Чатуранга (1). Детектив и устрица.

You think I'm tacky, baby

Stop talking dirty to me

It sounded nasty, but it feels like you're flirting with me

I mind my business, God's my witness that I don't provoke it

Taylor Swift «Actually Romantic»

Гарри вяло ковырял яичницу. С утра он совершенно не знал, чем заняться, поэтому торчал в душе дольше обычного, сделал зарядку и даже приготовил завтрак. Он брал отпуск всего несколько раз в жизни, чтобы куда-нибудь съездить, и всегда параллельно думал о своих артефактах и расследованиях. Да и поездки-то были с конкретным назначением: навестить Гермиону, Алекс, интересную конференцию или выставку по профилю… Впервые он оказался предоставлен себе: без привычной работы, понимания, когда она вернётся, а также без конкретных планов на жизнь. Да вообще никаких планов не было, кроме как на ближайшие дни. Это ужасно раздражало. Он ненавидел неопределённость и состояние бесцельности, когда вроде и надо чем-то заняться, но ничто не кажется задачей, достойной внимания. А ведь славно было бы сейчас нырнуть в хоть какую угодно работу на несколько месяцев, а лучше — на несколько лет. Мысли лезли в голову, они были странные, противные, слишком шумные, и Гарри от них начинал беситься ещё больше. Ночью, взбудораженный ужасами прошедшего дня и разговором с Чарли, Поттер попытался вызвать Лунара, и тот впервые за время их общения не ответил. Учитывая, как Кроули болтался на Малфое, выводы напрашивались очевидные — либо кто-то кого-то всю ночь утешал, либо зализывал раны ревности. Согласно вводным, второе — вероятнее. Гарри и так было неприятно от всей ситуации, но когда он думал о Лунаре — а когда-то ведь он чуть уже не посчитал его своим за каким-то хреном! — становилось совсем мерзко. Тот демонстрировал откровенную неприязнь, и это делало развиртуализацию попросту бессмысленной. Интуиция подсказывала, что общение пора прекращать. Не хотелось больше ни эротических игр, ни психологических раскопок, ни секс-просвета — благо, с последним отлично справился драконолог. Чарли. Ох, блин, этот Чарли… Гарри было стыдно за вчерашнее — повёлся на банальные манипуляции ёбнутого Хорька, дал себя затащить в сомнительное заведение, бросил в беде Невилла, второй раз не смог отбиться от настырного Хорька, зачем-то потащился позориться с тем на танцполе, чуть не очаровался в какой-то момент, а потом бездарно схлопотал очередную порцию дерьма на свою голову. За него вступились… За него! Это же он должен быть другим защитой, а не наоборот. Когда всё так успело поменяться? Почему годы колдопсихотерапии пошли книззлу под хвост всего лишь за один день? Выходит, Поттер, ты отлично имитировал, но в реальности не научился ни сдерживаться, ни разбираться в людях, ни слышать себя, ни вовремя говорить «нет», зато продолжил лезть туда, где опасно, профессионально игнорируя интуицию. Воля есть — ума не надо. Ничто не поменялось, только надёжных Гермионы с Роном больше рядом нет. И ты, конечно, тут же роскошно влип. И за тебя вступился Уизли, а ведь он мог бы отлично провести вечер со знакомыми, не утирая потом сопли продолбавшемуся герою. И Хорёк бы тебя там же либо оприходовал по самые гланды, либо, что вероятнее, избил. Или и то, и другое. Гарри досадливо откинул вилку и обхватил лицо руками. А Чарли же ещё свидание предложил. Зачем ему это вообще? Разве не очевидно, что Поттер — никчёмная моральная развалина? Неопытный в сексе с мужчинами, в отношениях — такой же, а в голове жуткая каша. Герой войны с кучей обязательств и совсем без прав. Что он может дать такому классному парню, как Чарли? Поспарринговаться и выпить? Об артефактах и драконах поговорить? Для дружбы — отлично, но на свидания не за этим же ходят. Точнее, не только за этим. Лучше отказаться. Пусть Чарли и явно понимающий, но он опытен, разочаровывать его не хочется… А это неизбежно. Кошмары ещё эти блядские. Ладно, Малфой был настолько впечатляющ, что мозг аж набекрень съехал от такого количества непонятных сигналов. Но вот эти нити… Дважды? Пространства снов повторяли те, где встречались аврор с детективом — с поправкой на допросную, но это неважно. Тоже дважды. Подозрительное совпадение. А красочность? Реалистичность? Запоминаемость? Происходившее было абсурдом, Хорёк, конечно, вымышленным, но вот детали настораживали. Почувствовав знакомый исследовательский зуд в теле, Гарри сорвался с места, заскочил в ванную ополоснуть полыхающее лицо, а потом перетряхнул рюкзак. Какое счастье, что блокнот он всегда таскал с собой! Вновь устроившись за кухонным столом, детектив упоённо занялся расследованием. Можно отстранить расследование от Поттера, но нельзя отстранить Поттера от расследования! Выкладки, впрочем, вышли скупыми. По памяти описав детали из отчёта по странному дому, Гарри предположил, что первый сон связан с библиотекой. Книги — оттуда, глифы — частично точно. Но второй сон был его личным, не связанным с делом. Допросная — Лунар, БДСМ — комната из клуба, Малфой-Мэнор…вот при чём тут он? При чём слизеринцы? Почему в обоих снах Хорёк? А что, если сфера связана с этими нитями? Аврор же с невыразимцем вместе попали под взрыв, а показатели были аномальными. Могла ли сфера с ними что-то сделать? Как-нибудь ментально связать? Вдруг Хорёк поэтому так лез? Узнать бы как-то, не снились ли ему похожие сны… Чёрт! Гарри чуть не отшвырнул ручку. Только этого не хватало! Тогда Хорёк, получается, видел его голым, с маленьким членом и… Нет, это невозможно. Детектив припомнил всё, что ему известно об артефактах, погружающих в коллективные сны, и это его немного успокоило. Погружение случалось либо сразу, либо через короткий промежуток времени, а зачарованный предмет при этом должен был существовать, а не взрываться. Что там осталось? Подставка? Взглянуть бы, но она либо в кабинете, либо Малфой наврал и не прислал её. До злополучного разговора точно ничего не приходило, а после уже было не до этого. Сердце неприятно сжалось. Поттера ведь заставили своей рукой запечатать кабинет, а сверху мистер Коул самолично плюхнул грандиозную магическую печать. Не пробраться даже под Мантией-невидимкой. Розу пришлось сдать в хранилище. Сраный, сраный, сраный ублюдский Хорёк! Гарри открыл конец блокнота и с мстительным удовольствием записал несколько проклятий, которые непременно лягут на слизеринца, как только он окажется в зоне прямого поражения. Можно, конечно, проклясть и дистанционно, но это уже подлость. Пусть знает, гадёныш, кто и за что его наградил поносом, поросячьим хвостом, татуировкой в виде члена на лбу и, пожалуй, импотенцией… Последнее детектив, к его сожалению, умел накладывать только гипотетически. Зато снять всю эту прекрасную комбинацию можно только способом, запрещённым в Мунго, а пока Малфой будет искать частного спеца, всё развеется само. То-то визгу будет! А вот нехрен лезть к профессиональному артефактору и любителю редких проклятий! И неважно, что ты таким образом предлагал просто потрахаться! Мерлин всемилостивый, Малфой хочет его. Пиздец какой-то. Нет, там точно должны быть другие сны. Точно. Поттер так решил, вот. С нитями, вероятно, но уж точно без голых гриффиндорцев со шрамом. Да и без шрама. Это в собственном кошмаре Гарри смог отбиться, а вот что мог Малфой сделать в своём… Даже страшно подумать. Вспомнилось, как он после пробуждения долго и испуганно трогал свой опечаленный член в попытке убедиться, что с ним всё в порядке, а мошонку ощупывал так, что возбудился. Фантазии, правда, не складывались, так что оргазма пришлось добиваться долго и скучно. Да уж, тут скоро не один Хорёк будет импотенцией мучиться… Может, всё-таки попробовать с Чарли? Вроде он братских чувств не вызывает. Думать об этом почему-то не хотелось. В конце концов, немного времени на размышления ещё есть, а там дальше вообще неизвестно, что произойдёт. Жизнь стала ещё более непредсказуемой, чем раньше, но если в норме Гарри этому радовался, то сейчас больше злился. Вернувшись к странице с выкладками и пересмотрев их ещё раз, он решительно поднялся и потянулся. Взгляд скользнул по недоеденной яичнице, и детектив её спешно дожевал. Сейчас он, пожалуй, сводит себя на тренировку, а для этого нужно топливо. Чем больше нагружаешь мышцы, тем лучше перезагружается мозг, а ему и так предстоят невыносимые мучения… От безделья. *** — Это было…странно, — задумчиво сообщил Невилл, когда Гарри с порога задал вопрос о прошедшей ночи. Они договорились встретиться в уютной кафешке, где детектив любил покупать кофе и таскать газеты с окровавленным Хорьком, и теперь оккупировали самый дальний угол. Разноцветные кресла, цветы, светящиеся шары, вкусные ароматы, кофе и свежая выпечка — что может быть приятнее для сплетен? Поттер собирался оторваться по полной. Нужны данные! Ну и немного спустить яд. — Тебя не обижали? — Ты что! Тео такой…ну, заботливый, — вздохнул Невилл, слегка краснея. — Познакомил со всеми, угостил какими-то штуками в кляре, я не понял, что это такое. Объяснял всякое. Не про кляр. Чай мой любимый угадал. Я алкоголя больше не пил, и ты, надеюсь, тоже. — О, нет-нет, мы с Чарли отлично накидались пивом, — ухмыльнулся Гарри, наблюдая, как друг слегка грустнеет. Ну зато о Нотте мечтать перестанет. — Да выдохни ты. Зелье выветрилось к тому моменту… Кстати, а что Хорёк? С вами сидел? — Неа. Ну то есть, когда я пришёл, у него уже была такая истерика, что его почти сразу увели. Так что не переживай, мне он вечер испортить не сумел. — Наябедничали, да? — В общих чертах. Отвратительно, Гарри! Вы правда танцевали? Я за диванами не видел… Прости, что я тебя бросил! — Ну, скорее, я тебя… Короче, не парься, было познавательно, — Гарри понял, что совершенно не хочет обсуждать Малфоя. Больно много чести, и так в голову залез дальше некуда. — Как тебе слизняки? — Очень смешные. Панси травит байки как Шеймус, это что-то с чем-то! Гар с Грегом всё время спорят на что-нибудь дурацкое. Грег, кстати, не такой уж и тупой, он больше как я. Ну, медленный. А Тео… — Да ясно с вами всё, я, чур, шафер гриффиндорского жениха, — засмеялся Гарри, ловя возмущённый взгляд друга. — А Майкл тебе как? — Это который? — Темноволосый, красивый, неприятный… — А, понял, понял. Глазастый такой. Это он Малфоя увёл, ребята так неодобрительно переглянулись, и Панси сказала, что, видимо, кто-то дождался своей сессии, — в этот момент под ребром что-то протяжно кольнуло, а где-то в груди поёжился неприятный комок. — Правда, Тео потом рассказывал, что сессия — это высокий уровень контроля. Ну, знаешь, когда дом играет с сабом, а тот вроде как кайфует. Порка, подчинение, секс, ну всякое. И я вот не пойму — как Драко собирался всем этим заниматься? Он вроде дом, ему вести. Он так плакал, Гарри! Вовремя зелье настоялось, больше тянуть нельзя, — сделал страшные глаза Невилл. — Кто плакал? Хорёк?! — подавился своим кофе Поттер. Пришлось даже дать себя похлопать по спине. — Угу. Мы с Тео пришли, а он на коленях у Панси дёргается. Я думал, он под чем-то, как ты и сказал, а это типичный истерический шок. Что у вас произошло? — Ты правда это хочешь знать? Уверен? — как можно более мрачно спросил Гарри. Этот приёмчик он подсмотрел у Рона, а тот у кого-то из Академии во время обучения. На Невилла работало безотказно. — Ну… Наверно, нет, но придётся. Ребятам ты очень не нравишься, и я так понял, что это связано с Драко. Хочу иметь возможность им оппонировать, — мягко ответил Лонгботтом. Вид у него при этом был на удивление решительный. — Ну класс. Сначала всех знаешь по именам, теперь решил с ними дальше тусить… Ууу, предатель, — вздохнул Гарри, но больше в шутку. За друга он, конечно, опасался, но почему-то казалось, что общение с самодовольными и зубастыми слизеринцами может пойти тому на пользу. Поезд восторженности Ноттом было явно уже не остановить. А вот свои нервы Поттер планировал беречь и держаться от этих гадов ползучих подальше. — Я не… Нет, ты не подумай! — запротестовал Невилл. — Я вас ни на кого не променяю. Но с ними мне тоже интересно. Не из-за БДСМ, нет. И вообще, пора бы уже вырасти из хогвартских штанишек… — Если вкратце — Хорёк меня домогался в очень спорной манере. А в конце, Нев, он охуел так, что вмешались Чарли с Ноттом, потому что я — беспечный идиот и вовремя не отбился. — Жесть… — Полный пиздец, — Гарри проглотил остатки кофе так, будто там было градусов на 40 больше ожидаемого. — Моя гипотеза — Малфой прожрал им мозги о своей несчастной влюблённости в кого-то, а потом ещё и о том, что хочет выебать меня. Я б на их месте тоже бесился. Как он вообще работает, если все мысли только о задницах? — Хм… Тео говорил, что Драко отличный командир, когда ты его не портишь. Не убивай меня! Это цитата! — Да он сам кого хочешь испортит. У меня железное алиби. — Знаешь, Гарри, я, конечно, не уверен… Может, это ему ты сильно нравишься? — осторожно спросил Невилл. — Ну так…тоже в качестве рабочей гипотезы. Не просто же так у вас каждая встреча — как дуэль. И ладно бы до первой крови… — Возможно, ему нравится моё тело. Но зачем хамить? Ладно, давай свернём тему. Кто такой Гар? — Гарольд Пайк, на пару курсов младше вроде. Ещё Файб, забыл фамилию… Все слизеринцы. Отличные ребята, очень компанейские. Файб мне карточные фокусы показывал. Жаль, не видел Забини — вроде у него свидание, но не в клубе. Ребята шутили, типа у него такой горячий мачо, что нельзя знакомить с холодными циничными змеями… — Пфф. А Малфой из них самый холодный, конечно… — Под моим зельем — будет, — пообещал Невилл, доедая последний пирожок и косясь в сторону витрины. — А так, Гарри, ты не ругайся, пожалуйста, но его правда как-то даже жалко. Он очень сильно нездоров. Сомневаюсь, что вообще до конца соображает, что делает. — Щас расплачусь от умиления. В Аврорате очень даже соображал, как и на задании. Нев, правда, давай сворачивать хорьковую тему, меня уже тошнит от него, — твёрдо попросил Поттер. Неважно, что он сам начал, нет, неважно. — Я понял, ты ему сочувствуешь, ты скоро войдёшь в слизеринскую семью… — Гарри! — …я даже готов выпить со слизняками на свадьбе, но! Как они ко мне, так и я к ним. Точка. Как ты сам заметил, из штанишек надо вырастать, и если взрослые люди не понимают, что их начальник и друг — отморозок, то я не смогу им этого объяснить. Зато внесу в чёрный список, да ещё как, — Гарри так распалился, что никак не мог остановиться. Среагировал он только на умоляющее выражение лица Невилла, который беспокойно схватил его за руку и крепко сжал. — Пожалуйста, не шути про свадьбу, — тихо попросил друг, и Поттер от неожиданности захлопнул рот. — Мне от этого больно. Тео сказал, что если я захочу попробовать Тему, то могу прийти с ними… — Блять, — только и смог выговорить Гарри. — Но я не хочу. Было бы здорово ещё посидеть с ним, поговорить, это да. Наверно, больше не увидимся. Все эти штуки… Мне объяснили, но, честно, оно странное и пугает. Какие-то игры разума на грани. И мне совсем не понравилось, когда меня уговаривали Эндрю с Дином… — Кто-кто? — напрягся Поттер. — Друзья Джеймса, моё вчерашнее фиаско… — Невилл слегка покраснел и опустил голову на руки. Посмотрел тоскливым взглядом на друга. Помолчал. Вздохнул, выпрямился. — Я тоже пропустил момент, когда надо было сказать нет. Просто, знаешь, не понял, когда он вообще был. Вот они мне вроде рассказывают, как клёво отдать контроль над собой, а вот уже что-то про то, как это круто — двойное проникновение… Как тот коктейль, ага. И я почему-то даже не мог им объяснить, что не готов к такому. Они уже всерьёз обсуждали, нууу…как меня…делить. — Ссссуки, — зашипел Гарри. Тело само подалось вперёд, руки вцепились в столешницу — захотелось прямо сейчас аппарировать к клубу, вытрясти из хостесс имена клиентов и показать им, что такое двойное проникновение китайских пыточных проклятий. А лучше — тройное. Невилл сначала испуганно отпрянул, а потом опять вцепился в друга — уже обеими руками. — Всё хорошо, всё хорошо, Гарри, Тео же объяснил, где я прокололся. — Тео, Тео, — хмуро ответил Поттер, мысленно дополняя расстрельный список. — Я вообще мог решить, что ты и правда ушёл домой. А он как взбесился, когда услышал про Джеймса. И что это было? — У них там свои какие-то разборки. Типа с новичками без присмотра часто происходит что-нибудь неприятное… Вот это я облажался. — Ах, и как же так вышло, что мы там с тобой оказались вдвоём и совсем без вводных? — ядовито поинтересовался Гарри. — Потому что я дебил, — честно ответил Невилл, глядя своими грустными голубыми глазами так, что отвинтить ему голову за посыпание её пеплом не представлялось возможным. — Пожалуйста, прости меня. Тео рассказывал, где он обычно знакомится, говорил, что клуб ему в целом подходит… Ну я и решил… А он, оказывается, не понял, что я собираюсь применить эту информацию. Сказал, что если б знал, то меня привёл бы сам, а ты сразу оказался бы в чёрном списке. — Осторожнее ты с этими гидрами, Нев… Я, конечно, готов за тебя порубить головы, но не хочу клянчить у МакГонагалл меч Годрика, — пошутил Гарри, лишь бы друг перестал с таким раскаянием поджимать губы и мять поттеровскую ладонь. Хватка — натурально медвежья. — Давай ты лучше позовёшь этого БДСМ-спасателя на свидание в приличное место? — Какой смысл, если он всё равно меня пошлёт… — Да почему, блин? Почему ты так решил? — Я не знаю, чем его заинтересовать. Я же…ужасно обычный. — Да твою дивизию, Невилл! — чуть не взревел порядком задолбавшийся Поттер, и вздрогнул даже бариста. — Уверен, бравый аврор только и мечтает, чтобы постоянно спасать талантливую самоедскую лайку от её слишком пушистой шубки, слишком гениальных концепций и слишком маленькой скромности! — Он и так Драко постоянно спасает… Нафиг ему всё это