Чатуранга (1). Детектив и устрица.

My team is losing, battered and bruising

I see the high fives between the bad guys

Leave with my head hung, you are the only one

Who seems to care.

American stories burning before me

I'm feeling helpless, the damsels are depressed

Boys will be boys then, where are the wise men?

Darling, I’, scared

Taylor Swift «Miss Americana & the HeartBreak Prince»

Двухлитровый кофейник всем видом показывал, насколько он оскорблён недельным невниманием хозяина: брыкался, плевался кофе, а когда его пытались усмирить заклинанием, презрительно гудел и выпускал пар, складывавшийся в череп. — Вот уж от тебя-то не ожидал, — укоризненно сказал ему Гарри. — Весь мир может объявить мне войну, но ты? Ты должен быть всегда на моей стороне! Кофейник ничего не хотел знать о сложностях поттеровской судьбы. В конце концов, он всего лишь был хитро зачарованным агрегатом, когда-то подаренным Джорджем и до этого дня находившимся на положении любимчика. Видимо, почти все привязанности Гарри заканчивались драматично. — Ну и выпендривайся дальше, предатель, — буркнул невыразимец, с досадой стукая кулаком по крышке хулигана. В ряды предателей этим утром были записаны решительно все: ненавистное зеркало показывало ужасы, холодильник отказался открываться, стол решил прогуляться по комнате, а подушка попыталась придушить и без того измотанного кошмаром Поттера. Если не мир, то кабинет уж точно объявил ему войну, но моральных сил справляться с этим саботажем не оставалось уже никаких. Только это было не главной проблемой. Какое-то мерзкое чувство не давало покоя с самого пробуждения. Гарри метался, пытаясь привести себя в порядок и усмирить царивший хаос, но перед глазами упорно возникала картина разлетающихся по осколкам льда кристаллов. Хотелось запретить себе думать, жив ли Хорёк, хотелось ломануться в Аврорат с вопросом, хотелось оторвать свою голову и, конечно, очень хотелось психануть и разнести всё Министерство. О, это очень бы помогло. Жаль, что нельзя. Бессмысленно врать. Ему страшно. Ему до чёртиков страшно — что Малфой и правда не пережил эту ночь, что сны перестали поддаваться любому контролю, что он сам близок к помешательству и что нет способа это остановить. Гарри попытался себя убедить, что он и не пробовал, но ведь выкладки были однозначными: зелье не поможет против магической хрени, а блокирующий артефакт ему если и выдадут, то за этим последуют вопросы, Омут Памяти для доказательства существования проблемы и все вытекающие унижения. Чёртов озабоченный мудак даже здесь отрезал возможность отделаться от него нормально. Удивительный талант — быть одновременно таким агрессивным и…какое слово-то подобрать? Уязвимым? Хрупким? Саморазрушающим? Детектив окончательно перестал понимать что-либо в поведении школьного врага. Во сне это казалось отличной загадкой, но сейчас он был от неё в откровенном ужасе. Малфой — сумасшедший. Это не по артефакторскому профилю. Ликвидировав содержимое из вредного кофейника, Гарри накинул куртку, запечатал кабинет и отправился к министерской точке аппарации, подавив горячее желание заглянуть в Аврорат. Если слизеринец сдох, то и сам себе злобный урод: выбрал потешить эго вместо того, чтобы работать нормально и отделаться от блядских нитей раньше, чем они отделались от него. А Поттер сейчас вернётся домой, сделает из себя имитацию человека и проведёт отличный день в Норе, даже если тот станет для него последним. Он не был уверен, что странная магия рассчитывала их убить, но не исключал такой вероятности. Стоило отказаться от посиделок, срочно бежать в Архив и поднимать на ноги всех, кто мог как-то помочь, но… Гарри устал. Вся бравада вчерашнего дня выветрилась, оставив от себя эхо пробитого льда и жуткую слабость в теле. Мозг работал с перебоями: кошмары не давали высыпаться, хотя и не сжирали отдых полностью. Интересно, кстати, сколько длился сон? Он ведь вырубился в обед, проспав фактически двадцать часов. Хорёк вряд ли мог позволить себе такую роскошь. Или мог? А дежурство? Может, заглянуть всё-таки?.. — Пошёл он нахрен, — зло сказал Поттер, наступая на аппарационную платформу. С соседней на него с недоумением оглянулась какая-то девушка. Мир завертелся. Желудок привычно дёрнулся. *** Нора всегда производила на Гарри уютное впечатление, хоть после ремонта и выглядела ещё более нелепо, обитая дурацким маггловским сайдингом. Детские воспоминания не так-то легко перекрыть. Цветной гравий весело шуршал под ногами, садовые гномы с писком и матами разбегались по кустам, а позднеапрельский ветерок задорно кидался в лицо прохладными каплями. Нора была жизнью, теплом, домом — местом, куда можно приходить подсмотреть, как это бывает у нормальных магов. Ну, относительно нормальных. Когда Крис с воплем «Дядя Гарри, смотриииииии!» просвистела на метле прямо над головой, чудом не задев её, а потом запыхавшийся Рон чуть не сбил с ног с криком «Детка, тормозиииии!», детектив почувствовал себя чуть спокойнее, чем у калитки. Этот хаос был привычным, понятным и очень любимым. — Арресто Моментум! — раздалось за спиной, и недовольный детский вой возвестил, что дядя успешно поймал племянницу. — Бусинка, твоя мама оторвёт мне задницу, если ты так будешь делать! — Рон, я оторву тебе задницу за «задницу»! Не ругайся при ребёнке! Гарри с улыбкой смотрел, как Джинни спешит навстречу по садовой дорожке. Пышная шаль почти не скрывала значительно округлившегося живота, и Поттер почувствовал знакомый укол где-то под ребром. А ведь Крис могла бы быть его дочерью, Джинни могла бы ждать их сына… Было бы к кому возвращаться, ради кого жить, с кем делить радость от каждой вскрытой загадки, снятого проклятия, собранного артефакта… — Эй! Ты с нами? Нимбус Поттер, приём! — тонкие пальчики щёлкали перед носом. Уклоняясь от прицельного щелбана уже в лоб, Гарри засмеялся и аккуратно обнял девушку, с удовольствием вдыхая бывший когда-то почти родным запах. — Так точно, Тайфун Томас! Нимбус Поттер приземлился! — Ага, отлично, а то я уж испугалась, что прилунился. Так и завис. Выглядишь отстойно, — сообщила она, деловито отстраняясь и ускользая дальше. — Крис! Ну что за обратный хват? Что за кривые виражи? И я же говорила, не разгоняйся так! Гарри обернулся и невольно залюбовался умилительной картиной: потрясая перехваченной метлой, миссис Томас что-то жарко втолковывала хнычущему чаду, а непутёвый дядя, цветом сравнявшийся с колпаком садового гнома, стоял рядом и явно готовился принять какую-нибудь ужасную казнь. Под рёбрами снова кольнуло, но Поттер мысленно скомандовал себе прикрутить сентиментальность. Если он этого не сделает, то под конец вечера накидается с Артуром и будет угрюмиться в плечо Джинни или Джорджу. Хотя такое случалось нечасто, ему потом это долго припоминали — не со зла, конечно, а в назидание, что бесхозным героям пора обрастать хозяйкой, хозяйством и солидностью. Гарри был готов на всё, кроме последнего, но вместо этого пока обрастал только долгами перед начальством, неврозами, щетиной и озабоченными аврорами. Не самый удачный стартовый комплект для семейной жизни. Запах еды заменял в Норе воздух; едва оказавшись в тесном тёмном коридорчике, Гарри чуть не потерял сознание — организм никак не мог решить, то ли захлёбываться слюной, то ли скрутиться в черную дыру вместе с желудком. Чья-то тёплая ладонь поддержала пошатнувшееся тело. — Что, детектив, уловил постороннюю ауру? — Чарли! — растерянно улыбнулся Гарри, аккуратно сползая по стенке и хватаясь за шнурки на берцах. Он уже как-то забыл, что в Норе его ждут не только друзья, но и несколько неудобные обстоятельства. Чарли выглядел по-домашнему — в тёплых спортивных штанах и запачканной чем-то футболке он напоминал маггловского автомеханика, а не укротителя опасных тварей, список которых возглавлял Хорёк. Уизли смотрел спокойно, дружелюбно, и оставалось только гадать, обижен ли он отказом, или чего-то такого и ожидал. Гарри молча расшнуровывал берцы, стараясь собраться с мыслями. Он всё ещё не хотел людей, не хотел никаких объяснений, но отступать было поздно. К тому же, ему отчаянно хотелось хоть какой-нибудь поддержки, а за неё надо было платить. Как и за всё хорошее в поттеровской жизни. Просто он не всегда был готов к цене. — Выглядишь, как дракон в брачный период — не спал, не жрал, только конфликтовал, — посмеиваясь, прокомментировал Чарли. — Уже вляпался в новую передрягу? — Да если б я из старой вылез, — вздохнул Поттер, скидывая берцы и нашаривая на заваленной обувнице свои тапочки. Больше оттягивать момент перехода было нельзя. — Кажется, скоро кончусь как личность и начнусь как маньяк. Или как псих. — Солнце, так ты уже. Прими и наслаждайся. Кто будет громко возмущаться — проклинай. Не дожидаясь ответа, Чарли нырнул в гостиную, а вот Гарри слегка подвис, ошарашенный непривычной фамильярность. Солнце? Это что ещё за новости? Что за концепция сложилась в длинноволосой рыжей голове? Вечер обещал быть странным. Кое-как нащупав ментальную почву под ногами, детектив на морально-волевом усилии последовал за мужчиной. В Норе в последние годы царила полупраздничная атмосфера — смех, суета, семейные шутки, детский галдёж и весёлые окрики взрослых. Семейство прибавило в размерах, дом — в объёмах, а пережитый ужас, казалось, испарился как дементор, оставив на обитателях только грустные морщинки в уголках глаз и седые волосы. Чуть не споткнувшись о двухлетнего Лукаса, нывшего о чём-то Джорджу с Ханной, Гарри сразу угодил в подобравшие сзади крепкие объятия. Похоже, кое-кто смылся от разозлённой Джинни. — Дружище! — Рон, несколько раз сжав крякнувшего Поттера в объятиях, хотел добавить что-то ещё, но смущённо моргнул и повторил: — Дружище! — Приветпустизадушишь, — прокряхтел Гарри. — Я тебе тоже рад! — И я! Слушай, извини, я после, ну, ммм… — Всё нормально, честно, день у всех был трудный, зато как полетали! — с мнимым воодушевлением пресёк извинения Поттер, с наслаждением вдыхая воздух — Рон обнимался иногда покрепче Невилла. Правда, глубокий вдох был ошибкой, потому что желудок издал недвусмысленную трель в ответ на аромат жаренной индейки и чего-то сладкого. — Да, надо делать это чаще. Ты в небе прям выглядел получше, — кивнул Рон, улыбаясь. — Ещё пара комментариев про мою невыразимую внешность, и я вас всех перекрашу в блондинов, — пригрозил Поттер в пространство, здороваясь за руку с Артуром и кивая Дину, левитировавшему из кухни огромный поднос с запечёнными овощами. — А кто-то ещё будет? — Неа. У Невилла какая-то жутко важная встреча, а Луна с Рольфом ещё в Китае. А Тедди, кстати, когда вернётся? Гарри вздохнул. Он обожал крестника, но последние пару лет они виделись крайне редко — Андромеда увезла внука в Данию, где у Блэков жило несколько очень дальних родственников, которые тепло его приняли. И хотя Поттер убедительно аргументировал то, что он и его друзья могут быть для крестника странной, неполной, но семьёй, взбалмошная ведьма проигнорировала все доводы и сделала по-своему. Вернувшись в Британию, Гарри предлагал даже передать ему опеку над Тедди, но и здесь получил отказ. Оставалось ждать ещё два года до поступления в Хогвартс, когда можно будет дать мальчику всё то, что давал своему крестнику Сириус, а пока только писать письма и периодически заказывать порт-ключи. И, конечно, с февраля Гарри ничего этого не делал… — Да лучше не спрашивай. Джинни третьего родит быстрее… — получив оплеуху от как раз проходившей мимо девушки, волочащей за руку трещавшее без умолку чадо, Поттер ойкнул и переадресовал подкол. — А когда мы увидим твою «любовь»? Рон слегка покраснел и отвёл глаза. Он всегда так делал, когда речь заходила о таинственной зазнобе. Гарри уже точно был уверен, что она либо слизеринка, либо редкостная стерва. Странно, обычно такие сразу берут мужиков в оборот и мчатся знакомиться с их близкими. — Да скоро уже. На празднике познакомлю, — без особого энтузиазма ответил друг. — Чёрт, а я прогулять надеялся. — Вот этого тебе точно нельзя делать, Гарри, — встрепенулся Артур, до этого безмятежно гладивший по голове отбившегося от родителей Лукаса. — Почему? — Общественность не поймёт, — ответил за отца подошедший Джордж и добавил, заговорщицки хихикая: — Ставлю пару салютов на то, что Шеклболт тебе опять смотрины готовит. А чтоб показать товар лицом, он должен себя прорекламировать с жаркой геройской речью! Гарри вздрогнул. Раньше бы он посмеялся в ответ, возможно, добавив от себя несколько выдуманных подробностей, но после клуба и особенно хорькогеддона в голову лезли только злящие ассоциации. Случайно перехватив внимательный взгляд Чарли, он пожал плечами и пробрался к другой стороне стола. Впервые с момента отмечания свадьбы Джинни ему стало неуютно в Норе. Молли, внеся индейку и заобнимав Поттера, торжественно объявила пиршество открытым. Застучали тарелки, зазвенели стаканы, Артур толкнул прочувствованный тост, за что был привычно обстёбан со всех сторон. Дети припирались с матерями относительно еды, Джордж с Роном наперебой напоминали Гарри о полке с артефактами в их лавке, Молли громко обсуждала с Дином соус, в котором мариновалось мясо, а Чарли с Артуром, кажется, полоскали румынское Министерство магии. Сам Гарри прилежно уплетал яства, стараясь только оставить место для пирога, и изредка комментировал увещевания братьев. Он почти отвлёкся от гнетущих мыслей и даже почувствовал, как отступает напряжение, хотя частенько всё равно выпадал из реальности. Сегодня был запланирован сеанс у мисс Риттер, но его удалось отменить, не перенося на завтра — Поттер не знал, сколько пробудет в Норе, а до неё моральных сил копаться в своей дурацкой голове как-то не нашлось. Он боялся, что к нему пристанут с расспросами, но все Уизли проявляли несвойственную им тактичность — наверняка не обошлось без этических увещеваний Ханны, нередко становившейся ангелом-хранителем Гарри, когда на него внезапно наседали с какой-нибудь неприятной темой. Хотя расслабляться было рано — вечер только начинался. Как же это по-идиотски: вроде находишься среди самых близких людей, в самом безопасном месте, а всё равно остаётся шанс, что придётся защищаться. Несправедливо. Впрочем, а когда Гарри Поттер вообще мог рассчитывать на справедливость Мироздания? То ли из-за заторможенности Гарри, то ли из-за его периодических выпадений, время летело очень быстро. Обычно он участвовал почти во всех беседах одновременно, успевал заметить, кто у кого что стянул с тарелки, кто с кем пошушукался, и вообще, был полноценным участником всего действа. Сегодня же ощущал себя социальным инвалидом. Вот Джордж вещает ему о новом издании «Вредных советов юному магу» от известного писателя Г.