разговоры с барменом.

***

сутенёр имел наглость всё-таки заявиться в отель и был бы с порога послан к праотцам, если бы не встретил в холле добродушную чарли, всем дающую второй шанс. всем, включая последнего мудака, садиста и просто психа, который к тому же на её глазах чуть за волосы не мотал её друга. хаск принцессе был не указ, поэтому, чтобы валентино не рассыпался в сладких речах, молчал, мастерски делая вид, что происходящее ему совершенно безразлично. не сказать, что хаску было совсем противно находиться в одном помещении с повелителем, он уже привык, но заводить даже нейтральные отношения с сутенёром желания точно не было. только его никто не спросил о желаниях; чарли свалила из отеля, как только наткнулась на «добродушный» оскал валентино после непродолжительного неловкого разговора, оставив грёбаного мотыля коту. слушая оправдания принцессы о налаживании каких-то дел с какими-то демонами, хаск думал, что будь он всё ещё повелителем, как полагается коту сожрал бы мотылька без раздумий, а не покорно обрекал себя на неопределённой длины диалог с омерзительным типом. как только дверь за принцессой закрылась, оскал с золотым зубом превратился из «добродушного» в очевидно опасный, а его обладатель подошёл к стойке и, усевшись на барный стул, сложил на столешнице все четыре руки, одной подпёр щёку и принялся пристально наблюдать за однотипными движениями бармена. что в этом было интересного или полезного, хаск спрашивать не торопился, как и в принципе открывать рот; судя по рассказам, валентино отъехавший наглухо ублюдок, вывести из себя которого может что угодно, поэтому хаск точно также не прекращал протирать бокалы и ровнять под стойкой бутылки, чтобы изменением поведения не спровоцировать психопата. — и что энджел в тебе нашёл только, — как-то меланхолично, не разжимая клыков, осведомился валентино больше у всего сущего, чем конкретно у хаска. — стоишь, молчишь, как будто… да хрен знает, как будто полностью умер внутри и осталась одна оболочка. такие разговоры в трезвом уме и твёрдой памяти не ведутся, такие определения не используются, а значит — валентино накурен. или залит, или обколот, или какими там ещё способами он может накачивать себя веществами. это было уже проще принять, чем реально спокойного, ударившегося в философию мотылька с акульим оскалом. хаск покачал головой, наконец опуская уже сверкающий бокал под стойку. в конце концов, нельзя же вечность тут стоять и молчать, игнорируя непредсказуемого утырка. — если ты не в курсе, мы все тут давно мертвы, — и вот так всегда; если хаск открывает рот в обществе незнакомца, оттуда обязательно первым делом польётся какое-то ворчание и унижения личности или умственных способностей личности. — ну наконец-то, хоть что-то, — с облегчением вздохнул валентино и сразу потребовал — или попросил, по интонации не понятно: — посоветуй что-нибудь. хаск долго не думал. он хоть и любитель дешёвого немного мерзкого на вкус пойла, в более дорогом и качественном тоже разбирался и мог посоветовать всякого, если бы имел хоть какие-то пожелания. но, раз уж валентино не дал вводных данных, хаск предложил ему то, что, как ему показалось, подходило мудаку больше всего. и являлось некой шуткой над всем существом валентино. непочатая бутылка кроваво красного вина стала на стойку, будто красуясь стройными боками. — кагор? — мотылёк посмеялся, похоже, сходу определив, где здесь шутка над ним. — тонко. — рад стараться, — ухмыльнувшись, хаск слегка поклонился. — а теперь можно, пожалуйста, услышать причину вашего визита, господин? — давай об этом позже, не хочу на трезвую голову, — валентино поморщился и отклонился назад, как от прокажённого. бармен кивнул, откупоривая бутылку и позволяя резкому запаху залечь в лёгких. дождавшись положенной порции, валентино отпил немного, смакуя дикую сладость. по блаженно прикрытым глазам хаск понял, что с выбором не ошибся. разговор — больше монолог — в нужное русло сворачивать не торопился, хаску было всё равно. его больше удивляло, как, рассказывая даже о