счастье? — вздохнул Невилл, стоически выдержав гнев друга. — Его бы самого кто поддержал… — Вот ты и займёшься, — уверенно сказал Гарри. — Он доверил тебе самое ценное, то есть Хорька — то есть не отравить Хорька — думаю, он согласится. Не из симпатии, так хоть из интереса. А ты очарователен, даже когда немного идиот. Давай, Нев. А то сам приглашу. — Гарри! — захихикал Лонгботтом. — Ты иногда немного тиран. — А Снейп считал меня тряпкой. Видишь, какой из него хреновый колдопсихолог? — подмигнул Поттер, довольный произведённым эффектом. — А кстати, как сеанс? Полегчало? — Ровно наоборот. Мне нужно вернуться в постоянную терапию, потому что я — едущий с катушек мудак в кризисной точке пересборки, — Гарри старался говорить как можно ровнее, но дыхание всё равно немного сбивалось. На себя он тоже очень злился. — Решил соревноваться с Драко в оскорблениях? — робко подколол Невилл. — В данном случае я его даже поддержу. Столько лет бил себя пяткой в грудь, что да вот я, я победил свой ПТСР, удавил агрессию, больше не опасен! Я же созидатель, учёный, артефактор фигов, светлая энергия, космическая эмпатия, духовное превосходство, весь из себя герой-жопа-с-дырой! А тут, блять, здравствуйте! Всего две кучки хорькового дерьма, и вот мы здесь. — Прости, пожалуйста, Гарри, но мы не дети войны. Мы — солдаты. Ты — генерал, что бы ты там ни говорил, — Невилл в который раз уже взял его за руки, и Поттер почувствовал себя…поддержанным, но каким-то очень затроганным. — Не парадный, неа. Ты — мученик, у тебя зверь, он вёл, и нам всем очень повезло, что человек, ставший символом борьбы с Волдемортом, вырос тобой, а не каким-то эгоистичным трусом. — Ооооу, Нев, снизь градус пафоса! Уж от тебя-то не ожидал, а ещё друг! — А что не так? ПТСР не лечится, если ты не знал. Ну, не до конца лечится. Могу пару эликсиров сварить, но это тоже так, баловство… Ты отлично держишься! А ещё имеешь полное право быть каким угодно. Это же ты нас спас, а не учебник по здоровой психике. — Но теперь это я угроза, понимаешь? — вздохнул Гарри, отбирая свои руки у разгорячившегося друга и зарываясь ими в свои волосы. — Я мог убить Малфоя. Мог убить кого-то ещё — уже не специально, конечно, но это пока. Никто не помнил, что я умею пробивать Протего… Вспомнили. Одно неверное действие, и привет, Азкабан. Но это меня не так волнует, как-то, что я правда могу кому-нибудь навредить. И вот тут, Нев, ваще не знаю, что делать. — Кингсли линчуют, если ты окажешься в Азкабане, — уверенно ответил Лонгботтом. — Я рад, что ты вернёшься в терапию, но только потому, что так тебе будет самому легче. Все почему-то подзабыли, как именно мы выиграли… — Ты отрубил голову длинной страшной змее с симпатичными клыками. Если не повторишь свой подвиг, его придётся повторять мне, — коварно подсказал Гарри. — У Тео нет клыков! — запротестовал Невилл, поймав параллель. — Он не страшный! — Зато такой же длинный, скользкий и ядовитый! Большие викторианские часы в глубине кофейни пробили четыре раза. — Прости, Гарри, — грустно вздохнул Невилл и зашевелился. — У меня смена через час… Жаль, что не вместе, ну… — Да брось, — отмахнулся Поттер. — Буду слать каждый день петиции Кингсли и мистеру Коулу, авось кого-то раньше да задолбаю. — Похоже, Пророк так ничего и не написал? — предположил Невилл, закутываясь в своё пальто и теплолюбиво обматываясь шарфом по самые уши. — Ну да, воплей про конец света не слышно, значит, не я звезда номера… Или их заткнули, хотя зачем бы, или нашлась тема поинтереснее, — удивлённо согласился Гарри. Выйдя днём из дома и обнаружив, что никто не поливает его на каждом шагу помоями, он как-то расслабился и совсем забыл, что может упустить шикарный предлог проклясть главреда. — И отлично. До встречи в субботу? — Нев, можно вопрос напоследок? — решился Поттер. Он был не в состоянии разгадать эту загадку без подсказки. — Эээ, да? — Почему ты начал так много меня трогать? — В смысле? — растерялся Невилл. — Но…я всегда так делал. Просто раньше ты, кажется, не замечал. — Правда? — Как ты говоришь — рабочая гипотеза. Я часто беру тебя за руку, когда ты волнуешься. Ты успокаиваешься, — пожал плечами Лонгботтом. — Думал, тебе просто всё равно. Это отлично! Некоторые люди смущаются, а я люблю…ну, ладно, обниматься. — Я не замечал, — признался Гарри. Он уже перестал что-либо понимать, кроме того, что реальность начинает расходиться по швам. Как, чёрт возьми, можно быть настолько слепым?! — Главное, что работает. Это, ну, поддержка. Она у меня лучше через руки идёт. Растения, животные, люди… Как у тебя с артефактами. Ну и…мне просто нравится. Бабушка не любила обниматься, — шёпотом закончил Лонгботтом. Это признание расставило всё по местам, кроме того, конечно, что Поттер ухитрялся столько лет игнорировать важный способ общения одного из своих лучших друзей. Эмпат десятилетия, иначе и не скажешь. Какое-то время он ещё смотрел вслед Невиллу, размышляя, что ещё критичного он не заметил в своей жизни. Цензурных слов в свой адрес не находилось, а материться детектив уже устал. — А вот я вам скажу, молодой человек, что очень даже вы правильно им эти люстры посшибали! — под нос ткнулась газета. У стола обнаружился импозантный мужчина в роскошной мантии, воодушевлённо размахивавший руками. — Подумать только! Свечей им, значит, мало. Небось и мебель вся из шервудского дуба! Позорники! — Знаете… — Вы видели, какая там лепнина? А сферы? Не стекло, а хрусталь! — не унимался общительный волшебник. — Ууу, я вам скажу, хрусталь — это нынче дорого! Вот на что идут наши налоги! А должны — на поствоенные выплаты! А то опять взяли и порезали! В край обнаглели! — Простите, мистер… — Гарри понял, что пора сматываться. Социальности не хотелось. — Мистер Триллби, молодой человек, очень приятно с вами познакомиться, — мужчина ухватился за поттеровскую руку (не то чтобы её вообще протягивали) и энергично потряс, больно сдавив пальцы. — Я бы на вашем месте вообще им что-нибудь ещё сжёг! Скромнее надо быть, скромнее! Поттер довольно грубо дёрнул руку, освобождая из захвата, и потянулся за курткой. Мистер с угрожающей фамилией что-то одухотворённо вещал вслед, но хотя бы не преследовал. Гарри заглянул во Флориш и Блоттс за свежим выпуском Пророка — надо же знать, что там наплели и что попенять главреду — затем закупился продуктами, намереваясь заняться вечером готовкой, и аппарировал домой. С чувством глубокого удовлетворения забивая обычно пустой холодильник, он мысленно ставил галочки напротив выполненных дел: отлично потренировался, денег в пострадавший от героического вандализма магазин подкинул (вот же стыдобища!), на сеансе с колдопсихологом ничего не разнёс и даже был вполне откровенен, убедился, что Невилл в порядке… Почти молодец. Оставалось написать слезливое письмо Шеклболту и чуть менее слезливое — мистеру Коулу, потом решить, что делать с Чарли (или не решить), а дальше… Гарри захлопнул холодильник и вздохнул. Чем занять вечер? Можно позвать Рона полетать, а потом устроить себе роскошный ужин и пощекотать нервы какой-нибудь мелодрамой. А следующий? Ну, может, Чарли. А дальше? Похоже, основной план — это всё-таки уломать начальство дать хоть какую-нибудь работу, иначе Поттер раньше свихнётся, чем они с колдопсихологом вытащат всех демонов наружу и расставят по стойке смирно. Погружение предстояло серьёзное, и встречи со специалистом пришлось назначить буквально на два месяца вперёд. Для начала — раз в два дня. Рука потянулась за газетой. — Да твою мать, — только и смог сказать Гарри. Хорошо, что купил не глядя, иначе реакция на месте была бы непредсказуемой… Потому что с первой страницы на него смотрела нетипично огромная колдография. Окровавленный Хорёк в изорванной одежде, сдерживаемый Ноттом и ещё парой мужчин, яростно орал на не менее окровавленного Майкла, располосованного и в одних штанах, прижатого к мускулистой туше Гойла. На заднем фоне виднелся знакомый сильно потрёпанный интерьер и возмущённая, тоже что-то кричащая Паркинсон. Заголовок трубил: «Скандал в благородных семействах: авроры-любовники Малфой и Кроули устраивают погром в БДСМ-клубе. Пикантные подробности и душераздирающие детали.» Газета легла на стол. Туда же встали стакан и бутылка текилы. Поттер сел на пол. Отдышался. Снял футболку. Поднял голову к потолку. Поорал. Ещё отдышался. Кое-как поднялся. Сходил умыться. Надел футболку обратно. Взялся за стакан. Радовало, что стёкла не звенели, но никаких душевных сил читать не было. И всё же… — От любопытства книззл сдох, — сказал сам себе Гарри, делая несколько глотков текилы в качестве моральной поддержки. Ещё немного подышал. Бумажный Хорёк истошно вопил и мотал разбитой головой. Красиво они друг друга отделали. Любитель остренького Пророк поведал следующее: в элитном закрытом клубе, где собираются маги-геи, практикующие нетрадиционные способы секса и колдотерапии, был обычный мирный вечер. Среди отдыхающих затесалась компания завсегдатаев-авроров, праздновавшая счастливое воссоединение бывших любовников Драко Л. Малфоя и Майкла А. Кроули. В процессе Малфой решил испытать своего возлюбленного на прочность и отправился напропалую флиртовать с неким мужчиной, чьё имя свидетели называть отказываются. Возможно, его просто никто не запомнил. На этом моменте Гарри сделал ещё несколько глотков. Срочно надо чем-то закусить, а то такими темпами он нажрётся раньше, чем дочитает до конца. Сэндвич подойдёт. Надо бы ещё вяленого мяса купить. Интересно, кто ухитрился заткнуть рот всему клубу, как, а главное — зачем? Информацию о том, что национальный герой наследил и тут, можно было бы продать очень дорого. Тщательно игнорируя черно-красного монстра, запускающего когти во внутренности — ну воссоединились и воссоединились, молодцы, долгих им лет счастья, детишек побольше, и чтоб все мерзкие, как Крэбб — Поттер вернулся к тексту. Закономерно вызвав неудовольствие Кроули и получив решительный отпор от неизвестного мачо, Малфой впал в истерику и предложил возлюбленному провести сессию (тут Гарри внимательно ознакомился с кривым описанием того, что это вообще такое, хотя ему было совсем-совсем неинтересно). Уединившись и предавшись извращениям, мужчины под конец ухитрились поругаться. Маггловский мордобой на кулаках и резиновых хуях перерос в обмен мнениями на кнутах. Не получив сатисфакции и разнеся в ноль спецкомнату, любовники продолжили выяснять отношения уже в основном зале и с использованием магии. Забыв, что они — гордость и защита гражданского общества, два опытных и высокоэффективных аврора не только метко стреляли друг в друга, но и успешно уклонялись, вследствие чего заклинания прилетали в зеркала, светильники, мебель и бар, полный дорогущего алкоголя. Другие доблестные авроры вместе с охраной пытались их остановить, но если Майкл Кроули просто очень хорош, то Драко Малфой в каком-то смысле вообще неподражаем. Упаковать в Петрификус Тоталус буянов удалось присутствовавшему аврору Теодору Нотту (ну кто бы мог подумать!), и то исключительно после пяти минут попыток. Один из свидетелей восторженно рассказывал, что первые несколько Петрификусов от мистера Малфоя просто отлетели, угодив в бармена и пару посетителей. Перед глазами ярко вспыхнула картинка — иссечённая шрамами грудь Хорька с гордо повешенным на неё амулетом. Он же…от гипноза? Да? Гарри медленно моргнул. Нет, нет, детектив, не только. Вспоминай. Это василисковый амулет, а Петрификус Тоталус — заклинание, частично имитирующее убийственный взгляд рептилии. Это был твой третий эксперимент с защитными чарами такого вида. Ты тогда ещё не проверил, работают ли они, знал только, что от гипноза — точно помогут. Закинул в рюкзак, забыв на полгода, а потом всучил Малфою в библиотеке на всякий случай. И вот тут Поттер расхохотался. Неприятные когти исчезли, а на их месте внутри закрутился, заискрился шар злорадного торжества. Выходит, что чем дольше амулет защищал Хорька, тем больше тот гробил свою репутацию и банковский счёт в придачу. То есть Гарри хоть и косвенно, но отомстил обидчику, причём самым элегантным и неожиданным способом из возможных. И кто теперь здесь неудачник, а? Прибывший наряд дежурных патрульных отконвоировал сильно потрёпанных дебоширов в Мунго. Любовников (вероятно, снова бывших) ждёт строгий выговор от начальства и разборки с астрономическим счётом из клуба вместе с посильной помощью по его восстановлению. Пострадавших, к счастью, мало — драма развернулась уже в два часа ночи. Фото сделано одним из посетителей. Теодор Нотт от комментариев отказался, ожидается отчёт Аврората по проведённым воспитательным мероприятиям. А в следующем выпуске читайте рассуждения философа-аналитика Пендрагона Плешивого о том, безопасно ли позволять бывшему Пожирателю Смерти оставаться в рядах авроров. Вдруг он не чурается чёрной магии? Не слишком ли Драко Малфой крут? Как ему удалось отразить Петрификус? Гарри аж хрюкнул от смеха и чокнулся с бутылкой. Красота-то какая! Малфой получил по заслугам, а Кроули… Ну, что ж, он хотя бы получил сессию. Их-то, конечно, от работы не отстранят, зато и показания Хорька теперь не будут казаться такими благонадёжными. Змея укусила себя за хвост! Уроборос, Уроборос, шанс на победу ты принёс… Так им и надо. Зато понятно, как Поттеру удалось избежать внимания. Такой скандал, такой скандал! Что там говорил Кроули, приходилось попадать в хроники? Видимо, не первый раз голубки прилюдно срутся. …Ну, не то чтобы удалось… Перелистнув страницу, Гарри с недоумением уставился на короткую заметку о своих взрывоопасных подвигах. Он её ожидал, конечно, но формат удивил — скупое и совсем некрасочное описание событий. Довольно нетипичный для статей о Поттере стенографический тон. Мол, невыразимец немного притомился и пошалил, поиграв с гравитацией и шрифтами на табличках и устроив небольшую перестановку в главном зале Аврората. Сквозь строки прямо читалось, что автор знает больше и жаждет поделиться, но ему в висок упирается чья-то недобро настроенная палочка. Детектив отложил газету и взялся за блокнот. Похоже, Кингсли вмешался самолично, потому что мистеру Коулу совершенно пофиг на Пророк, а Робардс ни за что бы не дал спуску поттеровской выходке, зато скрутил главреду голову за Малфоя с Кроули на первой странице. Приятно пользоваться покровительством Министра, но, во-первых, дьявольски неудобно — пахло одолжением, а Гарри ненавидел быть должным хоть кому-то лишний раз (неважно, что он умел себе создавать долги из воздуха — это другое!). Во-вторых, Кингсли не вмешивался в подобные вещи. Он, конечно, использовал Пророк как площадку для политических высказываний, но именно поэтому не имел обыкновения отбирать у них сенсации. Даже Гарри это прекрасно знал. Пару лет назад друг таскал его на «ну очень важный приём, бельгийцы, шведы, хотят познакомиться, пойдём, пожалуйста», где они под конец вечера знатно выпили и взаимно разоткровенничались. Бельгийцев со шведами развлекали Рон с Артуром. Поттер записал ремарку про покровительство, сам ещё пока не понимая, зачем. Он был далёк от политических игрищ, но мозг радостно лез в любую доступную аналитику, а ситуация выглядела довольно подозрительно. Вдруг Кингсли от него что-то хочет? Мог бы напрямую попросить. Хочет неприятного? Да, похоже на то. Остаётся надеяться, что не будет тянуть с обозначением своих намерений. Рука сама собой нарисовала что-то вроде разбитого основания люстры, а рядом — расколотые сферы. Пририсовала несколько книг и глифов. Прокинула нити… Гарри вздрогнул от промелькнувшей мысли и на всякий случай перечитал заметку. Откуда мистер — как его там? — знал про люстры в Аврорате? В статье ведь ничего не было упомянуто. Сотрудник министерства? Просто тип с весенним обострением, который бывал в том зале? Появился ещё из ниоткуда… Детектив встряхнул головой. Странно это всё, конечно, но нельзя давать паранойе разрастаться. Один из любимых грехов ещё со школьных лет, как-никак. Душевное равновесие умеет шатать поэффективнее всяких Хорьков. Серьёзно, хватит. Достаточно Кингсли с многоходовками и непонятных снов, сэр, Гарри Поттер, сэр, разрешите на этом откланяться, сэр. Интуиция интуицией, а тревожную шизу никто не отменял, и вам она сейчас противопоказана. Текила накрывала медленно, но настойчиво. Вот мысли текли плавно, ясно, а вот уже путались в рваные узоры. Гарри снял очки и потёр глаза. Летать он сейчас точно не готов. Приподнятое состояние пыталось смениться каким-то мутным, тягучим, что-то внутри неприятно свербело… Захотелось взять наруч и сказать что-нибудь гадкое и разоблачительное Лунару. Припечатать так от души, чтобы тому стало ещё хуже. Это было подленькое, нечестное стремление, но почему-то совсем не хотелось себя сдерживать. Поттер отправился было за браслетом, как тут его осенила очередная гениальная мысль: а зачем, собственно, ругаться виртуально, если можно в кои-то веки сделать это реально? Вдруг Кроули ещё в Мунго? Психованного аврора так быстро не отпустят. Ох и рожа у него будет, когда он поймёт, что Поттер, ставший причиной его адской ночи — Соляр! Был бы Майкл хорошим мальчиком, может, и получил бы другого любовника вместо Малфоя — неопытного, зато бережного… Эй, Гарри, ты что? Нет уж. Никаких компенсаций, сублимаций и прочих -аций. Ты теперь снова в колдопсихотерапии, а ебанувшиеся авроры пусть в обнимку идут в Запретный лес и там предаются своим игрищам на эмоциональное выживание. Пришло время попрощаться. Не давая себе времени передумать, Поттер прихлебнул ещё немного текилы, занюхнул Пророком, перелез в джинсы с любимой красной футболкой и на всякий случай поддел портупею с защитными амулетами (нет повода для беспокойства, сэр, совсем нет). Потом