Смерть - ближнего бережет.

Все так же ночь. Дмитрий устало смотрел на бумагу. Столько времени прошло с тех пор как он писал отцу, ни одной весточки так и не написал. Столько всего нужно рассказать, но нет нужно поставить перед фактом. Наконец судорожно вдохнув и выдохнув он начал писать: «Желаю здравия, отец. Извиняюсь что долго не писал, не до этого было. Хочу уведомить что у тебя появился внук, не рад ли ты? Уж столько лет мне голову моросил этим, но не суть. У моего племянника, Гарри, внутри крестраж, очень маленькая часть, скорее всего 5 или 6. Ты сам понимаешь использовать адеско файр и яд василиска рискованно, а аваду…не этично. Так что я прошу помощи, один я не справлюсь. Твой сын Дмитрий.» Наконец написав письмо, Дмитрий отложил ручку. Нужно отправлять письмо. —Костя, — вызвал Дмитрий, теневика Из дальнего угла комнаты, где не падал лунный свет материализовалась темная фигура. —О мрачнейший! — Отвесил неуклюжий поклон, скелет сотканный из тьмы. — Сколько раз я говорил чтобы ты меня так не называл, Костя? — Приложил руку ко лбу, Дмитрий. — Тысяча двухсот сорок… —Это был риторический вопрос, Костян. Вот держи.— Дмитрий передал ему письмо, — Доставь это отцу. —Есть, товарищ командир! — Встал скелет по стойке смирно, приложив ладон к лицу. — Иди давай. — Фыркнул, Дмитрий. Скелет погрузился во тьму. *** Россия, Санкт-Петербург, поместье Костецких Андрею Михайловичу не спалось, опять эти оборванцы на кладбище пошли, ну сколько можно? Романтики что-ли хочется им? Ну да иного и быть не может, настоящему некроманту трупы не нужны. Не некрофилы мы. Раздался громкий саксофон. Михайлович подскочил с кровати, уже выставляя кольцо с аметистом перед собой. — А, это ты Костя. — Опустил он руку. — Сколько раз я говорил так не делать? — процедил он сквозь зубы. — Триста двадцать… А подожди точно! Вам это письмо! — Быстро исправился, Костя и всунул письмо Михайловичу в руки, ушел во тьму. — Тупые теневики. — Без огонька произнес, Михайлович, разворачивая письмо. — Так-так, что у нас здесь? — пробурчал он. — А! Сынок пожаловал! Ну-ка, ну-ка… Он начал читать, и его голос, сначала ворчливый, стал обрывистым и холодным, выхватывая главное: — «Отец…» (Хм.) …«Извиняюсь…» (Поздно, паршивец.) …«Внук…» На последнем слове он резко выпрямился, в глашах на мгновение мелькнула неподдельная гордость. Но взгляд скользнул ниже. — «…Племянник…»(Эх, не кровный…) — «…крестраж…» Вот тут-то всё и остановилось. Воздух в комнате застыл. Его глаза, еще секунду назад живые, стали холодными, как обсидиан, и твердыми, как сталь. — СУКА! —прорычал он, и в этот раз его глаза не просто стали — они вспыхнули аметистовым огнём, на миг осветив полумрак комнаты зловещим отсветом. Раздражённо он сел за стол и пытаясь успокоиться, совершенно по кошачьи потряс головой. «Ладно» — подумал он. —"Помогу ему, сын все же». Начал он набирать код на сейфе, там есть как-раз то что нужно.