Ойстера, Чарли на другом конце стола рассказывает анекдот о румынских лекарях. Вот Гарри моргает, прожевывает кусок картофеля — Джордж с Роном уже на середине обсуждения квиддичного матча между Аляской и Канадой, а Чарли давно слушает щебет Джинни о каких-то соседях. Поттер несколько раз поймал себя на подобном. В какой-то момент, вцепившись в стакан тыквенного сока и пытаясь нашарить нить очередного завязавшегося вокруг разговора, он подумал — это конец. Он либо окончательно сходит с ума, что неудивительно при грандиозном недосыпе, либо в его жизни снова начался период нелюдимости. И его Гарри боялся куда больше безумия, прекрасно помня, как это было в прошлый раз. Тот самый, после которого он потерял Джинни, самоуважение и перспективу стать аврором. Не жалко было только последней. Украдкой снова бросив взгляд на дальний край стола, он со знакомым лёгким покалыванием под рёбрами пронаблюдал, как Джинни поглаживает в защитном жесте живот, как со смехом утыкается в плечо мужа, как целует в тёмную гладко выбритую щёку и по-хулигански ворует с его тарелки кусок сыра. Невыносимо смотреть на эти нежности, которые могли бы предназначаться совсем не Дину, но… Оторваться невозможно. Гарри делал вид, что прислушивается к трёпу, а сам примерял чужое счастье. Вот рядом сидит его жена — прекрасная худощавая блондинка, желательно из таких далей, где ни про Волдеморта, ни про Героя не слышали. Гарри Поттер? Кто такой? Симпатичный артефактор с мужественной бородой и добрым сердцем. Она смеётся над британским выговором, гладит вызревающую под просторной одеждой двойню… Мальчики? Девочки? Всё равно. Их дети. Его дети. Гарри мысленно рисовал картинку, вытесняя Джорджа с соседнего места. Давай, друг, двинься ближе к Ханне, у тебя своя блондинка есть, а миссис Поттер пусти сюда, ближе к мужу, который так скучает. Воображение разгулялось, щедрыми мазками в прямом смысле изменяя реальность и дорисовывая детали. Гарри снова скосил глаза, чтобы полюбоваться на её плодородный живот, как вдруг осознал, что лежащая поверх мягкого пояса рука — мужская. Тонкая такая, бледная, узкая и крепкая кисть с длинными пальцами. Чуть выше обозначились широкая грудь и рельефные бицепсы, а над всем этим великолепием Поттер обнаружил…нежно лыбящегося Хорька. Домашнего, умиротворённого и определённо гнездующегося. Это слово само всплыло в памяти, почти вызвав приступ паники. А Малфой, тем временем, наклонил голову, кокетливо хлопнул длиннющими ресницами и почему-то голосом Джорджа спросил: — Гарри, ты чего? Детектив судорожно моргнул, пытаясь развеять видение. К счастью, возле него действительно сидел Джордж, а не беременный ёбнутый мужик, и реальность казалась вполне стабильной. — А что я?.. — Дык во все глаза вылупился, как будто впервые слышишь про финт Вронского на пониженной скорости. Ты ж его сам недавно делал, Рончик хвастался, — чуть удивлённо ответил Джордж, отправляя в рот кусок мяса. — А, — облегчённо выдохнул Гарри. Никто ничего не заметил. Хорошо, что он Хорьку что-нибудь матерное не сказанул. Для надёжности пришлось ещё раз зажмуриться и открыть глаза. Реальность всё так же оставалась на месте. — Да я залипаю. Не выспался. — В отпуск тебе пора, а не всей это ху…- начал ворчать Рон и осёкся, поймав предупреждающий взгляд Ханны. — Этой хорошей жизнью заниматься! — закончил он, поправившись. Кончики его ушей заалели, а Джордж паскудно хихикнул и тут же получил от жены укоризненный шлепок по руке. Поттер выдавил улыбку и, отведя глаза от друга, наткнулся на очень внимательный взгляд Чарли. Там читалось то ли сочувствие, то ли настороженность, но заниматься дешифровкой не хотелось, и Гарри уткнулся в самое безопасное место — свою почти пустую тарелку. Собирая с неё соус остатками овощей, он вдруг подумал — а что, если бы у него вдруг случился роман с Чарли? Как бы это было? Сидели бы, едва соприкасаясь плечами, трогая друг друга под столом, а все Уизли хором бы делали вид, что ничего не замечают? А они злились бы или радовались? А Джинни? Каково это — быть мужчиной такого человека? Целоваться с ним (мужчиной!), жить вместе, и…и вот это всё? Абстрактно Поттер уже много раз думал о таких вещах, неизменно прикалываясь над историей с пробкой, но сейчас растравленное завистью сознание пыталось провести умозрительный эксперимент. Хорошо, что на Чарли, а не Хорьке. Беременном. Ужас какой. Почему-то мелькнула мысль, что тому бы пошло на пользу. Детектив мотнул головой и приказал себе не заниматься ерундой. Желудок сыто содрогнулся и щедро предложил мозгу слегка отдохнуть, пока истощённый организм переваривает топливо. Когда большая часть блюд была со смехом и нахваливаниями сметена со стола, Молли проверила пирог и попросила всех подождать ещё немного. Переевший с непривычки и вконец запутавшийся в своих ощущениях Гарри громко восславил её мудрость, а вся остальная компания тут же пришла в движение. Дети убежали играть под присмотром Дина, женщины оккупировали Чарли с расспросами, чему Гарри был почему-то очень рад. Подошёл Артур и заговорщицки позвал: — Слушай, Гарри, я тут тебе кое-что собрал… Помнишь, ты микроволновку просил? Я несколько сломал, но вот одна вроде получилась. Оценишь? Детектив радостно закивал — стоило растрясти немного переполненный организм и заодно смыться из-под внимательных взглядов. Глупо считать, что никто не заметил его рассеянности. Рон было попытался увязаться за ними, но Артур слегка покраснел и как-то неловко попросил его проверить, охладился ли весь алкоголь — в Норе не использовали разогревающие и охлаждающие чары, так как Молли считала, что они портят вкус еды. Поттер тут же напрягся — очевидно, Уизли-старший хотел с ним о чём-то поговорить, а учитывая пост начальника ДМП, разговор вряд ли ожидался приятным. Перешучиваясь и обсуждая феерический полёт Крис, Гарри с Артуром отправились в мастерскую, выселенную в отдельную пристройку. Изнутри она напоминала помесь ангара и маггловского клуба юных техников — по крайней мере, в представлении Поттера именно так эти клубы и выглядели. Телевизоры громоздились на холодильниках и стиральных машинах, зачарованные торшеры всех форм и размеров освещали коробки с мелкой техникой, из угла шипело радио, перескакивая с одной станции на другую, а в дальнем углу притаилась парочка автомобилей — таких же винтажных, как и приснопамятный форд Англия. Обычно Гарри нравилось здесь бывать. Ему была близка страсть Артура к ковырянию в механизмах, которые напоминали артефакты, да и работали на магии. Сколько часов прошло в экспериментах, обсуждениях, горячих спорах, нейтрализации замыканий и составлении колдовских формул! Но сейчас, опробовав дар, предназначавшийся рабочему кабинету, Поттер тепло поблагодарил друга и замолчал. На душе было тревожно, зато от этой тревоги детектив немного пришёл в себя и мысленно подобрался. Старшего Уизли он любил и не очень-то ожидал, что тот начнёт его разделывать под орех. Артур тоже не спешил говорить. Немного помявшись, покрутив в руках подопытный сэндвич, пригодный разве что к сжиганию, он попытался рассказать сначала о стареньком компьютере, а потом о какой-то откровенной рухляди, напоминавшей напольный кондиционер, но Гарри беседу не поддержал. Он молча смотрел в упор, надеясь, что намёк будет воспринят правильно. Затягивать с нравоучениями не хотелось — он их предвидел, конечно, но морально подготовиться совсем не успел. Долбаный дохлый Хорёк. Руки сами собой крепко сложились на груди. Наконец, не найдя отклика у аудитории и свернув тему, мужчина неловко почесал нос, совсем как Рон, и ровно так же тяжело вздохнул. — Гарри, слушай… Можно я кое-что скажу? — Не можно, Артур. Нужно, и поскорее, а то пирог остынет. Семья уже привыкла, что Поттер мог как отшучиваться от любых увещеваний, так и довольно жёстко бить на них в ответ — второе происходило реже и только в особенных случаях. Старший Уизли только моргнул и засунул руки в карманы. На собеседника он старательно не смотрел. — Ты не думай, я не про тот кипишь, который ты навёл у Робардса. Так ему и надо, вообще говоря, сами чары не вешают, а я потом в техобслуживание на поклон хожу и к вашим за артефактами. Другие отделы сами справляются, а эти — особенные… — Я попробую всё починить. — Да ничего страшного, там сейчас свечи приспособили… Главное, купол уцелел. А если тебе про окна ныть будут, так шли их — я про них сколько раз уже говорил. — Есть идеи насчёт люстр? — Гарри решил воспользоваться ситуацией и озвучить мучавший вопрос. Он и в самом деле не представлял, что его ждёт, а Артур мог помочь. — Ну, кажется, они очень старые, висят там чуть ли не со дня Первой реформы Аврората, — пожал тот плечами. — Девятнадцатый что ли век… Я не разбирался, честно. Коллеги сам-знаешь-откуда тебе подскажут, хотя это будет не самый приятный экскурс. — Да уж представляю, как меня там матерят, — невольно улыбнулся Гарри возникшей в голове картинке: ватага министерских эльфов наводит порядок, а маги из Отдела технического обслуживания яростно ругаются, пытаясь сложить паззл из разбитого антиквариата. — Не то слово. Что Кумар, что Робардс уже всем плешь проели со своими жалобами, друг на друга в том числе. Я краем уха слышал, там ещё Малфой постарался? — И что говорят? — Что у тебя на него зуб и ты поэтому чуть ли не убить его хотел. Но мы-то с Кингсли, понятное дело, знаем, что это всё чушь, — тряхнул головой Артур и всё-таки посмотрел на Гарри. — Малфой та ещё заноза в заднице, но очень важная — Робардс собирается его в преемники готовить. — Да ладно? Хорька?! Он же бывший Пожиратель! Робардс их ненавидит! — Гарри от изумления аж уселся на низенький верстак. Вот это новости! Интересно, а если тот откинулся… Нет, ну охренеть карьерный рост! — Ага, но почему-то Малфой у него вызвал горячую симпатию. Не сразу, но явно очень старался. Гавейн-то в молодости, вообще говоря, таким отморозком был… — Родственные души. — Не иначе. Неприятная публика. Так что Робардс парня в обиду не даёт, а вот ты ему почему-то наоборот не нравишься. — Ну как же! Чуть не пристукнул любимчика, а потом ещё всю документацию спутал. Козёл очкастый. — Нет, давно не нравишься. Я это, Гарри… Как раз о таком хотел поговорить. Артур снова вздохнул и запустил руку в волосы. Поттер невольно скопировал жест — отрастив длинную шевелюру, он почти перестал так делать, но усилившаяся тревожность напомнила телу старую привычку. — Под тебя, как бы это сказать… Ну, в общем, копают. — Под меня? — удивился детектив. — Да кому я сдался? Вспоминают только 14 февраля и 2 мая. — Понимаю, но это политика. Кто-то решил, что Британии срочно нужна ротация Министра Магии, а Кингсли как бы твой ставленник. Ты ведь в его пользу от кресла отказался. — Чушь! Мне же это не всерьёз предлагали. — Нет, мальчик мой, вполне серьёзно, — покачал головой Артур. — Ты для всех после Победы был соломоновым решением. Как они думали — популярный, честный, можно легко управлять. Помнишь, никто не возразил против выдвинутой тобой кандидатуры? Побаивались. И думали, что бывший аврор вряд ли окажется хорошим политиком. — Какое счастье, что я отмазался восьмым курсом, — проворчал Гарри. — Совсем сбрендили — пихать ответственность за целое сообщество пацану-недоучке со свёрнутыми мозгами. Идиоты. Круто их Кингсли надул! — Идиоты, да, но и ты себя так не принижай, пожалуйста. Как уж вышло. Но даже сейчас, чтобы двинуть Кингсли, нужно сначала подорвать твою репутацию. — У него своя уже устойчивая, я тут давно ни при чём. Кому это вообще в голову пришло? — Если б мы знали! Но в министерских кругах уже давно всё не так однозначно. — Может, это Робардс? Куда-то же ему надо уходить из Аврората. — Так на пенсию, он всё мечтает о рыбалке на Карибах. Нет, у нас и другой шушеры полно… Но с именами я пока повременю. — Ну и? Я разбил люстры. Разбили ли они мою репутацию? — Ещё нет, но тебе нужно быть осторожнее. И, Мерлина ради, не суйся ты к этому Малфою! — Не могу, — зло ответил Гарри. — Мне мистер Коул сказал с ним дружеский тимбилдинг провести и вообще чуть ли не жениться. — Серьёзно? — Артур удивлённо воззрился на собеседника, пожевал губами, а потом…рассмеялся. — Нет, не думаю. Скорее всего, он тебе пытался донести то же, что и я, но в такой странной форме. — Куда уж страннее. А