беспомощно завис на пять минут перед зеркалом. Куртка, наруч… Хм. Одеколон? Может, побриться? Очень своевременно. Нетрезво похихикав, показав зеркалу язык и затянув шнурки на высоких ботинках, Гарри аппарировал за мусорные баки у большого торгового центра. Для прощальной встречи с Лунаром ему не хватало всего одной детали. *** Солидный букет белых роз, перевязанный огненно-красной лентой, несколько мешал обзору. Гарри топал по коридору, стараясь ни в кого не врезаться и заодно прикрываясь от внезапных встреч. Несколько изолированных палат, закреплённых за Департаментом магического правопорядка, находились, конечно же, на самом краю лечебной географии, и именно там поджидал Кроули, которого, по словам молоденькой медиведьмы на ресепшене, буквально только что выписали. Не то чтобы Гарри очень беспокоился. Нет. Он бездумно паниковал, и чем ближе был конец коридора, чем сильнее нагревался наруч, тем сильнее росла паника. Если учитывать, что артефакт реагировал на ментальную сферу (по предположениям детектива), то выходило, что в авроратских палатах находился ещё один мощный источник ментальной магии. Гранд-успокоитель бешеных авроров? Подавитель либидо Хорька? Гипнотизёр для Кроули, чтобы он не пошёл убивать бывшего любовника? В Мунго лишний раз старались не использовать артефакты, так что было даже интересно посмотреть, на что и зачем они-таки решились. Слушай, Поттер, а может, ну его, этот научный интерес? Как-нибудь в другой раз? Вдруг Лунар сейчас не в духе? Ну да, ты собираешься с ним попрощаться, но…прощаться ведь лучше на хорошей, позитивной ноте? Может, не надо скандала? Давай лучше домой, трезветь, жарить стейки и угорать над приключениями какой-нибудь неуклюжей красотки по каналу «Романтик+»? Отдать себе приказ «не ссать» девять лет назад было гораздо проще, чем сейчас, но Поттер твёрдо собирался справиться. Абсолютно точно. Никто не обвинит его в отсутствии силы воли, даже Джинни. Подумаешь, какой-то дурацкий слизеринец с нетрадиционными замашками, да? От беспокойства Гарри, конечно же, забыл номер палаты, хотя вначале несколько раз проговорил себе под нос. Крепче прижав к груди шипастый веник, обмотанный изолирующим заклинанием, он распахнул первую дверь, маркированную красной табличкой со значком Департамента. Сердце подпрыгнуло куда-то под горло. Пусто. Наруч совсем разогрелся. Вторая дверь — пусто. Хорошая у Мунго раскрываемость медицинских дел, чинят авроров только в путь. Тайно надеясь, что на самом деле Кроули всё-таки уже свалил и медиведьма что-то перепутала, Гарри без особых надежд вломился в третье помещение. На него уставились две пары глаз. Майкл, облачённый в длинное чёрное пальто, с палочкой в руке, зловещий и элегантный, как сама ночь, стоял около койки. На ней из одеяльного кокона торчал слегка перебинтованный в районе головы и груди Малфой. В целом, у Поттера было несколько мгновений, чтобы сделать шаг назад из крохотной палаты, но вместо этого он растерялся, а потому, глядя на недружелюбные потрёпанные лица, неловко процитировал Хорька после своего стихийного выброса: — Очаровательно, господа авроры. И шагнул вперёд. Этого хватило, чтобы оказаться около застывшего в изумлении Кроули и впихнуть ему в руки букет. Майкл, кажется, взял цветы на автомате, но спустя мгновение встрепенулся: — Это что за хрень? — За мою поруганную честь. Но я всё-таки не сдаюсь, — ответил Гарри, глядя прямо в глаза не-своему Лунару. Тёмный янтарь. Как можно быть таким красивым и неприятным одновременно? — Чё? У тебя ни чести, ни яиц, Поттер, — отсылки к игре в допрос Лунар не понял, зато сразу перешёл к оскорблениям. — Да и веник твой не по адресу. Он с омерзением осмотрел цветы, а потом внезапно буркнул «Фините Инкантатем!», и палочка в его руке буквально втянула в себя подобие щита, окутывавшего шипастые стебли. Раньше, чем Гарри успел дёрнуться, букет был подкинут в воздух на манер свадебного и приземлился точно на ноги Малфою. — Счастливо оставаться, голубки, — рявкнул Кроули, и, долбанув Гарри кулаком в плечо так, что детектив почти потерял равновесие, размашистыми шагами вылетел из палаты. Дверь беззвучно захлопнулась. Бежать за ним смысла не было, хотя Гарри в этот момент в принципе не понимал, что делать дальше. Текила выветрилась, а план так и не появился. Малфоеобразный кокон завозился, и Поттер медленно повернул голову в его сторону. Усевшись на кровати, Хорёк с совершенно застывшим выражением лица трогал руками розы — осторожно перекладывал за длинные необрезанные стебли, зачарованно проводил пальцами по шипам, легонько сжимал бутоны. Гарри и сам залип на то, как медитативно свершалось это действие и как сюрреалистично выглядел полуголый старший аврор, псих и извращенец, завёрнутый в бинты и почти ласково копошащийся в белых цветочках. Так, будто ему их на похороны принесли, а он забыл умереть. Гарри машинально отметил, что Хорёк выглядел плоховато, весь в шрамах, а жалко его не было — впрочем, как и желания бить морду. Поттер ведь не к нему пришёл. Но раз всё так повернулось… — Ну, что ж. Оставь тогда себе, Dr’aco. Не пропадать же добру. А ещё магглы верят, что если поймать букет, можно вскоре выйти замуж, вдруг тебе помож… Ещё на «Dr’aco», произнесённым на французский манер как в клубе, Малфой сильно вздрогнул. На «не пропадать же добру» он вскинул голову, и выражение бледного лица с синяками под глазами буквально за мгновение сменилось с задумчивого на совершенно бешеное. Он стремительно покраснел, и, пока Гарри договаривал свою утешительную импровизацию, резко подорвался с кровати. Это было похоже на обрушившийся ураган — Поттер едва успел вскинуть руки, когда воздух засвистел. Первый шипастый удар пришёлся на рукав, второй — по плечу. Детектив успел только принять относительно балансную стойку, лихорадочно прикидывая, как бы успеть вытянуть палочку из рукава — конечности всё время приходилось перемещать. Малфой, выкрикивая что-то нечленораздельное, исступлённо колошматил его букетом, уже реально напоминавшим веник. Удары сыпались чёткие, хорошо поставленные — Хорёк явно умел профессионально бить людей длинными предметами. Колючки с мерзким звуком чиркали по куртке, цеплялись за материал, а когда попадали по открытой коже кистей, лица или шеи, то оставляли обжигающие следы. Один из бутонов ухитрился подцепить очки и запустить их куда-то за койку. Понимая, насколько вырос риск остаться без глаз, Гарри буквально совершил прыжок веры — точнее, захват веры. Подавшись корпусом прямо на дёргающегося аврора, со всей силы сдавил его руками с боков и вжал в себя, игнорируя впившиеся в грудь и живот шипы. Повезло, что крючковатые, а не прямые. Следующей итерацией выворачивавшегося Хорька пришлось прижать к стене, придавить своими коленями его (или это уже голени? Дылда-то какая), и, вскинув голову, сказать: — Дыши. Давай. Вдох. Выдох. Вдох. Ещё. Ну. Странно, но Малфой послушно дышал, а по его лицу бежали струйки слёз. Гарри впервые видел, чтобы кто-то так необычно плакал: широко распахнув глаза, глядя в одну точку и при этом шумно втягивая воздух. Блондин окончательно приобрёл свекольный оттенок, повязка с головы улетела, и было видно пульсирующие артерии на висках. По лбу сбегала тонкая кровавая полоса — рана выглядела обработанной, но почему-то не заживлённой. Наблюдая этот очередной хорьковый срыв, Поттер чувствовал странное отупение. Ему не было страшно, когда лупили букетом — даже как-то подобрался. Решение ловить белобрысого психа пришло спонтанно, как наиболее эффективная опция, но прямо сейчас было непонятно — а что с этим делать дальше? И Гарри смотрел — на слёзы, на кровь, на двигающиеся губы, на влажную кожу — и заевшей пластинкой проговаривал «Вдох. Выдох. Давай, придурок, глубже». Сейчас обидчика, в принципе, можно было бы даже грохнуть, вот только он не вызывал больше ярости. Этот Малфой отличался от клубного, от авроратского, даже от библиотечного — да все они между собой различались, если так подумать. Поразительное непостоянство. А что, если… Ну Малфой же немного Блэк по матери, правда? А по Блэкам явно гулял ген безумия, если вспомнить Вальбургу, Беллатриссу и каких-то сбрендивших дедов, о которых когда-то рассказывал Сириус… Так, может, всё просто? Хорёк уехал с катушек, как его предки, но время от времени ухитряется прикидываться нормальным, потому что ещё не совсем в маразме? Слушая дыхание пленника и вглядываясь в расширенные зрачки, почти съевшие радужку, Гарри вдруг сообразил, что между ними всё ещё букет, и вообще-то было бы неплохо, если бы он перестал так безбожно впиваться в тело. Вздохнув и разжав руки, Поттер сделал шаг назад и быстро достал палочку. Вот только теперь ему самому потребовалось дышать. Малфой даже не предпринимал попыток дёрнуться или что-то сделать, он просто едва уловимо съезжал по стенке. Мелко дыша, продолжая беззвучно плакать и обнимать злосчастный букет. Но страшно было не это. Малфой щеголял в одних больничных штанах, и миру открывался великолепный обзор на окровавленное тело, сплошняком иссечённое белыми шрамами всех вариантов и размеров. На кровати это не так бросалось в глаза. Из-за цветов Гарри видел только руки и впалые бока, но и этого хватило, чтобы внутренне содрогнуться. Да что это, чёрт возьми, за неправильный такой Хорёк? Слишком психованный, слишком ублюдский, слишком истерзанный, слишком…слишком!!! Он никогда не был даже сносным, но как-то с трудом верилось, чтобы слизеринский принц только лишь в погонях за наркобаронами и пидорстве с хлыстами мог превратиться в ЭТО. Малфой окончательно сполз на пол, и теперь сидел, прижав колени и розы к груди, глядя снизу вверх на Гарри, а тот всё никак не мог оторвать взгляд от багровых капель, выступивших на многочисленных царапинах и ранах от шипов. Повязка на корпусе вроде была на месте, но тоже пропитывалась кровью. Ему что, следы от разборок с Кроули не залечили? — А так нравлюсь? — усталым, тихим голосом спросил Малфой, и Гарри вздрогнул. — Нет. Цветы отпусти, — как можно более спокойно сказал он, но голос самостоятельно поехал вниз. — Неа. — Мордред, Малфой, да что с тобой? — почти зашипел Поттер, опускаясь на колени и пытаясь разжать хорьковые руки. — Что за тяга к насилию? Я же пошутил… Ну не зашёл букет, ну так выкинул бы… Какое-то время они молча боролись, хотя это больше напоминало странную возню. Малфой одной рукой упирался в грудь Гарри, а другой прижимал к себе букет, зарываясь лицом в потрёпанные бутоны. Те уже выглядели как флористическая готика — подломленные, лепестки взлохмачены, кругом красные пятна… — Почему тебя не заштопали? Что за психоз? Что тут вообще происходит? — отчаявшись справиться без членовредительства, начал задавать вопросы Гарри. Он уселся напротив, так, чтобы их ноги соприкасались, и сложил руки на коленях. Палочку отложил в сторону, чтобы не нервировать безоружного аврора. Надо его срочно отвлечь или хотя бы чуть успокоить, пока истерика не ушла на второй круг. Хорёк явно был не из тех, кто ограничивался одним выступлением. — Сегодняшняя смена согласилась меня лечить только под сонными чарами, — криво улыбаясь, ответил Малфой. — И ты, конечно, отказался, как последний идиот? — ну хоть контакт есть, уже хорошо. — Это называется осторожность, Поттер. У нас слишком напряжённые отношения. — Боишься очнуться с хуём на лбу и рыжими волосами? — Такой примитив устранить легко, а вот кто после этого будет лечить шутников — вопрос. Я, знаешь ли, трепетно отношусь к своей внешности. — Мда, — протянул Гарри. — Шрамирование специально проводил? — Чтобы с тобой при встрече было о чём поговорить. — Польщён. Но у меня и так дофига вопросов. — Ненавижу вопросы. И тебя тоже, — сообщил Малфой, неосмотрительно закрывая глаза. Воспользовавшись этим, Гарри вцепился в разрозненные стебли и потянул на себя. Выжившие шипы больно впились в ладони, но к счастью, бОльшая часть уже сточилась о самого Поттера. Бледнеющий Хорёк даже не сопротивлялся и безразлично разжал руки. Гарри откинул в сторону измочаленные цветы. Все двадцать штук… Крепкие какие, пережили хорькогеддон полным составом. — А в клубе мне так не показалось… Блять, да ты весь в дырочку! Я вызову персонал, — детектив схватился за палочку, но сделать ничего не успел. Малфой резко распахнул глаза и подался вперёд, вцепляясь в поттеровские плечи. — Ты тоже. В дырочку… Гарри опустил голову. Изорванная футболка пропиталась кровью, а куртка выглядела так, будто её драл оборотень. Странно, но он почти не чувствовал боли — она была, но где-то далеко, словно кто-то приглушил все ощущения. — Малфой, ты же понимаешь, что всё происходящее — ненормально? — осторожно спросил он, поднимая голову и оказываясь вновь лицом к лицу с ухмыляющимся аврором. Тот медленно приобретал уже синюшный оттенок. –Тебе нужна помощь. Малфой лишь отрицательно помотал головой. — Дай палочку. Я сам. — Ты не сможешь колдовать в таком состоянии… Чёрт! — Гарри владел только базовыми лечащими заклинаниями, мощные требовали слишком высокой концентрации. Не попытаться он, конечно, не мог. — Выпрямись. Убери руки. Убери, Малфой. — Неа, — хорьковые клешни сильнее вцепились в плечи. — Озабоченный, — недовольно буркнул Поттер. Приставив палочку к центру малфоевской впалой грудины, он сам несколько раз вдохнул и начал. Тергео! Эпискеи! Удалив кровь и сосредоточившись на простом заклинании, он водил палочкой по многочисленным порезам. Мелкие, глубокие, длинные, а вот тут вообще микро-разрыв… Гарри очень старался не отвлекаться на шрамы, но то ли это ему не удавалось, то ли Хорька не брало Эпискеи, только повреждения затягивались крайне неохотно. Промучавшись минут пять, Поттер устало опустил руку. Малфой всё это время следил за ним, затаив дыхание. Заметив, что горе-лекарь сдался, он ехидно спросил: — Вулнера Санентур пробовать будешь? — А чего сразу Сектумсемпру не заказал? Ну не умею я лечить. — Так давай палочку. — Цитируя твоё любимое слово — нет. Малфой внезапно отпустил руки и откинулся на спину. Он вяло моргал и выглядел заторможенным, словно собирался хлопнуться в обморок. Гарри нахмурился. Он знал ещё одно целебное заклинание, но оно выходило через раз, да и предназначено было для ожогов. Любимая лечилка для расхищения прОклятых подвалов. С другой стороны, магия же должна как-то реагировать на намерение волшебника? — Cutis Integra! — Поттер совершил сложный пасс и прислонил кончик палочки к ране на аврорском лбу — «поцелую» ревности Кроули. Она стала затягиваться, но отросшая кожа выглядела неровно и сильно отличалась по цвету от обычного малфоевского мрамора. Выглядело так, будто Гарри выращивает там…собственную кожу?! О таком эффекте он никогда не задумывался. — Слушай, Мал… Чёрт! Хорёк, очевидно, коварно вырубился. Решив больше не искушать судьбу и не рискуя применять Эннервейт, Поттер вскочил на ноги, уничтожил букет и с помощью Медикуса вызвал целителей. Придумывать, что он им скажет, не было ни сил, ни времени. *** Гарри с диким хохотом перекувырнулся в воздухе последний раз и спрыгнул с метлы. Полёт оставил в теле ощущение приятной истомы от перенапряжённых мышц, и это было даже лучше утренней тренировки. — Выпендрёжник! — крикнул в спину Рон, приземляясь рядом. Выглядел он чертовски довольным. — Нет, ты! — Бросай к мордредовому деду это сраное Министерство, давай к нам в команду! Ловец-камикадзе — то, что нам нужно! — А работать я где буду, тоже у Джорджа? — отлепляя от лба потные пряди, рассмеялся Гарри. — Почётный левитатор коробок? Героический раздаватель листовок? Интеллектуальный доставщик заказов? — Издеваешься? У тебя бабок на несколько жизней вперёд! У тебя там полка своя, давно всё раскупили. Я за вопрос «А когда будут артефакты от Гарри Поттера?» скоро убивать начну. — Неее, не хочу превращать хобби в работу. — А сейчас ты чем занимаешься? Тем же самым! Откроешь частную практику по снятию проклятий, раз уж у вас такая любовь. — Если уволят — возможно. Сам не уйду. — Да почему, Гарри? — удивлённо посмотрел на него Рон, обновляя на них согревающие чары. — Если они так с тобой из-за жалоб какого-то сраного Пожирателя… — Ну хоть ты мог бы мне не напоминать об этом мудаке? Я разъебал Аврорат, Рон, и давай закроем тему. Они неспешно шли по полю, левитируя за собой ящик с мячами. Апрельский ветер штурмовал наложенное заклинание, и время от времени Поттер зябко ёжился — он промок насквозь. — Ты подумай про команду-то, — как ни в чём не бывало сказал Рон. — Байрис нихрена не тянет. Два матча из-за него уже просрали. — Странно, он же от вас в коммерцию хотел? — Ага. А играет так, будто хотел на пенсию! Мы не профи, да, но не инвалиды же. Гарри на это только фыркнул. Он уменьшил метлу и дождался, пока Рон припаркует свою у стойки. — С моим графиком летать можно только раз в год по обещанию. — Этак ты и не женишься никогда! — И не планировал. Буду дядей выходного дня, а вы отдувайтесь. — Эм… Слушай, дружище… Рон повернулся, и даже в темноте было видно, что его лицо и уши отчаянно полыхают. Гарри тут же почувствовал странное напряжение, и гулявший по крови адреналин разогнал уже почти успокоившееся сердце. — О нет. — О да. Я, хм, не знаю, как сказать… Мы с тобой вроде как… — …обычно не обсуждаем такие вещи, — закончил Поттер за друга. — Давай и сейчас не будем? — Я знаю, что Чарли, ну, это, в общем… — отчаянно потёр затылок Рон, старательно не глядя на Гарри. — Он мне сказал. — Хм… Что именно? Что меня Хорёк домогался? Что идея твоя с клубом была говном? Так это не новость. — Да, то есть нет, то есть… Блять, Гарри, да про свидание! — Эй! — вскинул руки Поттер. — Мы же не договорились! — Он считает, что ты согласишься, — Рон, наконец, перестал яростно натирать шею и поднял голову. Лицо у