пару моментов. «Стараюсь полностью вобрать пробку в рот, а потом посасываю её, глядя тебе прямо в глаза. Взгляд у меня всё такой же умоляющий и совершенно беззащитный.» «Хм…неплохо. Некоторое время оцениваю зрелище, а потом вынимаю пробку из твоего рта. Сойдёт, Хаунд, хотя над техникой предстоит поработать. Достаю пузырёк и увеличиваю его, потом смазываю пробку — довольно обильно. Аванс за старания, наказание за дерзость. Расставь ноги и наклонись.» «Подчиняюсь.» — ответил Гарри. Возможно, для собеседника фраза и выглядела как акт смирения, но для Поттера это было чем-то вроде неприятного подготовительного плацдарма. «Втыкаю тебе в задницу пробку. Наручники подтягиваются и цепляются за петлю. Если будешь дёргать руками, получишь непередаваемые ощущения. Или если это буду делать я.» «Старательно прижимаю руки к спине. Я сделаю всё, как скажете, только не трогайте меня. Пожалуйста.« — поморщившись, подыграл детектив. «Продолжай стараться. На колени. Я же говорил, что они тебе понадобятся.» «Жить без коленей было бы неудобно. С лёгким стоном боли опускаюсь.» Интересно, как ощущается анальная пробка? Тем более, стальная. Тяжёлая, наверно… Бедный Хаунд. Пиздец же больно — мало что давит вширь, так ещё и тянет вниз… «Хороший мальчик. Внимательно смотрю на тебя, а затем провожу несколько раз по твоим щекам и подбородку палочкой. Чувствуешь легкую щекотку.» «И что это было?» «Я тебя побрил. У меня очень нежная кожа, не хочу поцарапаться об это безобразие. Подхожу почти вплотную. Расстёгиваю ширинку и достаю свой член. Смотри, он уже готов познакомиться с твоим грязным, лживым ртом. Считай, это твоё чистилище.» Ах, сколько пафоса. Отлично. Гарри тоже уже готов. «Опиши свой драгоценный орган, который сейчас явно работает не по назначению.» «Как раз это и есть его святой долг, как и мой — наказывать беспринципных сволочей типа тебя.» — кто бы говорил. «А как же вся эта телега про заслужить?» «Вот сейчас ты уже напрашиваешься на более неприятные меры.» «Молчу, молчу. И какое же оно, твоё орудие закона?» «Он заметно длинный, не очень широкий. Яркие…вены. На кончике — маленькая капля смазки. Суховато, Хаунд, не правда ли? Я провожу головкой по твоим губам, растягивая эту каплю — медленно, едва надавливая. Верхняя губа. Нижняя. Потом чуть толкаюсь вперед. Открывай рот. И постарайся не сглатывать слюну, иначе я разозлюсь.» «Нерешительно смотрю на тебя снизу вверх и повинуюсь. И, наверно, высовываю язык.» «Шире. Головка ложится тебе на язык, а потом проскальзывает вовнутрь. Следи за зубами. Не втягивай слишком сильно. И всё время смотри мне в глаза — не вздумай отводить взгляд, а то пробка придёт в движение.« — ишь раскомандовался. Бесит, но в данном случае даже полезно — Гарри бы о таком и не подумал. Минет в исполнении Джинни ему точно не нравился. «Кстати, а какого цвета у меня глаза?» — чёрт, надо просто было принести стакан и не мучиться с этой никчёмной маленькой стопкой… Что? На кой хрен он спросил про глаза? Что за дамские романы? «Что за вопрос? Ну…Ммм… Зелёные, Соляр. Блядские зеленые омуты. Я хочу так.» Гарри хмыкнул. Вдруг он действительно весь во вкусе Кроули? Кроме мозгов, конечно. Может, тот даже мечтал выебать…ну, его, Поттера? Герой же, как-никак, а слизеринцы любят громкие титулы. Мысль была хоть и странной, но приятной. Гарри решительно списал всё на алкоголь. Чему радоваться, когда тебя хотят как статусный трофей, а не как задорного мужика? «Хорошо, я смотрю на тебя и у меня очень яркие зелёные глаза. Очень покорные.» «Я жду. Начинай.» «Эээ… И ты не подскажешь, как это делается? Жестоко.» «Мне любопытно посмотреть на твою самодеятельность. С пробкой справился довольно убедительно.» Вот ведь любитель зрелищ хренов. Чёрт, нужен какой-то референс. Пошатываясь, Поттер выбрался из кресла и отправился к высокому зеркалу в прихожей. Тело не очень хорошо слушалось, но ноги держали пока уверенно, а стояк вообще отражал устойчивость интереса к происходящему. Непонятно только, к чему именно. Аккуратно расстегнув ширинку, Гарри вытащил набухший член. Внимательно осмотрел — ну, широкий, не очень длинный, но Джинни говорила, что идеальный. Взвесил — тяжёлый. И? Дальше?.. «Соляр, ты ещё здесь?» «Ща, подожди.» «Что ты там делаешь? Тут какая-то движуха… Давай быстрее. Потом подрочишь на мой роскошный образ.» — судя по ощущениям, собеседник слегка нервничал. «Да я не ебу, как ты вообще выглядишь, маньяк.» — зло бросил Гарри. Ему нужно было сосредоточиться. Как это делала Джинни? С энтузиазмом, но довольно фигово и болезненно. Всё-таки они были первыми друг у друга. «Крошка, не груби. Я этого не люблю.» «Именно