правда, что они с Робардсом любовниками были? — Они лет тридцать назад чуть министерство не разнесли, я ещё тогда только устроился… Ох и громкие скандалы были. Как у вас с Малфоем, вот очень похоже. Но там две змеи такие, знаешь — один как королевский питон, а второй как гремучая змея… Гнезда не получилось. — Ага, не нашли, как яйца получше пристроить, — ляпнул Гарри и тут же пожалел — и гнёзда, и яйца у него теперь тоже вызывали вполне определённые, очень тревожные ассоциации. Если Хорёк выжил, надо точно ему будет выставить счёт за доломанную поттеровскую психику. А желательно — грохнуть самому по-тихому. — Ну, друг к другу они их пристроили, а дальше дело не пошло, — посмеиваясь, развёл руками Артур. — Но это так давно было… В общем, не бери в голову. Твой начальник шутит. Он на нашей стороне. — А Робардс, выходит, нет? — Да, Гавейн — это по умолчания оппозиция Эндрю. Из принципа. Политика-то ему до лампочки, а вот насолить бывшему — святое. — Жуть. И как вы с Кингсли в этом выживаете? — передёрнуло Поттера. — Моргана, благослови укрепляющие зелья для печени и мисс Риттер, — грустно улыбнулся Уизли. — Слышал, ты тоже в колдопсихотерапию вернулся? Молодец. Очень надеюсь, что поможет. — Добавь ещё, что я неважно выгляжу, — подначил Гарри. — Нет-нет, я наслышан о твоих фирменных проклятиях с отрастающими пятачками и половыми органами… Воздержусь! — Ну и, Артур? Что мне делать-то теперь? — Постарайся побольше отдыхать и поменьше появляться в Министерстве. Ну и не безобразничай. — Да я разве… — Мальчик мой, а маггловский пивной магазин? — укоризненно покачал головой Артур. — Меня сдал Чарли? — изумился Гарри. Вот уж от кого, а от драконолога он подставы не ожидал. Интересно, все выглядящие надёжными бородатые мужики оказываются с гнильцой? — Нет, что ты! Там патрульный молодой и очень бдительный, на все магазины чары понавешал, но застать вас не успел. Чарли я, конечно, всё сказал. Не делай так больше, пожалуйста, у нас сейчас с маггловским министерством и так сложный период. А тебе вообще нельзя в криминальных сводках светиться. — Передай Кингсли, чтобы сам следил за своей репутацией, — мрачно ответил Поттер. — Он не сможет меня постоянно контролировать, чтобы не замараться. Требую политический развод без раздела имущества! Кстати, а Малфою ничего за погром клуба не было? — А, это… Ну, Робардс сам разбирается со своими подчинёнными, это только ты у нас персона государственной важности. Такого уровня скандал бы сейчас очень всё усложнил. Гарри удивился. Выходит, Артур не знает о том, что он там был? Это не авроры стирали память свидетелям? Но тогда кто? И как? Детектив запоздало сообразил, что авроры не занимаются такой ерундой как поддержание чужого инкогнито, очень даже наоборот. Вопросов стало ещё больше, но рассказывать ситуацию Уизли он благоразумно не стал. Возможно, это инициатива исключительно Кингсли. Других вариантов-то и нет. В этот момент дверь в мастерскую приоткрылась, и внутрь просунулась голова Рона. Чуть ниже показались восторженные детские личики. — Ну вы идёте? Успели собрать волшебную бомбу, или пока только чертёж летающего холодильника набросали? — спросил он, с любопытством оглядывая мужчин. — Да, мистер Уизли подкинул мне несколько интересных идей, — двусмысленно кивнул Гарри. — И правда, пора. А то весь пирог без нас слопают, — с облегчением согласился Артур и ободряющего похлопал Поттера по плечу. — Не куксись. Просто подумай над моими словами. Они всегда говорили «подумай над словами», хотя выбора не думать никогда не было. Гарри уныло поплёлся вслед за друзьями, аккуратно оттаскивающими хныкающих детей от храма техники и волшебства. Настроение скатилось в паршивое, на душе потяжелело. Идти к людям снова не хотелось. Мало ему было сложных проблем, так теперь вот ещё и абсолютно неразрешимая — политика. Бонусов от того, что ведёшь себя хорошо — никаких, зато штрафов за косяки предостаточно. Мысль об эмиграции снова закопошилась в мозгу. Можно было бы сесть на хвост Чарли и запереться в глуши с драконами, умотать на рыбалку на Карибы и слать оттуда весёленькие открыточки с хуями Робардсу, поселиться в роще с кенгуру в далёкой Австралии или вообще свинтить в Африку и бегать по ней с голой задницей, сурикатом и львом, как в маггловском мультике… Можно было бы, если бы он уже не был повязан с полудохлым Хорьком. Или дохлым. Вот Робардс-то обрадуется, мстительно подумал Гарри. Тревожность мерзкими лапами орудовала где-то в животе, но невыразимец запрещал себе беспокоиться о судьбе старшего аврора. Тот сам напросился. Какая теперь уже разница, что с ним, если это его личный выбор… И всё же, что-то дурацкое, упрямое, милосердное внутри орало, что это было никаким не выбором, а просто реакцией несчастной сломанной малфоевской психики на дурацкие нити. Артефакт сделал с ним это! С ними. Они оба жертвы! Гарри шёл за Артуром, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Пальцы прижал к вискам; тяжёлые мысли отдавались в голове свинцовыми ударами шагов, и он испытывал дикое желание просто аппарировать домой, выпить обезболивающий бальзам и лечь спать. На улице уже давно темень, но впереди ещё пирог и взрослые беседы за алкоголем, и вряд ли его так просто отпустят. Не похоже на кошмар наяву, но что-то давит. Ни одно место в его чёртовом рушащемся мире не казалось больше безопасным. Ещё немного, и он действительно кончится, и уже не только как личность. Со сладким разделались быстро; затискавших Гарри детей под их хоровые стенания увели укладывать, а в гостиной приглушили свет, зажгли тёплые жёлтые гирлянды и расставили на столе бокалы и бутылки. Обычно это сумасшедшее ощущение уюта открывало одинокому невыразимцу второе дыхание, и он с удовольствием по уши зарывался в плед на диване и несколько часов пил, дышал, существовал живительной атмосферой. Он даже увешал свою дурацкую квартирку такими же гирляндами, но уже год как ни разу ни одну не включил, и покрывался пылью вместе с ними. Но раньше эта деталь не мешала приходить в Нору и наслаждаться. А сейчас… Сейчас здесь было почти невыносимо. Гарри не мог сказать, что именно его тяготит, за исключением боязни расспросов, ревности к Дину (довольно абстрактной, поскольку Джинни он давно любил как сестру и напоминание о том, что когда-то он был чей-то) и непонимания, как вести себя с Чарли. Было ли этого достаточно, чтобы сердце так заполошно стучалось? Недосып? Безумие? Хоронят Хорька? О нет, только не опять этот… — Долго там медитировать будешь? Чарли тут как дракон, лучшее место для тебя на диване охраняет! — смеясь, крикнул Джордж. Гарри случайно перехватил укоризненный взгляд Рона и почувствовал лёгкий, но мерзкий укол вины. Ну вот этого ещё не хватало. Строго говоря, виноват он ни в чём не был, а друг мог бы быть и мягче в своём беспокойстве. Решив так, Гарри демонстративно протопал к дивану и плюхнулся прямо между Чарли и Молли, едва удержавшись от ребячливого желания показать Рону язык. Сейчас он не чувствовал себя взрослым мужиком, совсем нет. Да и как иначе, если с одной стороны тебя обнимает за плечи и нежно целует в щёку приёмная мать, а с другой совсем не по-братски смотрит человек, вызывающий у тебя какой-то подростковый интерес? Тут и Снейп бы помолодел, не то что признающий за собой вечную сиротливость Поттер. Перешучиваясь и подталкивая друг друга, все кое-как расселись, и потекла неспешная беседа. Кажется, Артур с Джорджем затеяли какой-то стендап об Отделе магических игр и спорта, устроившийся напротив Рон вставлял свои матерные комментарии, Молли одновременно смеялась и ругала его. Виски плескался на дне стакана. Гарри смотрел на него без особого энтузиазма, вяло вслушиваясь в собственный запрет на алкоголь. То, что накануне казалось разумным, сейчас растворялось под воздействием зависти и боли, которую очень хотелось загасить. Вот чисто по-детски — отхлебнуть, прикрыть глаза и сказать: «Я в домике!». И чтобы потом очнуться в той реальности, где бы не было… Всего этого. — Ты его сейчас расплескаешь, — сквозь вату тяжёлых мыслей донёсся голос Чарли. Мягкий, заботливый, слегка обеспокоенный. Гарри уже начал замечать, что драконолог прекрасно владеет разными интонациями, умело применяя их в зависимости от ситуации. Хотел бы он управлять своим голосом так же. — Да и к лучшему, может. Что-то в последнее время после бухла тянет на подвиги, — внезапно для себя ответил он, хотя собирался привычно отшутиться. Поискал глазами любимый плед, но сейчас в него куталась Джинни, положив край на пустой стул, явно предназначавшийся ушедшему баюкать дочку Дину. Под рёбрами опять кольнуло. Гарри едва удержался, чтобы не дать себе пощёчину. Весь этот жуткий фарш внутри ему страшно надоел. — Так, — сказал Чарли, проследив его взгляд и невероятным образов истолковав правильно. Подцепил свою палочку со стола и скомандовал: — Акцио покрывало с моей кровати. Не переводи продукт. Не надо, значит, не сейчас. Крепкие пальцы вытащили стакан из руки раньше, чем Поттер успел сообразить, что происходит. Через несколько мгновений в ней оказалась чашка с тыквенным соком, а на плечах — что-то огромное, пушистое и угольно-чёрное. Гарри машинально уткнулся в него носом, проигнорировав недовольный взгляд Рона. Пахло домом, немного мужским потом и, вероятно… Чарли? Нельзя было сказать наверняка. Стало чуть спокойнее и уютнее, как будто покрывало и правда было защитой, а не просто большой тряпкой. А дальше эффект нивелировался последовавшей фразой: — Вот так. Теперь угнездись и выдыхай. Все запахи мгновенно перекрылись мерзким запахом роз, и перед глазами возникли сбегавшие по плотно уложенным прутьям струи голубой крови. К горлу резко подступила тошнота, и Гарри чуть не вырвало — удержался он каким-то невероятным усилием. Сделав судорожный глоток сока и вскинув лицо, он прижал пальцы ко лбу. Мозг уже ничего не соображал, кроме того, что ему очень, очень плохо. — Заинька, что с тобой? — участливо спросила Молли, гладя по голове. Прикосновение тяготило, хотелось стряхнуть нежную руку, но Поттер из последних сил держался, боясь обидеть её обладательницу. Она же не виновата в том, что он моральная развалина. — Дыши, — донеслось с другой стороны; Чарли наклонился, и теперь его тело неприятно давило на бок. — Давай, солнце. Вдох. Выдох. Вдох. Вся эта забота делала только хуже. Гарри буквально всего жгло стыдом от повышенного внимания — сейчас он был слаб до уродства, и меньше всего хотелось, чтобы это заметили Уизли. Только не они. Особенно Джинни. Особенно Чарли. — Пожалуйста, просто не обращайте на меня внимания, — сделав ещё один размашистый глоток, отчаянно попросил он. — Просто не надо, хорошо? Пройдёт. — Запрос отклонён. Слово «просто» из лексикона выкинули. Ещё вдох. Давай, выдох, — Чарли уже почти уткнулся ему лбом в висок, и это не то что не успокаивало — начинало откровенно пугать. Гомон ударил по ушам — кто-то предлагал зелья, а кто-то настойчиво советовал отдохнуть. Комната поплыла перед глазами. Графины на столе предательски задребежали. Только не это! — Чарли, хватит! — внезапно рявкнул Рон, и все резко замолчали. — Не трогай Гарри со всеми этими своими штучками! — Это не штучки, Ронни, а первая помощь, — спокойно ответил Чарли, даже не глядя на брата. — Не знаешь — не лезь. — А ты перестань командовать! Он тебе не саб! — Мальчики! — возмутилась Молли, крепко обнимая Гарри, который было уже серьёзно собирался аппарировать, невзирая на полный раздрай и рвущее напряжение в мышцах. — Прекратили немедленно! Или сейчас вечер закончится. — Солнышко… — начал Артур, но тут же осёкся под яростным взглядом жены. — Молчу. — А можно галдеть потише? Я и так двойной Полог повесил, а ещё пришлось опять рассказывать ту кошмарную историю про исчезающую корову. Можно проявить хоть немного уважения к труженикам детского фронта? — раздался недовольный голос Дина. — Видите же, ему сейчас только об отпуске и думать! — отрезала Молли, не обратив никакого внимания на зятя, и уже совсем другим голосом нежно предложила: — Милый, давай наверху постелю? Отлежишься немного. — Нет, нет, я в порядке, — вяло заспорил Поттер, отчаянно ненавидя себя за то, как взрослый сильный мужик на глазах у своей приёмной семьи превращается в капризную жалкую размазню. Он чувствовал себя жутко беспомощным, особенно от осознания, что аппарировать, скорее всего, не сможет. — Гарри, что за надпись у тебя на руке? — очень тихо спросил Чарли, так, что его мог слышать только сам детектив. К счастью, отвечать на эту провокацию не пришлось. Драконолог сейчас откровенно бесил, но детектив не понимал, чем именно. Да и ему было не до того. — Брось, Гарри, мы всё понимаем, мы же помочь хотим! — Джинни уже решительно отодвигала покрасневшего от злости Рона и явно собиралась протиснуться на диван. Это нужно было немедленно прекратить. Гарри не мог это больше держать, не мог себя контролировать. Последние силы он потратил на то, чтобы загнать бурлящую магию куда-то глубже в тело, уговаривая мерзавку, что никакой опасности нет и не надо никого атаковать. — Пожалуйста, не обращайте… — начал было он, но невольно всё-таки сорвался на крик. — Игнорируйте! Так сложно?!.. Хватит! Меня! ЖАЛЕТЬ! Я справлюсь! ПЛОХОЙ! ДЕНЬ! На кухне что-то с дребезгом разлетелось. Молли от неожиданности вскрикнула и только сильнее сжала Гарри, с другой стороны на него окончательно навалился Чарли, обхватив своими ручищами поверх материнских. Похоже, Молли была не в курсе героеориентированных