него было смущённое и какое-то отчаянное. — А я надеюсь, что нет. — А я надеялся, что он не скажет. — Взрослые люди, знаешь, предупреждают о такой хуйне. Он же мой брат. — А Джинни — твоя сестра, и что-то тебя не беспокоило, что мы трахались, — зло припечатал Поттер. За прошедшие двое суток ему порядком поднадоело обсуждать отношения. Отведя душу за сплетнями с Невиллом и огребя от мудацкого Лунара с сумасшедшим Хорьком, он решил дальше делать вид, что принадлежит к роду Homo Solitarius. — Это другое, — вспыхнул Рон. Теперь он сравнялся по насыщенности с любимой красной футболкой Гарри. — Вы же жили вместе, свадьбу хотели… — И? Ну женюсь на Чарли, подумаешь. Буду расследовать драконьи проклятия и сложные случаи исчезновения сожранных людей… — Не надо, Гарри, — вздохнул Рон. — Серьёзно, не стоит. Его мужик недавно бросил. Поттер прижался спиной к стене кладовки с мётлами и просто по ней сполз. Как. Же. Он. Задолбался. — Понятно. — И…всё? — А что ты от меня ещё хочешь услышать? Рон вздохнул, почесал нос, страдальчески поозирался вокруг. Видимо, так ничего и не надумав, уселся рядом с Гарри. Тот просто смотрел в тёмное весеннее небо и слушал, как над общественным квиддичным полем гуляет ветер. Примерно то же происходило в его голове. Некоторое время они молчали, а потом друг, запустив руку в волосы, сплюнул на траву и повернулся. — Я не спец по таким штукам, но… — Я же предложил. Давай просто посидим и разойдёмся по домам. Всё равно я не люблю местную душевую. — Не, Гарри, послушай, пожалуйста, — вздохнул Рон. — Ты, конечно, Чарли жутко понравился, но… — Но. Всегда есть какое-то но… — горько ухмыльнулся Поттер. — Я после расставания с Герм какой только дичи не творил. Мне все нравились, все, вот знаешь… Вообще пофигу было. Кто внимание обратит, тот и подходит. — И чем я плох как вариант, Рон? Не то чтобы я собирался, но, чёрт, вообще-то обидно. — Да нет же! Чарли — он серьёзный, понимаешь, он как его драконы — очень привязывается… Они с этим козлом лет шесть вместе были, я уж не помню. Давно, короче. — А я чем такой несерьёзный? Разошёлся с Джинни — и всё? Заклеймён до конца жизни? — Гарри уже откровенно начинал злиться, причём на всё и сразу. Пора домой. В жопу все эти душевные беседы. — Да при чём тут… Нет! Ты просто не подпускаешь никого к себе! И сам не интересуешься. Может, ты ещё…не дозрел… Потеряв терпение, Поттер подскочил на ноги — натруженные за день бёдра отозвались недовольным гулом. — Знаешь чё, Рон? — посмотрел он в упор на растерянного друга. — Я вот не пойму. Я кого подпускать к себе должен был — отмороженных поклонниц? Своих сокурсниц, на которых вообще не стояло? Аврора «ебанашка по переписке»? Может, Хорька с хуем наперевес? Тьфу, блять, как вспомню… — Гарри… — Я не то чтобы очень избалован, но сейчас меня эта тема уже конкретно достала. Чарли хотя бы выглядел нормальным. Да, разбитое сердце я ему не склею, могу только артефакт для облегчения боли сделать. Так что не понимаю претензий, — рявкнул Поттер под конец. — И, пожалуйста, хватит мусолить это. Я хочу работать, летать и хуярить что-нибудь Бомбардой как Шеймус. А соплей этих ваших мне не надо. — Эй, ну, подожди, — позвал Рон, видя, что Гарри приготовился аппарировать. — Ладно, пойдём выпьем тогда? — Больше не пью. Мой лимит алкогольных приключений исчерпан. — Да пофиг, давай хотя бы… — Нет, Рон. Я домой. И Гарри аппарировал. Чувство было премерзкое, хоть он и вроде не поругался с Уизли, но… Что именно «но», детектив даже отказался анализировать. Ему просто было яростно и гадко. Зато в голове промелькнула злая шальная мысль расковырять наруч, чтобы понять его устройство, а заодно и разобраться во всех наложенных чарах. Оборудования в рюкзаке, которое он, конечно, и не подумал сдать, для этого вполне хватало. *** Гарри задумчиво смотрел на стол, а тот — на Гарри. Сиротливо придвинутый в угол гостиной и заваленный хламом, который было лень куда-то распихивать, стол был раза в три меньше своего собрата в кабинете Отдела Тайн. Детектив уж и не помнил, когда последний раз им пользовался — вероятно, года полтора назад, когда бодроперцовое зелье не взяло какую-то заразу и пришлось неделю куковать дома, развлекаясь изготовлением простеньких артефактов для «Вредилок Уизли». После плотного ужина злость на весь мир переварилась, уступив место заинтересованной сосредоточенности. Гарри намеревался разобрать поделку Франсуа на составные части, а потом написать тому какое-нибудь жёсткое письмо, где будет полная выкладка и по компонентам, и по тому, насколько затея в принципе хреновая. Интересно, как сложилось у других пар? Кто-нибудь пострадал от чужой невоздержанности? Сколько границ было нарушено, сколько черт перейдено, сколько девственников шокировано? Хотелось надеяться, что Фурнье собирал статистику и мог бы оценить разрушительное влияние своего детища на чужую психику, пусть даже и опосредованное. Вероятно, во французском Институте Артефакторики и Изящных Проклятий, где учился француз, курса по этике не читали, считая достаточным слово «изящные» в названии учебного заведения. Досадливо повздыхав и отлевитировав завалы на диван, Поттер принёс рюкзак и выгрузил оттуда оборудование. Незапланированные раскопки также явили миру стухший сэндвич, неучтённую банку пива и запасную куртку, о которой Гарри совсем забыл. Как кстати! Он пока не знал, что делать со своей обычной — та серьёзно пострадала в букетной битве с Хорьком. Можно отнести в ателье Генри Геймса, который изготавливал поттеровский плащ, наверно, он сможет починить. Поттер на дух не переносил портного и не хотел с ним иметь никаких дел, но мадам Малкин не умела так талантливо работать с кожей. Магический мир казался огромным, но когда речь заходила о профессионалах, оказывалось, что даже волшебство не делает многочисленных ремесленников виртуозами. Мысли плавно перетекли с изодранной куртки на само происшествие. Поттер запоздало понимал, что кровопролития можно было бы избежать, если бы он посмотрел на табличку на злосчастной двери глазами, а не сжимающимся очком: в Мунго на дверях высвечивались не только имена пациентов, но и посетителей. Но нет же, нет, даже в голову не пришло, как и вовремя вызвать персонал. Ладно, второе он сделать всё-таки порывался, но, в очередной раз поведясь на провокации Хорька, решил за каким-то хреном полечить того самостоятельно… Гарри вздохнул и почесал затылок. Повыпендривался, называется. У него теперь тоже напряжённые отношения с колдомедиками — ох и огрёб же он… Хоть Малфой и был на очень плохом счету, а всё-таки пациент. Прибежавший колдобрат очень долго матерился — оказывается, аврор и правда дал себя только продезинфицировать и перевязать, а по-нормальному с ним ничего и не делали, даже не дали успокоительного. Так и провалялся всё утро. Выглядело, как халатность, но скорее всего, было актом возмездия. Вот почему никто не явился на шум. Зато после того, как Поттера выпроводили, сердито впихнув в руки очки, за Малфоя принялись всерьёз, пользуясь его глубоким обмороком от кровопотери. Про артефакт, нагревавший наруч, узнать ничего не удалось, хотя из короткого диалога сложилось впечатление, что никакого артефакта и не было. И вот что думать? А нечего думать. Пора исследовать. Наруч лёг под магоскоп. Настроив освещение и подавив желание сказать что-нибудь едкое напоследок Лунару, Гарри приступил к диагностике. Диаграммы разместились в воздухе: Квинтуций, конечно, определил артефакт как ментальный, Клинье-Морьё идентифицировал материалы высокой магопроводимости, а Потёмкин расшифровал спектр наложенных чар. Их, ожидаемо, оказалось много, начиная с простейших закрепляющих и заканчивая хитро модифицированными протеевыми. Поттер задумчиво потёр переносицу — существовало много вариантов протеевых чар, но конкретно такие он видел впервые. Интересно, что Фурнье туда добавил? Передачу эмоций? Это объяснило бы модификацию, вот только одних чар для неё не хватило бы. Дело в материалах? Нетривиальный способ отладки? Или что-то ещё, более экзотичное? Сходу и не угадаешь: искусство артефакторики — сложное, многогранное, непознаваемое до конца — почти как зельеварение. Гарри побарабанил пальцами по столу. В паззле явно не хватало нескольких деталей, потому что при текущей раскладке наруч не мог передавать эмоции. Гипотеза: это происходит только в момент связи. Логично. Когда детектив занимался своими делами, не снимая наруча, он не ощущал, как там в очередной заварушке эмоционально напрягается аврор, а тот, в свою очередь, никак не комментировал поттеровских скучаний и метаний, происходивших между их ранними разговорами, когда Гарри ещё не расставался с артефактом надолго. И что теперь? Придётся вызвать Лунара, чтобы снять показания. В планы это не входило, но и отказать своему любопытству, когда уже со всем почти разобрался, кажется идиотизмом. Темпус! Начало первого, время детское. В теории, можно рискнуть, если только Кроули там не надирается в тоске по расставанию с любовником. А даже если и надирается… Тем веселее. Не всё же себе репутацию портить. Жаль, что тогда всё-таки придётся попрощаться. Чёртовы прощания. Страдальчески вздохнув, Гарри настроил дополнительные магоскопы и подвесил пару диаграмм. Сейчас он при желании даже смог бы зафиксировать местонахождение собеседника, только смысла в этом не видел. Наруч лёг на предплечье, а палец — на символ связи. Последний раз. «Спишь?» «Привет. Хотел бы, но не получается.» «Ого, ты поздоровался! Что-то случилось?» — спросил Гарри и поднял глаза. Диагностика показывала, что артефакт активирован. Открылось два канала связи: видимо, вербальный и эмоциональный. «Думаю, это раньше я был…слегка невежлив.» «Лунар, ты меня пугаешь.» — и это была почти правда — от собеседника не исходило никаких эмоций вообще. Как будто дементор порезвился. Блокаторы? Кроули стырил у Малфоя невилловское успокоительное? «Я не зря говорил, что меня надо бояться. Теперь это дошло и до тебя, а не только до всех окружающих. Поздравляю.» «Поделишься?» — Гарри собирался потянуть время. Про Майкла он и так всё понимал, но для понимания артефакта требовалось подкрутить пару магоскопов. «Не вижу смысла. Хотя тебе, возможно, будет приятно узнать, что я давно не испытывал такого унижения.» — ну ещё бы, разнести БДСМ-клуб на глазах у всего магического мира. Это не просто унижение, это уже полный провал. «Связь ничего не передаёт.» «Это умозрительное унижение, Соляр. Рассудочное. Я ничего не чувствую.» «А зачем мне злорадствовать?» «Ну, как же. Злой аврор наконец получил по заслугам. Открывай шампанское.» — два злых аврора, если быть точными, да? И, к сожалению, один невыразимец вместе с ними… «По какому случаю похороны? Это из-за того, кого ты хочешь расчленить? Он тебя отверг?» «В этом желании больше нет смысла. Думаю, я больше не увижу этого человека.» — Гарри докопировал расширенную диаграмму Квинтуция на пергамент и удивлённо уставился на наруч. Кроули увольняется? Как он собрался не видеться со своим начальником? «Я тебя не понимаю.» «Я себя тоже.» «Могу чем-то помочь? Только…без игр.» — решил щедро предложить Поттер. Не то чтобы ему хотелось помогать мерзкому ублюдку, само как-то получилось. Возможно, это потому, что образ Лунара упорно не хотел склеиваться с Кроули, и у первого оставался некоторый кредит чего-то типа лёгкого сочувствия. «И ты туда же. Мир определенно сговорился. Я ещё не настолько жалок.» — что, своё колдофото в «Пророке» не видел? «Это уважение, Лунар, а не унижение.» — очень хотелось ещё добавить «хотя я тебя больше не уважаю». «Помощь нужна слабым. Я не слабый.» «Тебя чем-то накачали? Опять был в Мунго?» — не удержался Гарри. «Где связь?» «Ты слишком спокоен. Я рад, конечно, но это как-то…неправильно.» «Неправильным было то, что происходило последние два месяца… Я не слабый, ясно? Это ты сделал меня таким.» «Ага, знакомая песня… И что же я натворил?» — посмеиваясь, уточнил Поттер. Его этот детский сад уже не трогал, зато один магоскоп показывал непонятные данные. Пришлось лезть за картой интерпретаций, которую детектив вроде и так знал наизусть. «Если б я знал. Но я себя так никогда не вёл. Я мудак, конечно, опасный мудак… Но именно ты меня довёл до какого-то бешенства. Бывало разное — в бою, на допросах… Но никогда — с гражданскими.» — добро пожаловать в мир виртуальной вседозволенности. Говорят, маггловский интернет живёт по таким же законам. «Точно я, а не твой, кхм, нетрахнуто-нерасчленённый?» «Не хочу о нём говорить.» «А я не хочу, чтобы меня обвиняли в том, что я не делал. Это тоже мудизм.» «Так я же мудак, забыл?» Такое забудешь, конечно. Особенно фокус с букетом. Гарри напряжённо смотрел на карту интерпретаций символов магоскопа и никак не мог понять, что же тот сейчас показывал. Ярко-синий глиф напоминал символ канала связи, но сильно искажённый. Карта неполная? Магоскоп глючит? Поттер осмотрел приборы и магические диаграммы — никакого намёка на неведомое. Наруч недовольно завибрировал. «Соляр, ты можешь сделать артефакт, подавляющий чувства?» «Да, но… Это для слабаков. Зачем он тебе?» «Хочу защитить друзей. От себя. Это слабость?» «Желание — нет, такое решение — однозначно. Ты уверен, что не можешь себя контролировать?» — похоже, в опергруппе 4 с этим беда у всех, кроме Нотта. «Я уже ни в чём не уверен. Прорабатываю варианты.» «Да, я могу сделать такую штуку… Но они изготавливаются под каждого мага индивидуально. Нам придётся встретиться. Мне нужно ощупать твою магическую сигнатуру.» — не то чтобы Гарри реально хотел получать очередной ушат презрения от Кроули, но ведь отрезанный от Малфоя, он мог бы повести себя…адекватнее? «Исключено.» «Почему? Раньше ты был не против встречи.» «В это твоё раньше, Соляр, мне пришло в голову играть в чудесные игры с человеком, совершенно не готовым к этому, а потом ещё и унижаться перед тем, кому это абсолютно не нужно.» — тянуло на раскаяние в типично лунарской форме. Повестись не возникло ни малейшего желания. «То есть я, как и он, фиаско твоего самоконтроля?» «Непозволительной несдержанности.» «О, так тебе стыдно!» — Гарри тут же вспомнил погром Аврората. Пожалуй, они с Лунаром чувствуют одно и то же. «Не знаком с таким понятием, как и ты — с этичностью.» «Брось, Лунар. Я умею быть милосердным с тем, кто признал свою вину.» «Я не виноват. Вы оба — какое-то ужасное проклятие, которое я заслужил всей своей жизнью.» — да и проклятие у Поттера с Кроули одно на двоих — Хорёк называется. «Пафосный засранец.» «Злой зануда.» «Отличное название для моей будущей лавки артефактов!» — прокомментировал Гарри, заканчивая копировать символ с магоскопа. На этом связь можно было завершать, но… Ему нравилась вялая перепалка с вяло огрызающимся Лунаром. Она ведь последняя. Можно же дать себе насладиться? «Рассчитываю на дивиденды.» «Готов выплатить руками. Артефактом, в смысле.» «Хочется очень похабно тебе ответить, но…не хочется.» «Жуть. Знаешь, я даже начал привыкать к твоим пошлостям.» — и не врал, потому как неподготовленный Поттер куда хуже перенес бы грязные хорьковые домогательства. «Они не мои. Я…не совсем такой, каким ты меня, к сожалению, узнал.» — вот это откровение. Гарри даже на несколько секунд завис. Выходит, что-то случилось с Кроули до начала их общения? Но ведь Малфой…это же было…давно? Или нет? Этим вопросом Поттер раньше как-то не задавался. А действительно, когда они расстались? Впрочем, неважно. Но аврор явно в отчаянии. «Лунар, подавляющие артефакты очень опасны. Это только иллюзия контроля, поверь, на деле — просто насилие над собой.» «Соляр, меня насилуют всю жизнь. Уже без разницы. Если это поможет защитить кого-то и привести меня в чувство — я готов.» — это было уже совсем знакомо. Всё-таки артефакт не ошибся в похожести собеседников — Гарри тоже мог бы сказать подобное про себя. Впрочем, с момента победы он ощущал себя, скорее, просто используемым. «Чувство без чувств… Но всё-таки. Что заставило тебя…измениться?» «Что и требовалось доказать. Даже невидимый бородатый хрен насилует меня своим консервным ножом… А ещё респектабельный гражданин! Солидный артефактор! Самому-то не стыдно?» «Тебе бы на маггловской железной дороге стрелочником работать. Заметь, я не осуждаю. Я спрашиваю.» «Я всё сказал. Меня прокляли. Вероятно, при рождении.» «Тебе 12, 16, 18 или 25?» «Что? Нет.» «Ну и всё. Проклятия, наложенные при рождении, работают иначе и проявляются в определённом возрасте. Так что если ты стал ещё большим мудаком, чем был, то варианта два — либо прокляли сейчас, либо…поздравляю, ты сам всё усугубил.» «Quel dommage.» «Ничего не понял, но диагностику на проклятия тоже провести могу. Даже снять. Если будешь хорошим мальчиком.» «Предпочту побыть плохим мальчиком и трахнуть тебя, если ты симпатичный.» — о нет, ну нормально же общались… Успокоительное отпустило или просто натура такая блядская? «Извини, но нет. Последние события заставили меня передумать относительно любых эротических контактов с мужчинами.» «Какой упрямый. Это даже немного заводит.» «А меня — нет.» «Значит, мы в тупике.» «Мы были в нём с самого начала.» «Ну тогда давай, брось меня, как все. Похоже, я это заслужил.» — нет, эта натура какая-то…малфоевская. Как эти две королевы драмы вообще уживались друг с другом? Если только это реально не Малфой, уживавшийся с самим собой… Стоп. ЧТО?! Гарри хорошенько стукнулся лбом о стол. Хорёк в качестве Лунара его не устраивал совершенно и бесповоротно, к тому же, он ведь давно решил, что это Кроули, так? Так же? «Выставлять себя жертвой обстоятельств — удел слабаков, а ты же вроде не такой.» — а если Малфой — то такой. «Читать лекции жертве обстоятельств — удел эмоциональных брёвен, а ты же вроде эмпат.» «Ты сейчас настолько спокоен, что я не могу распознать предел твоей прочности.» «Просто не хочешь.» «Как скажешь. Надумаешь всё-таки попросить помощи нормально — выходи на связь в воскресенье днём.» «Тогда прощай, Соляр.» Гарри расхохотался. Британская Школа Драмы имени Драко Л.