это ты и любишь, сучка, перестань притворяться и смирно читай, как я буду давиться твоим распрекрасным членом.» «Блять, Соляр, пошёл ты нахуй! Мы так не договаривались!» «Уже на нём, крошка, и да, я послушнее любого домовика, чем ты недоволен? Смотри, как я двигаю головой — мягко, аккуратно, влажно, скользя по твоему члену языком, прижимаясь к стволу губами. Чуть наклоняюсь так, чтобы головка упиралась в нёбо…» «К твоему сведенью, это вызывает рвотный рефлекс.» «Ну так наслаждайся тем, как я старательно его подавляю, чтобы не разозлить, глядя при этом на тебя своими зелёными глазами. Заводит?» «Не очень!» — но наруч подсказывал обратное. О, на том конце явно происходило что-то горячее, и Гарри, посмеиваясь, прикрыл глаза и начал ласкать себя, сжимая ствол и отводя край плоти с головки. Однако из-за необходимости держать остатки концентрации пока получалось приятно, но не очень возбуждающе. «Заводит, заводит, лгунишка… Немного выпускаю твой член изо рта и снова подхватываю, стараясь насадиться как можно глубже.» — рука плавно скользнула к основанию, а потом обратно — Поттер сейчас бы и сам не отказался оказаться в чьём-нибудь рту. В более гуманных обстоятельствах, конечно. А, вот что ещё Джинни делала! — «Втягиваю щёки и слегка всасываю воздух, продолжая двигаться и смотреть на тебя. Конечно, глаза у меня слезятся, но я очень, очень стараюсь.» Собеседник молчал, но слова сейчас были не нужны — Гарри и так чувствовал всё. Возбуждение — как своё, так и чужое — возрастало с каждой секундой, и почему-то ощущалось как секс вдвоём… «В какой-то момент я откидываю голову — твой член выскальзывает, вытягивая нить слюны из моего рта — и спрашиваю: Ну, следователь Готье, нравится вам, как я сосу? А потом трусь щекой о твой хуй, размазывая смазку и слюну по коже, с наслаждением, как кот, метящий любимого хозяина.» — Гарри и сам не мог бы сказать, откуда в нём взялось столько вожделения и агрессии. Если бы Лунар оказался сейчас в доступе, возможно, получил бы кулаком в челюсть. А потом… Поттер бы с удовольствием оттрахал его сам. Какая-то задушенная часть сознания пискнула «Опомнись!», но такой сложной концепции сейчас в планах не наблюдалось. «Ну же, господин следователь, кончите мне на лицо. Покажите всё своё презрение к преступному миру!» — веселился Гарри. Быстрого ответа не последовало, и Поттер, окончательно зажмурившись и позволив воображению детально прорисовать картинку, где Хаунд крепко держал связанного Готье за бёдра и отсасывал так, что тот громко вскрикивал, плавно довёл себя до разрядки. Отдышавшись, проморгавшись, облизнув сухие губы и посмотрев на браслет, он увидел: «Лжец! Думаешь, я теперь поверю, что у тебя никогда не было с мужиком?!» — наруч прямо искрил возмущением, но и похотью тоже. Сработало! «Не было, но ты открыл мне прекрасный мир. И если не обсудишь это со мной потом, сам тебя найду и покажу, кто тут действительно плохой мальчик.» «%#&$ тебе в задницу, мудила! %#$^ срань, ну вот, в самый интересный момент, иду, я, иду, отродье горгульево! Мне пора.» Браслет погас. Вот мудила, и ведь как вовремя смылся! Что ж, сегодня вопросов стало снова больше, а ответов — ноль. Зато вроде как даже потрахались, и кончил в этот раз отнюдь не Готье. Размашистыми шагами Гарри вернулся в комнату, навернулся в кресло и схватился за бутылку. Он больше ничего не собирался анализировать. Он просто хотел найти Лунара и посмотреть ему в глаза, а потом опробовать на деле все их странные игры. Не нежно. Не как с любимым. Скорее, как с извращённой шлюхой, с которой можно делать разное. Брутальный мачо, да? Пфф. Перед чёртовым героем встанет на колени, а потом эти же колени раздвинет, ничего страшного. В жопу анализ. Только чувства, ощущения. Гарри, удивительно благосклонный к своей, но не чужой боли, был готов принимать её только на своих условиях, полностью забирая контроль. Тень, раскидываясь, разрастаясь всем своим чёрным естеством, обнимала его, и он сейчас смотрел сквозь клубящееся тёмное нечто пьяным, затуманенным, яростным взглядом того, кто победил Волдеморта. Может, за него выбирали раньше, может, он был пешкой, но только своей силой воли он встал между этим красноглазым ублюдком и всем миром. Грандиозно? Плевать. Он крутой. Даже сраный аврор-доминант только что сыграл по его правилам, а не по своим. Так и должно быть. Утопая в собственном всесилии, Гарри Поттер проглотил остатки настойки и отрубился. На грани погружения он смутно услышал что-то вроде щелчков шестерёнок, а веки изнутри осветились красным, будто рядом что-то вспыхнуло. Наступившая темнота нежно шепнула, что это уже сон.