Лунной ночью кровь черна

Петя всегда знал, что среди людей есть монстры. Как реальные, так и метафорические. А за два года скитаний по голодным степям понял — среди монстров тоже есть люди. Или как назвать Илью, который подобрал его в пустоши бесконечных степей и безграничной опасности? Как описать существо, что научило его драться, определять опасность и смогло вернуть доверие? Пусть и был Илья волком и опасно скалился при виде сырого мяса, но это не его вина. Ведь поступки определяют человека. Из мыслей Петю вырывает подошедший сзади Илья. Вид его был абсолютно не спокоен. — Мне здесь не нравится, я начинаю чувствовать себя зверем, — делится Илья, садится под бок и прячет лицо в Петином плече, — уберёмся с рассветом? Тут воняет. — Хорошо, Илья, только не мешай, — пихнуть блондина сил не находится, а потому Петя продолжает чистить уже давно сверкающий серебряный кинжал. Илья не отвечает, только ведёт носом чуть выше, пока не вжимает своё лицо в стык шеи и плеча. Петя ничего не говорит, привык уже, что Илья так прячется от чужих запахов. Вообще полностью к Илье привык, не мог не за время их общения. Сначала бегал рядом от чувства безысходности, которая сменялась уважением и благодарностью. Что между ними сейчас — он не понимает. Давно ведь перешагнули дружбу, в сердце появлялся мало-мальский трепет, а сон вместе, где бы они ни были, был только в радость. Но фантомные оковы не давали раскрыть рот, вкус у них был знакомо-железный. С примесью меди. Бессонные ночи рисовали чужой силуэт. И красный повсюду не давал покоя до конца. Пете бы забыть его, быть счастливым и продолжить истреблять чудовищ. Их в мире огромное множество, начиная с тех же жезтырнаков, продолжая албасты и заканчивая непонятной убей. — Опять много думаешь, Петь, у меня голова болеть начинает. — Спи, Илья, а то на рассвете не проснёшься. Новое селение и в Пете вызывало тревогу. Они зашли переночевать, просто чтобы остановиться и передохнуть. Люди сейчас везде глядят зверем от голода и засухи, будто совсем одичали. Особенно Петя обратил внимание на одну девчушку с пустым взглядом. Жителей было мало, домов хватало на каждого по два, а кладбища... Не было. Вот теперь ночная посиделка обретает совершенно другие краски. Петя осматривается вокруг сразу же, замечает двух мужчин, что смотрели не отрываясь. А вроде делали вид, что просто бродят. Петины движения пока не заметили, значит, есть шанс. — Илья, уходим сейчас, — еле слышно, но прямо в чужое ухо шепчет он. Илья ворочается, видимо успевший задремать, и рычит по-волчьи. — Илья, быстро, — и трясёт плечом под чужой головой. Илья наконец-то просыпается. Сонно моргает и устремляется прямо на Петю. Ему же остаётся блеснуть кинжалом в свете костра в привычном предупреждающем жесте. И Илья уже бодрее, скалит проступившие клыки и весь напрягается, готовый атаковать непонятно кого. Они медленно собирают немногочисленные вещи, среди них — ружьё Ильи, доставшееся ему от отца. Каждый делает вид, что ничего странного не происходит, что-то говорят друг другу. Только Илья опасливо поглядывает по сторонам, то принюхиваясь, то рассматривая округу. Острое зрение и чуткий нюх он использовал по возможности. — Это люди, — тише предыдущей фразы говорит Илья, — и они едят людей. — Понял, попробуем убежать, там в одном из домов спрячемся. И они мчат, быстро и без оглядок. Петя следит за светлой макушкой и держит за край кожаной куртки. Илья ищет, в каком из домов спрятаться. Неожиданно перехватывает между домов. Гуменник впервые ранит, кажется даже убивает, человека. Только думать, жалеть, да просто на чувства нет времени. Нужно выжить, желательно остаться без ран и не потерять Илью. Он тоже не церемонится, метко стреляет, бьётся ружьём в чужие лица. Подвывает, когда ему самому прилетает. Один из жителей особо удачно проезжается локтём по Петиному лицу, кровь мгновенно заполняет рот. Приходится сбавить скорость, чтобы запетлять между домами. То тут направо повернут, то через обветшалый забор перепрыгнут, то ждут, пока большая часть людей пробежит, чтобы исчезнуть в тени крыш. Получается с периодическим успехом, но силы начинают покидать тело, это Илья мог ещё столько же бежать. Петя тянет его в пустой с виду дом, закрывает за ними дверь и сползает по двери спиной прямо на пол. Илья же твёрдо стоит на ногах. — Я осмотрюсь. Жди, — твёрдо указывает он, крепче схватывает оружие и идёт в глубь дома по длинному коридору. Застывает он перед самой дальней комнатой, Петя замечает, как чужая грудь движется медленнее. Собирает последние силы и подходит близко. От увиденного кровь стынет в венах, по пальцам рук снова бежит холод, хватка слабеет, и кинжал падает на пол с шумом о дощатый пол. Перед ними монстр, которого невозможно не