Малфоя прощается с вами до новых встреч. Зрители плачут и аплодируют, в артистов летят букеты белых роз, художественный руководитель падает в обморок от шока. В главных ролях были: Майкл А.Кроули, Гарри Дж.Поттер, Франсуа как-то-его-там Фурнье, а также хлысты, хуи и артефакты. Министерство от комментариев отказалось, потому что тоже участвовало. При чём здесь хуи и Министерство? При том же, при чём консервные ножи и устрицы! «До встречи, Лунар. Будь всё-таки хорошим мальчиком.» «Зачем?» «Потому что я об этом попросил. Кажется, это тебя тоже…интересовало?» Гарри сдёрнул наруч. Одновременно было и грустно, потому что ну он правда не любил прощаться, и весело, потому что Лунар снова напоминал себя в их самые первые диалоги. Потом похоть его исказила, сделав куда более невыносимым, а сейчас… Как будто они там реально зелье Невилла на брудершафт с Малфоем распили и разошлись тихо-мирно. Навсегда. Как и Соляр с Лунаром… Хотя тут были некоторые сомнения. Во-первых, Поттер понимал, что только что как последний ублюдок повесил крючок. Ну не смог он не…не смог, в общем. Во-вторых, если Кроули действительно считает, что с ним что-то не так, и захочет это исправить — контакт случится. Может, даже обойдутся без фингалов и разбитых челюстей. Гарри, к собственному удивлению, был не против. То, что в итоге оба невыносимых слизеринца огребли кучу проблем из-за Поттера, примиряло его с новой действительностью. Он не был уверен, и решил дальше об этом не рассуждать, а просто подождать. То же самое проделал и с робко закравшимся подозрением, что Лунар вовсе не Кроули. Не то чтобы оно закралось… на самом деле, оно существовало-то уже давно. Но Гарри находил неопровержимые доказательства — хлыст, мат, потребность доминировать, связь с бывшим, темперамент, в конце концов. Этого было вполне достаточно для относительного душевного спокойствия. В случае же Хорька доминирование казалось фикцией, прикрывавшей безумие напополам с непрошибаемостью и привычкой к вседозволенности. А ещё наклёвывалась новая проблема: странный глиф на магоскопе. Чтобы понять, в чём тут дело, требовалось отнести прибор штатному колдомеханику Отдела Тайн. Гарри потянулся на стуле и вздохнул. За всеми волнениями он так и не написал слезливые письма начальствам, а ещё не придумал, что ответить Чарли. Впрочем, тут помогал разговор с Роном — уж что Гарри и понял за время своей практики, так это что люди после расставания бывают очень непредсказуемы и действительно неразборчивы. До Лунара и истории с Малфоем он бы, возможно, всё-таки решился (если бы тогда задался вопросами об ориентации), но теперь затея выглядела бессмысленно. Homo Solitarius, напомнил себе Поттер. Особая категория для бездарных героев из чулана под лестницей и с того света. Семья — удел тех, кто умеет правильно любить. Возлюбленные — удел тех, кто не боится терять. Счастливые отношения — удел тех, кто никогда не умирал. А пафос — удел Хорьков и Майклов Кроули, да. Вали-ка ты спать, Поттер. И надейся, что в этот раз сны обойдутся без принудительной порнографии. *** — Сходили. — Ага. — Взрослые люди, говоришь? — Ага… — Что может пойти не так, говоришь?! — Ну детка, ну не кипятись… — Не кипятись, блять?! Ты хоть представляешь, сколько нам дерьма теперь разгребать? Мне, мне разгребать! Не тебе, ты-то не при делах! — Слушай, ну а чего твой Хорёк опять полез? Мне кажется, его хуй напугал Гарри больше, чем красноглазый уёбок. — Так я же говорил, что так всё и будет! О, Mamma Mia, за что, просто за что?! Почему меня окружают идиоты? — Ну не злись, я вот тоже идиот. Сам их на это подбил… — Даже опровергать не буду. Моргана! Как Робардс орал! Я думал, он Драко челюсть доломает! И Майкл… Я давно говорил, что эти игры в БДСМ ничем хорошим не кончатся! Один зло хлопает ладонью по столу. Второй вздыхает и накрывает руку своей. — У Малфоя теперь точно нет шансов. Надо ж таким уёбком быть. — Сладкий, завали, пока я не офуриозился. Всё, это провал, конец, капут, как говорят немцы! — Мда… — У Драко такая грандиозная истерика была, как мне сказала Панси… Никогда не было такого, даже после его родителей. Мы уже не знаем, что делать. Тео в него залил лонгботтомовское пойло, почти подрались. Но перед этим зачем-то припёрся твой и опять довёл Драко чуть ли не до убийства! — Э? В смысле? — Приволок букет и всучил его Майклу, а тот бросил его Драко! Надо ж додуматься! — Больные ублюдки… — А главные тут больные ублюдки — это мы с тобой, потому что с какого-то хрена решили, что этих двоих можно свести! Драко и себя повредил, и Поттера чуть на британский флаг не порвал! Ему нельзя столько переживаний за один день! — Говно наша затейка, чё уж. Как думаешь, дело в артефактах? — Да я не знаю уже… Там у обоих и так фляга свистит. Два идиота. Хмм, чего глаза прячешь? Говори уже. — Убери свои допросные штучки. Я так тоже могу. — Рррр! — Фурия моя. Да Чарли, блин… — Ах да, Чарли Уизли! Звезда вечера, спаситель героической задницы и верзила в белом плаще! — Детка, базар фильтруй. О моём брате говоришь. — Ну и как, дал Поттер твоему брату? Пощёчина. Один отодвигается. Второй смотрит на него с презрением. — То, что я тебя люблю, не значит, что я терпила. Гондонить будешь своих преступников, а моих не трогай. — Не указывай мне! Сговорились, блять, лепить священных коров из каждого первого! — Ещё слово, и я ухожу. — Да что ты?! Ну и катись! Конечно, так просто быть любящим, когда нет проблем, и так просто свалить, когда что-то пошло не так! Один разъярённо сопит. Второй утыкается лицом в ладони. Шорох. Хныканье. Один вздыхает и придвигается. — Ну, детка… Ну ты чего… Не плачь, птенчик. Иди сюда. Прости, прости… — Докатились… Что это за жизнь такая, никакого покоя! Ну так чего там с твоим братом? — Да ничего. Пока что. Его, понимаешь, парень бросил, мразь конченая, съебался к какому-то мужику. А Чарли уже о свадьбе думал, предложение хотел сделать. — Отлично. Мало нам было Кроули, теперь ещё и рыцарь на белом драконе в период повышенной неразборчивости… — Детка, не начинай. — Ох. Да может, и ладно? — Нет. — Да что может пойти не так? Чарли утешится, а ещё он всё-таки старше, умнее, опытный, опять же. Поттеру хоть мозги вправит. Чего ты боишься? Один сопит. Второй достаёт бумажные салфетки и вытирает остатки слёз. — Да не подходят они друг другу, понимаешь. Не знаю, как объяснить… — Ох уж эта гриффиндорская интуиция. — Квиддичная, скорее. Я обоих хорошо знаю — они как оклемаются, начнут выяснять, кто главнее, а там и поцапаются. И как потом семьёй собираться? Гарри же нам родной. Будут драконами друг на друга рычать. — Ты сам говорил, что Чарли очень разумный. Может, и не будут. Люди вообще непредсказуемы. — Неее, не хочу рисковать. Надо Гарри с каким-нибудь другим нормальным познакомить. Ты что-то там про Гринграсс рассказывал? — Которую из? Одна замужем, вторая собирается. И нет, давай не надо. Пусть Драко придёт в себя. — Мы же решили, что они не сойдутся. Так и чего тогда ждать? — Ты не хочешь травмировать брата, а я — друга. Пусть этот шрамолобый переходящий приз сам разбирается со своей личной жизнью. — Ну лишь бы только ещё и с Невиллом не замутил… — Хм… Отличный парень, кстати. Я как-то заходил с Тео. Тёплый такой, милый, и очень добрый. Ох… И пирог! Хорошо готовит. — То же самое, если разойдутся — опять придётся выбирать, кто больше друг. Не хочу подписываться на такое дерьмо. — Кругом у тебя, сладкий, минное поле… — А ты чего отворачиваешься? Эй? — Хм… А заметно? Ну… — Так. — Да что-то Тео повышенный интерес проявляет… Он, конечно, жуткий тормоз у нас, и вообще железный сэр, но… Нет, я не уверен, ладно. Не бери в голову. — Детка, палишься. Я прекрасно знаю твою внутреннюю сваху. Что, Царь Василисков запал на Нева? Серьёзно? — Я не уверен! Мне могло показаться! По нему хрен поймёшь что, это ж не Драко. Я вот только недавно узнал, что Тео в него был на ранних курсах Хога влюблён. — В Нева?! — В Драко. Проболтался тут, и то, как о чём-то, что вообще не имеет значения. Так что мне надо понаблюдать ещё. — Пиздец. — Ты вообще бываешь чем-то доволен? — Обычно всем, но пиздец же. Не один, так другой… — Что-то имеешь против слизеринцев? — Иногда мне кажется, что это они что-то имеют против меня, когда себя так ведут. Ну кроме тебя. Эх… Сейчас бы морду кому-нибудь разбить. — О, а у меня завтра как раз какие-то засранцы с контрабандой по плану. Завидуй! — А как вы без Малфоя-то? — Так его на ноги поставили и выпихнули из Мунго, сволочи. Тео хотел с ним ночевать, но Драко даже чуть под зельем ему за это голову не отгрыз. — Какой он у вас агрессивный. И живучий. — Да я тебе говорю, с ним что-то не так. Он раньше был спокойнее! — Может, напишешь этому Фурнье? Ну не дело же. — Надо бы… Двое вздыхают. Долгий, грустный поцелуй. Один прижимает и гладит по голове. Второй гладит по щеке. *** Они парили друг напротив друга — Гарри, весь замотанный в лохмотья из толстой дублёной кожи, и Малфой, почти голый, покрытый шрамами, кровоточащими ранами и обрывками бинтов. Вокруг его бёдер струилась белая ткань, прижатая стальной проволокой. Вездесущие ярко-синие нити обвивали их, подтягивая друг к другу. Пространство вокруг, залитое тусклым белым светом, туманилось очертаниями палаты Мунго. Обычно антураж подстраивался под пациента, но Хорьку такой роскоши не предоставили, и потому Поттер помнил только эту казённую безликость. — Только не ты опять, — окровавленными губами прошептал бледный Малфой. — Как же я тебя ненавижу… — Взаимно, твоё ебанутое хорьковчество, — пробурчал Гарри, злясь на слишком яркую реалистичность происходящего. — И правда, сколько можно… — Мне Лонгботтом прописал лечебный сон, а ты всё портишь. Свали немедленно, ублюдок! — прошипел Малфой, дёргаясь. — Что, не хочешь меня больше? — подмигнул Гарри, чувствуя, как мерзкие нити сдавливают рёбра. — Понимаешь теперь, каково это? — Я тебя…никогда не хочу. Это ты ко мне зачем-то лезешь. Поттер не успел возмутиться откровенной лжи, как нити стащили их ещё ближе, заставляя прижаться руками. Гарри попробовал их отвести, и кожа с негромким хлопком разъединилась, а на месте соединения появились раны. Было не больно, но довольно жутко. — Приплыли, — констатировал Гарри. — Надо срочно проснуться. Малфой зло взглянул на него, а потом отвернулся. Поттер неосторожно покачнулся и случайно ткнулся носом в бледную щёку. Теперь перед глазами светилось два новых красных пятна, одно из них — на кончике собственного носа. — Вот ты и просыпайся, — буркнул Хорёк. — Тебе лечиться надо. — Ты этому никак не способствуешь. — А я про голову. Это долгий процесс, знаешь ли. — Не вздумай мне тут читать колдопсихологические лекции. Я их и так наслушался за последнее время… Скоро диплом получу по тошноте от зануд, — Малфой попробовал ещё подёргаться, но это только усугубило ситуацию. Бёдра обоих приобрели новые пикантные подробности. — Тогда не шевелись, хорёк тошнотный, — буркнул Гарри. — Вот же дерьмо… Какое-то время они молча висели, стараясь не двигаться. Нити вели себя спокойно, очевидно, коварно выжидая возможности совершить очередную диверсию. Наконец, нервному Малфою наскучила тишина и он повернул голову. От неожиданности Поттер не успел уклониться, и обзавёлся новой дыркой на лбу. — Ну вот и что ты творишь? — страдальчески вздохнул он. — Как насчёт поцелуя? — скучающим голосом предложил Хорёк. — Всё равно тут нечем заняться. — Совсем больной? Мне губы ещё дороги как возможность пить пиво, — Гарри на всякий случай опустил подбородок — на тот случай, если белобрысый псих всё-таки вздумает целоваться. — Алкаш. От тебя сегодня опять воняло, — ехидно сообщил Малфой. — Кстати, ты сейчас похож на оленя Рудольфа. Впрочем, почему похож… Поттер задумался, проигнорировав выпад. Мыслил он слишком хорошо для сна, Хорёк разговаривал слишком складно, и это наводило на определённые выводы… Очень, очень плохие выводы. Максимально гнусные, если точно. Сам он, отправляясь в Мунго, не парился конкретно о запахе текилы, Малфой в его сне вряд ли бы об этом сказал, а значит… — Так ты был там? Спиздил сначала моего Большого Пса, а потом ещё и изнасиловать меня хотел? — вскинул он голову, оставляя на малфоевском узком подбородке кровавый след. — Ну ты и мерзкая скотина! Подбородок дёрнулся вместе с владельцем. — О. Даже так… Чудно. Сам ты скотина. Я…экспериментировал. Согласись, дракон из меня роскошный. — Похотливый хорёк, отрицающий очевидное… Ну и компания, — Гарри не придумал, что ответить на такую наглость. Чужое вроде бы просто тёплое дыхание странно обжигало лоб, как будто чувствительность тела увеличили, при этом убрав боль. Зато её причиняло то, что подозрения о присутствии в кошмаре двух сознаний подтвердились, и Малфой в предыдущих снах был вовсе не выдуманным, а вполне реальным. — Это всё твои фантазии, Поттер. Понятия не имею, как я в них попал. — Ты гений отмазок, Малфой. Мог бы не выёбываться и дать мне нормально поработать… — И упустить роскошное зрелище твоего грехопадения? Нет уж. Гарри чувствовал себя в царстве полного абсурда. Он был готов смириться с общностью сна (но как?!), со странными декорациями, но с тем, как слизеринец игнорировал и выворачивал слова наизнанку, он вообще не представлял, что делать. Псих и правда был глубоко безумен. Хуже Беллатриссы. — Вот из-за тебя мы тут и болтаемся… И чтоб ты просто знал — у меня не маленький член! — Это всё, что тебя сейчас беспокоит? — мерзко захихикал Малфой и вдруг слегка подался вперёд лицом. Из-за разницы в росте Гарри смотрел ему куда-то в шею, но чётко ощутил, как по лбу мазнули чужие губы. — Блять, придурок озабоченный, у меня и так там уже места живого не осталось! — Зарастишь. Ты даже мне ухитрился вырастить свою кожу, вот уж сюрприз. Два часа сводили. Какие ещё таланты скрывает бывший детектив Поттер, кроме, вероятно, не маленького члена? Кстати, покажешь? — Сейчас коленом приложу, сам догадайся, куда, — рявкнул Гарри. Все его познания в области общения с сумасшедшими никак не помогали. С Хорьком совершенно невозможно было соблюдать хоть какие-нибудь правила благоразумия — оно мгновенно куда-то улетучивалось. — Oh-la-la, mon cher, а как же аристократиков будем делать? С одним твоим декоративным малышом это затруднительно. — Давно от меня детей хочешь, припадочный? — Грубиян. Да не хочу я от тебя ничего, просто…ты так мило бесишься, — пожал плечами Малфой. В следующее мгновение его дыхание прикоснулось к поттеровскому виску. Минус один живой участок кожи. — Тогда прекрати это. Ну серьёзно, ты что, совсем не можешь не двигаться? — Зато оцени, какая эффективная угроза. Сейчас поцелую! — Ага, и останешься без губ. И вообще-то, это была моя угроза. — Ты воюешь на чужом поле, ‘Arry, и делаешь это очень плохо. — Я не воюю с тобой, Малфой. Я это давно перерос, а ты почему-то нет. — Бросаешь вызовы, не просчитывая последствия? Выдающиеся стратегические способности. Тёмный Лорд с Дамблдором на том свете рыдают от смеха, обнявшись. — Не смей говорить о Дамблдоре, трусливый мудак! — Гарри так разозлился, что со всей дури боднул Малфоя в подбородок. Слизеринец щёлкнул зубами и глухо вскрикнул. И пусть с головы, по ощущениям, сполз кусок скальпа, зато и хорьковые подбородок с шеей заметно пострадали. Выглядело так, будто ему пытались вскрыть горло. Поттер удовлетворённо ухмыльнулся. Нити взбудоражено замерцали и пришли в движение. Гарри оказался буквально вжат в соперника. Подбородок упёрся в белое плечо с впечатляюще толстыми шрамами. — Видишь, ты всё делаешь только хуже, — назидательным тоном проговорили куда-то в ухо. — Вредитель мелкий. — Хорёк грызучий… Фу, блять! Опять за старое?! Ты ж сказал, что меня не хочешь! Гарри начинал паниковать. Ему в пах упирался чужой стояк — такой же убедительный, как в клубе, но на этот раз куда более чувствительный из-за условности бинтов и кожаных лохмотьев. Они с Малфоем слишком слепились туловищами, чтобы можно было безопасно разорвать контакт, не оставляя друг в друге половины тела. — Тебя — не хочу. А вот ухо очень даже ничего, — и в подтверждение своих слов мерзкий псих прижался губами к несчастной части тела. Гарри уже думал хотя бы укусить его в ответ, как вдруг из хорькового плеча вылез шип. Маленький, крючковатый, один в один как на стеблях злополучного букета. Малфой резко дёрнулся. — Какого книззла? — удивлённо проговорил он. Поттер ничего не успел ответить — такой же шип внезапно выполз на окровавленной шее. И ещё один. Гарри скосил глаза и обнаружил эти же колючки на малфоевских руках. В следующее мгновение он почувствовал, как в его собственные грудь и живот безболезненно, но ощутимо врезаются загнутые шипы, легко прошивая плоть. — Ты на кой хрен в меня прорастаешь? — тихо спросил он. Голова начинала кружиться. Белый свет разгорался ярче, и пришлось закрыть глаза. — Это не я, идиот. Это ты в меня зачем-то пророс… — хриплый хорёчий голос прошелестел куда-то в висок, а затем чужие настырные губы уткнулись в основание поттеровской шеи. Гарри забился в ярко-синих путах, заорал от бессилия и…провалился в благословенную темноту. *** «Поттер, Рад слышать, что ваш визит к колдопсихологу прошёл успешно. Несмотря на то, что министр Шеклболт настаивает на вашей отправке в трёхмесячный отпуск, я не считаю необходимым отрицать, что работы много. Вы нужны Магической Британии гораздо больше, чем люстры Робардса, которые, к тому же, некому чинить, кроме вас. Предлагаю вернуться к исполнению