ненавистных вещах, сутенёр не сходил с ума, а продолжал чинно пить, не стремясь разрушить бар и убить бармена. ощущение было, что хаск в какой-то параллельной вселенной, где валентино — порядочный офисный клерк, приходящий в бар исключительно по субботам и покидающий его не позже часа ночи только после пустого разговора с барменом. ощущение было странным и, немного, но пугало своей нереалистичностью, казалось, вот-вот и приятная глазу и уху картинка рухнет, являя на свет бешеное отродье. следить за ходом мыслей пьяного валентино постепенно становилось всё сложнее, наверное, потому, что хаск не пил вместе с ним. то есть, конечно, извечная бутылка дешёвого пойла постоянно поднималась ко рту, но её содержимое даже близко не пьянило так, как валентино пьянил кагор. — погоди секунду, — остановив поток совершенно бесполезной для него информации, хаск шмыгнул в комнатку рядом с баром, чтобы через полминуты вернуться с тремя бутылками того же кагора. валентино следил за его движениями с внимательностью хищника. трезвого хищника. либо он хорошо притворялся всё это время пьяным, либо сейчас хорошо притворялся трезвым, даже по глазам не понять — они у него в любом состоянии стеклянные. говоря об этом, хаск только недавно задумался, что в случае валентино нельзя даже точно определить, куда он смотрит, если только он не может смотреть сразу во все стороны. грёбаное насекомое. — а разве бармен может присоединиться к набуху клиентов? — совершенно растеряв образ опасного оверлорда, усмехнулся валентино. — мы в аду, ни я ни ты не стремимся искупиться, так что да, — хаск одним движением открыл бутылку себе, — бармен может присоединиться к набуху клиентов. — принцесса не отругает? — сутенёр, допив очередной бокал и выливая в него остатки из своей бутылки, стал улыбаться… необычно. в попытках понять этот оскал, хаск бездумно достал второй бокал, налил сразу порции три, благо, ёмкость позволяла, и влил в себя одним глотком. валентино присвистнул; хах, будто он так не умеет, ага, так хаск и поверил. зато наконец охарактеризовал его оскал — шлюший. такой оскал носит энджел, когда притворяется, что у него всё в порядке. а валентино явно был абсолютно в порядке, потому улыбка его настоящая. и разит от него только алкоголем и дорогими сигаретами, но никак не наёбом. да и зачем ему было притворяться, он, мать его, повелитель. вспомнив последний прозвучавший вопрос, хаск отвернул голову, пытаясь прикинуть, насколько недовольно чарли будет пыхтеть и как обходительно говорить, что она оставляла «гостя» для разговора, а не пьянства. хаск закончил расчёты, выпил ещё, чувствуя тепло в желудке, и ответил: — она будет в бешенстве, но крылья мне не оторвёт. — были случаи? — валентино сделал маленький глоток и изогнул бровь в неверящем жесте. — нет, — просто отмахнулся хаск. — слишком она добра, чтобы пиздюлями наставлять на путь истинный. — чудесная особа, — заключил мотылёк. — а твои из большой тройки тебя не потеряют? — хаск обернулся на часы. — пф, я уже большой мальчик, господин бармен, — проворковал валентино и растёкся по стойке, словно опьянение навалилось на него разом только сейчас. — господин бармен, можно у вас тут курить? — до сих пор не хотелось, а как разговор зашёл о коллегах, съезжаешь? — клыкастая ухмылка могла стоить хаску головы. — так сильно хочешь поболтать о них? — скептицизм в голосе валентино обещал жестокую расправу, если тема не свернётся. — да. хаск подписал завещание. — вельветт — сучка ростом с карандаш, — сдался оверлорд, — вечно упрекает меня в истеричности, но сама не особо спокойна, если что-то идёт не так; вокс — подонок, который… просто подонок. — как занимательно, — вспомнив манеры аластора, протянул хаск. — с воксом, кажется, отношения у вас натянутые. что не так? внимания мало уделяет? — да хрен его знает, — валентино вздохнул. — вообще не понимаю. сложный тип, помешанный на вашем олене. как вот радио-демон вернулся, так я и пошёл в одинокое пешее эротическое. — а вот и тот самый «разговор с барменом», — даже по-доброму смеясь над