интересов своего сына, потому ничего не сказала, за что Поттер сейчас был очень благодарен. Сам он, хватая воздух ртом — дышать в якобы успокаивающих тисках было почти невозможно — почему-то вцепился взглядом в Рона. Тот иногда действовал умиротворяюще, и сознание что-то об этом помнило. Друг, впрочем, был яростно-пунцового цвета и тоже задыхался, но удивительным образом, спустя несколько долгих, тяжёлых мгновений зрительного контакта, слегка расслабил плечи. Лицо не смягчилось, но откровенная жажда насилия с него сползла. — Вы сейчас Поттера придушите, — великолепно тактичный Дин впервые оказался очень кстати. — Пустите человека, видно же, что паничка. — Да, Гарри, у нас тут пара окон давно с трещинами — будь добр, дай повод заменить, — подхватил Джордж. — Показать? — Джордж Уизли! Никаких погромов в моём доме! В своём будешь ремонтом заниматься! — категорично повысила голос Молли, но объятия и правда ослабила. Чего нельзя было сказать о Чарли. — Будет лучше, если вы просто про меня забудете. Я отдохну и пойду домой. Ладно? — тихо попросил Гарри. Единственным его желанием сейчас было просто и банально сдохнуть вопреки всей собственной философии выживания. — Ну раз ты так просишь, — вздохнула Молли, и мягкие женские руки исчезли. — Полежи здесь тогда. Чарли, давай, принеси нам стулья из кухни. Только без акцио, а то кому-нибудь голову снесёшь. — Нет, мам, — спокойно ответил Чарли. — Ему сейчас нужно другое. Эй, Гарри, — позвал, слегка встряхнув за плечи чёрный кокон, вызвав у того новый приступ тошноты. — Пойдём на воздух. Продышишься. Джинни, которой протиснуться к Гарри мешали колени брата, застыла у края стола и задумчиво оглядывала всю эту картину. — Этот сраный Отдел тебя скоро доконает, — неприязненно заметила она. — Чарли прав, идите на улицу. Можем все туда пересесть. — Джин, не стоит, — возразил Джордж. — Подождём. А веранде тоже бы не помешал ремонт. — Джорджи! — Ну что, мам? Я тебе ещё в том году предлагал её покрасить! — Свою покрась! — Дык уже! А у вас всё облупилось. Я ж говорил, что чары нифига не держатся, а надо руками! — Постараемся без разрушений. С этими словами Чарли ловко подцепил Гарри под спину и колени и легко поднял. Задвигались стулья, скрипнул стол, все опять загалдели, обсуждая веранду. Поттер принимал это фантастическое унижение стоически, скорчившись в чужих руках и зажмурив глаза. Отбиться бы он не смог. Все его силы опять уходили на борьбу с магией и собственным желудком. — Тих, тих, щас его ногой рулет навернёшь! — Я уберу…ой! — Мой стакан! Ну пап! — Прости, заяц, я не нарочно. — Джин, милая, сядь, тебе нельзя… — Дин, яйца оторву. — Джинни Уизли! — Ну мам! — Графин дайте, и вон те стаканы… — Нет, Рон, ты остаёшься здесь, — бросил через плечо Чарли, и плечо Гарри почти завибрировало от этого грудного, зычного голоса. Сквозь тошноту и злость опять всколыхнулась вялая зависть к чужим вокальным способностям. — Нахер бы ты не пошёл, а? — рявкнул в ответ голос Рона. — Сессии будешь своим драконам устраивать! — Рон Уизли! — кажется, за этот вечер Молли перекостерила почти всех своих детей. — Матерный вечер в Норе! — веселился голос Джорджа. — Щас Ханни вернётся, частушек вам расскажет! — Я с ними. Чарли резко остановился, и Гарри почувствовал, как дрогнули державшие его руки. Приоткрывшая один глаз эмпатичейская чуйка взмолилась о том, чтобы драконолог не вышел из себя и не швырнул свою ослабшую ношу на пол. — Рон, если ты сделаешь хоть ещё один шаг в сторону веранды, я отлевитирую тебя в бывшую клетку Гроднева и запру на всю ночь. И как ты понимаешь, никто не помешает мне это сделать. — Чарли, не смей так разговаривать с братом! — Чарли, мальчик мой, это перебор, — раздались одновременно родительские голоса. Гарри мысленно с ними согласился. Ему уже самому стало жутковато от того, как Чарли пытался уволочь его подальше от всех. Как дракон в гнездо. Шум и назойливость раздражали, но это… Мерлин, сбереги, Моргана, смилостивься, Мордред, изыди… — Я всё сказал. Вы услышали. Рон, лицо попроще. Чарли стремительно двинулся дальше, уже не останавливаясь и не оглядываясь, и только по смутно видевшейся сквозь ткань смене света Гарри догадался, что его всё же вытащили на улицу. Чарли так плотно укутал его в плед, что от детектива на поверхности остались только ноги и макушка. Это было очень странно. С одной стороны, такое бесцеремонное и неприкрытое властвование доводило Поттера до бешенства. Но с другой… Какая-то внутренняя часть, обессилевшая сейчас вместе со всем организмом, была очень рада, что кто-то так упорно стремился о ней позаботиться. Гарри так растерялся от противоречивых чувств, что на время забыл о тошноте. Его аккуратно сгрузили в единственное раздолбанное плетёное кресло. Развернув плед, Чарли опустился перед своим пленником на колени, внимательно вглядываясь в лицо. — Так, маленький. Сейчас руки кладёшь на подлокотники, ноги выпрямляешь. Дышишь. Смотришь мне в глаза. Повтори? — Сам ты маленький! — неожиданно для себя прорычал Гарри, чувствуя, как вечно всеми управляемый внутренний пацан одним хуком отправляет в нокаут радующегося опеке ребёнка. — Совсем охренел что ли?! — О, клиент с нами. Так-то лучше, — заулыбался Уизли, ничуть не смущаясь. Он сам вытянул ноги замершего от такой наглости невыразимца по обе стороны от себя, а огромные ручищи устроил на поттеровских коленях. — Что за представление ты там устроил?! — Прикрути громкость и выслушай меня. У тебя сильный перегруз. Срыв уже пошёл. Я забрал тебя от раздражителей. Тут не достанут. И дыши, давай, дыши. Потом меня побьёшь, если захочешь, — казалось, Чарли специально старался говорить короткими фразами. Доходило действительно лучше, но всё ещё сквозь лёгкую пелену, плескавшуюся неприятным гулом в ушах. — Блять, да ты понимаешь, как эта хуйня унизительна?! Я тебе что, ребёнок? Переполненное злостью тело попробовало подскочить со стула, но крупные ладони ловко придавили за плечи, и Поттер повалился обратно, не успев даже собрать ноги в кучку. — Вставать я не разрешал, — спокойно прокомментировал Чарли. — Да, сейчас ты — напуганный, растерянный ребёнок, который может навредить другим, но главное — себе. Нет, это не унизительно, так бывает. Наша семейка и не такую хуйню наблюдала, от каждого по очереди. Нашёл, чем удивить. Слегка обездвиженный Гарри только зарычал и со всей дури саданул кулаком по подлокотнику. Ярость кипела, бурлила, требовала найти выход, но при этом тело слушалось очень плохо. Адреналин бессильно бил по ставшим желеобразными мышцам, и для Поттера это было одним из худших возможных состояний. — Мебель не доламывай. Она тут ни при чём. — А и правда, не пойти ли тебе нахуй со своими указявками?! — А приглашаешь? — подмигнул Чарли, и Гарри только вскинул голову и хрипло заорал, совершенно наплевав, что в доме его услышат, а дети — проснутся. Он не мог больше думать за других, да и за себя тоже. Он в принципе уже ничего не соображал. Где-то что-то жалобно звякнуло, зачарованный светильник у дорожки разлетелся вдрызг. Ночь и тускло освещённая веранда плыли кровавым маревом. На колени давила широченная грудь Уизли. Они просидели так целую вечность — детектив с запрокинутой головой, рвано вдыхавший холодный весенний воздух, и драконолог, дышавший медленно, размеренно, и ни на секунду не отводивший взгляд. Одна его рука перебралась Поттеру на живот, другая — на грудь. Постепенно дымка рассеялась, гул в ушах подзатих, а жгучая ярость куда-то вытекла, оставив только ощущение пустоты и жара чужого тела. Мысли в голову так и не вернулись. — Сколько мотыльков около лампы? — внезапно спросил Чарли. — Шутишь? — пересохшим языком прошелестел Гарри, но почему-то попытался посчитать. — Ну, хм…один…два… На третьем он закашлялся. Уизли наконец-то от него отлепился и, поднявшись на ноги, достал палочку. Гарри только сейчас заметил, что у того на руке хитро закреплённая кобура. Многие волшебники носили крепления для палочек на предплечьях, но у Чарли был почти наруч, ещё и с дополнительными ремнями по краям. Выглядело красиво. — Акцио графин с водой и стакан. — Специальн-кх-кх-ная? — палец вяло ткнулся в светло-коричневую кожу, довольно похожую по оттенку на кожу самой руки Чарли — загорелую и веснушчатую. — Ага. Когда лезешь в зубастую пасть, очень важно, чтобы она с тебя чего-нибудь не срезала. Всё, молчи. Пей. Кинув на раскомандовавшегося Уизли недовольный взгляд, Гарри жадно припал к воде. Руку потряхивало, и стоило больших усилий не сильно себя облить. — Хрю-хрю, — мрачно прокомментировал детектив расплывающееся пятно на футболке. — Прекрасное завершение вечера. Гарри Поттер превращается в свинью. — Скорее, бешеного кабана, хотя с бешенством мы, кажется, справились, — склонив голову на бок, сказал Чарли. — Термикус! — кокон Согревающих чар приятно накрыл территорию. Гарри и не заметил, что уже начал мёрзнуть, и от неожиданности чуть не расплылся в кресле сам. Всё-таки одного пледа для апрельской ночи было мало. — Какие ощущения? — Хочется тебе въебать, — признался Поттер. — Но вообще вроде лучше. Спасибо. Это было отвратительно. — Зато эффективно, если ты о моих методах. Прости, я никогда не применяю их без запроса, но ты был очевидно не в себе. Зелья бы только задавили бурю, а тебе так нельзя. Надо выпускать. — Это и была сессия, за которую бычил Рон? — полюбопытствовал Гарри, чувствуя появляющуюся в пустоте иррациональную благодарность. Почему-то у неё тут же нащупался понятный мотив: кроме Чарли, только мисс Риттер признавала, что взрывной коктейль можно выпускать наружу, а не заталкивать поглубже. До этого колдопсихолог была единственным человеком, при ком Поттер мог фонтанировать невыносимыми эмоциями и получать поддержку; теперь был и второй свидетель, причём уже неоднократный. — Нет. Так, пара приёмов. В качестве сессии тебя сейчас лучше было бы связать, вывести из себя, дать расхуярить всё, до чего дотянется магия… — на этом Чарли как будто себя оборвал. Убирая палочку, он отвернулся, отошёл дальше и облокотился о перила. — А дальше? Уизли помолчал, как будто взвешивая ответ. Это несколько тревожило — не на рациональном уровне, а где-то на интуитивном. — А дальше тебя бы хорошенько оттрахать и уложить спать. — И зачем в этом уравнении секс? — Гарри испытывал очень противоречивые ощущения, не понимая, подкат ли это или просто констатация факта. Щекам стало жарко, а в груди, наоборот, похолодело. Сама мысль о том, что кто-то может хоть его таким — вздрюченным, разрушающим, яростным, но бессильным — казалась ужасной и…чертовски привлекательной. И до мурашек не укладывалась в голове. И от этого становилось страшно. — Чтобы заполнить пустоту и дать двойной сброс напряжения телу. Твоя натура ведь не терпит опустошённости, правда? — пожал плечами Уизли, всё так же не оборачиваясь. — И… — Гарри быстро облизал губы, давя страх. Раньше, чем он себя заткнул, с языка сорвалось: — Ты бы хотел это со мной сделать? — Что сделать? — строго раздалось от двери. Рон смотрел укоризненно, сложив руки на груди. — Именно то, что ты подумал, Ронни, — грубо ответил Чарли. Гарри малодушно промолчал. Его раздирало непривычными эмоциями, и слабо соображавший мозг едва ли мог зацепиться за какую-то конкретную. Всё-таки друг невовремя припёрся. Казалось, если Чарли даст ответ, то станет легче… Проще, понятнее. Но что-то внутри мерзким тонким голоском подсказывало, что Поттер опять себе врёт. Он покладисто согласился с голоском и, конечно, решил и дальше врать. Потому что иначе его опять рисковало разорвать. — Эй, дружище, ты как? — проигнорировав брата, спросил Рон, подходя и кладя руку на плечо Гарри. — Он тебе совсем мозг вынес этими штучками, да? — Не, наоборот слегка вправил. Да не беспокойся так, тебе не идёт быть Невиллом, — отшутился Поттер. Возможно, друг всё-таки вовремя припёрся. Поварившись в состоянии афига, детектив понял, что не прочь переключиться. В который раз за вечер он устал от самого себя. — Развелось командиров… — буркнул Рон, кинув неприятный взгляд в спину брата. — Ну и чё плохого? Ты сам-то за себя как-то хреново беспокоишься. Герм бы тебе давно бошку пооткрутила за все эти фокусы. Пойдём в дом? Мать никого к пирогу не подпускает, говорит, всё без тебя сожрём. — Так ты только из-за пирога пришёл? Эгоист! — Ещё бы. Он целый день на весь дом воняет! Не могу больше. — Ну так и быть, спасу тебя, — вздохнул Гарри, выпутываясь из пледа и с трудом поднимаясь. Ноги держали плохо, пришлось унизительно ухватиться за заботливо подставленное плечо. — Уверен? — Чарли наконец-то соизволил обернуться. По выражению его лица можно было предположить, что он злится, хотя голос ничего не выдавал. Что-то сжало внутренности, но быстро отпустило. — Да, уверен, — ответил за друга Рон и потянул того за собой. — Я не тебя спрашиваю. — Да как ты заеб… — Так, блять! — рявкнул Гарри, хоть и получилось неубедительно. — Хватит с меня на сегодня! Я вам не мебель, ясно? Либо сейчас все делают вид, что ничего не было, либо я сваливаю. И не смотри на меня так. И ты не смотри. На самом деле ему бы стоило свалить, но он вновь продемонстрировал поразительное малодушие. Организм требовал сладкого. Мозги медленно, но верно начинали работать, и с их помощью Гарри собирался вляпаться в какую-нибудь увлекательную беседу и отвлечься от всего того, что поедало внутренности и при том не имело имени. *** Пирог был восхитителен. Артур и Джордж, щедро сыпавшие шутками, были восхитительны. Восхитительным