узнать. Когти как самый важный сигнал. Но пугает не монстр, а то, что он имеет имя и лицо. Лицо, искажённое в гневном оскале. Взгляд его мечется по сторонам, пытаясь высмотреть их. Краем глаза Петя замечает, как Илья прицеливается. Миша не видит никого из них точно. — Нет, Илья, постой, — неосознанно вылетает с его губ, рука опускает дуло в пол, а глаза не отводит от всего зажатого монстра. — Не глупи, если не сейчас, он нас первым сожрёт, сам прекрасно знаешь. — Да знаю я, но, — запинается Петя о свои мысли, молчит секунды, — но это Миша, — со сбитым дыханием заканчивает. Илья ничего не говорит, но ружьё опускает полностью. Его лицо нечитаемо. Никто не двигается. Но стоит Пете всмотреться, как видно струи крови на бледной руке с длинными когтями. Петя выпрямляется, стоит услышать лязг железа. Где-то позади Илья выкинул ружьё и непонятно громко выругался. Послышались громкие шаги, а потом и хлопок дверью с другой стороны дома. Миша перед ним кажется расслабляется, дышит глубже, но правую руку всё равно держит напряжённо. Петя делает два шага вперёд, пол продолжает скрипеть под ногами. Как бы достучаться, что никто его убивать не собирается. Решает просто постучать по полу. Миша наконец всматривается в правильную сторону, но чуть выше Петиной макушки. Взгляд его красных глаз такой осознанный, без холода смерти с предыдущей их встречи. Ещё пару стуков, потом ещё и ещё, только после этого когти заметно втягиваются, руки уже не кажутся такими длинными. Весь Миша теперь такой человечный, как в их первую встречу. Они наконец встречаются глазами, когда он опускает голову. — Ты, — с придыханием произносит, но Петя лишь кивает головой, — и правда везунчик. — Сейчас не до этого, Миш, нужно бежать. Сможешь? Миша кивает, весь собирается и встаёт с места, а Петя уходит в другую комнату. Куда ушёл Илья, и попутно поднимает его ружьё, чтобы вернуть. Договариваются быстро, лишь бы свалить из проклятого места. Удаётся снова же только с боем, погоней и угоном чьей-то машины. Но они живы, все трое, даже если не целы. Заговаривает первым Илья лишь под вечер следующего дня. Он никогда и не был молчуном, даже удивительно, как долго держался. — Вы оба должны объяснить, что между вами было, — хоть и требовал он от двоих, дуло наведено было лишь на Мишу, что сидел со страдальческим лицом и обнимал собственное колено. Огонь пока никто зажечь не пытался. — Не мне объясняться перед волком, я лишь действовал как положено, — Миша, кажется, пытается огрызнуться на манер людей, но с его пленительным голосом звучит явно не по настроению. — Всё ты знаешь, Илья, просто сядь и мы подумаем, что будем делать дальше. — Я тебе скажу, Петь, мы с тобой уезжаем, а этот пусть остаётся. Не хватало ещё его родственничков встретить. — Не встретишь, их больше нет, — Миша теперь отворачивается от них, весь поникший и такой жалкий? Больше его никак не описать. — Бог с тобой, утром решим, — кидает Илья и утягивает Петю за собой внутрь машины. Спят они крепко, несмотря на вой животных в округе. Аж до самого утра, когда Миша находится на том же месте, в той же позе. Глаза его открыты, смотрит он из-под длинных ресниц почему-то только на Илью. Петя же вспоминает все те ночи в обнимку, короткие поцелуи на кухне и как он красив. Илья делится похожими мыслями. Оба решают его оставить, вводят в курс дела что к чему и как, продолжают ездить по степям. Встречают лишь мрак. Голодомор доводит людей до каннибализма, в некоторых селениях трупы лежат прямо на улицах и никто их не убирает. — Хоть с пропитанием не проблема, — отшучивается однажды Илья, смотря как Миша разделывает чьё-то тело на них двоих. Пете же такие блюда не предлагали, приносили исключительно мясо животных. А ещё гонял их волчара Мишу разными источниками огня. Да переборщил один раз, что обжёг бледную руку. Извинился только с Петиного пинка, щелбана. Или от увиденного грустного лица. В ту ночь они рассказывали истории своей жизни. Петей было решено, что его самая скучная. Уж на фоне сошедшей с ума матери Ильи, которая пыталась съесть своего супруга и боролись на глазах у маленького волчонка до смерти. И Мишиной, который рассказал, как по очереди убили его родителей, сестру, а младшего брата в том ауыле и вовсе люди съели. Петя считает себя сумасшедшим, что делит одни чувства с монстрами, что делит каждого из них между собой. Ни Илью, ни Мишу он не способен отпустить, так же как и те двое. Они не выясняют отношения, принимают как данность и просто ищут свои места. Даже если это значит всегда находиться в поле зрения и держать Мишу за руку, подставлять шею под укусы Ильи. Они оба нестабильны, никто не знает, когда кто-то сорвётся. Поэтому холодная сталь жжёт Петину грудь под одеждой, чтобы умереть могли все трое.