оверлордом, хаск прекрасно понимал, на что себя обрекает. валентино, впрочем, совершенно не был заинтересован в развитии этой темы и стойко хранил молчание. и так уже много сказал, оголил душу, хотя изначально прибыл почти что со скандалом. а всё этот хаск… его абсолютное спокойствие, глубокий голос и умелые движения попросту уничтожали желание буянить. наверное, работай он в полноценном баре, его владельцы сильно экономили бы на охране. но сидеть в тишине хотелось ещё меньше, чем засорять эфир диалогом о бессмысленном, поэтому валентино сказал: — тихо и уныло, — кончик языка показался из клыкастой пасти на презрительно скривившемся лице, — я удивлён, как принцесса не распорядилась, чтобы тут играл какой-нибудь свинг круглые сутки. — если бы тут играл свинг, — усмехнулся хаск, — ни за что не получилось бы организовывать разговоры с барменом. или тебе вдруг потанцевать захотелось? — да уж лучше танцевать, чем говорить о моих коллегах. — ну ладно. хаск снова скрылся в комнатке за баром. валентино не знал, чего ждать, и вздрогнул, когда резкий мотив вырвал его из мрачных мыслей. вернувшись за стойку, с задорным прищуром бармен протянул лапу ладонью вверх: — потанцуем? а что терять? от одного танца ничего не случится, даже узнай кто, с кем и где валентино таким образом расслаблялся. да и кто поверит, что такая блядь, как он, развлекался чем-то кроме секса и насилия. позволив себе весёлую улыбку, мотылёк встал из-за стойки и прошёл ближе к центру вполне свободного холла. хаск присоединился вскоре. теперь надо было только поймать ритм и отпустить себя, благо алкоголь и выстроившееся шаткое доверие позволяли не думать, насколько комично будет выглядеть вся эта сцена. замерев в ожидании подходящего момента, валентино не удержался от смешка. абсурд, чистой воды абсурд; он шёл сюда с целью выпытать — буквально — что за хрень творится с его лучшим товаром, но почему теперь собирается танцевать с ворчливым старым котом бешеный свинг, у него не было идей. но было желание не ударить в грязь лицом, хотя такого рода телодвижения были совершенно валентино не свойственны. он же весь больше про плавность и пошлость, а тут резкость и сумасшедшее веселье. решив что-то для себя, хаск начал обратный отсчёт и растянул губы в копии ухмылки валентино. с очередным ударом в мелодии оба пришли в движение и явно не планировали останавливаться в скором времени. на удивление бармена, двигаться валентино не мешали ни каблуки, ни огромный рост, ни длиннющие руки, а хаск и в обычное время мог зацепить крылом какую-нибудь безделушку, так что сейчас, кружась по холлу, рисковал посносить с полок всё не прибитое. эту тревогу об имуществе принцессы напрочь уничтожала открывшаяся картина — «психопатичный урод» совершенно забылся и окончательно перестал пытаться поддерживать образ злого оверлорда; сейчас валентино был просто наконец расслабившимся мужчиной. хаск мысленно щёлкнул и счётчик открывшихся ему душ прибавил единицу. и какую! подумать только. видел бы сейчас своего босса энджел, решил бы, что под кайфом. — oh, señor lucifer, — в какой-то момент вырвалось у валентино, — qué bien! вряд ли это было запланировано, понял хаск по абсолютно довольному лицу и был уверен, что мотылёк абсолютно не в курсе, что его понимают. бармен не торопился посвящать его в это знание, чтобы не потерять возможность услышать больше откровений. — vale la pena visitar aquí más a menudo, si cada vez es así. держать довольство при себе было сложно, но хаск умел не показывать ненужных эмоций — годы азартных игр его научили. только покер не развил у хаска навык держать при себе всё остальное; что он вспомнил, только когда выловил одну из вездесущих рук и крепко сжал когтистые пальцы. в этом танце подобное не было редкостью и даже в какой-то мере приветствовалось, конечно, если не брать в расчёт как бы вражду, до сих пор присутствующую между ним и валентино. это тоже отошло на второй план, когда вместо того, чтобы тут же прекратить танцевать и выйти из себя за дерзость, тот, кокетливо зарывшись в