своих обязанностей со следующими условиями: Вы отстранены от всех полевых работ. Я изучил отчёты за два месяца и пришёл к выводу о вашей неэффективности в подобного вида исследованиях. Ваша сильная сторона — снятие проклятий, а не бумажная работа, так что потрудитесь впредь её делегировать более экспертным коллегам. О возможности допуска вас к снятию проклятий сообщу дополнительно, опираясь на динамику работы с вашим специалистом. Мисс Риттер напрямую отчитывается мне и министру, так что будьте любезны, не пытайтесь её уговорить фальсифицировать отчёты. Приоритет 1 — починить люстры. Сделайте это так быстро, насколько возможно. Рекомендую работать в то время, когда в Аврорате отсутствует Робардс. Никаких больше конфликтов с аврорами, Поттер, вам что, 12? Держите себя в руках. И разберитесь уже со старшим аврором Малфоем. Готов предоставить трехдневный отпуск на свадебные мероприятия, если это повысит вашу эффективность и сохранит Министерство. Отдел Тайн не специализируется на его починке. Избавьте меня от конфликтов с Отделом Технического Обслуживания. Приоритет 2 — создание защитных амулетов для Аврората. Досье были вам предоставлены по первому запросу, потрудитесь оказать ответную услугу. Приоритет 3 — за вами зарегистрировано 18 артефактов, подлежащих исследованию. Это беспрецедентное количество, Поттер. У вас месяц на закрытие и подготовку всех отчётов. Все ваши совместные расследования с Авроратом прекращены и переданы другим экспертам. Отрадно видеть, что хотя бы там вы продвинулись значительнее, чем со всем остальным. Ходатайство об увольнении будет отклонено, пока не закончите со всеми тремя приоритетами. И потом тоже. Разобраться с Малфоем — приказ, а не пожелание. Жду отчёт о проведении дружеского тимбилдинга. У вас неделя. Приступаете со следующего понедельника. Напоминаю, приоритет 1 — люстры. Начальник Отдела Тайн Министерства Магии, Эндрю Коул. P.S. Трудовая инспекция требует, чтобы вы ночевали дома.» Мистер Коул, как всегда, был злостно неэтичен и прямолинеен. Иногда Гарри казалось, что между начальником и Робардсом есть какое-то скрытое противостояние, «кто больше запугает сотрудников» или «кто более мерзкая личность», что-то в таком духе. Как ещё объяснить такие жёсткие директивы? А вот это «разобраться с Малфоем»? Что за намёки такие на свадьбу, чёрт побери? Хорька надо женить? Так Поттер детектив, а не сваха. Он свою-то личную жизнь не может устроить, а ему чужую предлагают наладить. Ещё и мисс Риттер приплели. Конечно, она специальный сотрудник Министерства, личный колдопсихолог всех высокопоставленных шишек, супер-секретный, супер-охраняемый и супер-неподкупный, но разве терапия — не личное дело каждого? Какого чёрта Поттер столько лет пахал на репутацию (ну, косвенно), если от одного-единственного инцидента на него сразу спустили всех собак? Из-за он и правда не ожидал, что ему так быстро разрешат вернуться к работе, и уже вовсю планировал набег на Косую Аллею в поисках компонентов артефактов для лавки Джорджа и Рона. Условия, конечно, были дерьмовые: в поля нельзя, Роза, получается, отложена до лучших времён (или она входила в список 18? Проверить!), Аврорат надо всячески облагодетельствовать… Мелькнула даже шальная мысль и правда подать петицию об увольнении, чисто из упрямства. Считают его психом? Хотят, чтобы был как собачка на привязи? Думают, он адреса трудовой инспекции не знает? О, Гарри может быть очень неприятным, когда разозлится, и все об этом благополучно забыли. Кажется, он слишком долго вёл себя как хороший мальчик, но и его терпению пришёл конец. Пусть скажут спасибо авроратскому гадюшнику имени старшего аврора Малфоя, нуждающегося в крепкой руке и утешении чьим-то хуем. А кстати, чьим? Если Кроули пролетает, а он очевидно пролетает со своей невзаимной влюблённостью, то должен быть кто-то ещё, в кого Хорёк так залип? На этой мысли и так тяжёлая со сна голова мерзко заныла. Любая аналитика заходила в тупик, потому что ну как, в самом деле, понять логику сумасшедшего? В том, что Малфой безумен, сомнений у Гарри уже не оставалось. Странно, что это не диагностировали в Мунго. Что, у всех колдомедиков поголовно зуб на Аврорат, раз позволяют этой бомбе замедленного действия работать в оперативном подразделении? Самое отвратительное, что Поттера с Малфоем теперь связывали непонятные блядские нити. Первый раз — случайность, второй — закономерность, третий — уже система. Гарри это понимал, но совершенно не знал, что делать. Он никогда не сталкивался с такой связью, не встречал упоминаний, а дело с него сняли и в архивах рыться запретили. И как быть? Маловероятно, что Хорёк справится самостоятельно… Скорее всего, из вредности и пытаться не будет, даже если заменят эксперта. И каждую ночь теперь придётся проводить в старых недобрых хогвартских перепалках, подвергаясь домогательствам, пока смерть не разлучит их, потому что Поттер однозначно уедет кукухой от такой компании и наложит на себя руки… И на Хорька заодно, причём в реальном мире. Мда. Обошлись без принудительной порнографии, как говорится… Гарри прижал пальцы к вискам. Завтрак уже остыл, а теперь уже вновь невыразимец пялился на дурацкое письмо, размышляя о Малфое. Больше всего не нравилось, что тот прочно поселился в его мыслях и жизни, и произошло это за каких-то несчастных три или четыре дня — Поттер уже сам потерялся во времени. Крайне раздражающее соседство. Такой одержимости не было даже на шестом курсе, когда приходилось ежедневно следить за задумавшим гадость слизеринцем. Отхлебнув холодного чаю, Гарри решил покончить с унынием, переведя себя в более конструктивное русло. Он принёс из гостиной блокнот и на чистой странице описал три главные проблемы помимо рабочих и политических: Что делать с Чарли? а) Пойти на свидание (стрёмно) б) Не пойти на свидание (предлог?) в) Выпить пива по-дружески (перспективно) Как чинить ебучие люстры? а) По ночам (узнать график Робардса) б) Договориться с Отделом Технического Обслуживания (рискованно) в) Делегировать изготовление, заказать (кому?) Как отделаться от Хорька (хотя бы во снах)? а) Зелье без сновидений (не сработает, если магия) б) Убить (сложно, посадят) в) Выяснить, по кому сохнет, найти, убедить нейтрализовать домогательства (любыми способами!) (наверняка дорого)(вдруг поможет выполнить приказ Коула?) г) Попытаться поговорить, предложить помощь в расследовании неофициально и заключить перемирие (не сработает, глупо) д) Найти артефакт, блокирующий магию и любые её воздействия, спать с ним (перспективно, непредсказуемо) е) выебать самому, чтобы больше не лез Последнее, конечно, было просто раздражённой шуткой. Видит Мерлин, Гарри бы с огромным удовольствием использовал Малфоя как манекен для отработки заклинаний, а не грелку для постели. Жаль, что простой маггловский мордобой никак не мог поставить психа на место, тот бы просто ничего не понял. А ведь до своего безумия вроде был умным, мерзким, но всё-таки сообразительным отличником. Ну вот, опять все мысли о Хорьке. И когда это закончится? Гарри яростно потыкал вилкой уже совершенно резиновую яичницу. Блядство какое, а. И за что это ему? Так, Чарли. Ну тут всё оче… Блять. Нет. Неочевидно. Переходим к пункту 2. Сначала надо произвести разведку боем, то есть посмотреть, что там случилось с грёбаными светильниками. Если пропуск уже восстановили (зная мистера Коула — наверняка), то лучше — в воскресенье. Возможно, починка потребует только некоторых деталей, немного умственных и магических усилий и много унижения. Лишь бы гадючье гнездо не дежурило в этот момент… И магоскоп, магоскоп! Надо его кому-нибудь показать. Пункт 3. Тут точно очевидно — нужен блокирующий артефакт. Парочка таких была в Аврорате, и, конечно, она у Робардса. Исключено. А обычные блокирующие наручники гасят только магию самого волшебника, но нити не возьмут. Самому не собрать, не хватает практических знаний. Вот же чёрт… Надо искать по своим. Не смотаться ли сегодня в Отдел после тренировки? Очень уж не хочется больше… Стоп. Всё, хватит думать о белом хорьке. Просто кошмары, просто нужно убрать. Никаких больше вонючих грызунов в мыслях, ясно тебе, мозг? Пункт 1. Ну, пункт. Удивительно, что Рон не закатил истерику. Хотя… Он в последнее время такой спокойный, устойчивый. Пока блядовал, пиздец нервный был, а с Герми — нормальный, но очень категоричный. А, ну конечно, года три уже прошло… Больше. Ну и хорошо, не хочется конфликтовать из-за какой-то фигни — не с лучшим другом точно. И вообще, Чарли же сам предложил, чем Поттер-то виноват? Нет, пожалуй, всё-таки не надо никаких встреч, даже дружеских. Может, потом, когда поуляжется… А что лучше — письмо или Патронус? А если кто-то посторонний услышит? А письмо — слишком официально. Вот же дерьмо. Ну, тогда покончим с этим немедленно. Хочется забить, но нельзя же, да? Чарли — слишком классный, соплежуйство только испортит отношения. Душераздирающе вздохнув и собрав последние остатки самообладания, Гарри призвал Патронуса. Полюбовавшись тем, как прекрасный олень наворачивает круги по неудобной кухоньке, надиктовал ему послание: «Чарли, привет. Готовлюсь к завтрашнему набегу к вам в Нору, так что давай лучше увидимся там? Буду очень рад с тобой поболтать. Сегодня я мерзкая социофобная развалина. Видел хорьков в очках? Это вот я. До встречи!» Глядя на исчезающий силуэт, Поттер досадливо подумал, что и тут — даже тут! — не обошлось без Того-О-Ком-Надоело-Думать. Обматеря себя за отсутствие самоконтроля, он потянулся, покряхтел и отправился собираться на тренировку. Желудок недовольно буркнул, что он идиот, так и не смогший вернуться к нормальному питанию. *** Падма провисела на нём, как всегда, дольше положенного секунд на много. Он не считал, просто стоял, глуповато улыбаясь и похлопывая её по спине. В секретарской комнате во время обеденного перерыва очень удачно никого не оказалось. Наконец, верная подельница отлепилась и возбуждённо заговорила: — Ты опять такой Поттер! Все на ушах стоят! Мистер Коул злой, как тысяча гриндилоу! — Засиделись, вот пусть встряхнутся, — криво улыбнулся Гарри. — Все натурально в шоке! Говорят, Робардс даже с министром из-за тебя посрался, — доверительно сообщила Патил, отворачиваясь к столу. — Чаю? — Ага. Что, меня в Азкабан требовали засунуть? — Да ну что ты, какой Азкабан, — отмахнулась Падма, разливая чай по изящным фарфоровым кружечкам. — Не знаю, конечно, в чём суть, но Панси считает, что Робардс просто давно ждал предлог, что ему там какие-то внутренние правила надо продавить, и что… — Подожди, подожди, — притормозил поток красноречия Гарри. — Панси… Паркинсон? Со Слизерина? Ты с ней общаешься? — Так она же в секретариате ДМП, ты не знал? Если не держаться вместе, нам мозг в два счёта вынесут. Панси очень клёвая, стиль — улёт, сплетничает — как Моргана! Обожаю с ней на обед ходить. Кексы будешь? Парвати пекла. Кстати, ты прочитал её статью? — А? — Гарри поймал себя за тем, что уже не вслушивается в трёп подруги, а обдумывает одну тему…которую, конечно, не должен обдумывать. Мысленно отвесив себе подзатыльник, невыразимец забеспокоился: — Статью? — Ну да, ту, про боевые ранения авроров. Помнишь, я газету давала? — А! Это, — мозг с трудом воскрешал в памяти строки, которые Гарри, кажется, читал очень невнимательно, продолжая тогда залипать на нетипично потрёпанного Хорька. Хотя сейчас уже казалось, что вполне типично. — Эээ, да… Отличный слог! Было…ну, смешно! Падма фыркнула, плюхая перед Гарри тарелочку с кексами, выглядевшими подозрительно похоже на хагридовские. Желудок задумчиво буркнул. Он не знал, готов ли к таким испытаниям. — Хреново врёшь, Поттер, — беззлобно подначила Патил. — Давай, загляни туда обязательно. Скоро праздник, Парв в курсе, что я тебе дала почитать. Ей будет приятно, если похвалишь. Знаешь, как я задолбалась её уговаривать опубликоваться? Жуть! — Хорошо, хорошо, — закивал Гарри, прикидывая, удастся ли отвертеться от карательной выпечки. — А Паркинсон ничего не рассказывала…ну, знаешь, о слизеринцах в Аврорате? Вообще без палева, Поттер, блестяще. Это тебя волнует? Не магоскоп? Ты же обещал не думать о Сам-Знаешь-Ком? — А, это её любимое, — хихикнула Падма, устраиваясь напротив. — Она своих обожает. Зовёт их цыплятками. Так мило! — Цыплятки авгурея. Да, очень похоже. — Девчонки говорили, это ты из кабинета Малфоя выкатился в таком взбешённом виде, что… Ну… в общем, что там случилось? — глаза подруги блистали нездоровым любопытством. Гарри мысленно застонал — всё, что он скажет, будет ведь использовано против него и разойдётся байками по всей секретарской сети Министерства, а потом и до начальства. Как же он ненавидел политику! — Малфой — мудак. Я с ним о деле пытался поговорить, а он отказался дать доступ в дом с уликами. Ну и тут уже я как мудак завёлся, — пожал плечами детектив, стараясь выглядеть как можно более спокойным. Он не видел смысла отрицать свою вину. Только надеялся, что в ответ на пикантные подробности Падма поделится другими. — Это была стихийная магия, да? А чего не кабинет раздолбал? — Ну за дохлого аврора мне бы сразу Азкабан впаяли, а так просто отстранили. Отделался малой кровью. — Для тебя это примерно как Азкабан. Ты жить без работы не можешь, — вздохнула Патил. — И это, Гарри, вообще-то ненормально. — Я ненормальный. Вопросы? — голова медленно, но верно начинала гудеть. Кажется, Гарри всё ещё не хотел людей. — Ай! Брось. Вот ты когда последний раз на свидании был? Диалог плавно перетекал с одной интересующей темы на другую. Почему бы не воспользоваться ситуацией? — Слушай, я как раз хотел тебе задать вопрос… Но только если обещаешь не трепаться. Обещаешь? — напуская на себя строгий вид, Гарри постарался как можно более многозначительно заглянуть в глаза подруги. Те вспыхнули ещё ярче, почти маниакально. Возможно, это плохая затея, но… — Обещаю, если только ты сейчас не поразишь меня в самое сердце. Впрочем, ты и так знаешь, что оно безраздельно твоё! К счастью, это было не так. Они уже давно между собой выяснили, что, несмотря на дружбу, химии не чувствуют. Падма любила короткие, яркие связи, и чтобы мужчина был постоянно при ней. Поттер в этом ключе классифицироваться отказывался. — Как в магическом мире относятся к однополым связям? — Оу. Ооооооу! Так вот поче… — Падма. Просто ответь. — Да ну как, ну…нормально? — задумалась подруга, буравя при этом Гарри полыхающим взглядом. — Я бы не сказала, что афишируют, всё-таки большинство старых волшебников те ещё консерваторы, но это не что-то ужасное. Пророк время от времени раздувает скандалы, но всем в основном пофиг. В Министерстве открыто никто не демонстрирует, хотя тот же Робардс… — она внезапно наклонилась над столом и прошептала: — У него роман с мистером Коулом был в молодости. Они поэтому друг друга так ненавидят. Видимо, плохо дело кончилось. Гарри застыл. Вот это поворот. В этом свете ремарка начальника про свадьбу Малфоя уже не выглядела такой…загадочной. Мистер Коул же не имел в виду, чтобы Поттер сам женился на ебанутом Хорьке, нет?! — Кажется, я ничего не хочу об этом знать… — выдавил он из себя. Уютная секретарская комната, украшенная бесконечными пергаментами и разноцветными растениями в вычурных горшках, в момент показалась очень тесной и душной. — Ты по парням, да? Так и думала! — торжествующе воскликнула Падма. — Это же всё объясняет! Впрочем, знаешь, я давно поняла. Твоё поведение… — Я не гей! — поспешил поумерить восторги Гарри. Вышло довольно резко. — Я работофил. И вообще маньяк-одиночка. — Малфой прям, — улыбнулась Патил. — Панси постоянно говорит, как её этот клуб одиноких сердец достал. Хочешь, мы вас сведём? А… Ой, слушай, слушай, а ведь Малфой тоже разнёс какой-то странный клубешник! Нет, правда, хочешь, сводим вас на свидание? — Чего? — Гарри почувствовал себя опять в абсурдном сне. Да что за жизнь такая, что он постоянно оказывается втянут в какие-то странные разговоры и ситуации? За что?! — Ну, ты гей, он гей, оба женаты на работе, оба маньяки-одиночки, оба психи, оба сильные маги, искрит между вами со времён Хогвартса… — начала перечислять Падма, загибая наманикюренные пальчики и потряхивая волосами, точь-в-точь как Гермиона. — По-моему, идеальный мэтч! Что ты на меня так смотришь? Панси поможет. Она давно Малфоя пристраивает, хотя он отбивается, зараза. — И правильно делает. Нечего лезть в чужую личную жизнь, — невольно одобрил Гарри. — И я не гей. Я просто спросил. — Вы, мистер детектив, ничего не спрашиваете просто так, нечего мне лапшу на уши вешать, — возмутилась Патил. — Мог бы быть и пооткровеннее с подругой…и с собой. Но если ты так против Малфоя, то там есть ещё Нотт и Кроули. Есть из кого выбрать, короче. А, да, если вдруг тебе интересно — я не злюсь. Хотя бесите — такие мужики шикарные, и всё только для других мужиков… — Благотворительное брачное агентство «Мудаки в добрые руки» Падмы Патил и Панси Паркинсон. Спасайся, кто может! А то окажетесь с членом в заднице и кольцом на пальце раньше, чем разберётесь в своей ориентации, — мрачно отшутился Гарри. Ему уже стало откровенно неприятно от такой навязчивости. И больше всего ему не нравилось, что навязать пытались озабоченное белобрысое убожество. — Да мы же вам блага хотим, себе, что ли? Себе только свадебных салатиков и платьица. На вас, одичавших мужиков, смотреть больно. Вот что это, Гарри? Острый ноготок ткнулся в щёку. — Ай! И что? — Это я тебя спрашиваю — что? Щетина. Ты либо бороду отрасти, либо побрейся нормально. Весь чумазый какой-то, одет в одно и то же… Плащ — стрём! Панси тебя раз сто уже обстебала. Жрёшь непойми что, спишь непойми как. Тебе жениться пора, пусть даже и на другом мужике! Приглядите хоть