казался даже Дин, заведший тупой, но забавный разговор о том, как «Ведьмополитен» своровал несколько идей у «Придиры» и раскрутил их в жутко пошлом ключе. Гарри, сепарировавшийся от всех на отдельном стуле, старательно включился в обсуждение, всем видом показывая, что он в порядке и ему совершенно не стыдно. Стыдно, конечно, было до одури, но Уизли, заметно напрягшиеся при их возращении, расслабились и всячески ему подыгрывали. Молли и Ханна с двух сторон изолировали Чарли на диване, а Рон с Джинни уселись рядим с Гарри. Два брата время от времени перекидывались очень мрачными взглядами, но Поттер смог себя уговорить их игнорировать. И так за сегодня накопил слишком много поводов для чувства вины. Быть причиной конфликта между родственниками он совсем не хотел. — …Вот, а потом ещё фотосессия с фейскими крылышками была, модели все зелёные. А я смотрю в Придиру, а там как раз статья о фейских драконах! Ну типа вообще без палева! — упивался Томас. Он работал в «Ежедневном Пророке» юристом, а в качестве хобби помогал другим изданиям подавать друг на друга в суд. В семье бытовало мнение, что Дин сам подкидывает им доказательства плагиата. — А такие бывают разве? — засмеялась Ханна, гладя Чарли по плечу. Она всегда была неумолима в своём желании успокаивать всех, кто, как ей казалось, в этом нуждался. — Скажи, Чарли, бывают? — Бывали, но вымерли, — неохотно ответил тот. Последние полчаса он угрюмо поглощал рулет под пиво и не вовлекался ни в какие разговоры. — А как назывались? — подхватила Молли. — Ирландские пыльцовки. Обычно Чарли очень охотно и взахлёб рассказывал о любимых рептилиях, но в этот раз явно не собирался вестись на попытки его разговорить. — Ну расскажи о них побольше, давай, — попросил Артур, обожавший слушать лекции сыновей о том, в чём они разбирались. Он при этом слегка раздувался от гордости, а глаза начинали блестеть, как при виде маггловских радиоприёмников. Чарли смерил отца тяжёлым взглядом, скосил глаза на руку Ханны на своём плече и вздохнул. Молча сделал глоток пива. — Почему бывали? Их тоже всех волшебники растащили на ингредиенты? — настойчиво продолжила жена брата. И вот тут Чарли внезапно сдался. Пристально наблюдавший за этим вскрытием Гарри припомнил, что для драконолога вымирание магических видов всегда было больной темой. — Нет, свои же собратья, точнее, кельтские зеленокрылые. Вот те, которые считаются классическим ирландскими, — пояснил Уизли. — На самом деле, они появились в Ирландии уже позже, а сначала там обитали только пыльцовки, их ещё в народе звали «болотными фамильярами». Некоторые волшебники умели с ними договариваться, и те им служили в обмен на еду и хвалебные песни. Очень умные, но тщеславные малыши. — А они маленькими были? — заинтересовалась Джинни. — Ага. Размером, может, с крупного волкодава. И крылья у них не совсем фейские, это домыслы, просто округлые и прозрачные. Но с пыльцой, потому что гнездились в полях, где было много цветов. Этакие средневековые шмели. Жаль их очень, такие красивые ребята, — вздохнул Чарли. Все с ним громко согласились. Гарри громко и неприлично икнул на слово «гнездились». — И что же случилось с этими очаровашками? — спросил совершенно разомлевший Артур. — Так зеленокрылые же агрессивные твари. Сначала вроде нормально сосуществовали, но к 15 веку маги уже научились отгонять драконов от пастбищ, и те начали активно делить территорию. Кельты крупные, прожорливые, оказалось, что и сородичами другого вида не брезгуют. Два века, и от фамильяров остались только гравюры да легенды. — Я б себе завёл такого. Летал бы под крышей и посыпал всех пыльцой…и блёстками! О, а ещё можно туда любовную магию прикрутить, и когда пыльца бы попадала на влюблённых, вокруг разлетались сердечки! — оживился Джордж, чьи мозги, в отличии от поттеровских, находились в перманентно творческом режиме. — А бывали ли когда-нибудь небольшие белые драконы с наростами в виде серебряных кристаллов? — неожиданно для себя спросил Гарри. Вообще-то, он совершенно не собирался этого делать. Ну вот вообще. Он уже и забыл о своих снах. Забыл же, правда? Должен был забыть! Но ругать себя за мазохизм было поздно. Чарли поднял задумчивый взгляд и уточнил: — С такими длинными волнистыми рогами? А кристаллы на плечах, голове и хвосте? — Угу. — И где ты их видел? — Мнэээ…в Хоге ещё, в книжке какой-то, — быстро нашёлся Поттер и для убедительности пожал плечами и удивлённо подвигал лицом. — Просто к слову пришлось. — Они и сейчас есть, только совсем мало. Это исландские кристаллины, сильфурберги, как их зовут сами исландцы. Очень импозантные кадры. — Ещё бы! — подтвердил Гарри. Но тут же спохватился, поймав непонимающий взгляд. — Ну, ммм, в смысле, с таким-то названием. — Джин, может, сгоняем в питомник в июле? — предложил Дин. — А у вас что там, турнир? — заинтересовался Рон. — А я чего не знаю? — Так это не точно потому что, — с досадой ответила сестра. — Владельцы ещё не договорились. Коммерция. Эти жлобы пока полную загрузку стадиона не рассчитают, хрен что-то подпишут. — Вы там скальников и несколько других скандинавов можете посмотреть, а кристаллинов уже давно разводят только под Мурманском, — вклинился Чарли. — Это где вообще? — Россия, бестолочь, — со смехом толкнула Джинни локтем Рона. — Там твоя вечная нелюбимая зима! Гарри уже порадовался, что сейчас друг, подыгрывая, картинно запричитает о противном снеге и падении с метлы от окоченения, но Чарли, кажется, вознамерился сегодня сыграть в одной команде с Хорьком. — Сильфурберги, кстати, очень смешные, жаль, что только русские это смогли оценить. У них крупные агрессивные самки, а самцы мелкие и очень домовитые. Сами высиживают яйца, сами строят гнёзда… На этом слове Гарри опять ощутил подступающую тошноту. В который раз за вечер! Да сколько ж можно! Нельзя так реагировать на безобидное слово! Пока он пытался с собой справиться, Чарли объяснял, как такой вид перекочевал из Исландии в Россию и почему их мало. Впрочем, последнее Поттер всё-таки ухитрился выцепить краем сознания, с трудом подавив своё состояние. -…ужасные собственники и воруют ещё, к тому же. Самцы при постройке обожают натащить в гнездо какого-нибудь красивого, с их точки зрения, хлама… — желудок, быстро на место! -…а потом, когда молодняк уже встаёт на крыло, с упоением друг у друга его таскают. Однажды в заповеднике пропал молодой турист, и его обнаружили только спустя три дня в гнезде. — Ну пиздец! Представляю, как он обосрался от ужаса, — рассмеялся Рон, огребая стремительный подзатыльник от возмущённой Молли. — Да не, его только хорошенько пометили, к счастью, всего лишь носовыми железами, а кормили ворованной едой, даже не всегда просроченной. Заботились, короче, — усмехнулся Чарли, упорно не глядя на брата, но звуча вполне спокойно. — Самец орал, как резанный, когда пацана спасали. Пришлось усыпить на время. — Может, он геем был? — предложил Дин. Рон бросил на него какой-то косой взгляд. — Вряд ли, турист втихаря уволок яйцо, которое потом с матюками пришлось отбирать. Вообще гомосексуализм у этого вида — самоубийство. Как и одиночество. Почему-то Гарри очень захотелось зажать уши руками и не знать, что будет дальше. Он дьявольски жалел, что вообще заикнулся о белом драконе… Но руки не слушались. Сердце ухало где-то в кишках. Он загипнотизированно смотрел на Чарли и ненавидел то, как боялся пропустить хоть одно слово. — Что, в коммуне не понимают таких увлечений? — хмыкнул король тактичности Дин. — Кристаллины абсолютно моногамны. Партнёра выбирают долго, придирчиво, и уж если выбрали, то всё. У самцов на плечах растут кристаллы, и когда они хотят сделать предложение избраннице, то отламывают один. Под ним — глубокая рана, и если самка отвечает взаимностью, то зализывает её. У них в слюне специальный фермент, который как-то взаимодействует с корнями нароста в этом месте, и кровь останавливается. Причём этот фермент есть только у женских особей. У мужского их нет, поэтому выбрать другого мужика и ещё и презентовать ему кусок себя — это, фактически, конец. «Жержи!», «Вавмоф?» Гарри почувствовал, что сейчас сползёт в обморок, и отчаянно заглотил почти полный стакан сока. Блядский хорьковый самоубийца! Явно же знал, что делает! Вот почему кровь не останавливалась… — Довольно трагично… Выходит, если два самца друг друга выбрали, то оба погибнут? — грустно спросил Рон, и Поттер в очередной раз удивился тому, что друг, оказывается, не стремился возмущаться, какая это мерзость. Загадка наруча снова тяжело заворочалась на краю сознания. Рон Уизли явно заработал серьёзный допрос с пристрастием. — Ну могли бы тогда просто ничего не отламывать и жить спокойно, — предложила сентиментальная Ханна, уже украдкой вытиравшая слёзы. — Помнишь, я говорил, что они собственники? — сказал Чарли, мягко обнимая её одной рукой за плечи. — Самец, сделавший выбор, натурально одержим присвоением его объекта. Если самка зализывает ему рану, то он вкладывает кристалл в зазор между её рогами и наростами на голове, и получается диадема в виде горочки. Так все могут видеть, что дама замужем, а раз самец жив и без кристалла, то и он тоже чей-то. — И что, кровь нельзя никак остановить? — как сквозь вату услышал собственный голос Гарри. Звучал он…довольно зло? — Оживился, герой! Соберёшь артефакт для спасения одиноких драконов? — предложил Джордж. — Скорее, для добивания, — мрачно отшутился невыразимец. — Так что? — В природе — никак, в заповеднике, вероятно, спасали, если там вообще такое случалось, — пожал плечами Чарли. — Выбравшие друг друга самцы обмениваются кристаллами, исполняют брачный танец, а затем находят чьё-нибудь заброшенное гнездо, сплетаются в нём телами и так и умирают. Ну или взлетают повыше и складывают крылья над скалами. Так же делает просто отвергнутый самец. — Дурацкий вид какой-то. Нежизнеспособный, — задумчиво оценил Дин. — Просто короли драмы. — Блять, — только и смог сказать детектив. — Гарри Поттер! — Мерлин, — всхлипнула Джинни, и Ханна, кажется, всхлипнула вместе с ней. Окружающие потянулись к ним утешать. Гарри сидел, выпрямившись и глядя куда-то в пространство над диваном. Его захлёстывали волны бессильного гнева, настолько душащего, что мышцы начало сводить судорогой. Не было никаких сомнений в том, что Хорёк мёртв, но если раньше это просто выглядело как внезапное самоубийство после азартных стенаний «мне никто не поможет», то теперь выходило так, что Малфой, прекрасно зная, что Гарри ничего не понимает в драконьих брачных ритуалах, попросту срежиссировал свою смерть, ещё и сделав того соучастником. И ладно бы просто несанкционированно приволок в гнездо, пометил и подкатил, так ещё и подстроил это ровно таким образом, чтобы ему нельзя было ни отказать, ни спасти. Расчётливый ублюдок. Режиссёр погорелого театра, сенсей недобитых авроров с анальными пробками. Как же Поттер его ненавидит, даже посмертно! И вот стоило спасать эту тварь, если она в итоге всё равно повесила на него свою гибель? — Ну ты чего? — в бок ткнулся кулак Рона. — Ладно девки ревут. А тебя ж никто не отшивал. — Это-то тут при чём? — не понял Гарри, однако отмер. Всё-таки друг странным образом умел приводить его в чувство. Натяжение в теле никуда не делось, но хотя бы стало проще дышать. — Ну у тебя морда как на похоронах. — На одних похоронах, знаешь, я бы с удовольствием сплясал… — и осёкся. А что, если он это сейчас сказал, а на следующий день всё станет известно? И Рон поймёт, что Поттер к этому причастен? С другой стороны, ну и что? — Так и я б с тобой! — понимающе расхохотался младший Уизли. Драконью тему на этом свернули. Поболтали ещё об успехах Крис в рисовании, Артур поспорил о чём-то с Джорждем, а Чарли ещё долго гладил по голове Ханну, вызывая у Гарри какие-то очень странные эмоции, в которых он даже не пытался разобраться. Спасла болтовня с Роном: видя, что друга отпускает, тот очень старался побольше шутить и тормошить детектива, в очередной раз уговаривая тренироваться с любительской сборной. Поттер отвлекался и отшучивался с затаённой благодарностью. Тошнота больше не подступала, состояние раздрая потеснилось под действием пирога и ягодного чая. Первыми ушли спать Томасы, за ними и Джордж с женой. Два оставшихся брата вместе с Гарри помогли Молли отлевитировать посуду на кухню, а затем были оттуда изгнаны. — Что, опять всё утром будем мыть? — недовольно поинтересовался Рон, которому, видимо, часто приходилось это делать. Он ненавидел контролировать бытовые чары, хотя на взгляд Гарри справлялся гораздо лучше него самого, например. — Ребята помогут, — отмахнулся Артур, и, подцепив под локоть обнимавшую Поттера Молли, пожелал всем доброй ночи. Гарри попытался извиниться за свои срывы, но его никто даже не послушал. — Пойдём, я тебя провожу, — сказал Чарли. Это была его первая реплика с момента веранды, адресованная невыразимцу и не касавшаяся драконов. — Мы проводим, — поправил его Рон, направляясь в коридор. Гарри, так и застывший посреди гостиной после прощания со старшими Уизли, поднял глаза. Чарли стоял близко — спокойный, чуть напрягшийся. Он вызывал вопросы. Много вопросов. Внутренний детектив заныл, доставая лупу, хотя из-за его спины выглядывало уродливое, жалкое существо с табличкой «памагитя я больши так ни магу». Гарри не был уверен, кого из этих двух волков, следуя поговорке, он хочет покормить. Бить или бежать? В груди ворочался нераспутанный ком, так щедро нарощенный подсмотренными прикосновениями к