свой воротник, наградил хаска улыбкой и притянул к себе почти вплотную. всего секунда, но новая волна детского веселья окатила с головой, очищая ту от всех мыслей. поэтому хаск потерял лицо и власть над языком: — creo que me encantaría verte aquí ahora. и напрочь сбило всю идиллию. нет, валентино не замер, смущённо или злобно скалясь хаску в лицо за недоговорку о знании языка. а обвил остальными руками и на мгновение наклонился, чтобы оставить на чужой щеке максимально невинный поцелуй. ритм музыки был ненадолго потерян и только алкоголь помог вернуться в нужную колею с маленьким изменением — танец теперь был не похож на дружеское развлечение, теперь в нём читалась какая-то романтика. далёкая от симпатии между друзьями. наступил момент тишины — мелодия закончилась, давая передышку ака время решить — ждать и потом двигаться дальше, подстраиваясь друг под друга, или остановиться и вернуться к беседе. выбор пал на второй вариант по обоюдному немому согласию. — не знал, что ты говоришь по-испански. скользнув языком по клыкам, валентино приложился к недопитому бокалу и залпом выпил содержимое. — языки — не единственный мой превосходный навык, — хаск не разменивался на бокалы, отпивая прямо из бутылки. — та-ак, — мотылёк сощурился. — и что же котик умеет ещё? — а это уже тема второго раунда. ведь хаск не столько был не против второй встречи, сколько по-настоящему ждал её, даже сейчас, когда ещё первая не подошла к концу. его оскал показывал всё довольство от того, что он сумел заинтересовать оверлорда. но и валентино всё ещё оставлял нераскрытой причину своего визита, заставляя нервно вилять кончик чужого хвоста. — но я могу поделиться, если ты скажешь, зачем всё-таки пришёл, — уже не боясь нарушить атмосферу, предложил хаск. будь у валентино зрачки с радужкой — точно закатились бы под веки, но имеем что имеем, вместо этого жеста секунду раздражения показало всё остальное лицо. — хер с тобой, сатрап, — вздохнул валентино, открывая свою вторую бутылку. — причина отстойная, мне просто было интересно, что такого здесь происходит, из-за чего энджел повеселел. аж светится. хаск многозначительно промычал, а в голову ударила мысль чуть повеселиться. играя с огнём, конечно, который не подпалит, а до основания сожжёт крылья, но это всё мелочи. для смелости сделав большой глоток, бармен спросил: — слишком много света, мотылёк? путаешься? тишина рухнула многотонной скалой, заставляя моментально пожалеть о своём решении. хаск оставался на месте и покорно ждал вердикта только потому, что понимал бессмысленность побега. молчание валентино пугало, резкое отсутствие эмоций на лице ужасало. доигрался ты, старый кот, пиздец тебе. хаск уже думал, какой ущерб нанесёт повелитель за такую шутку и как потом будет драть его шерсть вэгги под тихие просьбы чарли остановиться, но всё же надеялся, что не всё похерил. валентино молча смотрел на него из-за очков без всякого прищура и под этим взглядом хотелось уничтожиться самостоятельно. или взмолиться сказать уже хоть что-нибудь. спустя бесконечно долгую минуту валентино поднял бутылку, из которой так и не успел налить в бокал, и сделал глоток с горла. хвост хаска за стойкой замер, он сам теперь напоминал каменную статую. напряжение росло. валентино облокотился на столешницу и рывком подался вперёд, заставляя зажмуриться. хаск понадеялся, что умрёт быстро… а потом, словно со стороны, услышал протяжный вибрирующий звук. — слишком приятные ощущения, котик? не можешь удержаться? осторожно приоткрыв один глаз, хаск наткнулся на весёлое лицо сутенёра. валентино был слишком близко, и это было бы почти интимно, но ни в какое сравнение не шло с его пальцами, зарывшимися в шерсть у основания ушей. хаск постепенно вернулся в тело, сначала ощущая прикосновения, а потом непрерывное мурлыканье, идущее из горла, которое он никак не мог остановить. мысль о том, где эти пальцы были прежде, хаск откинул сразу. потому что приятно и правда было, бессмысленно отпираться и уж тем более отталкивать руки. дают — бери, как говорится.

***