друг за другом, раз уж ты мне этого сделать не даёшь. — Спасибо за чай, — терпение Гарри окончательно лопнуло. Он торопливо поднялся и ринулся к выходу. Громить ещё и секретариат Отдела Тайн он не собирался. — Поттер! А ну стоять! Тормози, кому говорю! В грудь ткнулся какой-то свёрток, и Гарри по ловцовской привычке его обхватил. — Это на твоё имя из Аврората прислали, только Мила в тот день почту долго разбирала, — пояснила Падма. — От малфоевской группы. А что там? — Наверно, подставка от сферы, — чувствуя себя чуть спокойнее, ответил детектив. Хоть что-то приятное. — Малфою, кстати, за клуб чуть голову не оторвали, Робардс орал так, что на других этажах было слышно, — хихикнула Падма. — Так что подумай насчёт свидания. Ты же умеешь ладить со сложными коллегами. Может, он теперь посговорчивее будет. — Только я не буду, — буркнул Поттер и вылетел за дверь. Срочно требовалось обрести моральное спокойствие. *** Ладить со сложными коллегами Гарри умел, но через раз. Штатный колдотехник, обслуживавший диагностические артефакты, магоскоп забрал, но выдал вместо него какой-то потасканный, с отваливающейся дужкой. — Чего нет в таблице, того быть не может, — отрезал он на вопрос, что значили показания. — А если это что-то неизученное? — возмутился детектив. — Вот ты и изучишь, когда научишься технику вовремя сдавать. Брысь, Поттер. — А как я узна… — Десять галеонов на то, что ты просто сломал магоскоп. Глухой? Топай уже. Очень хотелось поорать и поспорить с угрюмым Гиббсом, отличавшимся жутким характером, жутким хамством в целом и жуткой несправедливостью к Поттеру в частности, но голос Гермионы на задворках сознания ласково попросил не ломать дров. Хотя Гарри сейчас с огромным удовольствием приложил бы сварливого мастера каким-нибудь поленом, о, да. Или бревном. Вот таким, как Хорёк в постели. Хорошие любовники наверняка так не домога…. ЧТО?! Поттер, что это сейчас было?! Гарри чуть со злости не снёс нескольких коллег, пока мчался по мрачным коридорам Отдела Тайн к себе в кабинет. Он однозначно ненавидел Малфоя, артефакты связи, дурацкие ломающиеся магоскопы, но больше всего в эти минуты он ненавидел себя. Жаль, что с собой приходилось жить, и сбежать от недотраханного Героя из своей головы было решительно невозможно. Успокоиться. Нужно успокоиться. Привычная атмосфера наверняка поможет. Печать мистера Коула уже отсутствовала, но Поттер дрожащими руками так неловко снимал собственные заклинания, что чуть не разнёс дверь. Сгрузив свёрток на стол, он принялся обходить свои крошечные владения, жадно трогая руками всё, что под них попадалось. Собранные прототипы артефактов — мастерство. Детали от разобранных — интерес. Штуковины, оставшиеся от расследований — азарт. Коробка с заготовками под амулеты — сила. Ящик с артефактами для отчётности — долг. Корешки книг по артефакторике — наука. Винтажная карта Британии и Ирландии — путь. Перетаптывающийся стол Гермионы — поддержка. Заждавшееся кресло — дом. Он дома! Запечатав дверь и скинув куртку, Гарри с победным воплем повалился на узкую жёсткую раскладушку. Лицо уткнулось в подушку — пухлую, всё ещё слабо пахнущую костром: она сопровождала все вылазки невыразимца в окружающую среду, когда требовалось заночевать в каком-нибудь восхитительно негостеприимном месте. Пусть ему и запретили заниматься «полевой» охотой, но частичка любимого дела всегда будет рядом. Они думают, что ограничили его свободу? Что посадили на поводок? О нет. Они ещё узнают, что нельзя так просто засовывать зверя в клетку, что у него есть клыки, когти и буйный разум, привыкший вскрывать хитроумные ловушки. Хотят сыграть? Он сыграет. Со всеми сыграет. По своим правилам. С Робардсом и его сраными люстрами, с мистером Коулом и его идиотскими заданиями, с Кингсли и его вторжением в частную жизнь, с Розой и её заковыристой загадкой, со слизеринцами, потерявшими страх и скромность, с дарителем и его поганым наручем. Только с Хорьком и Лунаром играть не будет — пусть сидят на своём поле, как это назвал Малфой во сне, и не высовываются оттуда, а рискнут — так узнают, что Гарри не такой уж гуманный. Впрочем, теперь они его не достанут. Не здесь. Потому что здесь его территория. Его дом. Пафосно? Похуй. Хорьку же можно. Потрескивал неисправный магический шар. Чадили газовые магические лампы. Шелестели зачарованные тома. Манил запахом прелой листвы тонкий плед. В груди бился чугунный колол, метался в буре обиды и ярости зверь. Нервная система капитулировала перед нахлынувшими эмоциями. Впервые за очень долгое время Гарри Поттер, издав короткий задушенный крик, разрыдался. *** Метла неловко плыла по тёмному каменному коридору, не желая ускоряться или взмывать к арочным сводам. Что за рухлядь? Дубрава? Синяя Муха? Сзади слышался мерный топот — Гарри оглянулся, пытаясь понять, что за многоногий тролль его преследует, но реальность оказалась куда хуже предположений — коридор был заполнен маршировавшими шахматными фигурами. Слишком быстро маршировавшими для таких стальных громадин. Поттер крепче сжал древко и дёрнул, стараясь придать ускорения и направить тупой веник вверх, но тот упорно делал вид, что это прогулка. Или харакири. Потому что по виду преследователей несложно было догадаться, что и метлу, и ездока ожидает бесславная гибель путём поломки и затаптывания. Гарри пригляделся — впереди маячил огромный тускло светящийся проём. Может, нахалка хоть на свету соизволит быть посговорчивее? Вдруг у неё клаустрофобия? Прижавшись к метле, Поттер всем телом попытался передать ей импульс. Разумеется, безуспешно. Помещение, в которое он влетел (точнее, вплыл, как чинный пожилой волшебник), было небольшим, но очень высоким, а под потолком роились блестящие штуки — издалека казалось, что ключи. Стены испускали яркое белое свечение. Похоже на одно из испытаний на первом курсе — как и шахматы, впрочем. Интересно, когда он успел залезть в галлюциногенные подземелья? Откуда спецэффекты — проклятие? Артефакт? Охранная магия? Вверх метла не пошла, но и фигуры преследователей застыли, едва ступив внутрь, и первые — кажется, ферзь и ладья — заблокировали проход остальным. Обратно дороги не было. Не очень-то и хотелось. Гарри завис на месте, обшаривая себя в поисках палочки и прикидывая, как выбираться. На другом конце комнаты виднелась приоткрытая дверь. Но наверняка же в неё нельзя пролететь просто так? Ловушка? Иллюзия? Но все мысли о том, что здесь наверняка должен быть какой-нибудь спасительный снитч, который проведёт дальше, мгновенно вылетели из головы, стоило повнимательнее присмотреться. Ну конечно, что ещё могло случиться с детективом-невыразимцем и победителем Волдеморта, как не тысячи сияющих серебряных членов, задорно рассекающих спёртый воздух маленькими крылышками? — Кажется, это просто Хорёк меня проклял, — обречённо пробормотал Гарри, рассеянно глядя на совсем неэротический кошмар. Рой выглядел довольно угрожающе. — Только попробуйте увязаться за мной… Чёрт, блять, ну конечно. Может, рой и не был разумным, но уж точно — целеустремлённым. Стоило Поттеру только подумать, как беззаботно парившие до этого члены резко им заинтересовались и начали собираться в что-то типа птичьего клина, явно совершая разгонный манёвр. — Так, вы, это мой сон! — заорал на них Поттер, окончательно переходя на мат. — А ну пошли…друг на друга! Но его вопли никак не убедили нецензурные предметы. Совершив круг под сводами, они выстроились окончательно и заструились в его сторону. — Такого хуёвого квиддича в моей жизни ещё не было, — буркнул Гарри и затряс древко метлы, которая тут же начала брыкаться, возмущённая таким обращением. Палочки он, конечно, не нашёл. — Так, дорогая, давай отсюда сваливать! Пожалуйста, вспомни свою чёртову молодость! Они же и тебя выебут! Без полироли! Кажется, эта угроза возымела эффект, потому что дурацкий веник, задумчиво дрогнув, устремился прямо к двери на другом конце подземелья. Гарри пригнулся, спасая голову от низкого проёма и запоздало думая, что ловушки-то он и не проверил. На его счастье, их там не оказалось; разогнавшаяся метла, несколько раз вильнув, вылетела в огромный захламлённый зал и начала притормаживать, растеряв запал. Обернувшись, чтобы понять причину такой самоуверенности, Поттер едва успел прикрыть глаза от яркой вспышки. За его спиной взметалось синее пламя, мгновенно сжиравшее серебристых преследователей. Не став наслаждаться зрелищем, Гарри снова дёрнул древко и прокричал: — Ну а теперь-то что?! Гори-гори ясно, чтобы не погасло?! Веник — а это точно Веник, потому что ничем это чудовище быть не могло — взбрыкнулся, чуть не уронив ездока, и забирая слегка вверх, поплыл вперёд. Захламлённый зал очень сильно напоминал Выручай-комнату, какой Гарри запомнил её в последнюю встречу: повсюду высились горы мебели и забытых вещей. В прошлый раз он этого не заметил, но толстенный слой пыли и паутины объяснял, почему тогда всё так быстро сгорело. Вряд ли у Крэбба могло получиться такое мощное Адское пламя… Которое теперь, только в своей синей ипостаси, с жадным рёвом устремилось в погоню. Метла, кажется, оценила риски и заторопилась, и им даже удалось оторваться… Но кто всегда портил планы? Ну конечно. — Хорёк блять!!! Ну вот какого же хуя ты там делаешь?! — заорал детектив, заметив сгорбившуюся фигурку на вершине нагромождения из одинаковых чёрных шкафов, подозрительно напоминавших Исчезательный. Малфой, завернувшись в серебристую ткань на манер савана, лежал в позе зародыша и безэмоционально смотрел куда-то вдаль. Он даже не среагировал на спикировавшую и зависшую рядом метлу. — Чего лежим, кого ждём? — зашипел Гарри, оборачиваясь. Пламя было ещё далеко. Замедлилось? — И тебе добрый вечер, Поттер. Точно не одного надоедливого гриффиндорца. — Потом будешь капризничать, руку давай! — Гарри пришлось подлететь ещё ближе. Он интуитивно догадывался, что придурок будет упираться, и начал лихорадочно прикидывать, как бы его зацепить за ногу. — Оставь меня в покое, пожалуйста. Я планирую выспаться. — Ты планируешь сдохнуть, идиот! Шевелись давай! — прикрикнул Поттер, примериваясь к шёлковому кокону. Длинные конечности Малфоя были так мудрено скручены, пойми ещё где что. — Именно так, и это совершенно не твоё дело. Ты исчерпал лимит моей устойчивости к неуместности, так что лети снимай кого-нибудь другого…со шкафа, — с неприятной усмешкой ответил Хорёк и отвернулся. Вот же мудила. — Совсем самоубийца? — Я — да, а ты — нет. Поэтому будь добр. Сва-ли. Зря он, конечно, спиной повернулся. Отчаянно надеясь, что метла выдержит двух тяжёлых мужиков — должен же быть хоть какой-то позитивный контроль над сном? — Гарри подался вбок и сграбастал Малфоя за талию. Тот дёрнулся, пытаясь отползти, но запутался в своей тряпке, а Поттер только усилил напор. Ему почти удалось затащить извивающегося Хорька на метлу, как в этот момент ноги лизнуло ярко-синее пламя — больно не было, но несчастный Веник, взбрыкнув почище слизеринца, внезапно треснул. Гарри запоздало попытался спихнуть Малфоя обратно на шкафы, но позорно не успел. Все вместе они полетели вниз, и в голове только мелькала мысль — интересно, а проснётся ли он живым?.. Не убил ли он только что их обоих? Огонь нежно принял их, охватив со всех сторон, и Гарри уже заметил, как дымится одежда и обращается пеплом метла, как вдруг приложился обо что-то жёсткое, но мягко отпружинившее. Пламя заревело, взметнулось, но стремительно… Отступило? — Драко то, Драко сё… Даже сдохнуть спокойно не дадут. За что мне это… — рычаще пожаловались откуда-то спереди. Гарри в шоке повернул голову, и от неожиданности попытался вцепиться в первое, что оказалось под пальцами. В чешую. Гладкую, белоснежную, с серебристыми прожилками… Руки в панике соскользнули, но тут же ухватились за небольшие выступы, оказавшиеся кристаллами. Поттер валялся на спине небольшого дракончика, стремительно махавшего крыльями и явно набиравшего высоту куда успешнее сгинувшего Веника. Пламя быстро отстало, и скоро своды Невыручай-Комнаты сменились светло-голубым небом. Всё это время дракон бодро бубнил себе под нос, возмущаясь, жалуясь на жизнь и костеря едва удерживавшегося Поттера. Тот, в свою очередь, несколько раз попытался отрастить крылья, создать новую метлу или на худой конец одеяло, но ничего не происходило. Кошмар не слушался. -…ты мне так скоро все украшения выломаешь, идиот… Садись на шею уже, спиногрыз! — рявкнул Малфой, когда Гарри упёрся ногами в кристальные шипы у основания его хвоста и обрёл некое подобие устойчивости, стараясь не елозить спиной и задом по острому позвоночнику рептилии. — Спустись, я слезу, — прокричал Гарри, надеясь, что ветер не унесёт его слова. Дуло знатно, хотя полет, казалось, замедлился. — А коньки с собой захватил? — Что? — Очки протри! Поттер приподнял голову, стараясь разглядеть хоть что-нибудь за мелькавшими крыльями и колыхавшимся хвостом, и это удалось далеко не с первой попытки — всё-таки чешуя была слишком скользкой для безопасных телодвижений. Вокруг раскидывалась ледяная пустошь — чистейший белый лёд, местами слегка припорошенный снегом. Абсолютно чистый горизонт — ни деревьев, ни гор. Откуда они вылетели — было непонятно. — Твои предложения? — зло проорал Гарри. Он не мог даже оторвать руку, чтобы себя ущипнуть — впрочем, наверняка и это не помогло бы проснуться. — Лезь на шею, если не хочешь попробовать себя в роли ледокола, — ехидно предложил дракон. Ему-то не приходилось напрягать голосовые связки для долгих рассуждений. — Свалюсь! Куда летим? — В гнездо. — Какое?! — Наше, Поттер, наше, — терпеливо пояснил Малфой, снова начиная ускоряться. — Нет у нас, кххх, гнезда! — закашлявшись, возмутился Гарри. Горло ужасно сохло от попадавшего в рот ветра. — Значит, будет. Там горы впереди — поищем, куда лучше яйца пристроить. Гарри даже не нашёлся, что на это возразить. Аврор и так был непрошибаем в своих домогательствах, а теперь ещё и бронирован в прямом смысле. Ни спрыгнуть, ни проснуться, ни изменить реальность… Вот почему сон общий, а управляет им только один озабоченный шипастый Хорёк?! И тут в голове закопошилась одна забытая концепция. Что, если сделать как тогда с Лунаром — сначала разыграть покорность, а потом вывернуть игру в свою пользу? Поттер через сны уже начал понимать, что в Малфое куда больше надлома, чем он хотел показать, больше, чем в виртуальном собеседнике, а значит, если неожиданно выйти из обороны и покрепче ударить, белобрысая истеричка не выстоит. Теоретически. Гарри закрыл глаза и выдохнул сквозь зубы, прикидывая лучшую тактику. Он ведь правда всё это время защищался, зажимался, отшучивался, а если угрожал, то довольно мягко. Зря, зря кабинет тогда не раздолбал, и гадёныша в придачу. И если уж теперь Малфой — зверь, то почему бы не выпустить своего? «Потом обратно не загонишь!» — испуганно пискнула интуиция, но Поттер только мысленно отмахнулся. Нельзя всю жизнь носить намордник. Это никто не ценит, как выяснилось. — Charmant. Не наш размерчик, зато стратегическая позиция, — вдруг прокомментировал Малфой и резко спикировал вниз. Когда драконья спина неожиданно выгнулась, Гарри, не удержавшись, кубарем скатился с неё. Они оказались…ну, в гнезде. Небольшом, глубоком и, к счастью, совершенно пустом. Решив для начала понаблюдать за оппонентом, Поттер остался лежать, забившись между огромных прутьев, из которых состояла конструкция. Было жестковато, зато ветер больше не дул. Гарри съёжился и просунул руки под мышки, стараясь согреться. Всё-таки сны были какие-то странные — ощущалось всё, кроме боли. Надо будет подкинуть эту загадку Гермионе, чтоб развлекалась — через сколько там ей рожать? Вроде месяца через три. Ей хватит. Главное, чтоб он не свихнулся раньше… — Ну и что будем делать? — спросил он, скашивая глаза на Малфоя, примостившегося на краю гнезда и вертевшего головой. — Ты пытался проснуться? — Да. Ничего не получилось. — У меня тоже. Значит, Поттер, гнездимся. — И как ты это представляешь? — усмехнулся Гарри. Ему было очень не по себе, но демонстрировать неуверенность он не собирался. — Я не дракониха, если ты случайно не заметил. Так что гнездись сам. Я, так и быть, рядом посижу. Драко Малфой, откладывающий яйца… Сенсация, достойная Пророка. Чувствую, это будет гвоздём твоей карьеры. — Скорее, гвоздём в её гроб. И что, даже не попытаешься сбежать? — заинтересовался дракон, свешиваясь с края и заглядывая в лицо. Выражение его морды было очень сосредоточенным. — Куда? — философски махнул рукой Поттер и тут же спрятал её обратно. — Подожду, может, отпустит. Издав удовлетворённый рык, Малфой резво сполз и засновал по гнезду. Со стороны это выглядело очень забавно: он перетаптывался, проверяя дно на прочность, ощупывал лапами прутья, бормотал что-то себе под нос, а в какой-то момент даже вылез за пределы, ехидно комментируя оттуда способ постройки. Конструкция несколько раз содрогнулась, но устояла. — Сойдёт, — заявил дракон, залезая обратно и усаживаясь по центру. Он несколько раз топнул лапами, покрутил головой, а потом нахмурился. Аккуратно скрутившийся хвост раздражённо дрогнул. — Мордред. Вот же зараза. Гарри наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. Хорьковый дракон нравился ему куда больше человеческой ипостаси — оказывается, Малфой мог быть смешным, а не только ебанутым. Ну и, конечно, сложно было не любоваться переливами чешуи и изящной, щедро украшенной шипами и кристаллами мордой. Даже и не подумаешь, что под такой симпатичной оболочкой живёт настолько агрессивный мудацкий характер. Взгляд соскользнул с морды на шею, и Гарри непроизвольно распахнул глаза. Сразу вспомнился мерзкий ошейник из первого сна. Сейчас его не было, но на том месте виднелось