Ханне. — Рон. Нарываешься, — негромко, но угрожающе бросил через плечо Чарли, не отрывая взгляда от Поттера. Странного взгляда. — Нет, Чарли! Ты сам нарываешься! — Рон развернулся; в его руках была куртка. Он стремительно начал краснеть. И к нему, кстати, тоже был вопросик. — Заткнитесь-ка оба, — неожиданно для себя устало скомандовал Гарри. — Сейчас весь дом перебудите. Во-первых, стоило бы спросить меня. Думаете, так классно весь вечер быть убогой мебелью, которую только двигают и жалеют, какая она раздолбанная? — А во-вторых? — поинтересовался Чарли, игнорируя тираду, чем мгновенно пробудил третьего поттеровского волка, очень злого и готового порвать любого, кто посягнёт на его суверенитет. — А во-вторых — я устал с вами спорить. На кой хрен перетягивать меня, как канат? Что, блять, у вас у обоих в бошках? Братские проблемы? — Гарри почувствовал, как внутри что-то трескается. Внутренние детектив и жалкое существо единомоментно схлопнулись в что-то жгучее, болезненное, расплавленное, и хлынули наружу потоком несвязных слов. — Я вам что, ребёнок? Девка? Кукла? Что за цирк с драконами? Я что, арена? Акробат на велике? Совсем ебанулись?! Рон, ты всю дорогу лезешь не в своё дело! Я не нуждаюсь в твоей идиотской опеке! А ты, Чарли, вообще… — здесь поток споткнулся, потому что слова отказывались подбираться. Гарри не понимал, что именно его бесит, и формулировка пришла совсем неожиданная. — Ты, блин, как Хорёк! Я думал, ты другой! А было как будто так же! — Что было, Гарри? — спокойно спросил Чарли, но его фигура уже видимо напряглась, мышцы задвигались, а взгляд из странного превратился в колючий и очень, очень неприятный. Драконолог сделал ещё шаг и фактически навис над Поттером. Тот аж отшатнулся — его психика сейчас не была готова выдерживать такое давление. — Вы чё тут творите? Вас же наверху слышно, придурки, — рядом с уже фактически полыхавшим факелом Роном возник Джордж в весёленькой белой пижаме с сердечками. Раньше бы Гарри над ним поржал, но сейчас было не до того. — Да Чарли опять… Иди, заглушку обнови и всё, — буркнул младший Уизли. — Слушай, мы с тобой это уже обсудили. Харэ думать за других, пусть сами. Пиздуй спать уже, сам мне обещал выйти утром на смену, — непривычно серьёзный Джордж буквально вырвал из рук брата куртку и указал, видимо, в сторону лестницы наверх. — Пойдём, говорю. — Класс, Рон. И с кем ещё ты меня обсудил? — с трудом гася желание ринуться в коридор и прописать другу в морду спросил Гарри. Кулаки сжались сами собой. Ком внутри стремительно становился адреналиновым. — Осади. Не всё крутится вокруг тебя, мистер Пуп Мира, — ответил Джордж и вдруг, сграбастав Рона за шкирку, скрылся из виду. А тот, похоже, сдался, потому что дальше послышалось топанье двух пар ног по лестнице, негромкие препирательства, а дальше всё вообще стихло. Что ж, вопросик пришлось отложить. И Поттер остался наедине с большим и явно раздражённым мужиком. Кажется, ночные мужики стали вообще его классикой. — Поговорим? Гарри ожидал, что сейчас почти-старший брат скажет что-нибудь такое, за что в морду прописывать придётся ему, но получившийся такой расклад озадачил. Адреналин рвался наружу, но мозг ещё работал, занудно напоминая, что пора бежать из этой Норы в свою. Кажется, в этот момент он опять очень понимал Лунара. — Мне пора. — Есть предложение получше. Виски, пиво, свежий воздух и поговорим, как мужики. — Мешать градусы — это твоё предложение? — иронично прищурился Поттер. — И чего это во мне мужика вдруг признали? — О. Как всё плохо-то, — в тон ему ответил Чарли. Затем, видимо, что-то решив, совсем отошёл и уселся на диван. Гарри счёл, что это отступление, и с облегчением подумал, что уж сейчас-то слиняет. Путь свободен. Рано подумал. — Слушай, Гарри, извини, — драконолог потёр пальцами виски и любимым отцовским жестом запустил пятерню в волосы. Волнуется? Удивительно. — Я…это было реально стрёмно с моей стороны. Я понял, о чём ты. Ну, про Хорька. И нет, это не было так же, но я знаю, отчего ты словил дежавю. Так что прости, слегка пережестил. Но тебе надо было просто помочь. — Или не надо. Или не так. А слово «просто» мы из лексикона выкинули, — мрачно ответил Гарри, с тоской думая, что побег слегка откладывается. — Я задолбался, Чарли. Вот вся эта нахрен ненужная жалость делает только хуже, понимаешь? А когда ты…тебя самого вот так таскали когда-нибудь? Как тряпку? — В детстве только, — улыбнулся Чарли. — Ну отлично. Зачем тогда других так унижать? Ханну вот таскай, ей понравится, — ляпнул Поттер, запоздало понимая, что вообще-то хотел сказать не это. — При чём тут Ханна? Действительно, при чём? Тут невыразимец полностью разделял изумление оппонента. — Как пример. Ладно, давай закроем тему. Мне в Аврорат завтра… Доброй тебе ночи. — Гарри, стой, — это прозвучало уже как настойчивая просьба. — Пожалуйста, побудь со мной хотя бы 15 минут. — Зачем, Чарли? — Потому что я не в том состоянии, чтобы тебя отпустить, — донеслось внезапное признание, и Гарри даже не поверил своим ушам. Вообще-то, он не должен был поддаться этому тону, но… Другой вопрос тут же всплыл в памяти и настойчиво потребовал его озвучить. Рот открылся, но слова тут же застеснялись. — Ты случайно не…хм…ну, помнишь, ты говорил про связать…оттрахать, уложить спать? Ты… — странное дело, но вопрошать Хорька, правда ли он хочет Поттера, было куда проще. Возможно, из-за алкоголя. — Ты правда хотел бы это сделать…со мной? — Да, — очень чётко ответил Чарли, вынимая руки из растрепавшегося хвоста и глядя прямо в глаза. — Да, я бы сделал это с тобой. Но не сейчас. — Хм, а ведь звучало почти как медицинское назначение, — хмыкнул Поттер. Почему-то это признание его смутило куда меньше, чем он предполагал. Малфой с Лунаром определённо открыли в нём сомнительный потенциал. — Я несколько недооценил степень пиздеца. За это тоже прости, — вздохнул Чарли. Сейчас он выглядел несколько растерянно, что наоборот придавало уверенности жертве его вечерней заботы. — Если ты захочешь этого, когда придёшь в норму, то предложение останется в силе. — А если это будет нескоро? — Тогда поглядим. Но я никуда не тороплюсь, как и ваши ссаные бюрократы. Мне до сих пор координаты черепа не прислали вместе с какой-то бумажкой, без которой мне к нему нельзя. — Как знакомо, — усмехнулся Гарри. — Этак я всё-таки заставлю Коула дать мне это дело. — Было бы круто. Позволь всё-таки наладить обратно нашу социальную связь, а то неловко будет работать вместе, — улыбнулся в ответ Чарли. Поттер подумал, вздохнул и, конечно, кивнул. Ну а что ещё он мог сделать? Шёл второй час ночи, чего ожидать от сна он не знал (и, откровенно говоря, очень боялся ложиться), поговорить попросили довольно дружелюбно, а ещё… Ещё ему совершенно не хотелось оставаться наедине с собой. Слишком много эмоций. Слишком много срывов. Слишком много невыносимого. А главное — за один вечер. И если ещё пять минут назад самым страстным желанием было рухнуть в одиночество и попробовать переварить всю случившуюся катастрофу, то сейчас уже Гарри не был так уверен, что действительно готов к этому. Как и к сну, где будут показывать мёртвого Хорька. В детстве он очень любил качели — обычные такие, железные, где-нибудь на дальней площадке в квартале от Прайвэт Драйв. Или даже в двух. А вот качели, на которых сегодня его носило, как на худших аттракционах Олтон-Тауэрс, он ненавидел все душой. В полной тишине они разорили алкогольный холодильник, сныканный между горкой кастрюль и колченогим табуретом на маленькой кухне, и вытащили добычу на веранду. Стулья туда никто не понёс. Это же было на 15 минут, правда? Ночной воздух приятно заползал под куртку. Гарри с наслаждением потянулся, водрузил стакан виски на перила и накинул на веранду Согревающие чары. Английская весна была слишком коварна: вот ты только что нежился в прохладе, а вот уже пытаешься собрать зубы и трясущееся тело в кучку. Трястись ни от чего больше не хотелось. — Так и что там с черепом? — полюбопытствовал Поттер, когда Чарли наполнил свой бокал пивом и избавился от банки. — Не будут же они тебя месяц мариновать? — Кто их знает. Хуже румын, — сплюнул драконолог и облокотился рядом с Гарри о деревянные перила веранды. Действительно довольно облупившиеся и покоцанные, как справедливо утверждал Джордж. — Обещали вызвать на следующей неделе на договор, но это было после того, как назначали на эту. — Но ты ж здесь не бесконечно. Командировка? Отпуск? — Второе. Бессрочный. — В смысле? — Гарри удивлённо повернул голову к собеседнику. — У тебя же там драконы! — Да, но… Они ведь собственность заповедника, — Чарли поморщился и сделал крупный глоток, на мгновение опенив усы. — Короче, под присмотром. — И что? Они к тебе привязаны всё-таки. — Да, но людей они частенько быстро забывают. Только Гроднев будет помнить — всё-таки я его выкормил и вырастил. — И не жалеешь? Ну, что бросил их? Чарли помолчал некоторое время, глядя в темноту. По его лицу сложно было что-то прочитать, хотя Поттер мог бы поклясться, что тот испытывает грусть. — Скажем, обстоятельства сложились так, что вернуться сюда было лучшим решением. Я буду скучать, конечно же буду, но, знаешь…скучание скучанию рознь. С драконами привыкаешь к одному, с людьми — к другому, — и раньше, чем запутавшейся в этой фразе Гарри открыл рот, чтобы уточнить, не связано ли это с бывшим, Чарли обронил: — Поэтому я здесь на какое-то время. Череп, не череп… Неважно. Может, вообще надолго. Поэтому не думай, что я сделал тебе хоть одно невзвешенное предложение. — Эээ… Кстати, об этом. Ты не обиделся? Ну, что я не…за вчера вечером, короче? — осторожно спросил Гарри. — На что? Я обозначил тебе возможность. Это не было прямым приглашением. — Звучит как-то запутанно. — Серьёзно? Гарри, ты в тот момент пережил срыв, тройной выброс стихийной магии за двое суток, а потом ещё и домогательства. У тебя был слом парадигмы, куча нового опыта и нервное истощение. Я не хотел, чтобы предложение давило. В запутанном виде от него проще отказаться. — И зачем тогда вообще предложил? — совсем перестал понимать что-либо Поттер. — Мне показалось, что это поддержало бы тебя, что ли. Это не отменяет того, что я был бы рад провести с тобой вечер, — настойчиво обозначил Уизли. — С тобой интересно. Даже когда слегка противозаконно. — Спасибо, — тихо ответил Поттер, пригубляя виски. Чарли смерил его долгим, тяжёлым взглядом. — Итак. Ты не в порядке, Гарри. Чем помочь? — Сворачивай ты уже этот гуманитарный пункт. Похороните под плинтусом и сойдёт, — мрачно ответил Поттер. — А лучше найдите того, кто сходит вместо меня на этот ебучий праздник, толкнёт ебучую речь и будет отбиваться от ебучих репортёров, делегаций и поклонниц. — Можно Дина под обороткой пустить, вы с ним примерно одной комплекции и манеры разговаривать. — Да брось, там же всё проверяют. Это я так… — Не скажешь, значит? — Тут особо и не о чем говорить, Чарли. Я справлюсь. Мне нужно немного времени. — Тебе нужно много поддержки и отъебаться от себя. — Как, если я и так, оказывается, столько лет жил в самоигноре? — вырвалось у Гарри раньше, чем он успел себя тормознуть. Ну вот только жаловаться ещё не хватало начать. Он и так уже должен был за вечер исчерпать чужое терпение своими выходками. — И что? У тебя начинается самое прекрасное — самопознание. У кого-то его вообще не происходит, а у тебя вон как рано, — улыбнувшись этой своей возмутительно тёплой улыбкой, подмигнул Чарли. Поттер на мгновение подвис. Он обдумывал — но не слова, а то, что кто-то улыбался так именно ему. На контрасте с вечером, где он чуть не сдох от зависти, глядя на чужое счастье, даже такое внимание было приятным. Не то чтобы он забыл, как этот же улыбальщик довёл его до почти безумного состояния своим дурацким доминированием, но почему-то хотелось, подобно Ханне, урвать хоть немного какого-то тепла. Идиотское, иррациональное желание. Некоторое время они стояли в тишине. Время потерялось где-то между двумя часами и предрассветным мраком, и Гарри с некоторым удовольствием подумал, что сегодня, возможно, дурацкому Хорьку придётся спать без него. Если тот жив, конечно, что маловероятно. Так ведь и не навёл справок… — Чарли, а как от себя отъебаться? — Для начала — перестать раздирать себя зубами, как завшивевшая мальтийская песчанка. — Что, и такие драконы бывают? — Да как драконы… Крупные летающие ящерицы, скорее. Орден их в своё время тоже знатно на ингредиенты пустил, но в заповеднике сейчас штук 50. Быстро плодятся. И так же быстро вшивеют. — Ужас. — А ты себя как жрёшь? Не так? Ага. И ещё вот совет, который тебе не понравится: перестань тащить чужую ответственность. Нельзя повесить на себя грехи всего мира. — Фигня, я так не делаю, — возмутился Поттер. — Конечно, а наша фамилия Дамблдор. Знаешь, — Чарли отпил из бокала и повернулся к Гарри всем корпусом, глядя в упор: — Я помню, что ты говорил в тот вечер. Так боишься стать предметом, что вечно назначаешь себя главным за всё: за Малфоя, за начальство, за чужие решения и проёбы… Не тяжеловата ли ноша для одного Гарри Поттера, который лишний раз не может ни помощи попросить, ни объяснить, что с ним происходит? Который трясётся от злости, когда ему пытаются хотя бы просто посочувствовать? — Есть разница между сочувствием и обращением, как с малым дитём. И я не нытик. — Нет. Но и быть каждый день героем ты не обязан. Мало ли чего от тебя ждут, — Чарли вскинул руку, прерывая хотевшего высказаться Гарри. — Пошли бы они все. Ты