кое-что похуже — широкие и глубокие серебристые борозды. И тут до Поттера дошло, что за прожилки покрывали чешую. Шрамы! Ящер весь в шрамах! Хотя чего удивляться — тело Малфоя-человека было ровно таким же травмированным, но на Малфое-драконе они смотрелись как-то более элегантно. Ну, хотя бы больше не кровоточит. Не хватало ещё, чтобы заляпал гнездо и самого Гарри… Вдруг у него кровь и правда ядовитая? — Что? — спросил Поттер, принимая сидячее положение. Лежать ему надоело. — Не получается, — недовольно буркнул дракон. — Дурацкий сон. И ты дурацкий. Зачем ты в меня опять вцепился? — У тебя всегда виноваты окружающие, или я просто такой особенный? — вздохнул Гарри. Только расслабился, и вот пожалуйста — опять обвиняют. — Было бы глупо бросить тебя, вытащив один раз. Но в следующий я подумаю. — S’il te plait. Думать полезно. А здесь… Здесь неуютно. Я хочу как-то иначе, но оно не слушается. — Можем, дальше полетим? — предложил Гарри. Его не прельщала перспектива снова оказаться на ледяном ветру, но теперь он хотя бы мог сразу держаться за малфоевскую шею. — Некуда. Кругом пустошь, а мы сейчас на верхушке ледяного шпиля. И вообще, я устал. От тебя в первую очередь. — Ну выкинь меня из гнезда. Можешь вообще сожрать, — пожал плечами Поттер. Это была вполне осознанная провокация. Дракон фыркнул, мотнул головой и рычаще рассмеялся. — Нет уж, принц в башне. Я своего не отдаю, не убиваю и не ем. Кстати… Нравится? — он чуть развернулся к Гарри левым плечом и мордой указал на росший там роскошный серебристый кристалл. — Ну, симпатичный, — осторожно ответил Поттер, не вполне понимая, что происходит. Малфой вместо ответа уцепился зубами за нарост, замотал головой, и с жутким треском оторвал его. На месте разрыва мгновенно проступила голубая кровь и тоненькой струйкой поползла вниз по чешуе. Гарри от этого вида подурнело: всё-таки одно дело — видеть шрамы, другое — смотреть, как бывший однокурсник занимается мазохизмом… — Жержи! — в грудь ткнулась морда с оторванным украшением. — Вавмоф? — Эээ, спасибо, конечно, но как-то странно у тебя работает «своего не отдаю», — Поттер отстранённо сжал пальцами кристалл, разглядывая рану. — А с этим что? — Пустяки, — Малфой лизнул плечо и подался назад, снова усаживаясь на лапы. Выглядел он подозрительно довольным. — Mourir est long, mais fiable. Гарри ничего не понял, но со вздохом сунул подарок в карман и стянул с себя рубашку. Чёрная, эту он любит, в отличии от блядской красной. Скрутив её в длинный жгут, начал оборачивать его вокруг пострадавшего плеча. Степень абсурдности происходящего уже даже не беспокоила. Просто кровь. Просто надо остановить. Ну а дракон, конечно, всё это время в лучших хорьковых традициях пялился на своего…пленника? Соседа? — Качаешься, Потти? — мурлычаще пробасил он. — Какие плечи широкие… И пресс вполне уважаемый. А ведь таким заморышем был… — Ты видел меня голым, ещё и неоднократно облапал, — криво ухмыльнулся Гарри, аккуратно завязывая несколько узлов и проверяя надёжность фиксации. — Это была разведка местности. — Это было открытое домогательство. — Поттер, подкаты, кофе, рубашка, браслет. — Малфой, контекст, взгляд, поведение, язык тела. Как насчёт уважать чужое «нет»? — Кстати… Повернись-ка, — дракону явно не понравилась последняя фраза, и он беспокойно зашевелился. — Это зачем ещё? — насторожился детектив, обнимая себя руками. Он уже начал мёрзнуть, и теперь жалел о собственной сердобольности. Идиот же, как есть идиот. И ради кого? Ради этого, который всё твердит про сраный белый браслет… — Только не говори, что доводы про дракониху тебя не убедили. — Не бойся. Кусать не буду. Пока, — Хорёк кокетливо хлопнул длиннющими ресницами (ого, они бывают у драконов) и целеустремлённо начал обползать Гарри. Тот только поёжился и остался выжидать. В крайнем случае, выломает оппоненту кристалл с другого плеча, если что-то пойдёт не так. Через несколько секунд затылка сзади коснулось что-то острое — видимо, коготь. Поттер почувствовал, как волосы отводят в сторону, и спустя мгновение шею накрыло горячим дыханием, а следом — шершавым языком. — Передумал насчёт сожрать? — уточнил Гарри, непроизвольно дёрнувшись. Ему было дико щекотно, чуточку противно, и очень, очень странно. Язык пропал, и его заменил…нос? Малфой яростно потёрся о поттеровскую кожу чешуёй — к счастью, мягкой. — Я тебя пометил, — хвастливо пояснил он, снова появляясь в поле зрения. — А то мало ли тут другие драконы… Решат ещё, что принц бесхозный. Нет уж. Гнездо моё, принц тоже. — Тебе не кажется, что стоило меня спросить? — Я исключительно в благих целях. Ты же не хочешь, чтобы тебя уволокла какая-нибудь страшная сумасшедшая незнакомая рептилия, правда? Ага, как будто эта рептилия была в здравом уме и твёрдом рассудке… Очевидно, никакие педагогические увещевания на непробиваемого Хорька не действовали. Гарри начинал злиться. — И что мне теперь, в ответ тебя облизать? А то вдруг страшные сумасшедшие принцы попросятся в гнездо, и твоё чувство прекрасного пострадает? — ехидно предложил Поттер. Взгляд упал на жгут на драконьем плече — там проступили пятна, но вроде не сильно. Если двигаться не будет, то ничего смертельного. Наверно. — А ты хочешь? Хочешь…облизать? — морда Малфоя выражала крайнее изумление. — Ну, раз уж это наше гнездо, то и мы здесь на равных. Хотя, знаешь, слюна — это слабо. Может, лучше тебя обос… — Давай-ка без этого, — забеспокоился дракон. — Видишь ли, такие извращения не входят в мой виш-лист. — Твой стояк тоже не входил в мой виш-лист, а благодаря ему оттуда теперь исключены мужики. — Может, ты ещё передумаешь, — вздохнул Малфой. От последовавшей дальше фразы Гарри в изумлении открыл рот. — Вообще-то, это было не вполне правильным поведением с моей стороны, признаю, но и ты бы мог не напяливать ту рубашку. А выходка с кофе… Дерзко. Впечатляюще. — Извинения не принимаются, учись их не портить, — отрезал Поттер, подпрыгивая на месте и растирая себя руками. Он жутко замёрз. — Тебя не заставляли мыть рот с мылом, нет? Ему бы не помешало. Очень поганый рот. Дядя Вернон бы не одобрил. — Интересно, а ты смог бы заставить меня это сделать? — задумчиво спросил дракон. Детектив тут же вспомнил, что имеет дело с полным психом. В подтверждение этой мысли, Малфой внезапно начал топтаться вокруг своей оси, смешно помахивая хвостом, потом остановился, завозился и улёгся. Приподнял одно крыло. — Залезай. — Зачем? — Ты весь синий, Поттер. И раз уж ты благородно отдал мне рубашку, то позволь вернуть долг…телом. — Только без распускания лап, деланья аристократиков и прочих посягательств, — предупредил Гарри. Конечно, из драконьих ласк и окоченения он выбрал бы второе, но почему-то казалось, что Хорёк сейчас имел в виду нечто благородное. Стоило хотя бы проверить. Поттер нашёл удобную на вид ложбину между прутьями дна и улёгся в неё. Малфой сместился и прижался своим длинным боком — гладким, быстро дышащим и очень горячим. Удачно, что на нём не росло ни шипов, ни кристаллов. Такая же гладкая морда уткнулась куда-то в макушку, а крыло опустилось сверху, и Гарри почувствовал себя в коконе. Едва уловимо пахло розами, а больше — ничем. Разве дракон не должен специфически вонять? Впрочем, вспоминая клуб… С этого-то станется источать только парфюм и истерику. Прислушиваясь к дыханию — почему такое рваное? устал? — Гарри закрыл глаза и погрузился в размышления. На удивление, ситуация не казалась жуткой. Странной — пожалуй. В Хорьке в принципе не было ничего не странного, и это немного будоражило аналитический разум детектива. Самую чуточку. …Ладно, очень сильно будоражило. У него не складывалось слишком много вещей, а разобраться до исследовательской дрожи хотелось. Гарри иногда ненавидел эту свою сторону, но именно она фантастическим образом удерживала его после срыва от примитивного мордобоя, на который так и нарывался Малфой. Из вредности не хотелось отвечать насилием на насилие. Хорёк бы после такого не уцелел. Или…он именно этого добивался? — Малфой, зачем ты всё время пытаешься убиться? Раз выбрался из риддловской мясорубки — чего б не жить и не радоваться? — негромко спросил Гарри, надеясь, что ему не откусят голову. — А, председатель клуба любознательных отмёрз, — сонно хихикнули в макушку. — Настоящая мясорубка, mon cher, в моем разуме. Это невыносимо. Но без него, к сожалению, жить не получится. — Почему ты не обратишься к колдопсихологу? Это правда помогает, я проверял. По слухам, у Аврората тоже есть крутые спецы. — И они отчитываются Робардсу, даже если числятся в Мунго. Non, merci, ешьте сами и не подавитесь. К тому же, мозгоправ не спасёт мою ситуацию. Ничто уже не спасёт. — Король драмы напялил корону, поглядите-ка. — Как думаешь, археологи вкусные? Никогда не пробовал. А то тут лежит один такой…очень доступный. — Озабоченная ящерица. — Juste un gourmet! Над головой щёлкнули зубы. Гарри только слегка стукнул по крылу изнутри и промолчал, обдумывая ответ. Говорил ли Малфой о своей безумной влюблённости? Что там за мужик такой роскошный? Ах да, надо ж его найти будет. Охренеть ведь как интересно. Но тогда… — Ты ж не думаешь, что тут помогу я? — криво получилось, не поймёт ведь. — То есть, эээ, имею в виду… Чего ты ко мне всё время пристаёшь? Все эти заходы про хочу-не хочу… Хамишь, подставляешь зачем-то. Чего ты добиваешься? Я не убью тебя, уясни, будь добр. По крайней мере, так, чтобы об этом кто-то узнал. — Ну и принца я завёл, — душераздирающе вздохнул дракон и завозился. Вокруг ног внезапно обвился хвост, но Гарри решил не возмущаться, с любопытством ожидая хоть какого-нибудь откровения. Вопрос однозначный и прямой, и если Малфой попробует соскочить, то… Ну, можно будет толкнуть его в бок, а потом обвинить в посягательствах на свободу. Ногам было тяжело, а ещё ими даже нельзя было пошевелить. — Не поможешь, Поттер, всё портишь только. Я слишком от тебя отвык, а ты всё время лезешь в самый неподходящий момент. Как тут устоять? — У тебя должен быть хороший самоконтроль, так почему б не применить его ко мне? — кажется, он это уже говорил… Лунару? — Бессмысленно. Ты и святого из себя выведешь. — А букет? Это ж всего лишь цветы. Ты ж сам взбесился. — Будь благодарен, что я тебе их в зад не вставил. Гарри раздражённо цокнул языком. Ну конечно. Бессмысленно — это пытаться расколоть Малфоя. Впрочем, он ведь хороший допросник, а значит, умеет мастерски избегать неудобных вопросов. Как и Кроули. Чем тут парировать? Только грязными приёмчиками. — Выглядит так, будто ты в меня влюблён, — всё-таки пихнув рептилию в бок, съязвил Поттер. — И чем я заслужил такую милость? Ящер ощутимо напрягся, хвост сжал ноги сильнее, а острые зубы больно закусили волосы. — Гррр! Фоффер! Тьфу… Что за пошлость? Тебя просто весело драконить. Больше ни на что не годишься. — А гнездиться? — притворно вздохнул Гарри. Нет, ему точно нужен мастер-класс по допросам авроров. — И где наши яйца? Почему я ещё не счастливый отец четырёх зубастых крошек? — Я думал, моя задача — украшать собой гнездо и слушать твои стенания, а остальное ты как-нибудь сам, — никогда бы он не подумал, что скажет такое. Слизеринцы ужасно вредны для ментального здоровья. — Говорю ж, бесполезный. — А красивый? — решил зайти с другого конца Поттер и процитировать самого же дракона из их первого совместного сна. — Пригодный к употреблению, — стоически не изменил своей манере Малфой. — Значит, нравлюсь. — А, понизил ставку. Скоро так и до ненависти дойдём. Всё мимо, Поттер, всё мимо. Откладывай лупу и дай мне подумать, — буркнул дракон и отвернул морду, а потом как-то странно зашипел. — Нам нужно что-то делать с этими снами, думать тут уже некогда, — помолчав, заключил Гарри и целиком высунул голову из-под крыла. — А если правда не сможем проснуться? Слушай, как думаешь, это сфера? — А ты подставку, конечно, изучить не успел? Не торопишься отделаться от моей компании? — А ты бы поменьше выебывался, тогда успел бы. Но через неделю без нормального сна мы оба превратимся в инферналов. Перспективка — говно. — Я возвращался в тот дом, Поттер, — задумчиво сообщил Малфой. — Просканировал всё, заглянул под каждую рухлядь. Тео перебрал все книги, Блэйз расшевелил портреты, Кроули вообще провёл жутко незаконный поисковый ритуал. — И, конечно, ничего? — не удержался от шпильки Гарри. — Не думай, что там поможет оборудование или твои хвалёные диаграммы. Похоже, сфера наложила на нас какое-то заклятие, но для такого уровня диагностики придётся собирать консилиум со всего Министерства. Я не переживу этого позора. — А я — с удовольствием, если мне перестанут каждую ночь показывать окровавленных хорьков, — отрезал Гарри. — В пространство за шкафом добрались? — Нет. Изолировано. — Блять. — Фи. — Ну давай, почитай мне тут лекции по этикету. — Что-то там было про рот и мыло… — Малфой, а мы можем вообще как-то нормально общаться? — почти жалобно спросил Гарри, толкая дурацкого дракона в бок. — Ну правда, ужасно надоело с тобой ругаться. Я всё понимаю, ты не в себе. Испортился характер в Аврорате, тоже бывает. Но я же тебе не враг, а коллега. Девять лет прошло. Может, хватит? — Хватит, Поттер. Валяться хватит. Пора бы и полетать, — внезапно решил тот и начал подниматься, но как-то очень неуверенно. Запах роз резко усилился, и Гарри, собираясь обвинить Малфоя в отсутствии дипломатических способностей, обернулся. Лучше бы он этого не делал. Весь жгут пропитался кровью настолько, что из него самого уже вытекали голубые струйки. Рубашка была безнадёжно утеряна, но главное, лужа на дне гнезда выглядела так, будто они вот-вот потеряют Малфоя. А тот, пошатываясь, упрямо поднялся на все четыре лапы и расправил крылья. — Чёрт! Ну вот чего молчал, придурок?! Надеюсь, ты не собираешься летать в таком состоянии? — воскликнул Гарри, поднимаясь на ноги и вцепляясь в жгут, надеясь, что не всё так плохо. Но всё было ещё хуже: с трудом отлепив ткань от раны, Поттер обнаружил, что кровотечение усилилось. — Ну, оближи, вдруг поможет, — грустно усмехнулся дракон и внезапно ткнулся головой в плечо Гарри. — Какой ты всё-таки…невыносимый. — От невыносимого слышу, — буркнул тот, прикидывая, что делать. Не джинсы же снимать… Это определённо не поможет, разве что повеселит игривую рептилию. Зажмурился, пытаясь представить абстрактный фиал с лекарством — конечно же, ничего не произошло. Сон продолжал оставаться абсолютно неподконтрольным. Это пугало почти до одури. Гарри поднял глаза к небу, как бы ища ответа. Небо ослепительно колыхалось ярко-синими нитями. — Ооо, мне пора, — проследив взгляд детектива, протянул Малфой и начал карабкаться наверх. Двигался он тяжело, рвано, почти не пользуясь раненой лапой. — Псих, маньяк и Хорёк-самоубийца, — мрачно прокомментировал Поттер, которому было откровенно больно на это смотреть. Он ничем не мог помочь, не мог проснуться и не мог остановить безумную выходку аврора. Мог только злиться от бессилия и растирать себя руками — так увлёкся чужой кровью, что не заметил, как сам окоченел. — Ну и куда ты собрался? — На свободу, Поттер, на свободу. Хочу крыльями помахать. С пятого курса не летал, представляешь? Даже в Академии. — Думаешь, поможет проснуться? — Я не хочу просыпаться. Дракон взгромоздился на край гнезда, откровенно удерживаясь уже только тремя лапами и хвостом; серебристый кончик подрагивал, беспокойно шаря по прутьям. Похоже, Малфою было дьявольски больно. Гарри почти затошнило от яркого, приторного запаха роз, пропитавшего весь морозный воздух. Вряд ли так пах сам Малфой. Тогда что? Его кровь? — Оставляю на тебя гнездо, не разори. Чужих драконов не пускай, посторонних принцев выкидывай. И постарайся не замёрзнуть до того, как проснёшься, — напутственно заявил он, оборачиваясь и глядя Поттеру прямо в глаза. — И…я не Хорёк. Да и от Малфоя мало что осталось. — А кто же ты? — Меня зовут Драко. Дракон улыбнулся — странно, зубасто, как могут улыбаться только волшебные драконы, потому что обычные совершенно точно не обладают мимикой. И не умеют пожимать плечами, одно из которых залито кровью, как и половина туловища. Гарри зло проследил взглядом поток, разбегавшийся причудливыми струями по стенке гнезда. Но прежде, чем он успел потребовать от Малфоя прекратить показательное выступление, тот соскользнул с края и пропал из поля зрения. Поттер, матерясь под нос, вцепился в прутья и полез наверх — заледеневшие руки едва слушались. Когда же он смог высунуть голову из убежища и посмотреть на горизонт, то дракон уже отлетел на значительное расстояние. Кругом и правда стелилась ледяная пустошь без единого намёка на выпуклость. Сплошной белый лёд. Интересно, как этот странный ландшафт пролез в их сон? Малфой, тем временем, летел по кривой, но его, казалось, это нисколько не заботило; он то опускался ниже, то взмывал, и время от времени совершенно уморительно кувыркался. Вот только Гарри было совсем не смешно: во-первых, его самого сдувало, и холод, казалось, добрался уже до самых костей и теперь вгрызался во внутренние органы. Во-вторых, даже издалека Малфой уже весь был в голубой жидкости, а движения крыльев выглядели напряжёнными и рваными, как будто скорость маха наращивалась из последних сил. Как он ещё держится? Что ему вообще в голову взбрело? К чему вся эта показуха? В какой-то момент, нарезвившись, дракон устремился ввысь. Долгое время он поднимался, планируя на порывах попутного ветра, а потом издал громкий, отчаянный крик, разнёсшийся над всей пустошью, сложил вдруг крылья и… — Блять, — выдохнул Гарри, вцепившись пальцами в прутья. Глядя, как сияющая фигурка камнем летит на лёд, он отчаянно пытался привязать ей парашют, подставить батут или огромный матрас. Но чёртов сон был неумолим.