тоже человек, и договора на безоговорочное лидерство и идеальную идеальность ни с кем не подписывал. Уверен, что отказа от помощи тоже. — Но я не могу иначе, — упрямо возразил Поттер. — Я так устроен, понимаешь? Мне дано больше, чем другим. Я должен помогать, а не мне. Это особая ответственность, Чарли. Это путь, предназначение, судьба, да как хочешь называй. — Солнце, это мания величия, и она исключительно твоя. Мир всегда будет искать простых решений, а ты почему-то решил, что справишься за всех и будешь этим решением. Но так не бывает. — Да почему солнце-то, ну? — возмутился Гарри. — Зачем ты меня так называешь? — Потому что пытаешься светить всем, — усмехнулся Чарли. Потом он слегка наклонился к Поттеру; тот хотел отодвинуться, но ноги его желание проигнорировали. — Но даже Солнце однажды выжжет своё топливо и взорвётся, а ты — уже. Пора остановиться. — Да я и так ничего не делаю. Пользы — ноль. — Блять, Гарри, да чем вы с колдопсихологом столько лет занимаетесь? — как-то нехорошо рыкнул Уизли, и детектив вздрогнул. Они сам неоднократно задавался этим вопросом, особенно в свете последних событий. Казалось, сеансы были полезны, но… Но ведь оказалось, что в нём мало что изменилось. Так, местами переставилось. Ему всё ещё было восемнадцать, и он всё ещё не понимал, как жить с самим собой. — Разговариваем, — пожал плечами он, отворачивая голову в противоположную сторону. Смотреть в угрюмые глаза Чарли совсем не хотелось. Как и опять ныть. — Практики? — Медитации. Релаксотерапия и что-то ещё. Я умею дышать по квадрату! — шутливо похвастался Гарри. — Хоть что-то разумное. А разговоры, небось, всё об одном и том же? — Зря ты так. Только благодаря мисс Риттер я не в Мунго, не вижу кошмаров каждую ночь и даже через раз понимаю сигналы от тела. Кошмаров он видит, ага. Каждую ночь, ага. Ушли одни, пришли другие… — Долго мозги вправляли? — поинтересовался Чарли, и Поттер в очередной раз завистливо скользнул взглядом по его крепким бицепсам. Очевидно, драконолог ежедневно имел дело с опасными тварями, иммунными к магии и потому подчинявшихся только грубой силе. Вот уж у кого сигналы тела действительно были основой всего выживания. — Очень. И в какой-то мере я благодарен своим ранним срывам, без них хрена с два бы научился поддерживать себя в порядке. Во всех смыслах. Это было условие мисс Риттер, если я хочу выжить. — А ты хотел, Гарри? — почему-то голос Уизли стал тише. Казалось, он задаёт какой-то очень важный вопрос, но Поттер его таковым не считал. Эта тема всегда казалась ему вполне однозначной. — Конечно, хотел. Это было единственное, что я умел. Иногда кажется, что с тех пор ничему другому и не научился… — А как же артефакты? Проклятия? — Лучшая школа выживания! Да ерунда это всё, Чарли, если серьёзно. Техника. Магия. Инструменты… Без верного направления в них нет смысла, а его задаёт человек и его чувства. Ты знаешь, что я, вообще-то, эмпат? Никогда так не был плох в этом, как последние дни. Так может, и не эмпат вовсе? Дерьмо какое-то безглазое. И трактовки на уровне первого курса Хога. — Ты позволишь? — рука Чарли легла на перила рядом с поттеровской. Широкая, крепкая, покрытая веснушками. — Что ты хочешь сделать? — напрягся Гарри, разглядывая эту подкрадывающуюся руку. Происходящее откровенно сбивало его с толку и не предвещало ничего хорошего. Эти же самые руки свили из него сегодня клубок бессильной ярости. — Обнять, — спокойно ответил драконолог. — Зачем? — Потому что тебе сейчас это нужно. — Откуда ты знаешь? — Я не эмпат, но у меня прекрасный современный маггловский психолог, Гарри, а я сам много лет читаю специализированные книжки. Ещё с того момента, как попал в слово, которое тебя пугает. — Ну конечно, — выдохнул Поттер, совершенно не зная, как реагировать. Объятий хотелось, конечно. Но и прежнего доверия к действиям Чарли он не испытывал. — Думаю, бесконечная болтовня о войне и суровом детстве только вредит. Ты постоянно туда возвращаешься, а должен идти дальше. — Сам же говорил, что я ничего никому не должен, — подколол Гарри. — К тому же, это самый крутой спец Британии. — Магической. Почти все эти «спецы», как ты выразился, игнорируют прекрасные разработки в области психологии, а уж магглы в этом, поверь, ушли уже далеко. У них же ни зелий, ни заклинаний, нихрена. Простым попиздином не вылечишься. — Предлагаешь найти себе маггловского психолога? — Считаю, что это бы помогло, но будет непросто. — А когда было просто, Чарли? Когда я близких одного за другим хоронил? Когда по лесам от егерей шкерился? Когда мне презентовали богатый выбор «или сдохнет Поттер, или сдохнет мир»? Или когда Хорёк чуть не уничтожил меня на глазах этого самого мира? — детектив с досадой плюхнул стакан на перила и вдавил пальцы в виски. Его слегка потряхивало, голова гудела. Апрельское небо лениво светлело где-то по самой кромке далёкого леса, и невидимые птицы в саду оглушительно сообщали о своей бурной семейной жизни. Мир дышал. Грудь изнутри давило чем-то тяжёлым. — Гарри, ты мне доверяешь? — голос Уизли изменился — зазвучал слегка глубже, в нём появились странные, будто властные нотки, но при этом он словно стал мягче, теплее. Чёртов виртуоз. И всё же Поттеру не хватало сил анализировать эту перемену, и он бездумно кивнул, проигнорировав параноидальную мысль, слишком занятый разраставшейся под рёбрами болью. — Тогда иди сюда. Гарри не знал, как так получилось, что он поддался приглашению, выпрямился и сделал шаг. Не понял, как крупные тёплые руки сняли с него очки, а затем осторожно легли на талию, подтягивая ближе и сходясь замком на спине. Не отсёк момент, когда уткнулся в широченную грудь, обтянутую тонкой футболкой. Драконолог был чуть ниже хорёчьей дылды, сильно крупнее, накачаннее, и ощущался… Почему-то очень надёжно, но непривычно. И совсем не как в момент, когда принудительно упаковал невыразимца в кокон из пледа. Сердце стучало как бешеное, ноги зачем-то решили подогнуться. Чужие руки сжались сильнее, и Гарри, вцепившись во внушительные бицепсы, в панике почувствовал, как тело предательски обмякает. — Вот так лучше, — совершенно гипнотически прозвучало над ухом. К панике добавился стыд, и Поттер непроизвольно зажмурился. Больше всего в этот момент он хотел двух вещей — аппарировать отсюда к чёртовой бабушке, и чтобы его не отпускали. Безумие какое-то… Такое с ним было впервые. — Не надо, — прошептал он, стараясь удержаться на ногах. Те едва подчинялись. — Именно это и надо, солнце. Давай, отпускай. Всё отпускай. Брось вес, я держу. Сопротивление даже близко не думало появляться, ничто не давало живительного адреналина, который мог бы помочь вернуть себе состояние устойчивого субъекта. Дурацкое тело почему-то слушалось негромких команд, Гарри беспомощно повис в этих драконьих объятиях. И Чарли действительно его держал, так крепко, спокойно, будто тренированная тушка детектива ничего не весила. Чужое сердце билось медленно, размеренное дыхание ложилось теплом на плечо. — Теперь разреши себе. — Что? — Всё, Гарри. Просто разреши себе всё, что угодно. Твоё право. Твоё решение. Твоя сила. Твоя слабость. Ты сам. Можно. Сейчас — всё можно. Вконец растерявшийся мозг жалобно пискнул, что это какое-то запрещённое колдунство, и Поттер был с ним согласен. Из последних сил он сдерживался, правда, не вполне понимая, от чего именно. Зато, казалось, это прекрасно знал Чарли. — Я держу тебя и не отпущу, что бы ни произошло. А ты — не держишь ничего. Только отпускаешь. Давай. Отпусти. Можно. Тебе — всё можно. Чугунный шар, всё это время распиравший грудную клетку, вдруг треснул, пустив судорогу по обмякшему телу. Горло сдавило, пальцы свело, и Гарри просто смело волной какой-то жуткой боли, у которой не было ни имени, ни формы. Она просто вспыхнула, а потом резко устремилась наружу всхлипами и слезами. Тело скрутило, вновь напряглось, и герой магического мира совершенно по-человечески разрыдался. Это ощущалось иначе, чем в кабинете: там он поддался накопившемуся импульсу, а сейчас, казалось, оплакивал нечто большее, чем ряд неудач. С самого дна поднимались мутные, рваные, полузабытые образы, выплёскивавшиеся всё новыми и новыми судорогами. Он буквально тонул в них, рассыпался, растворялся в потоке этого «можно». А магия… Магия молчала. Её сейчас не существовало вовсе. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем неопознанное горе, буквально выжигавшее глаза и мышцы, стало отступать; всхлипы постепенно перешли в хрипы, а те — в судорожные вздохи. Нос распух и совсем не дышал. Когда тело начало расслабляться, а ноги, наоборот, кое-как вернули себе функцию опоры (впрочем, сами по себе они бы всё равно не удержали), Чарли аккуратно отвёл одну руку и положил её на голову Гарри. Пальцы мягко прошли под волосы, надавили несколько раз на затылок, потом заскользили по коже выше. Поттера от этой нехитрой ласки почему-то снова скрутило, но легче, чем раньше. Уизли наклонился и прижался губами к его лбу, чуть щекоча бородой ставшую до странного чувствительной кожу. — Маленький… Такой сильный. Такой смелый. Такой гордый, — тихий шепот вызвал мурашки по спине и новый приступ бесконтрольных рыданий. — Умница. Выпускай, выпускай это, пусть уходит. Не держи. Сейчас — можно. Вот так, да, молодец. К Мордреду всё. К Мордреду всех. Это было похоже на заклинание, и в какой-то момент, выныривая из своего мокрого забытья, Поттер осознал, что только эти слова и крутятся в голове. Поток постепенно иссяк, и Гарри, вновь обретая контроль над собственным телом, попытался отстраниться. Чарли позволил ему это сделать, но рук не убрал — одна ненавязчиво, но ощутимо осталась на талии, а вторая легонько массировала заднюю часть головы. Это было очень приятно, если не сказать больше. Сил совсем отойти не нашлось. Всё тело казалось ватным, распухшим и неповоротливым; одновременно навалилась невероятная усталость и…лёгкость? Гарри ощущал себя абсолютно никчёмным, но при этом внутреннее давление упало, и всё существо пыталось превратиться в тряпочку, которая ещё утром по какому-то недоразумению вроде как была взрослым и самостоятельным мужиком. — Что ты сейчас чувствуешь? — всё тот же гипнотический голос казался почти осязаемым и почему-то отдавался во всём организме лёгким трепетом. Ощущение было совсем новым, и опознать его никак не получалось. — Пустоту, — прислушиваясь к себе, медленно ответил Гарри. Его почти всегда беспокойный разум шокировано молчал. — Хорошо. — Чёрт, Чарли, мне охренеть как стыдно, — едва выговаривая слова, Поттер, наконец, осмелился поднять голову и взглянуть на своего импровизированного психолога. Тот выглядел абсолютно спокойным и сосредоточенным, и только сильно вымокшая на груди и плече футболка напоминала о произошедшей только что безобразной истерике. — Брось, солнце. Это просто напряжение вышло. Сейчас легче? — Кажется, да… Слушай, мне как-то неудобно от этого обращения. Оно…для пар, — попытался отвлечься Гарри, стараясь не представлять, насколько жалко и сопливо он сейчас выглядит. Ужасно хотелось отвернуться, но чужие руки не пускали. — Не только. Это проявление нежности, но если оно тебе некомфортно — я перестану, — кивнул Чарли. Всё это было слишком странно. При чём тут нежность? Интуиция вяло указывала на какой-то подвох, но детектив никак не мог его даже нащупать: мозги совсем не работали, тряпочка вместо тела едва удерживалась в вертикальном положении. Очень медленно моргая, он смотрел на драконолога и пытался сообразить или сказать хоть что-нибудь. Пальцы под волосами и накрывавшее волнами чувство стыда этому нисколько не способствовали. — Я…не знаю. Меня так никогда не называли, — наконец, признался он. Чарли только склонил голову на бок. — Для пар, говоришь… А Джин? — Не помню. Что-то другое было… Менее интимное. Это как будто бы унизительно. Зайчики все эти, солнышки… — слова постепенно начали поддаваться непослушному языку. — Похоже, ты в принципе близость считаешь унизительной. В этот момент Гарри вдруг обнаружил, что одна его рука всё это время лежала на той, которой Чарли обнимал его за талию. Застигнутые врасплох пальцы, абсолютно бессознательно гладившие веснушчатую кожу, сжались. В пустую голову просочилась одна очень странная, очень запретная мысль… Впрочем, а что в жизни Поттера сейчас вообще было не странного? — Слушай, а целоваться с мужчинами… Как это ощущается? — Хочешь узнать прямо сейчас? — Уизли улыбнулся, но только ртом. Гарри почти физически почувствовал, что почему-то этот вопрос собеседнику не понравился. — Просто любопытно. В поцелуе же кто-то должен вести, значит, второй — ведомый? — ну и формулировки у тебя, Поттер. — Это что-то опять про мужественность? — заинтересовался Чарли. — Ты сейчас об этом думаешь? — Сам про Джинни спросил. Но вообще… — замялся Гарри. Ему было чертовски непривычно говорить о таких вещах с кем-то. Каждое слово давалось с неимоверным трудом, но уже не из-за расслабленности. Он будто занимался не меньше, чем святотатством. Чужая кожа почти обжигала лежавшую на ней руку. — Про объятия… Я чувствовал себя таким…слабым. Ты со мной какую-то жуть сделал. — Забудь вообще о такой концепции, как слабость, она тебе всё равно недоступна. Это нормальная перезагрузка нервной системы, которая слишком давно живёт у тебя в рабском режиме, — усмехнулся драконолог. — Интересно, а если бы мы поменялись местами… Я бы, скорее всего, тебя не удержал. Ты чёртова гора мышц. Это зависть, да. — Было бы удобнее связать и подвесить, как вариант — опустить в воду. Но мне всё же ближе воздух, — спокойно ответил Чарли. — То есть ты проверял? Это был БДСМ? — догадался Гарри. — Верно. Я проходил свои уроки и своё смирение, чтобы работать с драконами. С ними иначе нельзя. Это был уже вопрос моего выживания. — Не желание? Необходимость? — Отнюдь, но бонус приятный. Тогда мне было нужно всё. Лет пятнадцать назад я был совсем другим. — А твой бывший…тоже проходил через это с тобой? — внезапно ляпнул Поттер, запоздало подумав о неуместности вопроса. Его это давно интересовало, но вообще-то он не собирался спрашивать, нет. Слишком расслабился. Пришлось срочно исправляться. — Прости, не моё дело, наверно. — А, Рончик. Наседка сраная, — усмехнулся Чарли, но его взгляд изменился. Вся фигура неуловимо напряглась, и Гарри в очередной раз мысленно ругнул себя за неуёмное любопытство, на которое уже давно жаловались Малфой с Лунаром. — Повезло тебе, что нет младших братьев — такие занозы в заднице иногда. И я не про Фреда с Джорджем. — Удивительно. — Я пробовал разные практики до Космина, а с ним… Было иначе. Как ты выразился, «менее интимно». — Хочешь поговорить? — осторожно спросил Гарри, пытаясь распинать свою уплывшую эмпатию. Он видел, что Чарли неприятно, но не знал, как именно это интерпретировать. — Нет, — спокойно ответил собеседник. Он убрал руки, отвернулся и больше не смотрел на детектива. Тому, конечно, опять стало стыдно, и ещё почему-то — снова пусто. — К лучшему, что он больше не рядом. — Прости. А Рон, кстати, изменился. Девица сильно влияет, чувствуешь? — попытался Гарри перевести тему. Сплетня всегда безопаснее неловкого молчания после неудачного вопроса. К тому же, тело зачем-то хотело снова прикоснуться к чужому теплу, и Поттер очень злился на себя за этот странный зуд. — Чувствую, что там не девица, — мрачно ответил Чарли, делая мощный глоток из бокала. — Не могу это объяснить, но сдвиг подозрительно мощный. Слишком напоминает меня в первых отношениях. С парнем. — Да что ж такое, кругом одни геи, что ли? — простонал Поттер. — И близко нет. Но подобное — к подобному, а ещё когда копаешь, то непременно что-то да находишь. Ты ведь копаешь, я прав? — Не знаю, Чарли. Не хочу этого делать, но не могу остановиться. Нифига уже не понимаю. — Магия накладывает свои отпечатки. Добрая треть мужиков-волшебников, которых ты знаешь, скорее всего би. В Америке очень активно проводят исследования на эту тему. — Это немного…противоестественно. — Как и колдовство в принципе, наверно. С точки зрения магглов. В истории бывали случаи, когда мужики с помощью магии вынашивали детей… Редкость, но как видишь, род магический ещё коптит небо. Магия живёт иначе, чем биология. Очень заметно по драконам. — Вот Малфой бы порадовался, — задумчиво сказал Гарри. Нежно улыбающийся беременный Хорёк снова возник перед мысленным взором. Зрелище, которое определённо выносило мозг. — Смотрю, не даёт покоя до сих пор? — беззлобно подколол Чарли, но в его голосе всё ещё слышались угрюмые нотки. — И не даст, видимо, пока мы это дело не закроем. А потом придётся его проклясть, чтоб отстал, — вздохнул Поттер, зябко поёжившись. Думать о Малфое как о мертвеце ему совсем не хотелось. Достал палочку и обновил Согревающие чары, самым бессовестным образом решившие ослабнуть. Раньше они держались дольше. — Серьёзно его зацепило. Вон как из штанов выпрыгивает, чтобы привлечь твоё внимание. — У него, вообще-то, несчастная любовь к кому-то, — заспорил Поттер. — Развлекается, сучёныш. — Гарри, для осознанного гея с кучей отношений в анамнезе ты точно не выглядишь как легкодоступный способ сбросить напряжение. Даже как добыча вызываешь сомнения. — То-то ты меня маленьким назвал, — буркнул Гарри, которому и это не давало покоя. Стыд за слёзы всё ещё жалил где-то внутри. Мокрое пятно на футболке драконолога укоризненно темнело в предрассветной хмари, хоть и казалось уже меньше. — Чтобы ты легче разрешил себе себя в тот момент, а не для того, чтобы унизить, уж поверь. Можно я не буду разворачивать всю концепцию? Ты ведь по медитациям должен знать, как это работает. — У мисс Риттер не так. — Ну и в жопу твою мисс Риттер, — припечатал Чарли. — Блять, да с таким «специалистом» никаких Малфоев не надо, чтоб накрыло. Завязывай с ней, Поттер. Найди нормального психолога. — Да я уже понял, — кивнул Гарри. Тема становилась скользкой, и её явно пора было менять. А ещё он вдруг осознал одну совершенно нехорошую вещь. — Слушай, Чарли… Извини меня. — Хм? — Мы почти всё время только обо мне разговаривали. И в прошлый раз тоже… Вообще-то мне очень интересно поговорить о тебе. И послушать. И…я тоже поддержать хочу. — Быстро же твой герой возвращается с того света. Не нужно, Гарри. Сегодня мы — о тебе. Я получу своё потом. Если ты, конечно, позволишь. У Поттера был большой каталог взглядов, полученных за его недолгую жизнь: там значились и похотливые, и томные, и кокетливые, и хорёчьи домогательские… Но вот такого тёмного, тяжёлого, пугающего и будоражащего взгляда он, пожалуй, не удостаивался никогда. Ноги снова ослабли, во рту пересохло; глаза на мгновение остановились на тонких губах и короткой рыжей бороде, а затем в панике соскользнули по руке в исчезающую ночь. Гарри уцепился за стакан, как за спасительный якорь, но тот уже был пуст. — Блять, Чарли, ты когда так смотришь, у меня мурашки натурально по душе бегают, — попытался поймать контроль над собой детектив. Казалось, ещё немного, и произойдёт что-нибудь совсем не то. Правда, он не знал, что именно, и, главное, не знал, так ли уж он этого…не хочет. — Ну, пожалуй, это самое безобидное из того, что я могу с тобой сделать, — усмехнулся драконолог, явно довольный произведённым эффектом. Его пиво тоже закончилось, и он лениво гладил пальцами пустой бокал. Как-то очень многозначительно гладил, будто там и не стекло вовсе. Гарри не знал, почему вообще видит это. Он же в сад смотрел? — Умеешь напугать. Может, пора в Аврорат? Они от тебя будут в восторге. — Зато я от них — нет. А ты пугливый. Неожиданно даже. — Не свыкся как-то с ролью витринного бифштекса, знаешь ли. — Ой, да перестань уже себя с куском мяса сравнивать. Хотя отбивная из тебя бы вышла очень соблазнительная. — Отбивная? — Гарри передёрнуло, и он совсем некстати вспомнил одного блядского любителя кнутов. — Ты ж говорил, что тебе такой подход не нравится? — Это всего лишь инструмент. Я могу применять его по мере надобности. С людьми — по обстоятельствам, а вот с некоторыми драконами это, к сожалению, обязательная часть коммуникации. — Пиздец, — выдохнул Поттер. — Надеюсь, я не похож на такого дракона. — Не знаю пока, — пожал плечами Чарли, но интенсивность взгляда прикрутил. — К тебе надо подбирать подход… Это тоже интересно. Например, я до сегодняшнего вечера не понимал, насколько ты боишься обезличиваться, в отличии от большинства людей. Хотя, если так подумать… Логично. У тебя всё не по классике. — У меня всё по классике манипуляций. Стойкая аллергия на них. — Всё, что мы делаем друг с другом, когда хотим что-то поменять — манипуляция. Даже прямая просьба. Так что сужай круг подозреваемых… Это полезно. — И не относить к ним твои 15 минут? — иронично уточнил Гарри. Диалог уже исчерпывал себя, пора было уходить, но… Ему как будто хотелось чего-то от Чарли. Чего? Объятий? Всё-таки поцеловать? Ещё раз увидеть тот взгляд? Детектив уже ничего не понимал в своих желаниях, кроме того, что они были далеко не романтическими. Скорее, что-то тягучее, опасное, и одновременно — аппетитное. Словно на место пустоты после истерики стремительно приходила другая пустота — глубокая, сосущая… Голодная. Совсем другого характера. Что-то, сильно напоминавшее прожорливую тень, испортившую Лунару весь минетный допрос. Она требовала контроля, больше, ещё больше, снова повернуть игру в свою сторону… Поттер так увлёкся охреневанием с самого себя, что не заметил, как Чарли оказался прямо за его спиной, так близко, что жар чужого тела опалил сквозь куртку. Сам горячий драконолог не удосужился ничего накинуть на свою тонкую футболку. Тяжёлые руки без спроса легли на плечи, и в ухо забрался интригующий шепот: — Время — понятие относительное. — И какое же сейчас? — почему-то шепотом спросил Гарри, которого от такого поворота буквально пригвоздило к полу. Тень внутри росла, голодала, требовала сатисфакции, но тело, слишком измученное переживаниями, не понимало невнятной команды, а потому отказывалось шевелиться. Пальцы на плечах сжались почти до боли, чужая грудная клетка вдавилась в верх спины. — Сейчас? — Уизли усмехнулся. — Сейчас время тебя отпустить. Он действительно внезапно убрал руки и сделал шаг назад, но тут уже отмер Поттер. Тень дёрнулась, глухо заворчала, задёргала мышцы бесплотными когтями. Он обернулся и подался вперёд, чуть не впечатавшись в… кого? Добычу? Хищника? Того, кто играл! Руки сами поднялись, грубо обхватив длинное веснушчатое лицо за щёки. Пронзительно-голубые глаза взглянули озадаченно, но на талии немедленно нарисовались увесистые ладони. Гарри жадно потянул носом — тот теперь дышал, а потому свободно считал запах пива, свежего пота и того, чем, кажется, пах плед. Тот, кто доигрался! Повинуясь нетерпеливому внутреннему голосу, невыразимец потянулся… — Неа, — вдруг сказал Чарли, словно что-то высмотрев в поттеровских глазах. Он надавил Гарри на талию, удерживая на месте. — Нет. Не сегодня точно. — Что? — растерялся Гарри. — Но…почему? — Я не эксперимент, — отрезал Уизли. — Думаешь, я забыл твой вопрос про поцелуи с мужчинами? — Это…нет же! — То-то у тебя такой спортивный интерес на роже горит. Я же сказал: не сегодня. — Прекрати за меня решать, — рявкнул Поттер. Тень злилась, царапалась, и он злился вместе с ней. Она хотела своего, и интересы игривой бестолочи в этом желании не учитывались. — Весь вечер этой хернёй страдаешь. — Сейчас ею страдаешь ты. Это вариант отходняка, Гарри, хоть и не самый стандартный, — попытался объяснить драконолог, чуть отодвигаясь, но продолжая смотреть в глаза. — Тебе сейчас нужен не я. Это нервная система в гиперстимуляции. — Но это же ты её довёл до такого состояния, а? — почти зашипел Поттер. — Ты сделал это, и ты очень хорошо знал, чем кончится дело. Хотел, чтобы я сам накинулся? Ну скажи, что нет. Скажи! — Нет, — ответил Уизли, и на его лице в кои-то веки, кажется, проступила лёгкая паника. — Ты умеешь…удивлять. — Ну так в следующий раз пользуйся аккуратнее своими инструментами, маленький, — с садистским удовольствием припечатал Гарри и, схватив Чарли одной рукой за волосы, а другой за горло, потянул на себя. Зубы как-то сами вцепились в бородатый подбородок под восторженные завывания внутреннего зверя, плевавшего на уколотый язык; рот затем самостоятельно взмыл выше, прижавшись к тонким приоткрытым губам. Больше разгулявшееся тело ничего не успело: драконолог со всей дури оттолкнул детектива, и тот отлетел назад. Удержали не столько ноги, сколько столб у лестницы за спиной. Чарли был в очевидной ярости: ноздри раздувались, лицо покраснело как у Рона, а грудь вся ходила ходуном. Это выглядело восхитительно угрожающе, и зверь радостно захрипел, требуя крови. Но Уизли только потирал укушенный подбородок, не пытаясь что-то сделать. Почти задушенная рациональная часть Поттера плаксиво позавидовала такому самоконтролю. — Да ты, блять, охуел, я смотрю. — Сам бы лучше смотрел, к кому лезешь. Думаешь, сабмиссива себе поймал? Так это у вас называется, да? — выплюнул Гарри, отлепляясь от столба. — Ну так я тебе не он. Нехер меня вниз класть, если не готов к последствиям. — Последствия, Поттер? Я поберёг тебя, потому что это ты не готов к ним. И, видимо, не готов ни к чему в принципе. — Громкое заявление. Поделишься ещё откровениями? Чарли, сжимая кулаки, смерил тяжёлым, неприязненным взглядом. По телу стремительно расходился пьяный, шальной адреналин, и Гарри потянулся за палочкой. — Проваливай, — рявкнул драконолог и, резко развернувшись, скрылся в доме. Зачарованная дверь бесшумно захлопнулась. — Эпичная капитуляция, — ехидно отметил Поттер. Забрав очки с перил и слегка прозрев, спустился в сад и зашагал по дорожке. Он так хотел аппарировать вечером, а ведь совсем забыл, что над Норой купол. Он не выпустил бы даже самого Артура, ради которого и устанавливался (и этот факт, надо сказать, семью немного тревожил). Как хорошо, что этот вечер удалось спасти. Гарри не знал, что за хрень только что сделал, но был уверен в одном — Уизли это очень не понравилось. Ещё бы! Весь из себя такой доминант нарвался на равного, того, с кем нельзя играть в дурацкие игры. Губы сами собой растянулись в злорадной ухмылке. Какое милое дежавю. Поттер ведь и правда сильнее их всех, так чего стесняться? Где-то на задворках сознания защёлкали шестерёнки, испортив сладость хулиганского триумфа. Звуковые галлюцинации? Отлично… Но мелькнувшее беспокойство внезапно упёрлось во всколыхнувшееся желание пораскладывать что-нибудь на составные части. Мозг требовал анализа. Душа требовала Розы. Струившаяся по телу лава требовала что-нибудь уничтожить или хотя бы заколдовать. Роза… Как он мог забыть про неё? Какое вообще право имел? Разгадка ведь была так близко, а он сдался, как последний слабак, залип на бездарного Аластора Нотта, а потом и вовсе потерял последний разум от и совесть от долбаных авроров. Не дождётесь, спать он не ляжет. В нём на сегодня достаточно адреналина. Время? О. Время поработать. Хотя перед этим, кажется, придётся как следует подрочить.